Сердце дракона. Книга 3

В душной спальне горели две свечи.

Мириан никак не решалась их потушить, как и открыть окно, чтобы позволить свежему воздуху хоть немного потеснить духоту. Сон не шёл, хотелось пить, но Мириан боялась пошевелиться. Она была уверена: одно движение – его рука соскользнёт с её груди, сам он проснётся, встанет, оденется и уйдёт, придумав какую-нибудь отговорку в духе непрочитанных посланий, и тогда Мириан в который раз придётся встречать утро в обнимку с прохладным покрывалом. Мысль об этом доводила до тошноты в горле.

Впервые Гайлард Стернс уснул на постели рядом с женой. Впервые за все те дни, что он и Мириан оставались наедине. Чувствуя его горячее тело, вдыхая лёгкий аромат можжевельника, шедший от его одежды, оставшейся на полу, и густых волос, Мириан любовалась каждой черточкой его лица, при этом не смея даже дышать. Так ведут себя ловцы птиц, готовящиеся вот-вот поймать в сети яркую на оперение птаху. Или поэты, что, наслаждаясь заливистой трелью, слагают в голове новый стих. Поэзию Мириан понимала плохо, до ловли птиц была тем более равнодушна, но тем не менее вела себя и как поэт, и как ловец, страшась ненароком спугнуть ровный сон мужа.

Этой ночью Мириан было впервые хорошо. Гай был нежен и страстен с ней, и впервые леди Стернс ощутила, какой бывает та самая любовь, о которой ходящие в горничных девки вздыхают, пряча взгляд и с краской на щеках. В какое-то мгновенье Мириан даже испугалась напора мужа, захотела его остановить, но не осмелилась и ничуть не пожалела: тепло, разлившееся по её телу, и горячее дыхание, обдавшее её лицо, были невероятно приятны, и Мириан сладко стонала и от наслаждения закусывала губу. И хоть она не видела глаз мужа, она чувствовала, как блуждали его сильные руки по её точёному телу, а тёплые, влажные губы трепетно касались её бёдер, живота, шеи, отдавая им всю свою любовь и ласку. Минута за минутой, не спеша, овладевая нежно, смакуя каждый поцелуй и дразня ровно настолько, чтобы Мириан сама захотела отдать себя всю без остатка, Гай раскрывал её для себя полностью, поощряя делать то, за что ещё вчера Мириан стало бы стыдно.

Одна из свечей зашипела, и фитилёк погас, утонув в расплавленном воске. В огромной тёмной спальне стало ещё темнее.

Мириан темноты не боялась – она уже привыкла к чёрным южным ночам, – но от лишнего света не отказалась бы. Так хотелось смотреть и смотреть на спящего рядом мужа, на его подрагивающие ресницы, густые брови, лоб, тронутый пока ещё неглубокими морщинами, красивые, бледные губы… Последние едва заметно дрогнули, когда Мириан нежно провела по ним пальчиком, и сквозь крепкий сон, на выдохе, со всей той нежностью и непередаваемой страстью, которую Мириан довелось познать этой ночью, Гай произнёс всего одно слово…

Мириан медленно отвела руку и закрыла глаза. Пролежав так с минуту, отодвинула в сторону покрывало, тихонько поднялась с кровати, прошла к столику и задула последнюю горевшую свечу. Вернулась обратно в постель и легла рядом с мужем. В темноте она больше не видела его лица, но слышала ровное биение его сердца.

Приглушив роящиеся в голове вопросы рутинными мыслями, Мириан попыталась уснуть. Сделать это было трудно: вопросы упорно настаивали на своём существовании, но постепенно усталость одержала верх, и Мириан заснула…

Утро выдалось бодрым. Иначе как назвать целый ушат колодезной воды, в которой вроде как моешь голову, а вода попадает не только на засаленные пряди волос, но и за шиворот, на локоть и даже в подмышки? Так и стоишь, дрожишь от холода, и сон проходит сам собой, и глаза открываются, становясь нараспашку, как у перепуганного зверька.

У Рики те глаза открылись на первом же черпаке. Ледяные струйки, змейками побежавшие по шее и спине, даже заставили громко фыркать, однако согреться это не помогло. Пришлось терпеть и продолжать лить, смывая с тела и головы накопившуюся за несколько дней грязь и заодно надеясь на чашку тёплого ромашкового отвара на завтрак, когда мучения закончатся. Глядишь, впридачу к чашке чая ещё что-то перепадёт. Кусок сыра, например. И Рики облизнулась.

После возвращения из Папоротниковой впадины прошло больше недели, и с каждым днём Рики чувствовала себя всё более ненужной и опустошённой. Если у Рея Альгервильда Гайлард Стернс был в гостях, то теперь он вернулся домой, и, как всякого добропорядочного хозяина, дома его ждало много дел и красавица-жена. Для Рики в тех делах места не было, и первое время, мучась от безделья, она слонялась либо во дворе, либо в комнатах неподалёку от кабинета. Её не замечали, её мнения не спрашивали и даже часто обходили стороной, словно каменную статую. Вечера тоже стали скучны: беседы, к которым Рики привыкла до свадьбы лорда Стернса и в то время, пока они ездили к старику Рею, резко прекратились. Всё свободное время Стернс посвящал жене, а Рики оставалось лишь сидеть в тускло освещённой комнате и грызть орехи. Правда, грызть пришлось не в одиночестве.

Одиночество нарушал Сэм. Появляясь из ниоткуда, но ровно в тот самый момент, когда в комнате кроме Рики никого не было, он забалтывал девушку, как мог, и вместе они пытались найти ответы на вопросы, коих было без конца и края.

Правда, ничего толкового из этой затеи не вышло. Изо дня в день пережёвывая одни и те же факты, Рики и Сэм зашли в тупик, и дальше оставалось только недоуменно разводить руками. Никаких тайн раскрыто не было, и обоим было невдомек, в каком направлении рыть дальше.

Могла ли ледяная вода сейчас подсказать? Могла ли она освежить мысли, распутать их и задать новое направление? Могла, наверно, и свершению чуда Рики была бы рада, однако главной причиной, по которой она сейчас дрожала осиновым листом, было не спасение Сэма, а элементарное желание вернуть своему телу запах свежести, и Рики была уже у цели, пока вдруг не насупила брови и не повела носом.

Нюх обострился и из кучи пёстрых запахов – от сырой земли до свежих опилок – чётко обозначил незнакомый горьковатый аромат. Так пахнут некоторые травы на лугу, стоит сорвать их и растереть стебельки подушечками пальцев. Так пахла и травяная настойка в крохотном бутыльке, которой с Рики поделилась одна из горничных леди Мириан. Прикрыв ладонью рот, девчушка шепнула, что травяным отваром с ней поделилась сама госпожа. Сказала нанести пару капель, и волосы станут шелковистее и заблестят так, что впору будет зажмуриться. Что ж, этим утром Рики решила попробовать, а то пряди, хоть и короткие, спутались уже сильно. Проще было их обрезать, чем копаться в узелках.

Последний черпак был вылит на голову, и Рики схватилась руками за края ушата. Воды в нём было уже на дне – черпаком не захватишь, только лить на себя. Выдохнув, Рики занесла ушат над головой, зажмурила глаза и приготовилась. Но прежде чем оказаться под ледяным дождем, услышала:

– Эй! Тебя же Рики звать, да? Тебя там требуют! Срочно!

Рики с трудом разлепила посиневшие губы.

– Сейчас… Ещё пару минут… Передай, пожалуйста, лорду Стернсу, что я скоро буду. Пусть подождёт.

В ответ презрительно фыркнули:

– Вот же нахалка! Радуйся, что тебя не лорд Стернс требует, не то за такие слова он велел бы тебя выпороть!

Рики так и замерла на месте с ушатом над головой.

– Не лорд Стернс? А кто же?

– Леди Мириан. Госпожа только что проснулась и тут же за тобой послала. Тоже мне, важная птица…

И Рики вновь услышала презрительное фырканье в свой адрес.

Окатив себя остатками ледяной воды, Рики нащупала лежавшую неподалёку тряпицу. Та была стащена с кухни вместо полотенца и не была ни пушистой, ни просто мягкой. Ей Рики и протёрла лицо и перевела дыхание.

Зачем за ней позвала леди Стернс, Рики не знала. И, конечно, не понимала, как вести себя рядом с хозяйкой, что говорить, на каких моментах смеяться, а на каких – кукситься.

Оставив ромашковый чай стыть на столе, Рики побежала наверх. Леди Мириан ждала её не на своей половине, а в спальне. Той самой комнате из немногих, что предназначалась только для хозяина и хозяйки замка и куда Рики вряд ли когда-нибудь заглянула бы.

Леди Стернс была не одна. Тиа, горничная, что чуть ли ни в первый день была приставлена к принцессе из Ллевингора, аккуратно расчесывала ей волосы. Те были длинные, блестящие, чуть вьющиеся и пахли ровно так же, как травяной отвар, которым Рики получасом ранее ополоснула себе голову. Но если, вдыхая аромат, идущий от волос леди Мириан, перед глазами проносились широкие луга, утопающие в голубом колокольчике и бело-розовом клевере, то, стоя рядом с Рики, вспомнишь разве что о пожухшей крапиве.

Рики минут пять топталась в дверях, прежде чем её заметили. Стояла бы ещё дольше, если бы Тиа не отвлеклась от причёски госпожи и не обернулась, чтобы дотянуться до шкатулки с заколками: то украшение, которое изначально планировали вдеть в волосы, оказалось слишком тяжёлым.

Завидев Рики в дверях, Тиа вздрогнула и ойкнула. На шум обернулась и Мириан. Поманила к себе и указала на кресло рядом. Рики покорно присела на краешек и робко покосилась по сторонам, осматриваясь.

Спальня была просторной, достаточно светлой, чтобы не жечь лишние свечи, и достаточно тёмной, чтобы хозяева могли хорошо отдохнуть, не раздражаясь на любопытное солнце. Однако Рики комната всё равно показалось неуютной. И никакие украшения, вплоть до богатых на краски гобеленов, ковров, напольных ваз, золоченых подсвечников и воздушных покрывал, не могли то впечатление изменить. Здесь не возникало желание засыпать и подолгу утром нежиться в кровати, и Рики была уверена, доведись ей невзначай прилечь тут, она подорвалась бы уже через пару минут. Уж лучше вздремнуть на сене под открытым небом, чем в шелках и роскоши, пропитанной тоской и унынием.

Однако леди Стернс так не считала. Это было понятно по выражению её лица: оно светилось счастьем, и оттого Мириан казалась ещё красивее.

Когда с причёской было закончено, Мириан бережно провела рукой по волосам, будто поправляла заметный только ей изъян в укладке, и наконец перевела внимание на Рики, которая вся извелась, сидя в мягком кресле, настолько пребывание в спальне господ было ей не к сердцу.

– Ты ела? – внезапно спросила хозяйка и кивнула в сторону горничной, намекая, что той пора удалиться.

Рики на мгновение впала в ступор. Такого вопроса она никак не ожидала. Судорожно сглотнув, выдавила с трудом:

– Не успела.

– Я так и поняла, – улыбнулась Мириан. – У тебя взгляд голодного щенка. Я распорядилась принести завтрак сюда, и мне как обычно принесут слишком много. Присоединишься?

Рики удивилась во второй раз.

– Я… мне… – забормотала она неуверенно.

– Что такое?

– Я лучше у себя… там… внизу…

– То, что едят слуги, вкуснее?

Рики вспыхнула.

– Что вы, миледи! Как можно!

– Тогда в чём причина? Ты мне симпатична, я хочу тебя угостить и никак не могу понять, почему ты упираешься. Ты разве не из тех, кто привык делить трапезу с хозяевами? Я слышала, мой супруг тебя часто балует и даже отдаёт тебе со своего стола лучшее. Это правда?

Рики почувствовала себя мышкой, загнанной в мышеловку.

– Лорд Стернс и правда бы много раз ко мне добр.

– Просто так или за какие-то особенные заслуги?

Ловушка норовила вот-вот захлопнуться, и Рики лихорадочно соображала, где же выход. Вскочив с кресла, она на всякий случай низко поклонилась и выпалила:

– Я исправно служу милорду, леди Стернс. Возможно, таким широким жестом он хотел показать мне своё расположение. Но я больше не буду! Я больше ни разу не возьму ничего, что он мне предложит!

Мириан помахала рукой, будто хотела развеять слова Рики по ветру.

– Нет-нет, я не против. Это даже мило. В Ллевингоре мне рассказывали, что мой муж со всеми холоден и до всех равнодушен. Я же, приехав сюда, увидела совсем другого человека. Не могут же мои глаза меня обманывать.

– Не обманывают! – страстно воскликнула Рики, даже не подмечая, как легко купилась на кусочек ароматного сыра. – Милорд – прекрасный человек. Вы в этом ещё не раз убедитесь. Я долго могу говорить, какой он чудесный, но слова – это всего лишь слова. Лучше вам самой это прочувствовать, если… – Рики запнулась, осознав, что разошлась не на шутку.

– Если что?

– Если до сих пор этого не познали, – почти шёпотом закончила девушка.

Улыбка исчезла с губ Мириан. Образ доброй и мягкой нравом женщины сменился на другой. Теперь перед Рики сидела не просто хозяйка Торренхолла, а истинная королева: неподкупная, величественная, независимая и спокойная. Ни одна весть не смогла бы вывести её из себя, будь то даже вопли народа, гибнущего в огне под стенами замка. Ни один хитрый советник не смог бы провести её вокруг пальца. И уже тем более ни одна деревенская девчушка не смогла бы продержаться закрытой книгой дольше, чем предназначено времени для того, чтобы выпить чашку ромашкового чая, прежде чем он остынет.

– А вот и завтрак, – внезапно проронила Мириан, и стеклянный взгляд уступил место радушной улыбке.

Позволив прислуге поставить широкий поднос на стол, леди Стернс взяла в руки пузатую чашку и протянула её Рики. В нос ударил сладковатый аромат трав.

– Ну же, – подбадривала Мириан. – Пей. И не стесняйся, бери всё, на что глаза смотрят.

Мириан обвела рукой поднос.

Смотреть было на что. Даже лорд Стернс не делился с Рики таким количеством сладостей и сытных закусок. От одних только пышных булочек, пахнущих карамелью, в животе сразу заурчало. А ещё ведь был яблочный пирог, грушевый пудинг, нарезанный квадратиками сыр, целая чашка оливок, перемешанных в масле со специями, свернутая спиралью ветчина и гроздь крупного, тёмного винограда, из-под которого выглядывали персики, бархатистые кожурой, и сочные, спелые сливы.

– Я… только чай, – выдала Рики и отвела взгляд. Сделала глоток из чашки и повернула голову в сторону стены, стараясь отвлечься на вышивки, каждая из которых рассказывала свою уникальную историю.

Леди Стернс покачала головой.

– Вот упрямица. Я же неспроста предлагаю тебе поесть. До обеда ещё долго, да и ты, вероятно, только к ужину вернёшься. И что же, будешь бегать весь день без крошки хлеба во рту? Если так, то сляжешь раньше, чем мой муж досчитает до десяти.

Рики посмотрела на хозяйку.

– Вы хотите меня куда-то отослать?

– А почему, ты думаешь, я позвала тебя?

– Не знаю. Может, спросить про лорда Стернса, или у вас ко мне какое-то поручение?

– Поручения никакого нет, но я подумала, что тебе будет полезно повидать брата. – На этих словах Мириан поднесла руку к вискам и болезненно поморщилась, затем облегчённо выдохнула, словно неприятные ощущения отступили, и виноватым тоном пояснила: – У меня как-то совсем вылетело из головы… А ведь собиралась сказать тебе сразу, как только ты вернулась.

– Вы хотите отравить меня в деревню? – с замиранием сердца спросила Рики.

Мириан посмотрела на неё с недоумением.

– В деревню? Хм, последний раз я видела твоего брата на городской стене у центральных ворот. О том, что вы родственники, мне сказал капитан Швидоу. Сама бы я не догадалась. Вы такие… разные.

– Да-да, миледи, мы разные, – взахлёб тараторила Рики. Что ж, в том была своя правда, и Рики и правда во многом отличалась от Далена, но не вдаваться же в объяснения перед госпожой, что основная разница в их характерах заключалась в том, что Дален любил оседлую жизнь и домашнюю скуку, а Рики её терпеть не могла. – Но он, наверно, давно ушёл со стены. Зачем ему там застревать-то? Он вообще должен был отправиться домой сразу, как только мы вернулись в Торренхолл.

Мириан напрягла память.

– Мы? Ты про поездку лорда Стернса перед свадьбой?

– Про неё самую.

– И в той поездке ты и твой брат сопровождали моего мужа?

– Да, – сглотнула Рики и снова начала ощущать себя пойманной в клетку.

Мириан щёлкнула костяшками пальцев, надломила кусочек хлеба, обмакнула его в розовое масло, поднесла ко рту и, медленно прожевав, проглотила.

– Странно, – сказала она. – Впервые в жизни вижу, чтобы девчонка и деревенский парень сопровождали лорда в поездке. Обычно эта роль отводится страже и советникам, но причём тут вы?

И Мириан пытливо посмотрела на Рики.

Та была готова провалиться сквозь землю. Плотно сомкнула губы, чтобы ни одно случайно вылетевшее слово не стало зацепкой к новому витку мыслей, и так и стояла каменным истуканом, моргала, краснела и бледнела одновременно. На помощь пришла леди Стернс. Улыбнувшись в который раз за утро, она долила себе в чашку чая и решительно вымолвила:

– Впрочем, тебе ли знать. Лучше я попытаю мужа. Кто, как не он, знает причины всех его поступков. Ты ещё здесь?

Рики с трудом разлепила губы.

– Д-да, – заикаясь, произнесла она.

– Вот же дурашка, – развеселилась Мириан. – Стоишь тут, когда надо бежать к брату и как можно скорее. Когда я видела его в последний раз, он был ещё плох. Не знаю, стало ли ему лучше, но будем надеяться, что лекарства помогли. Должны были помочь. Те травы, которые я для него оставила, всегда хорошо справлялись.

– Моему брату плохо?

– Если бы за тобой не водилась такая скверная привычка, как перебивать своих хозяев, ты бы ещё несколько минут назад знала всё о своём брате. Но муж и бестактность тебе прощает, значит, пытаться менять в тебе эту черту бесполезно.

Однако Рики попускала мимо ушей всё, о чём вслух размышляла Мириан.

– Погодите… Мой брат болен? Что с ним? Где он? Вы говорили, что видели его у капитана Швидоу. Он ещё там?

Спокойствию Мириан можно было позавидовать.

– Я уже сказала тебе, что навещала его на городской стене. С ним что-то произошло, и он долго был без сознания, а капитан Швидоу выхаживал его. Что с ним сейчас, я не знаю. Но ты можешь сбегать к воротам и поговорить с капитаном. Возможно, твой брат ещё там. Так что поторопись. Я тебя отпускаю.

Рики разволновалась не на шутку. Стало совсем не до чая и не до манящих сладостей, щекочущих нос дразнящими ароматами. Все мысли были только о Далене, а ещё о том, где бы сейчас мог находиться лорд Стернс… Ответов на последний вопрос была масса, учитывая сколь огромен был Торренхолл. Но копаться в том ворохе Рики не собиралась – главная подсказка была перед глазами, ведь кто если не жена может знать, где находится её муж. И, окончательно отбросив все приличия, о существовании которых она и так мало что знала, волнуясь и коверкая слова, теребя пояс и чуть ли ни подпрыгивая на месте, Рики выпалила:

– А где лорд Стернс?

Мириан снова удивилась. Но как ни странно простила девушке её невоспитанность. Возможно, из-за того, что это была их первая столь длительная беседа, к которой никто не успел толком подготовиться. Возможно, из-за тяжёлого состояния брата. А, возможно, у Мириан была на то своя причина, которую она пока решила не разглашать.

– Зачем он тебе?

– Как зачем? Мне ж надо того… сказать ему, что мне надо того… к брату.

– Я ведь тебя отпустила…

– Всё равно надо милорда предупредить. Чтоб не терял. Чтоб, если чего, рассчитывал только на самого себя.

– Если чего? – эхом вторила Мириан.

– Долго объяснять, миледи, – виляла Рики. – Так вы не подскажете, где он?

– На северной стороне, – задумчиво ответила леди Стернс и тут же пояснила: – На стрельбище. А ты…

– Спасибо, миледи! – Рики столь задорно поклонилась в пояс, что светлые прядки её волос коснулись колен. – Так я побегу? Ещё раз благодарю вас!

– Эй! – окрикнула девчонку Мириан. – Постой же!

Но её слова остались без внимания. На подобное поведение леди Стернс недовольно покачала головой. Будь эта вихрастая девчушка младшей сестрой Гая, Мириан точно нашла бы к ней ключик, сумела бы сделать из гадкого утёнка прекрасного лебедя, окружила бы Рики теплом и заботой, но, как и, главное, зачем заниматься перевоспитанием прислуги, Мириан не могла сообразить. Случись подобное дома, брат немедля избавился бы от неотесанной грубиянки. Что она делает, непонятно: комнат не убирает, еду не готовит, птицу не кормит, даже двор не чистит. Слоняется себе без дела по коридорам замка и вечно крутится около лорда Стернса. Никак не похожа на служанку! Зато отлично смахивает на карманного воришку, поджидающего удобный случай, чтобы залезть ловкими пальцами в кошелёк господина.

Рики воришкой не была: Мириан улучила случай и проверила её вещи. Проверка оказалась пустой. Из тех вещей была лишь одежда, да и та – вся на Рики. Был ещё нож, но тоже всегда болтался на поясе, и верёвочка с дешевым нефритом на запястье. И Мириан могла поклясться, что до свадьбы той верёвочки она у Рики не видела.

Отодвинув от себя поднос с едой, леди Стернс встала и вышла в коридор. До стрельбища дойти можно было быстро – ещё быстрее добежать, но не в правилах леди бегать по замку. Да и цель у Мириан была другая: она не собиралась врываться между мужем и его служанкой и выяснять смысл нахождения последней при дворе, не собиралась она и с кем-либо разговаривать или отдавать распоряжения. Всё, что ей было нужно, – это немного тишины и толстенная колонна, за которой удобно будет скрыться от чужого взгляда и внимательно понаблюдать.

***

Ничего не предвещало удачного дня.

Утром разбудил шум. Кому понадобилось греметь под окнами хозяйской спальни, узнать не получилось: когда Гай встал с постели и отодвинул в сторону штору, на улице уже никого не было. Только собака лежала в тени стены и делала вид что дремлет.

Затем завтрак показался безвкусным. То ли нарезанный тонкими ломтями окорок на жаре скис, то ли хлеб излишне залили сыром, но привкус кислятины во рту не проходил уже несколько часов.

Теперь ещё и стрелы не летели. Точнее, летели, но не туда, куда Гаю было нужно. С каждым новым выстрелом получалось всё хуже; когда очередная стрела со свистом пронеслась мимо мишени и шлепнулась в полное воды корыто, Гай плюнул и махнул рукой.

Вертевшийся рядом Эларан зашептал:

– Давайте ещё раз, милорд. Вы ветер не учли. Он, собака этакая, гуляет сегодня туда-сюда.

– Знаю. – Гай процедил сквозь зубы.

– Давайте ещё одну поставим. В этот раз точно в яблочко!

В ответ мальчишка Стенден получил полный гнева взгляд. Сразу заныло и зачесалось ниже поясницы, где кожа ещё не забыла полчище крапивных жал. Потерев больное место, Эларан поправил колчан со стрелами за спиной и собрался уже идти на другой конец стрельбища, чтобы собрать упавшие, как вдруг был остановлен лордом Стернсом.

– Доставай ещё одну.

Зад мгновенно перестал ныть. Ловкие пальцы пробежали по жёстким перышкам за спиной. Нужно было выбрать самую лучшую, самую гладкую, чтобы рассекала воздух, как корабль – морскую гладь, и застревала ровно посредине мишени, даже если стрелок не слишком меток. Пальцы нашли такую и приготовились вытащить и предьявить хозяину, как фокусник предъявляет ребятишкам белого кролика, выуживая того из чёрной шляпы, но тихий свист прервал эффектное появление королевы всех стрел, и Эларан испуганно заозирался.

Свистели из-за куста.

Прищурившись, Эларан всмотрелся в богатые на листву ветви и увидел знакомый вихор. Довольно хмыкнул и, не сводя взгляда с осматривающего древко лука Стернса, отпрыгнул в сторону.

– Чего надо? – шёпотом спросил он.

– А ты чего лыбишься? – таким же шёпотом ответили ему.

– Так ты только за этим звала?

– Нет, конечно, болван.

– Ты сейчас обозвала болваном оруженосца самого наследника трона!

– Да будь ты хоть самим наследником трона, после той истории со штанами навсегда останешься для меня болваном.

– Так. Чего звала?

– Лорд Стернс в настроении?

– А разве он когда-нибудь был в том самом настроении?

– Не мели чушь. Уж я-то знаю!

– А раз знаешь, то чего спрашиваешь? Лично я в настроении его никогда не видел. Откуда мне знать, какое у него в эти моменты лицо?

– Какое-какое… Красивое!

Эларан почесал затылок.

– Я всё слышу! – Донёсся до куста голос Гая. – Ты, который оруженосец самого наследника трона! Ты мне стрелу через год только принесёшь?

– Бегу, милорд! – подорвался Эларан и пригрозил кулаком покачивающимся веткам. – Чтоб тебя… Второй раз уже подставляешь!

Нужная стрела была выдернута из колчана мгновенно. Удар сердца – она легла на древко. Натянулась тетива.

– И ты, – продолжал громко говорить Гай, целясь в мишень. – Вылезай оттуда, пока штаны не порвала. Запасные швеям шить надо, а у них и так много дел. А этот, – Эларан напрягся, особым местом чуя, что речь сейчас снова пойдёт о нём, – этот тебе вторых больше не даст. Гляди, как задрожал.

И Гай, смеясь, разжал пальцы. Стрела со свистом помчалась вперёд и врезалась в деревянный круг.

– Вот это да! – радостно воскликнул Эларан и побежал посмотреть, насколько меток был выстрел. – Почти в яблочко, милорд! – прокричал он, но Гай слушал вполуха. – Я же говорил, что в это раз точно получится.

Самоуверенное мальчишечье хвастовство, однако, не нашло отклика в сердце хозяина Торренхолла. Опустив лук и приняв от подошедшего слуги флягу с водой, Стернс сделал несколько жадных глотков и поманил к себе ту, что до сих пор пряталась в кустах.