Сердце дракона. Книга 3

– Давно тебя не видел, – буркнул он, когда Рики наконец вынырнула из зарослей уставшей от летней жары листвы.

– Вы часто бываете слишком заняты, милорд…

– И что?

– Боюсь вас лишний раз побеспокоить.

– Чем? Тем, что будешь стоять за спиной, следить за тем, чтобы ни одна муха меня не цапнула, и молчать?

– Молчать так сложно, милорд.

– Верно. Тебе молчание особенно не удаётся.

– Вот поэтому и наблюдаю за вами все эти дни издалека. Вдруг лишний раз потревожу.

– А я из-за этого был вынужден взяться за лук.

Рики недоуменно моргнула.

Стернс вернул флягу слуге и принял от вернувшегося Эларана новую стрелу.

– У вас отлично получается, – выдала Рики, наблюдая, как сосредоточенно Гай целился. Его глаза были слегка прищурены, на лице не дрожал ни один мускул, дыхание было ровным, а руки уверенно сжимали лук и натягивали тетиву. Мгновенье – пёрышки засвистели в направлении мишени, и острый наконечник врезался в не раз продырявленную деревяшку. Стоявший у мишени помощник в один прыжок оказался рядом с кругом и поднял сигнальный флажок, докладывая, насколько точным оказался выстрел.

Гай разочарованно вздохнул, опустил лук и вытер рукавом пот со лба. Снова попросил флягу, снова глотнул воды и только тогда повернулся к Рики.

У той тут же перехватило дыхание.

Сколько дней прошло с тех пор, когда она последний раз стояла так близко к Стернсу и смотрела в его грустные глаза? Она и забыла, какие они красивые, или это просто облака расступились и солнце удачно осветило лицо хозяина, что от одного только взгляда на него у Рики сразу пересохло во рту. Из плена надо было срочно выкарабкиваться, и Рики не придумала ничего лучше как ляпнуть:

– Вам не нужно так заморачиваться, просто держите рядом с собой хорошего стрелка. Его, например.

И ткнула пальцем в ничего не подозревающего Эларана.

Сработало.

Стернс мигом изменился в лице, но даже разгневанным он всё равно был прекрасен, и, подрагивая от колкостей в свою сторону, Рики продолжала украдкой любоваться идеально очерченными скулами, мускулистой шеей, сильными руками и длинными пальцами, одно касание которых способно было согреть холодным вечером лучше всякой печки… Брр. Рики мотнула головой, прогоняя странные мысли. Как же некстати они нахлынули! И когда уже перестанут её мучить? Время идёт, секунды складываются в минуты, надо торопиться к брату, а она замерла на месте и любуется мужчиной, о котором даже мечтать нельзя.

– Не заморачиваться? – огрызнулся Гай. – Предлагаешь стоять и ждать, когда меня либо подпалит чудовище, либо удивительным образом спасёт какая-нибудь деревенщина? Нет уж, ждать я не собираюсь. На острове я не попал в тварь, но если доведётся ещё раз встать друг против друга, то обязательно попаду. Я буду готовиться к нашей встрече. Каждый день. И когда день нашей встречи настанет, я проткну его сердце или мечом, или стрелой.

– Конечно, проткнёте, милорд, – поспешила согласиться Рики. Спорить было опасно – любой спор грозил задержкой ещё минут на пять, а то и все десять, поэтому Рики быстро сменила тему: – Кстати, о деревенщине. Отпустите меня к брату?

Гай как-то странно побледнел.

– Что?

– К брату, спрашиваю, отпустите?

– В Ланимор? Ты из ума выжила?

– Да нет, – протянула Рики, – не в Ланимор. К центральным воротам. Брат должен быть на городской стене, у капитана Швидоу. Так отпускаете? Мне прям сейчас надо!

– Погоди-ка.

Гай схватил Рики за рукав и дёрнул к себе. Переборщил с силой и тут же почувствовал, как Рики головой ударилась о его грудь. Вымытые волосы оказались не расчёсаны как следует, и паре соломенных прядей хватило и секунды чтобы обвиться вокруг застёжки на куртке Гая. Внезапный плен оказался болезненным – любой шажок или резкое движение немедленно влекли за собой острую боль и заставляли кривиться и морщишься. Один раз Рики даже взвизгнула так громко, что охрана, толкавшаяся на разных сторонах стрельбища, вздрогнула и чуть не обнажила оружие.

– Не тяните, милорд, – простонала Рики, скрипя зубами. – Невыносимо.

– А я и не тяну, – буркнул тот и выронил лук на землю. Обеими руками крепко обхватил Рики за плечи и прижал к себе. Прижал так сильно, что Рики могла слышать, как часто и неровно бьётся его сердце. – Стой так. Не двигайся. Сейчас освобожу тебя. И не шипи.

– Так всё равно больно же.

– Потерпи ещё немного.

До Рики донёсся щелчок. Это Гай расчехлил нож, крепившийся к поясу. Рики запаниковала.

– Погодите-ка, милорд. Вы чего удумали? Вы мне волосы резать собираетесь, что ли?

– Нет, я себе застёжку лучше отрежу, – съязвил тот.

– Уф… Погодите! Вы пошутили про застёжку? Нет, нет, нет! Не трогайте волосы! Уберите нож. Выбросьте его.

Рики снова заплясала на одном месте как ужаленная, и оттого боль во второй раз пронзила голову острым жалом.

– Да остановись же! – рыкнул Стернс.

– Я не дам резать волосы! Они у меня слишком долго растут!

– А что тогда предлагаешь?

– Руками распутывайте. Я б сама, – Рики поблуждала пальцами по груди Гая, отыскивая злополучную застёжку, – но я даже клопа в таком положении не разгляжу. И не дышите мне в макушку! Обжигаете!

– Тьфу.

Гай был вне себя. Сунул нож обратно за пояс, коснулся соломенных прядей пальцами и неуверенно и осторожно потянул, разматывая.

Аромат горьких трав приятно щекотал ноздри. Почему-то в памяти сразу всплыли широкие луга и заросшая папоротником впадина в землях лорда Альгервильда. Здесь, на юге, такого разнотравья не найдёшь: слишком беспощадно солнце и любую опушку сжигает дотла, если ту обошли своей защитой деревья.

Запах трав пробудил и другие воспоминания: спина ощутимо вспомнила твёрдый пол в сарае старика Рэя, где даже ворох сена не помог, на языке проступил привкус терпкого вина, слишком крепкого чтобы в одночасье потерять голову и расчувствоваться перед деревенской девчонкой, а ладони запылали от воспоминаний о жгучих крапивных иглах…

– Вы скоро? – некстати подала голос Рики.

– А ты куда торопишься? – прохрипел Гай. Запах трав, что ли, так подействовал, что голос осип?

– Я же говорила: к брату.

– Что он забыл на стене у Швидоу? Он давно должен быть в деревне, ловить вонючую рыбу.

– С ним что-то случилось. Я сама мало что знаю. Мне рассказали.

– Кто?

– Ваша жена, милорд.

– Мириан?

– Ай!

– Потерпи. Немного осталось… Так Мириан что-то наболтала тебе про твоего брата? Когда?

– Сегодня утром, милорд. Так можно я сбегаю на стену и выясню, что случилось?

– Хм… Я мог бы тебя отвезти… Или послать туда своих людей.

– Это лишнее. Лучше я сама.

– И когда же ты собираешься вернуться?

– Сегодня и вернусь. К ночи точно буду. Может, раньше.

– Хм…

Гай высвободил застёжку своей куртки из плена соломенных волос и отодвинул от себя Рики.

Та шустро повернулась к Стернсу и умоляюще посмотрела на него.

– Ладно, – выдохнул Гай. – Иди. Но чтобы к ночи была в замке!

– Буду, милорд! – выпалила Рики, приглаживая торчащие в разные стороны волосы. – Обязательно буду! Мне бы только узнать, что случилось. Я вся извелась.

– Надеюсь, всё с твоим братом хорошо.

Стернс стоял, не двигаясь, и пристально смотрел Рики вслед, пока та не исчезла из вида. Затем поставил на лук новую стрелу, заново натянул тетиву и прицелился, представляя, что мишень напротив – то самое наваждение, от которого хотелось скорее избавиться.

– Готовы? – спросил находившийся рядом Эларан.

Гай кивнул.

– Тогда на счёт три. Один.

Сердце, так неуёмно бившееся из-за какой-то там застёжки, уже успело успокоиться, но пальцы ещё помнили…

– Два.

Они помнили, какими наощупь были её волосы: короткие и жёсткие, с трудом поддающиеся расчёсыванию и уж совершенно несогласные уложиться в какую-либо причёску. Но какими бы они ни были, они казались Гайларду мягче шёлка, а пахли… На мгновенье Гай даже закрыл глаза, чтобы вновь позволить себе в мыслях унестись в папоротниковые земли и заново пережить то время.

– Три!

Гай выстрелил и вскоре услышал разочарованное:

– Эх, опять мимо… Погодите-ка, лорд Стернс, вы, что же, с закрытыми глазами стреляли?

Гай хмыкнул, открыл глаза, сунул лук в руки изумленного Эларана, отпил из протянутой фляги и неторопливо пошёл в сторону дверей, ведущих в замок. На сегодня со стрельбой было закончено.

***

Замок Торренхолл возводили долго; вначале за дело взялись одни мастера – заканчивали же крепость уже совсем другие. Было время, строительство останавливалось на несколько лет, и плата за этот простой была велика: часть ценных чертежей оказалась утеряна или же попорчена крысами. Пришлось составлять новые. Делалось это отчасти по памяти, а где не смогли вспомнить – придумывалось новое. Ко времени, когда было принято волевое решение прекратить многолетнюю стройку, Торренхолл уже славился несметным количеством потайных ходов, коридоров и проходов, в которых путались не только хозяева, но и слуги, по много раз за день сновавшие туда-сюда. Некоторые из Стернсов так и не смогли похвастать тем, что обошли весь замок с первого этажа до последнего, некоторые старательно изучали каждый уголок, но, открывая для себя новые каморки, забывали о расположении старых. Гайларду же надоело бродить по длинным коридорам ещё в детстве. Сузив для себя круг комнат до десятка, он большую часть времени проводил в одной из них, и располагалась она почти у самой крыши. То был рабочий кабинет отца, служивший старому лорду также библиотекой. В его стенах Гаю было спокойно. А из окна открывался вид на самый красивый и самый оживленный город юга…

…Вот уже минут тридцать Гайлард Стернс стоял у открытого окна, скрестив за спиной руки, и смотрел в никуда. Летний ветер играл прядями его волос, поглаживал по щекам, пытался даже распрямить морщинки на лбу, но последнее, увы, было ему не под силу.

Гайлард заботам ветра не противился. Позволял играть с волосами, позволял себя нежно ласкать, а сам всё стоял и смотрел вдаль, туда, где заканчивалась стена, разделяющая замок и город, и откуда в разные стороны уходили мощеные камнем улочки, на которых кипела самая обычная жизнь. Там гремели на наковальнях, скрежетали щипцами, отмеряли муку и плескали из кувшина в миску жирное молоко, коптили рыбу, строгали по дереву, веселили детей, стирали белье и путались в тканях и лентах, перебирали бусины, сплетничали и целовались в открытую и тайком… С высоты башен Торренхолла это всё напоминало один большой муравейник: если туда упадёт ценная бусина, её будет уже не найти. Поэтому бесполезно было щуриться и пытаться отыскать среди пестроты задорный вихор цвета соломы, за одну секунду любования которым Гайлард отдал бы сейчас всё на свете. Почему? Он и сам не знал. Впервые за много дней он отпустил Рики так далеко от себя, и впервые за эти дни в его сердце вновь заглянула пустота, о которой он как-то незаметно для себя успел позабыть.

Тяжело вздохнув, Гай отошёл от окна и сделал несколько шагов к столу. Бумаг на том скопилось столько, что разбирать придётся неделю. Гай тут же поймал себя на мысли, что в последнее время сильно обленился. Все дни проводил за пустыми делами, будь то стрельба из лука или выслушивание рассказов Мириан о том, что она делала, пока он был в отъезде. Во время этих рассказов Мириан всегда задорно смеялась, и её улыбка была очаровательной, но только Гаю отчего-то было невероятно скучно. Он делал вид, что рассказы его занимают, а сам с трудом скрывал зевоту и обычно уходил из комнаты раньше, чем жена заканчивала с историей. Мириан не обижалась.

Выдвинув кресло, Гай сел в него, выбрал из стопки бумаг несколько прошений, расправил первое и пробежал по нему глазами. Сразу видно, что составлял Дагорм. Опять шатался среди бедноты и выспрашивал, чего кому не хватает. Кто-то попросил козлёнка, кто-то – новое корыто, а кто-то – бусы для дочки. Стернс хмыкнул. Невелики просьбы. И просящим повезло, что настроение у хозяина в последнее время доброе, хоть и меланхоличное, поэтому будет им и козлёнок, и корыто, и бусы…

Перо послушно скрипело по твёрдым листам, когда Гай ставил подпись. Одна за другой, те ложились на разного рода письма, многие из которых были по сущей мелочи. Так прошёл час или около того, и когда Гай отставил перо в сторону, отодвинулся в кресле от стола, вытянул ноги и прикрыл глаза, впав от скуки в лёгкую дремоту, дверь в кабинет приоткрылась, и ласковым голосом спросили:

– Ты не занят? Я могу войти?

То была Мириан, и Гай нехотя повернул голову в сторону двери, и чуть приоткрыл глаза.

– Что-то срочное?

Леди Стернс прошелестела тяжёлым платьем.

– Я долго искала тебя. Никто не знал, где ты. Даже твой самый верный и всезнающий советник.

– Ты о старике, что ли?

Мириан улыбнулась.

– Когда тебя не было, он часто ворчал то на слуг, то на сражу, но со мной был всегда мил и добр.

– Ещё бы. Ты его госпожа.

– Ему столько лет, что я чувствую себя рядом с ним не госпожой, а ученицей.

– Ты слишком добра к людям. Так нельзя.

– Я всегда такой была… Брат этим был сильно недоволен.

– Теперь ты можешь высказать ему своё недовольство. Ты – жена будущего короля Нолфорта, и весь мир должен быть у твоих ног. Тем более какой-то там Ллевингор, который скоро войдёт в состав нашего королевства.

– Кстати, о Ллевингоре… – Мириан подошла к Гаю и присела на краешек стола, сдвинув бумаги к книгам. – Вы с братом уже всё обговорили?

– Я хотел заняться этим вопросом сразу после свадьбы, но срочные дела отвлекли… – ответил Стернс и тут же поймал себя на мысли, что со всей этой погоней за неуловимым противником он совсем забыл о самом главном: о том, чем должен заниматься правитель, неважно, будущий или настоящий.

Впервые с ним было такое. Впервые он посвятил себя тому, что тревожило его сердце. Впервые делал что-то не на холодную голову и впервые дрожал за жизнь. Не свою – чужую. И от этого его часто бросало в жар, крутило и выворачивало наизнанку, и уж точно заставляло думать о чём угодно, только не о расширении территорий.

Мириан окинула взглядом разворошенные свитки.

– Это и есть срочные дела? Что-то важное в документах? Я могу помочь?

– Сколько сейчас времени? – прохрипел в ответ Гай.

Мириан перевела взгляд на окно.

– Скоро обед.

Гай тяжело вздохнул.

– Как же медленно, – пробормотал он и снова закрыл глаза.

– Медленно?

– Медленно тянется время.

– Ты куда-то спешишь?

– Хочу, чтобы побыстрее наступила ночь.

Эта дрянная девчонка обещала, что к ночи вернётся. Но почему именно к ночи, а не к ужину, например? До ночи же ещё так далеко!

Гай потёр руками лицо и открыл глаза. Мириан смотрела на мужа в упор, и лёгкая, очаровательная улыбка не сходила с её губ.

– Зачем ждать ночи, если можно всё сделать сейчас? – проронила леди Стернс и скользнула с края стола на колени к мужу. Провела пальцами по застёжкам его одежд и принялась медленно расстегивать одну за другой. В третьей сверху застряла пара светлых волосков, но Мириан только смахнула их пальцами на пол и даже ничего не спросила.

Её мягкие, влажные губы захватывали его мочку уха, касались его щёк и спускались ниже. Её руки, совладав со всеми препятствиями, блуждали по его горячей груди. Её волосы растрепались, в какой-то миг лишившись шпильки, и разлетелись по плечам и спине: длинные, шелковистые и безумно пахнущие травами. Горькими травами. Теми самыми, от которых ещё пару часов назад Гая повело так, словно земля начала уходить из-под ног.

Гай помотал головой, прогоняя видение.

Мириан тут же приподнялась, прекратив ласки.

– Я что-то делаю не то? – робким шёпотом спросила она. – Я ещё не до конца опытна в этих делах…

Гай снова помотал головой и сам не понял, почему так сделал: то ли отрицал слова Мириан, то ли снова боролся с нахлынувшими воспоминаниями.

– Твои волосы… – с трудом пробормотал Гай. – Они так пахнут…

Мириан взяла прядь волос и осторожно поднесла к носу. Вдохнула.

– Я чувствую только мыло.

– Оно на травах?

Мириан снова вдохнула запах своих волос.

– Возможно. Но если тебе не нравится, я больше не буду им пользоваться. Попрошу Дагорма сварить мне новое.

– Попроси.

– Так и сделаю. Для этого, конечно, понадобится время, но думаю…

– А сколько сейчас времени? – совсем рассеянно спросил Гай.

Мириан недоуменно посмотрела на мужа.

– Ты спрашивал меня об этом всего несколько минут назад.

– Прости. Я что-то сегодня сам не свой.

Мириан зашелестела платьем, слезая с коленей мужа.

– Мне кажется, я зашла не совсем в подходящий момент. Ты занимался делами, а я тебя отвлекала.

Гай схватил жену за руку.

– Мириан, постой.

Но леди Стернс ловко вывернулась.

– Я и правда здесь лишняя сейчас. Лучше закончи то, что начал, а всё остальное подождёт ночи.

Гай и сам не заметил, как легко позволил жене уйти. Просто разжал руку и отпустил, ни секунды о том не жалея. Потом встал, прошёл к окну и снова бросил взгляд вдаль, туда, где, не переставая, кипела жизнь. Он смотрел долго, не отрываясь, и в какой-то момент ему даже показалось, что видит те самые смеющиеся глаза и то самое лисье личико, обрамлённое криво стриженными светлыми прядями, а около того личика – рыжие усы-щётки, что тянутся вперёд и так и норовят прижаться к бледным, розовым губам, нежным, как цветки фиалки. От такого бреда участилось сердцебиение. Но длилось оно недолго. Наваждение прошло, и то, что представлялось рыжими усами, обрело вид бледно-коричневых панталон, а смеющиеся глаза и лисье личико оказались лишь кукольной мордочкой, намалёванной на цирковом фургончике. Однако легче от этого не стало.

– Я не могу ждать ночи, – пробормотал сам себе Гай и бросился к дверям. – Я сойду с ума. Точно сойду. Эта девчонка довела меня.

Когда Стернс выскочил на улицу, на конюший двор, там тут же поднялся переполох. Гайлард спешно просил лошадь и принялся ругаться, когда увидел, что вместо одной самой быстрой ему ищут сразу три.

– Так вы же не поедете за ворота без охраны, – оправдывался конюший. – Кто будет с вами, милорд? Капитан Шеллинг?

– Я еду один, – только и процедил сквозь зубы Гай.

Сообразив, что слуга ни черта не понимает, сам схватил под уздцы первую попавшуюся лошадь и вывел во двор.

– Погодите, милорд! – закричал конюший, когда Стернс вдел ногу в стремя.

– Ну, чего ещё? – грубо кинул Гай, готовый вот-вот пустить лошадь в галоп.

Слуга беспорядочно заводил руками по своей груди, всюду тыча пальцами.

– Вы бы хоть того… застегнулись, что ли. А то люди увидят…

Гай выпустил из рук поводья.

Он и не обратил внимания на то, что расстёгнутые Мириан застёжки так и остались неряшливо болтаться. Наскоро закрепив все крючки на куртке и оправив воротник сорочки, Гай пришпорил лошадь, и та рванула вперёд, в направлении центральной городской стены. Ошеломлённым стражникам только и оставалось что смотреть ей вслед, а после задаваться вопросами, что это вообще было…

Глава 4. Неприятная весть

На городской стене было тихо. Ночь сменяла день, а день – ночь, стражники заступали на пост в строго назначенное время, и что утром, что вечером их отчёты были до скучного одинаковы, и если вначале Дуон Швидоу зевал на пятой, а затем на третьей фразе, то этим днём он принялся зевать ещё до того, как был пойман во дворе дозорным.

– Капитан! – выкрикнул стражник и зачастил ногами в сторону Дуона.

– Давай, – лениво махнул рукой Швидоу, приготовившись выслушать заранее известные слова.

Однако сказанное дозорным заставило зр