Цветочный бизнес ее величества попаданки

Свадьба - охороны, как сказала служанка. Но я не собиралась ложиться в гроб.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь решётку, я услышала шаги. Дверь распахнулась, и вошла мачеха, за ней — две служанки с белым платьем в руках. Изабель выглядела ещё холоднее, чем вчера, её глаза сверкали триумфом.

— Вставай, — приказала она. — Пора готовиться. Карета будет здесь через час.

Я поднялась, чувствуя, как тело Авроры дрожит от её страха, но внутри я была спокойна. Пусть думает, что победила. Пусть ведёт меня к алтарю. Я найду способ вырваться — и дверь в подвале станет моим первым шагом.

Служанки начали одевать меня. Платье было простым, но чистым, с длинными рукавами и высоким воротом, скрывающим синяки. Они замазали тёмные круги под глазами, причесали волосы, уложив их в низкий узел. Я смотрела в зеркало, на эту юную девушку, и обещала ей — нам обеим — что это не конец.

— Ты выглядишь почти прилично, — хмыкнула Изабель, оглядев меня. Она повернулась и вышла, а я последовала за ней, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Визуализация. От автора

Привет, мои дорогие!

Добро пожаловать в мою новую книгу — тут вас ждёт коктейль из башенных эмоций, безумия и сарказма!

Спасибо, что заглянули, — давайте веселиться и следить за героями вместе!

А пока давайте познакомимся!

Алена Викторовна ( владелица цветочного магазина)

Аврора Фернандес ( внебрачная дочь барона - новая Алена)

Глава 6

Я шла за Изабель по узкому коридору, чувствуя, как подол белого платья цепляется за неровности каменного пола. Сердце колотилось, но я заставляла себя дышать ровно. В голове крутился план: найти подвал, открыть ту дверь, о которой говорил Тоби, и понять, что за магия там заперта. Лираэль обещал мне силу — и я собиралась её найти. Но сначала нужно было вырваться из этой ловушки, которую мачеха так тщательно для меня сплела.

Мы спустились по скрипучей лестнице в холл. Утренний свет лился сквозь пыльные окна, освещая потёртые гобелены на стенах и выцветший ковёр под ногами.

Слуги уже суетились: двое мужчин в потёртых ливреях тащили сундук, а служанка с тряпкой в руках торопливо вытирала перила. Все они бросали на меня быстрые взгляды — кто с жалостью, кто с равнодушием, — но никто не остановился, чтобы помочь. Я была для них не госпожой, а обузой, которую скоро скинут с плеч.

Мачеха шагала впереди, её спина была прямой, как натянутая струна, а тёмное платье шуршало при каждом движении. Она не оборачивалась, уверенная, что я следую за ней, как послушная овца на убой. Но я не собиралась идти до конца. Подвал должен быть где-то внизу, за кухней в глубине дома — я видела лестницу, ведущую вниз, когда Тоби приносил мне еду. Если бы только отвлечь её…

— Мне нужно в уборную, — сказала я вдруг, остановившись посреди холла. Голос дрожал, но я вложила в него всю решимость, на какую была способна.

Изабель резко обернулась, её глаза сузились.

— Что? — прошипела она, словно я осмелилась нарушить её идеальный план.

— Я сказала, мне нужно в уборную, — повторила я, стараясь выглядеть слабой и напуганной. Пусть думает, что я всё ещё та сломленная Аврора, которую она привыкла видеть. — Пожалуйста… это займёт минуту.

Она фыркнула, её губы искривились в презрительной усмешке.

— Быстро, — бросила она, махнув рукой в сторону бокового коридора. — И не вздумай тянуть время, дрянь. Карета уже подъезжает.

Я кивнула и поспешила в указанном направлении, чувствуя её взгляд спиной. Уборная была предлогом — мне нужно было найти путь к подвалу. Коридор вёл к кухне, и я знала, что где-то там должна быть та лестница. Я ускорила шаг, завернула за угол и тут же наткнулась на служанку — ту самую, молодую, с круглым лицом, что вчера мыла мне руки. Она несла поднос с пустыми чашками и чуть не выронила его, увидев меня.

— Госпожа Аврора? — её глаза расширились. — Вам нельзя здесь…

— Мне нужно вниз, — прошептала я, схватив её за локоть. — Где подвал? Быстро!

Она побледнела, её взгляд метнулся к лестнице за моей спиной.

— Госпожа Изабель убьёт меня, если узнает… — начала она, но я сжала её руку сильнее.

— Она убьёт меня, если я не уйду, — отрезала я. — Пожалуйста, просто скажи.

Она сглотнула, кивнула и указала на узкую дверь в конце коридора, почти скрытую за старым шкафом.

— Там, — прошептала она. — Но будьте осторожны, госпожа…

Я отпустила её и бросилась к двери, сердце стучало так громко, что заглушало шаги. Дверь была тяжёлой, деревянной, с ржавыми петлями, но я толкнула её, и она поддалась с глухим скрипом. За ней открылась тёмная лестница, уходящая вниз, в сырую мглу. Я сделала шаг, но тут сзади раздался крик:

— Где она?!

Противный голос мачехи разнёсся по коридору, резкий и злой. Я обернулась и увидела, как служанка отступает. За ней появился мужчина — тот самый сутулый слуга, что вёл меня вчера. Он заметил меня и рванулся вперёд, его длинные руки вытянулись, чтобы схватить.

— Стойте, госпожа! — крикнул он, но я не стала ждать. Я бросилась вниз по лестнице, спотыкаясь о неровные ступени. Тьма обступила меня, холодный воздух пах плесенью и чем-то металлическим. Я слышала топот за спиной — слуга бежал следом, его дыхание было хриплым и тяжёлым.

— Вернись, дрянь! — голос Изабель эхом отдавался сверху. — Ты никуда не денешься!

Я добралась до конца лестницы и оказалась в тесном подвале. Каменные стены были влажными, в углу валялись старые бочки, а передо мной стояла дверь — та самая, о которой говорил Тоби. Старая, покрытая резьбой, с узорами, похожими на переплетённые ветви и цветы. Она пульсировала слабым светом, едва заметным, но живым. Магия. Я чувствовала её кожей, как лёгкое тепло.

Я потянулась к ручке, но в этот момент рука слуги сжала моё плечо. Он развернул меня.

— Госпожа Изабель велела вернуть вас, — прохрипел он, таща меня назад к лестнице.

— Отпусти! — крикнула я, вырываясь, но он был сильнее. Я вцепилась в косяк двери, пытаясь удержаться, но тут сверху спустилась мачеха. Её шаги были быстрыми, лицо искажено яростью.

— Ах ты, маленькая тварь! — прошипела она, и в следующую секунду её ладонь ударила меня по щеке. Удар был резким, оглушающим, щека запылала, а в ушах зазвенело. Я пошатнулась, но слуга держал меня крепко.

— Ты думала сбежать? — она схватила меня за подбородок, её ногти впились в кожу. — От меня не уйдёшь. Ты сделаешь то, что я велю.

Она дёрнула меня за руку и потащила вверх по лестнице, слуга следовал за нами, как тень. Я пыталась сопротивляться, но тело Авроры было слабым, а её страх смешивался с моим гневом, делая ноги ватными. Мы поднялись в холл, а затем Изабель буквально втащила меня в гостиную — просторную комнату с потёртым диваном, камином и тяжёлыми шторами, пропахшую пылью и старостью.

Там нас уже ждали.

Глава 7

Граф Эдмунд сидел в кресле у окна, его тощее тело утопало в тёмном сюртуке, слишком большом для его сгорбленной фигуры. Его лицо было морщинистым, как высохшая кора дерева, глаза — мутные, желтоватые, глубоко утопленные в глазницах. Редкие седые волосы торчали из-под шляпы, а руки, лежавшие на подлокотниках, дрожали, покрытые пятнами старости.

Когда он увидел меня, его тонкие губы растянулись в улыбке, обнажая гнилые зубы, и он медленно облизнулся, словно хищник, почуявший добычу.

— О, какая прелесть, — прохрипел он, его голос был скрипучим, как ржавые петли. Его взгляд скользнул по мне — липкий, извращённый, раздевающий, как будто я была не человеком, а товаром на рынке. Он наклонился вперёд, его пальцы задрожали сильнее, и я почувствовала, как желудок сжимается от отвращения.

— Вижу, ты подготовила её, Изабель, — продолжил он, не отводя глаз. — Хорошая девочка. Молодая, свежая… именно то, что мне нужно.

Мачеха выпустила мою руку, но осталась рядом, её рука сжалась на моём плече, как клещи.

— Она твоя, граф, — сказала она с холодной улыбкой. — Бери её и убирайся из моего дома.

Я стояла, замерев, чувствуя, как его взгляд ползает по мне, как насекомое. Это был не просто старик — это был хищник, жаждущий не только моего тела, но и чего-то большего, чего я пока не понимала. Мачеха толкнула меня вперёд, ближе к нему, и я споткнулась, едва удержав равновесие.

— Подойди, девочка, — прохрипел он, протягивая дрожащую руку. — Не бойся. Я позабочусь о тебе очень хорошо, обещаю.

Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я найду выход. Даже если придётся притвориться покорной, чтобы выиграть время.

Я стояла перед графом Эдмундом, чувствуя, как его липкий взгляд ощупывает меня, словно грязные пальцы. Его улыбка — кривая, с гнилыми зубами — вызывала тошноту, а дрожащая рука, протянутая ко мне, казалась когтистой лапой.

Изабель сжимала моё плечо, её ногти впивались в кожу через тонкую ткань платья, и я понимала: она не отпустит, пока не убедится, что я в его власти. Но внутри меня горел огонь. Я не стану его добычей.

— Ну же, девочка, — прохрипел граф, его голос был как скрежет металла о камень. — Подойди ближе. Дай старику рассмотреть свою невесту.

Он снова облизнулся, и я заметила, как слюна блеснула в уголке его рта. Желудок скрутило, но я заставила себя сделать шаг вперёд — маленький, осторожный, чтобы выиграть время. Мачеха толкнула меня ещё раз, и я чуть не упала прямо к нему на колени. Его рука дёрнулась, словно он хотел схватить меня, но я успела отступить в сторону, притворившись, что споткнулась.

— Ох, какая пугливая, — хмыкнул он, его глаза заблестели нездоровым азартом. — Ничего, я тебя приручу.

Женщина фыркнула, её хватка на моём плече ослабла, но она осталась рядом, готовая вмешаться.

— Она твоя, Эдмунд, — повторила она, её голос был холодным, но в нём сквозило удовлетворение. — Забирай её и проваливай. Я своё слово сдержала.

Я бросила взгляд на дверь гостиной — тяжёлую, деревянную, с бронзовой ручкой. Она была приоткрыта, и сквозь щель я видела холл и лестницу, ведущую вниз. Между мной и свободой стояли мачеха, граф и слуги, что маячили у входа, готовые выполнить любой приказ. Мне нужно было отвлечь их, создать хаос, хоть на минуту.

— Я… мне плохо, — сказала тихо, опустив голову и прижав руку к груди. Голос дрожал , и я усилила этот эффект, покачиваясь, будто вот-вот упаду в обморок. — Мне нужно воды… пожалуйста.

Глава 8

— Мне нужно воды… пожалуйста.

Граф нахмурился, его брови — седые и кустистые — сдвинулись, в глазах мелькнула тень раздражения.

— Что ещё за фокусы? — буркнул он, но Изабель уже повернулась к слугам у двери.

— Принесите воды, быстро! — рявкнула она, и один из мужчин — тот самый сутулый — поспешил прочь, бросив на меня равнодушный взгляд. Второй остался, но его внимание переключилось на мачеху.

Это был мой шанс. Пока Изабель смотрела в сторону двери, а граф ёрзал в кресле, я рванулась к выходу. Мои ноги подкосились, но я удержалась, схватившись за край стола. Платье зацепилось за стул, ткань затрещала, но я не остановилась. Дверь была в трёх шагах — два, один…

— Хватай её! — взвизгнула Изабель, и её голос резанул воздух, как хлыст. Слуга у двери бросился ко мне, но я успела толкнуть створку и выскочить в холл. Топот за спиной нарастал, сердце билось в горле.

— Стой, дрянь! — крикнула мачеха, её шаги гремели позади. Я споткнулась на последней ступеньке, но ухватилась за перила и бросилась к той узкой двери, что вела вниз. Она была всё ещё приоткрыта, и я влетела внутрь, почти скатившись по тёмной лестнице. Холод обжёг лёгкие, ноги дрожали, но я видела её — дверь с резьбой, пульсирующую слабым светом. Магия была там.

Я протянула руку к ручке, но в этот момент меня схватили сзади. Слуга — его лицо было багровым от гнева — вцепился в моё запястье и рванул назад. Я закричала, вырываясь, но он был сильнее, и тут сверху спустилась Изабель, её глаза горели яростью.

— Ты не научишься, да? — прошипела она, и её ладонь снова ударила меня по лицу, на этот раз так сильно, что я упала на колени. Щека пылала, во рту появился металлический привкус крови. Она схватила меня за волосы, дёрнула вверх и потащила обратно по лестнице, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться.

— Ты выйдешь за него, даже если мне придётся тащить тебя к алтарю связанной! — рычала она, её голос дрожал от злобы. Слуга следовал за нами, держа меня за вторую руку, и я чувствовала себя куклой в их руках — слабой, сломленной.

Мы вернулись в гостиную, и мачеха швырнула меня к ногам графа. Я упала, платье задралось, обнажив колени, и услышала его хриплый смешок. Он наклонился вперёд, его дрожащие пальцы потянулись ко мне, я отпрянула, но спиной упёрлась в ноги мачехи.

— Какая бойкая, — прохрипел он, его взгляд стал ещё более липким, извращённым. — Люблю, когда они сопротивляются… это делает всё интереснее особенно в постели.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, его кожа была холодной и сухой, как пергамент. Я дёрнулась, но Изабель надавила мне на плечи, удерживая на месте.

— Сиди смирно, — прошипела она мне на ухо. — Ты теперь его, и мне плевать, что он с тобой сделает.

Граф наклонился ближе, его дыхание — кислое, с запахом гнили — ударило мне в лицо. Его пальцы скользнули по моей щеке, вниз, к шее, и я сжала зубы, чтобы не закричать. Он смотрел на меня, как на вещь, как на мясо, и в его глазах не было ничего человеческого — только жадность и похоть.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, облизнувшись ещё раз. — Мы с тобой повеселимся… ох, как повеселимся.

Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до крови. Я не сдамся. Пусть думают, что сломали меня.

— Пора, — сказала Изабель, отступая и кивая графу. — Карета готова. Забирай её.

Эдмунд медленно поднялся, опираясь на трость. Его движения были неуклюжими, но взгляд оставался цепким, хищным. Он протянул мне руку, и я поняла: это не конец. Это только начало моей борьбы. Я встану с колен. И они все пожалеют, что недооценили меня.

Глава 9

Я смотрела на протянутую руку графа — худую, покрытую пятнами, с длинными жёлтыми ногтями, — и чувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения. Его улыбка, кривая и влажная, была как маска, скрывающая что-то тёмное, гнилое. Изабель стояла позади, её холодные глаза следили за каждым моим движением, ожидая малейшего сопротивления, чтобы снова ударить. Слуга маячил у двери, готовый схватить меня, если я попытаюсь бежать. Но я не собиралась бежать. Пока нет. Мне нужно было время, чтобы найти выход, и для этого я должна была притвориться.

— Ну же, девочка, — прохрипел Эдмунд, его пальцы шевельнулись, как паучьи лапы. — Не заставляй своего мужа ждать.

Мужа. Это слово резануло меня, как нож. Я вспомнила Диму — его мягкий голос, его руки, которые когда-то казались мне спасением. Он тоже называл меня своей, пока не выбросил, как старую вещь.

Теперь передо мной стоял другой мужчина — старый, больной, жаждущий не любви, а власти надо мной. Но я не была той Аленой, что сломалась под предательством.

Я медленно подняла руку, заставляя пальцы дрожать, будто от страха, и вложила её в ладонь графа. Его кожа была холодной, липкой, и я едва сдержала дрожь отвращения. Он сжал мои пальцы с неожиданной силой, помогая мне встать, и я почувствовала, как его взгляд снова прошёлся по мне — медленно, жадно.

— Вот так, — промурлыкал он, подтягивая меня ближе. Его дыхание пахло гнилью и чем-то кислым, как старое вино. — Хорошая девочка. Мы с тобой поладим.

Изабель хмыкнула, её губы искривились в довольной усмешке.

— Она твоя, Эдмунд, — повторила она, скрестив руки на груди.

Граф кивнул, не отводя от меня глаз, и повернулся к двери, опираясь на трость. Его шаги были медленными, шаркающими, но он крепко держал мою руку, словно боялся, что я выскользну. Я шла рядом, стараясь не смотреть на него, и бросила быстрый взгляд на Изабель. Её лицо светилось триумфом — она избавилась от меня, от дочери любовницы. Но она не знала, что я не сломалась. Ещё нет.

Мы вышли из гостиной в холл, где уже ждала карета. Сквозь пыльные окна я видела её — чёрную, с облупившейся краской, запряжённую двумя тощими лошадьми. Кучер, сутулый мужчина в потрёпанной шляпе, стоял у дверцы, не поднимая глаз. Слуги Изабель вынесли небольшой сундук — видимо, мои вещи, если их вообще можно было так назвать. Всё происходило быстро, без лишних слов, как будто они торопились стереть меня из этого дома.

— Садись, — прохрипел граф, указывая на открытую дверцу кареты. Его рука всё ещё сжимала мою, и я чувствовала, как его ногти слегка царапают кожу. Я кивнула, притворяясь покорной, и забралась внутрь. Внутри пахло сыростью и кожей, сиденье было жёстким, покрытым потёртым бархатом. Эдмунд влез следом, тяжело дыша, и рухнул рядом со мной, так близко, что я ощутила тепло его тела — слабое, но неприятное.

Карета тронулась с резким рывком, колёса заскрипели по гравию. Я смотрела в маленькое окно, видя, как дом мачехи удаляется — серый, угрюмый, с его плесенью и холодом. Изабель стояла на пороге, её силуэт становился всё меньше, пока не исчез за поворотом. Я осталась одна с графом, и это было хуже любой клетки.

Он повернулся ко мне, его рука легла на моё колено, и я напряглась, стараясь не отшатнуться.

— Ты будешь хорошей женой, — пробормотал он, его голос дрожал от возбуждения. — Я научу тебя всему… всему, что мне нужно.

Его пальцы начали подниматься выше, и я сжала зубы, подавляя желание ударить его. Не сейчас.

— Да, мой господин, — прошептала я, опустив глаза и заставляя голос звучать слабо, покорно. Пусть думает, что я сдалась. Это даст мне время.

Он хмыкнул, довольный, и откинулся на спинку сиденья, но его рука осталась на моём колене, тяжёлая, как камень. Карета катилась вперёд, лошади фыркали, а я смотрела в окно, на проплывающий мимо лес — тёмный, с искривлёнными деревьями и серебристым туманом между стволов.

Глава 10

Карета ехала около часа, прежде чем лес расступился, открывая вид на поместье графа. Оно возвышалось на холме — огромное, мрачное, с острыми башнями, что торчали в небо, как кости. Стены были покрыты чёрным мхом, окна — узкие, тёмные, будто слепые глаза. Это место выглядело не как дом, а как гробница. И я знала: если я не найду выход, она станет моей.

Граф зашевелился рядом, его дыхание стало громче, хриплым.

— Добро пожаловать домой, девочка, — прохрипел он, и его рука сжала моё колено сильнее. — Здесь ты будешь моей… полностью моей.

Я заставила себя улыбнуться — слабой, дрожащей улыбкой, — но внутри клялась: я не останусь здесь надолго. Лираэль дал мне этот шанс не для того, чтобы я сгнила в лапах старика.

Карета остановилась у входа, дверца открылась, и граф потянул меня за собой. Я шагнула на землю, чувствуя, как холодный ветер кусает щёки. Передо мной был новый мир, новая битва. И я была готова её начать.

Я стояла перед массивными дверями поместья графа, чувствуя, как ветер пробирается под тонкое платье и леденит кожу. Двери были деревянными, потемневшими от времени, с вырезанными на них узорами — змеи, обвивающие черепа, их глаза выточены из красных камней, что тускло мерцали в свете заката. Эдмунд шаркал рядом, опираясь на трость, его дыхание вырывалось с хрипом, а рука всё ещё цеплялась за моё запястье, как оковы.

— Входи, дорогая жена, — прохрипел он, толкая дверь свободной рукой. Она открылась с протяжным скрипом, обнажая тёмный холл. Внутри пахло сыростью, старым деревом и чем-то едким, как прогорклое масло. Свет от нескольких чадящих факелов на стенах бросал длинные тени, превращая помещение в лабиринт из мрака и полумрака. Пол был выложен потрескавшейся плиткой, а в центре возвышалась лестница — широкая, с перилами, покрытыми пылью и паутиной.

Граф потянул меня за собой, и я шагнула внутрь, стараясь запомнить всё вокруг. Два слуги — худые, с землистыми лицами — появились из бокового коридора, неся поднос с вином и кубком. Они не смотрели на меня, их глаза были пустыми, как у марионеток, но я заметила, как один из них слегка дрожал, разливая вино в кубок для Эдмунда.

— Мой дом, — прохрипел граф, принимая кубок и делая глоток. Вино стекло по его подбородку, оставляя тёмные пятна на сюртуке. — Теперь и твой. Скоро ты привыкнешь.

Я промолчала, опустив голову, чтобы он не увидел огня в моих глазах. Привыкну? Нет, я не собиралась здесь задерживаться.

— Проводи её в её комнату, — бросил Эдмунд одному из слуг, махнув рукой. — И проследи, чтобы она не шаталась где попало.

Слуга — тот, что дрожал, — кивнул и жестом указал мне следовать за ним. Граф отпустил моё запястье, и я почувствовала облегчение, стряхивая с кожи ощущение его прикосновения. Я пошла за слугой вверх по лестнице, каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. Мы миновали длинный коридор с закрытыми дверями, за которыми слышался слабый шорох — то ли ветер, то ли что-то живое. Наконец он остановился перед одной из дверей, открыл её и отступил в сторону.

— Здесь, госпожа, — пробормотал он, не поднимая глаз.

Я вошла. Комната была маленькой, холодной, с узким окном, забранным решёткой. Кровать — жёсткая, с тонким одеялом — стояла у стены, рядом с ней — старый комод и табурет. На полу лежал потёртый ковёр, а в углу тускло горела масляная лампа. Это была не комната, а клетка. Но я не собиралась в ней оставаться.

Слуга закрыл дверь, и я услышала щелчок замка. Заперта. Я подошла к окну, вглядываясь в темноту снаружи. Лес окружал поместье плотным кольцом, его деревья казались живыми, шевелящимися в сумерках. Где-то там, за этими стенами была свобода.

Я повернулась к двери и проверила замок — крепкий, железный, без ключей поблизости. Комод был пуст, кроме старой тряпки и высохшего цветка, похожего на ромашку, но с чёрными лепестками. Я взяла его в руки, и он рассыпался в пыль, оставив на пальцах странное тепло. Магия? Возможно. Но этого было мало.

Шаги за дверью заставили меня замереть. Я услышала голос Эдмунда — низкий, хриплый, отдающий приказы. Он приближался. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя дышать ровно. Если он войдёт, я должна быть готова. Я отступила к кровати, сев на край, и сложила руки на коленях, притворяясь покорной.

Дверь отворилась, и граф вошёл, опираясь на трость. Его глаза блестели в полумраке, как у хищника, почуявшего добычу. За ним маячил слуга, но Эдмунд махнул рукой, и тот исчез, закрыв дверь. Мы остались одни.

— Ну что, девочка, — прохрипел он, приближаясь. Его трость стучала по полу, как метроном, отсчитывающий мои последние секунды свободы. — Пора познакомиться поближе.

Он остановился передо мной, его тень накрыла меня, как облако. Его рука потянулась к моему лицу, и я сжала кулаки под платьем, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не сейчас. Я должна выждать. Он наклонился, его дыхание ударило мне в лицо, и я заметила, как его пальцы дрожат — не только от старости, но и от нетерпения.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, касаясь моей щеки. Его кожа была сухой, как бумага, но хватка — цепкой. — Я давно мечтал о такой… молодой, свежей.

Я заставила себя не отшатнуться, не закричать. Вместо этого я подняла глаза, встретив его взгляд, и тихо сказала:

— Мой господин… я устала с дороги. Может, завтра?

Он замер, его брови сдвинулись, но потом он хмыкнул, словно моя просьба его позабавила.

— Завтра? — переспросил он, и его губы растянулись в улыбке. — Нет, девочка. Я ждал достаточно. Сегодня ты станешь моей

Глава 11

Его рука скользнула к моему плечу, сжимая сильнее, и я поняла: времени больше нет. Я должна действовать. Я бросила взгляд на лампу в углу — единственный источник света и, возможно, моё оружие. Если я смогу отвлечь его, разбить её, создать хаос…

— Подожди, — сказала я, вставая резко, так что он пошатнулся. — Я… я хочу вина. Разве свадьба не повод?

Он прищурился, но в его глазах мелькнула искра интереса.

— Вина? — прохрипел он. — Хочешь выпить со мной, девочка? Что ж… это можно устроить.

Он повернулся к двери и крикнул:

— Эй, принесите вина! Живо!

Слуга появился почти мгновенно, неся поднос с кубком и кувшином. Эдмунд взял кубок, наполнил его и протянул мне, его взгляд не отрывался от моего лица.

— Пей, — приказал он. — А потом… начнём.

Я взяла кубок, чувствуя холод металла в руках. Это был мой шанс. Я сделала вид, что подношу его к губам, но в следующий момент резко плеснула вино ему в лицо. Он взвыл, отшатнувшись, его руки замахали в воздухе, трость упала на пол. Я бросилась к лампе, схватила её и швырнула о стену. Масло вспыхнуло, пламя лизнуло старый ковёр, и комната наполнилась дымом.

— Что ты… тварь! — заорал он, кашляя, но я уже бежала к двери. Слуга попытался схватить меня, но я толкнула его в грудь, и он рухнул, споткнувшись о трость графа. Дверь была открыта, коридор — тёмный и пустой.