Сектор «Минус два». Подземный контур. Часть 2

Входное отверстие пули калибра 5.45 мм располагалось чуть ниже левой ключицы. Оно было небольшим, окруженным сине-черным ореолом гематомы. Но вот сзади, в районе лопатки, пуля со стальным сердечником устроила настоящий тактический погром. Выходя наружу, она зацепила кость, развернулась и вырвала солидный кусок мышц вместе со стальными волокнами внутренней подкладки куртки. Рана продолжала сочиться густой, темной кровью, которая смешивалась с белой пеной гемостатического порошка Прохора.

— Да-а… — Дед Одинцов подошел ближе, поправив кожаную повязку на правом глазу. Он достал из кармана кителя массивные стальные зажимы и пинцет, которые перед этим макнул в банку с чистым медицинским спиртом. — Прохор со своим порошком химическим парню жизнь, конечно, спас на первые часы. Кровь запеклась. Но если эту корку сейчас не вычистить — через сутки тут черви заведутся. Зона, она ведь грязь любит. Анна, воду сюда!

Девушка дрожащими руками поставила тяжелый таз на край стола. Ее лицо было бледным, она старалась не смотреть на рваное мясо на спине Маркуса, но профессиональная лаборантская привычка держать себя в руках помогла ей остаться в строю.

— Держи его за ноги, Культ. Обезбол я ему вколол сильный, армейский, из закромов Госплана, но когда я начну кость осколки выковыривать — он может брыкаться как полковой мерин, — Одинцов взял в руку хирургическую ложку. — Ну, с богом и советской властью.

Следующие сорок минут превратились для Кирилла в бесконечную тактическую борьбу за удержание тела наемника. Маркус выл сквозь зубы, его тело выгибалось дугой, мышцы здоровой правой руки натягивались до предела, кости трещали. Дед Одинцов действовал со скоростью и жестокостью заправского полкового коновала. Он методично, осколок за осколком, извлекал из раны куски раздробленной лопатки, промывал полости чистым фурацилином и засыпал туда чистый стрептоцид из герметичных стеклянных ампул 1989 года выпуска.

— Смотри-ка, ходок, — Одинцов пинцетом звякнул о дно лотка, бросив туда деформированный кусок металла. — Сердечник стальной от семерки. 5.45, индекс 7Н6. Старый советский патрон, со смещенным центром. Наемники Миллера такими не бьют, у них все больше натовский калибр в ходу. Это парня свои же приложили, точно тебе говорю. Либо бандосы Сивого из трофейного ствола.

— Свои и приложили, — мрачно процедил Кирилл, вытирая пот со лба рукавом «Контура». — Полковник фон Штольц списал Маркуса и всю его группу, чтобы скрыть сделку с Падальщиками. Они Анну вели на продажу внешним корпорациям.

Дед Одинцов остановился, его единственный блекло-голубой глаз недобро прищурился. Он посмотрел на Анну, которая как раз подавала ему стерильный шелковый шовный материал.

— Внешние корпорации, значит… — старик сплюнул в угол мединского блока. — Мясоеды х..евы. Они еще в 2018-м пытались этот сектор под себя поджать. Прислали тогда комиссию из министерства, приказы липовые со штампами Госплана совали. Мол, сдавайте склады СР-3, эвакуация объявлена. А у меня устав. Без личной подписи министра обороны или начальника Генштаба я этот бункер никому не отдам. Я их тогда из этой самой турели «Периметр» на входе и раскатал. Полсотни чиновников вместе с их тактической охраной в туннеле полегло. Думали, майор Одинцов старый дурак, испугается. А майор присягу давал.

Старик начал быстро, профессионально накладывать швы на разорванные мышцы Маркуса. Его узловатые, мозолистые пальцы двигались со скоростью швейной машинки. Кожа наемника стягивалась аккуратными, плотными стежками.

— Всё, жить будет твой немец, ходок, — Одинцов отрезал нить ножницами и наложил поверх раны широкую брезентовую повязку с мазью Вишневского. Характерный, резкий запах дегтя мгновенно перебил карболку. — Перекладывай его на кушетку в углу. Пусть спит. До рассвета он точно не жилец для марш-бросков. А мы с тобой, Культ, пошли в штабной сектор. Посмотрим на твой КПК Сивого. И карты Профа обсудим. Мне ведь тоже интересно, что за тактика сейчас на Свалке и Кордоне крутится, пока я тут под землей сигареты считаю.

Кирилл аккуратно перенес обмякшего Маркуса на узкую медицинскую кушетку, укрыл его старым армейским байковым одеялом. Анна села рядом на железный табурет, положив руку на лоб наемника — тот был горячим, начиналась лихорадка, но дыхание бойца «Черного Креста» стало ровным и глубоким. Кризис миновал.

Кирилл подобрал свой АК-74Н и штурмовой «Вереск», закинул ранец на плечо и вышел вслед за дедом Одинцовым в длинный зеленый коридор «Госрезерва-2018». Подземная изнанка Объекта Четырнадцать начинала раскрывать свои тактические карты, и Кирилл понимал, что этот безумный майор инженерных войск может стать его главным козырем в борьбе против засады капитана Миллера и проснувшихся аномалий Сектора «Ноль».

ГЛАВА 4: ЭКОНОМИКА ХОЛОДНЫХ СТЕН

Штабной отсек бункера СР-3 располагался за массивной дубовой дверью с табличкой «Секретная часть. Вход строго по пропускам». Внутри все выглядело так, будто время замерло в конце восьмидесятых годов прошлого века. Огромный Т-образный стол, покрытый зеленым сукном, тяжелые кожаные кресла с высокой спинкой, на стене — огромный портрет генерального секретаря в массивной раме, а под ним — длинная металлическая стойка с телефонами правительственной связи «ВЧ». Все аппараты были мертвы, их трубки лежали на рычагах, покрытые тонким слоем графитовой пыли.

Дед Одинцов прошел к углу кабинета, где за небольшим столиком гудел старый, но исправный дизель-генератор малой мощности, подключенный к вентиляционной шахте. Старик достал из сейфа бутылку из темного стекла с косой надписью «Спирт питьевой. ГОСТ 5962-67» и три граненых стакана.

— Садись, сапер, в ногах правды нет. У нас в инженерных войсках как говорили: пока карта не нарисована — тактика не начинается, — Одинцов налил в два стакана чистую, прозрачную жидкость ровно по сто граммов. Третий стакан он наполнил чистой водой и пододвинул Кириллу. — Пей. Спирт чистый, консервационный. Радиацию из лимфы вымывает лучше любого вашего «Векторовского» антирада.

Кирилл снял шлем и маску, положив их на зеленое сукно стола. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги от хронического недосыпа, но взгляд оставался сосредоточенным. Он вежливо отодвинул стакан со спиртом в сторону, взяв воду.

— Не пью в рейде, товарищ майор. Голова должна быть чистой. Нам завтра через Рыжий лес прорываться по подземной теплотрассе.

Одинцов одобрительно крякнул, замахнул свой стакан одним глотком, даже не поморщившись, и тут же закурил вторую сигарету «Мальборо».

— И правильный тактический расчет, Культ. Уважаю. Нынешнее племя ходоков на Кордоне — слабаки. Чуть что — сразу за бутылку хватаются или таблетки жрут горстями. А Зона — она ведь трезвых любит. Трезвых и расчетливых. Ну, показывай, что там у тебя за электроника от Сивого.

Кирилл достал из административного подсумка разбитый КПК «Гранит» лидера Падальщиков, положил его на стол и включил питание. Блекло-зеленый экран выдал меню шифрования.

— Маркус говорил, что у Сивого была прямая связь с полковником фон Штольцем, — Кирилл указал пальцем на строчку лога «Кондор-1». — Они сливали бандитам маршруты исследовательских групп «Вектора». Ученые платили «Черному Кресту» за охрану миллионы жетонов, а наемники сами же наводили на них мародеров, чтобы потом получать долю артефактами. Чистая экономика на крови.

Дед Одинцов взял КПК своими узловатыми пальцами, поднес ближе к единственному глазу. Он начал крутить колесико прокрутки, вчитываясь в зашифрованные логи. Его брови сходились к переносице все сильнее, а усы сердито топорщились.

— М-да… Полковник твой фон Штольц — сука редкая, — констатировал старик, с грохотом опустив прибор на стол. — Я его помню. Он в 2017-м тут крутился, еще майором был в составе инспекционной группы Министерства энергетики. Всё вынюхивал, где у нас подземные склады боеприпасов и резервные генераторы находятся. Уже тогда, тварь, схему нарезал, как этот сектор разграбить, когда все бабахнет. А Бабахнуло ведь знатно, Культ. В 2018-м, во время Второго Прорыва, тут на Объекте Четырнадцать ученые доигрались со своими контурами частотными. Пространство вывернуло наизнанку. Наш бункер СР-3 выстоял только потому, что у него стены — три метра спец-бетона со свинцовой крошкой, и своя автономная артезианская скважина на глубине ста метров.

Старик поднялся, подошел к огромной настенной карте, которая была закрыта плотной брезентовой шторой. Он резко дернул за шнур. Штора упала, обнажив детальную, засекреченную схему подземных коммуникаций Южно-Полесского спец-района.

— Смотри сюда, сапер, — Одинцов указал толстым пальцем на красную точку в самом центре карты — Объект Четырнадцать. — То, что вы на поверхности называете Рыжим лесом и Свалкой — это просто верхушка айсберга. Под землей тут проложена магистральная теплотрасса стратегического резерва Госплана. Диаметр туннелей — три метра, там вагонетки рельсовые ходили до аварии. Вот этот синий контур — дренажная система, она идет параллельно теплотрассе и выходит строго под мобильную платформу ученых «Вектора» на Припятьских болотах. Маршрут чистый от аномалий типа «жарок» или «воронок», потому что там проложены тяжелые экранирующие кабельные короба со свинцовой защитой. Физика Сектора «Ноль» туда не пробивает.

Кирилл поднялся, внимательно вглядываясь в линии коммуникаций. Его инженерный мозг мгновенно начал просчитывать тактические параметры марш-броска.

— Дистанция какая по подземному контуру? — спросил он.

— Около двенадцати километров по прямой, — Одинцов затянулся сигаретой. — Но легкой прогулки не жди, Культ. Половина туннелей сейчас затоплена химической жижей после Прилива — те самые «кисели», про которые тебе Проф рассказывал. Без хорошего защитного костюма там ловить нечего, подошвы до костей разъест за два часа. Но твой «Контур-М4» выдержит, Прохор качественные вещи толкает. А вот для девки и наемника раненого это будет проблема. Им нужны специальные прорезиненные бахилы из ОЗК. У меня на складах СР-3 такого добра навалом в консервации лежит. Дам три комплекта. И фильтры свежие дам, советские, военные, индекс «МО-2». Они ваши фильтры ФП-5 по ресурсу в три раза превосходят.

Кирилл удивленно посмотрел на коменданта бункера.

— И какая цена за такой тактический подгон, товарищ майор? Вряд ли ты это делаешь просто за пачку «Мальборо».

Дед Одинцов хрипло рассмеялся, обнажив редкие, пожелтевшие от табака зубы. Он подошел к столу, взял свой стакан со спиртом и допил остатки.

— Цена простая, сапер. Ты мне этот КПК Сивого оставишь. И когда доберешься до мобильной платформы «Вектора» к профессору Гольцборну — передашь ему от меня персональный привет. И вот эту флешку.

Старик залез в потайной карман своего кителя и достал маленькую, старую металлическую флеш-карту военного образца с пятиштырьковым разъемом.

— Что на ней? — Кирилл взял флешку, взвешивая ее на ладони.

— Там полные электронные чертежи внутренних систем безопасности Четвертого энергоблока Объекта Четырнадцать, — Одинцов посерьезнел, его единственный голубой глаз уставился на Кирилла с пугающей силой. — То, что ты ищешь в Центре, Культ… этот твой артефакт «Очаг Жизни»… Про него ходоки много сказок поют у костров. Но я знаю точно: он существует. Это не просто аномальное образование, это стабилизированное ядро реактора, которое после катастрофы 2018 года начало генерировать поле постоянной регенерации живых клеток. Ученые из «Вектора» мечтают его заполучить, чтобы продать западным корпорациям за миллиарды. Полковник фон Штольц ради него готов всю Зону в пепел раскатать. А тебе он нужен, чтобы дочку спасти. Мне Маркус успел шепнуть, пока мы его зашивали.

Старик вздохнул, выпустив ствол дыма.

— Я тридцать лет охраняю эти стены, Кирилл. Мое время уходит. Кардиостимулятор мой на последней батарее дышит, Прохор мне новые элементы питания с внешнего мира уже год привезти не может — дороги перекрыты. Мне терять нечего. Но я не хочу, чтобы этот бункер и тайны Четвертого блока достались наемникам фон Штольца или мародерам Глеба Костромина. Этот «Пепельник» со своими фанатиками из «Савана» спит и видит, как взорвать ядро реактора, чтобы устроить глобальный Выброс и сжечь всю Большую Землю. Они безумцы. Вытащи девку к отцу, отдай Гольцборну схемы безопасности. Пусть ученые зайдут в Четвертый блок первыми и запечатают ядро навсегда. Это твой тактический контракт, Культ. Берешься?

Кирилл сжал флешку в кулаке. Секунды тактического выбора прошли мгновенно. Перед его глазами снова встало бледное лицо одиннадцатилетней Алинки в стерильном боксе онкоцентра. Ее время таяло с каждым часом, пока он топтал эту радиоактивную серую грязь Сектора «Минус Два».

— Берусь, товарищ майор, — твердо сказал Кирилл, пряча флешку в потайной карман под бронепластиной комбинезона. — Контракт принят. Показывай, где у тебя склады ОЗК и фильтров. Нам нужно снаряжаться. До рассвета осталось всего три часа, а подземный контур ошибок не прощает.

ГЛАВА 5: АРСЕНАЛ СПЕЦ-ХРАНИЛИЩА

Складской сектор бункера СР-3 занимал огромный, уходящий вглубь скальной породы зал длиной не менее пятидесяти метров. Вдоль стен выстроились массивные двухъярусные металлические стеллажи, заставленные ровными рядами деревянных ящиков зеленого цвета с трафаретными надписями черной краской. Здесь пахло сухим деревом, тальком, новой резиной и плотным слоем пушечной смазки, которая надежно защищала советское военное имущество от всеразрушающего времени Сектора.

Дед Одинцов шел впереди, мерно стуча каблуками яловых сапог по бетонному полу. В его правой руке была массивная связка ключей, которая звенела в тишине склада как тактический метроном.

— Вот оно, мое царство, Культ, — старик с гордостью обвел рукой стеллажи. — Склады стратегического резерва Третьего управления Госплана СССР. Тут заложено снаряжение на случай полномасштабной химической и ядерной войны для целого инженерно-саперного батальона. Все в масле, все в консервации 1989 года. Никакой вашей китайской пластмассы или натовского говна, которое от первой же извести Сектора «Ноль» сыплется как труха.

Он подошел к одному из ящиков, вставил массивный ключ в навесной замок и с усилием провернул его. Металл щелкнул. Одинцов откинул тяжелую деревянную крышку, внутри которой обнаружились аккуратные рулоны прорезиненной ткани защитного цвета.

— Изделие ОЗК, общевойсковой защитный комплект, — Дед вытащил три пары тяжелых, пахнущих тальком защитных бахил с резиновыми ремнями-затяжками и массивными подошвами, усиленными стальными пластинами от проколов. — Одевать поверх вашей обуви. Затяжки фиксировать на бедрах мертвой хваткой. В этих бахилах можете хоть по колено в «кисель» летать — резина спецпропитки, держит концентрированную азотную кислоту в течение двенадцати часов. Для Анны бери самый маленький размер, двойку, иначе она в этих лазах запутается и нос себе расшибет. Для Маркуса — четверку, у него лапа медвежья. Ну и для себя комплект возьми, твой «Контур», конечно, хорош, но береженого бог бережет, а сапера — ОЗК.

Кирилл аккуратно переложил тяжелые резиновые комплекты в свой ранец, который теперь раздулся до предела.

— Теперь по фильтрам, — Одинцов прошел к соседнему стеллажу, открыл ящик поменьше, заполненный ровными рядами жестяных коробок зеленого цвета с маркировкой «МО-2». — Вот они, наши оборонные фильтры. Внутри — трехслойный активированный уголь с серебряным напылением и специальный контур поглощения тяжелых газов Сектора. Вкручиваются в твою маску «ППМ-88» как родные, резьба стандартная, сороковая. Один такой фильтр держит фоновую радиацию до пятидесяти рентген в течение шести часов непрерывного марша. Бери десять штук. Хватит до самых болот и обратно.

Кирилл взял одну коробку, проверил целостность сургучной печати на приемном отверстии. Все было в идеальном консервационном состоянии. Советское качество оборонки сейчас казалось фантастикой на фоне того кустарного хлама, которым торговал Прохор на Кордоне.

— Товарищ майор, а что по оружию? — Кирилл покосился на стеллажи в дальнем конце зала, где за железной сеткой-рабицей тускло поблескивали ровные ряды пирамид с автоматами. — Мой АК-74Н хорош, но патронов 5.45 у меня осталось всего три магазина после боя на Свалке. У Сивого я, конечно, подрезал цинки, но они тяжелые, мы их на себе под землю не утащим. Есть что-то под патрон 9х39 мм? «Вал» или «Гроза»? Для подземных туннелей теплотрассы тяжелая дозвуковая пуля — идеальный тактический вариант, рикошетов меньше, а останавливающее действие чудовищное.

Дед Одинцов остановился, хитро прищурил свой единственный блекло-голубой глаз и почесал усы.

— Ишь ты, какой хитрый сапер… «Вал» ему подавай, «Грозу»… Это оружие специальное, ведомственное, у меня на складах Госплана такого жира нет. Но… есть у меня одна штука в спец-хране, которую прапорщики из Семипалатинска в 1990-м привезли перед самым закрытием полигона. Экспериментальный образец, так сказать. Пошли, покажу, раз уж у нас контракт серьезный.

Они прошли за сетку-рабицу к небольшому стальному сейфу, вмонтированному прямо в скальную стену. Одинцов набрал сложный шестизначный код на поворотном диске, рванул массивную ручку на себя. Внутри сейфа, завернутый в толстый слой промасленной пергаментной бумаги, лежал короткий, массивный автомат со сложенным набок металлическим прикладом. Оружие имело необычную компоновку «булл-пап» — пистолетная рукоятка и спусковой крючок были вынесены далеко вперед, а магазин на двадцать патронов вставлялся в самый приклад, за рукояткой управления огнем.

— Опытный штурмовой комплекс ОЦ-14-4А-01 «Гроза» — бережно вытащив оружие из бумаги, Одинцов снял слой смазки ветошью. — Калибр — девять на тридцать девять миллиметров. Патрон СП-6, бронебойный, с тяжелым сердечником из закаленной стали. Оружие короткое — всего шестьдесят сантиметров в длину, для подземных лазов и узких коридоров теплотрассы — лучше не придумаешь. Интегрированный глушитель идет в комплекте, надульник с тактической рукояткой удержания установлен. К нему дам четыре магазина на двадцать патронов и три коробки чистых бронебойных патронов СП-6. Эта штука на пятидесяти метрах шьет бронежилет капитана Миллера БР-5 вместе с наемником внутри как гнилую фанеру. Забирай, Культ. Твой АК-74Н пусть пока у Анны за спиной повисит для страховки, а с «Грозой» ты в этих туннелях будешь королем тактики.

Кирилл взял автомат в руки. Оружие было тяжелым, плотным, с идеальным балансом веса. Центр тяжести смещен назад, к прикладу, что позволяло вести прицельный огонь даже с одной руки при зачистке углов. Он передернул затворную раму — ход был мягким, маслянистым, без малейшего намека на тот металлический скрежет, который выдавал карабин Маркуса в Секторе «Ноль». Патроны СП-6 с их тяжелой дозвуковой пулей весом в шестнадцать граммов гарантировали, что первый же выстрел в подземном туннеле станет для любого врага последним.

— Спасибо, товарищ майор, — Кирилл закрепил тактический ремень «Грозы» на плече. Оружие легло строго по центру груди, готовое к моментальному вскидыванию. — Экономика этого подгона перекрывает все мои затраты. Теперь у нас есть реальный тактический шанс пробить подземный контур Сектора до начала следующего Прилива.

— Ладно, не размазывай сопли по кителю, сапер, — Одинцов закрыл сейф. — Время четыре утра. Нам пора возвращаться в медблок. Посмотрим, как там наш немецкий контрактник оклемался после хирургии. Пора будить группу и выходить на исходные позиции. Подземная теплотрасса ждет, а Глеб Костромин со своими «пепельниками» из «Савана» наверняка уже выставил свои секреты у входа в центральные коллекторы. Вперед, шагом марш!

Они покинули складской отсек, неся на себе бесценный груз советского оборонного наследства. Кирилл чувствовал, как внутри него крепнет уверенность. С таким арсеналом, свежими фильтрами «МО-2» и тяжелой штурмовой «Грозой» под рукой он был готов пройти сквозь любые подземные круги ада Сектора «Минус Два». Ради дочери. Ради ее единственного шанса на жизнь.

ГЛАВА 6: ИЗНАНКА СУМЕРЕЧНОГО БУНКЕРА

Когда Кирилл и Дед Одинцов вернулись в медицинский блок, Маркус уже сидел на краю кушетки, свесив ноги вниз. Наемник был одет в чистое советское нательное белье защитного цвета, выданное комендантом, а его левое плечо и грудь были плотно замотаны широкими брезентовыми бинтами, сквозь которые отчетливо проступал желтоватый цвет мази Вишневского. Лицо наемника все еще оставалось бледным, но в глазах за стеклами тактических очков уже не было того мутного, шокового тумана. Опиатный коктейль Одинцова в сочетании с мощным ветеранским организмом сделал свое дело — боец «Черного Креста» возвращался в строй.

Анна стояла рядом, помогая ему застегивать уцелевшие ремни на правой стороне разгрузочного жителя БР-4. На столе из нержавеющей стали уже стояли три кружки из толстого фаянса, от которых поднимался густой, ароматный пар. Пахло сушеным зверобоем, мятой и настоящим довоенным сахаром-рафинадом.

— О, явились, заготовители хабара, — Маркус хрипло, болезненно усмехнулся, попытавшись приподнять левую руку, но тут же поморщился от дикой вспышки боли в лопатке и опустил ее обратно. — Слышь, Культ, ну и коновал твой майор… Он мне там внутри так ложкой ковырял, думал, он мне всю спину наизнанку вывернет. Но дышать стало легче, легкое не задето. Спасибо, дед. На Большой Земле за такую операцию в частной клинике с меня бы три тысячи евро содрали, да еще и полис бы проверяли неделю.

— Не за что, контрактник, — Дед Одинцов прошел к столу, взял свою кружку с травяным чаем и бросил на прилавок пачку защитных бахил ОЗК. — На Большой Земле ваши врачи только деньги считать умеют, а я в Афгане под Кандагаром пацанов после подрывов на итальянских минах-лягушках пачками зашивал обычными суровыми нитками. Так что сиди тихо и не дергайся. Вот вам бахилы резиновые, одевать прямо сейчас. Под землей в теплотрассе «кисели» по колено разлиты, без этой снаряги вы до первого перекрестка не дойдете, подошвы растворятся к чертовой матери.

Маркус покосился на тяжелые резиновые чулки с затяжками, затем перевел взгляд на новое оружие Кирилла — короткую, хищную ОЦ-14 «Гроза», висящую на его груди.

— Ого… — наемник даже присвистнул. — «Гроза»? Девять на тридцать девять, спецназ КГБ? Ну, Прохор на Кордоне за такой ствол бы точно удавился от зависти. Где откопали, сапер?

— У майора в закромах Госплана, — Кирилл присел на железный табурет, сделал глоток горячего чая. Травы приятно обожгли горло, смывая застоявшийся вкус угольного талька от старых фильтров комбинезона. — Это наш главный тактический аргумент для подземного контура, Маркус. Патроны СП-6, бронебойные. Твой карабин HK416 пока побудет у Анны за спиной, затвор у него в Секрете «Ноль» совсем разбух, заклинить может в любую секунду. Ты пойдешь с моим старым АК-74Н, я его почистил, зазоры там советские, грязи не боятся. Будешь прикрывать тыл со своей здоровой правой руки.

Маркус хмуро кивнул, соглашаясь с железной логикой бывшего сапера. В Секрете «Минус Два» гордость стоила дорого, а надежность оружия была единственной валютой, которая гарантировала возвращение на поверхность.

— Так, граждане ходоки, — Дед Одинцов допил чай, грохнув кружкой о стол, и поправил черную повязку на глазу. — Время полпятого утра. Пора выходить на исходный рубеж. До шлюза технического коллектора теплотрассы отсюда метров двести по подземным переходам бункера. Я вас провожу до первой гермодвери, введу коды доступа на панели, а дальше — сами. Экранированные кабельные короба выведут вас прямиком к Припятьским болотам, к мобильной платформе «Вектора». Помните про контракт, Культ: флешку отдать лично профессору Гольцборну в руки, КПК Сивого — ему же на расшифровку логов наемников. Полковника фон Штольца и его шестерок — в расход при первой же возможности. Они предатели присяги и мародеры.

— Принято, товарищ майор, — Кирилл поднялся, надевая шлем и панорамную маску «ППМ-88».

С сухим, металлическим щелчком он вкрутил в боковой узел маски свежий зеленый фильтр «МО-2» из закромов Одинцова. Воздух пошел чистый, прохладный, с едва заметным привкусом новой резины. Компрессор комбинезона «Контур-М4» на пояснице привычно зажужжал, выравнивая внутреннее давление костюма.

Группа начала движение по подземным лабиринтам «Госрезерва-2018». Коридоры становились все уже, белый кафель стен сменился грубой бетонной кладкой, покрытой потеками грунтовых вод. Маркус шел посередине, тяжело переставляя ноги в массивных бахилах ОЗК, но его взгляд оставался цепким. Анна замыкала цепь, держа в руках укороченный карабин Маркуса как тактическую страховку.