Попаданка для конунга

– Спасибо, Герда, – поблагодарила я от всей души, чувствуя, как в груди разливается тепло. – Ты сотворила настоящее чудо. Честно говоря, я не ожидала, что смогу так преобразиться.

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулась она, смущенно покраснев. – Просто, наверное, попала в умелые руки. Да и вообще, из таких красивых и послушных волос одно удовольствие заплетать косы.

Она легонько взяла меня за руку, и ее прикосновение придало мне уверенности.

– Ну всё, хватит любоваться собой, – поддразнила она меня. – Пойдем, а то мы все пропустим. Нам пора. Ярл Эйрик уже наверняка прибыл и заждался нас.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять волнение. Пир. Ярл Эйрик. Все это казалось каким-то нереальным сном. Но делать нечего, нужно идти.

– Идем, – произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенность. – Я готова.

Сердце стучало, как молот в кузне, когда мы с Гердой двинулись по дому в направлении главного зала. Дом Харальда, надо признать, был устроен довольно-таки интересно. Коридоры, лестницы, множество комнат – не в пример тем жилищам, которые я представляла себе, думая о викингах.

До нас доносились звуки, нараставшие с каждым шагом: громкие голоса, смех, бряцание кубков и даже отдаленные звуки музыки. Атмосфера праздника ощущалась вполне отчетливо.

– Харальд у нас очень умный, – проговорила Герда, заметив мой взгляд, которым я изучала убранство дома. – Такой дом только у него во всем городе.

– Умный? – переспросила я, не совсем понимая, что она имеет в виду.

– Ну да. Смотри, у нас принято, что все в одном доме живут, а у него отдельные комнаты для каждого, и даже второй этаж есть! – пояснила Герда, чуть повысив голос, чтобы перекричать усиливающийся шум. – Это не принято у нас, диковинкой считается. Ни у кого такого нет, только у Харальда.

Во мне проснулось любопытство. Откуда он узнал о таком способе постройки домов? Это явно не традиционная архитектура викингов. Мне захотелось узнать больше, расспросить Герду, но в этот момент мы уже подошли к огромным дверям, ведущим в главный зал. Дальше расспрашивать было неуместно.

Герда слегка задержала меня, окинув критическим взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Кивнув самой себе, она распахнула двери.

Передо мной предстала картина пира во всем своем размахе: длинные столы ломились от еды и питья, воины громко разговаривали, смеялись и пели, воздух был пропитан запахом жареного мяса и меда. В центре зала горел огромный очаг, а в крыше было квадратное отверстие, через которое выходил дым. Огонь освещал все вокруг.

Во главе стола на высоком кресле, очень похожем на трон, сидел Харальд. Мое сердце екнуло, а дыхание перехватило. Он был великолепен. Высокий, широкоплечий, с суровым, но притягательным лицом. Его светлые волосы подчеркивали мужественные черты лица и пронзительный взгляд серых глаз. Мне показалось, что он на мгновение задержал на мне взгляд и словно что-то прочитал в моих глазах. Румянец залил мои щеки, и я поспешно отвела взгляд, боясь выдать себя с головой.

Рядом с Харальдом по правую руку сидела Хельга. В ее строгом лице чувствовались сила и властность. Она пристально наблюдала за происходящим, словно оценивая каждого присутствующего. В ее взгляде читались железная воля и острый ум.

По другую руку от Харальда сидел мужчина. От одного его взгляда по моей коже пробежал холодок. Он буквально впился в меня взглядом, изучающим, тяжелым и каким-то… опасным. Внутри все похолодело, и я невольно вздрогнула.

– Это и есть ярл Эйрик, – прошептала Герда мне на ухо, заметив мое замешательство.

Ну, теперь понятно, почему от него веет холодом. Ярл Эйрик… Его имя внушало такой же ужас, как и его взгляд. А еще мне показалось, что я должна его знать. Вернее, хозяйка этого тела. Может, они были знакомы?

Герда потянула меня за собой, направляясь к Хельге. Она, приветливо улыбнувшись матери, села рядом с ней и жестом пригласила меня занять место возле себя.

– Садись, здесь тебе будет спокойно, – прошептала Герда.

Я с облегчением села рядом с Гердой, чувствуя себя немного защищенной в ее присутствии. Но даже сидя здесь, я чувствовала на себе прожигающий взгляд Эйрика.

За столом шел оживленный разговор. Я старалась вникнуть в суть, но мое внимание постоянно отвлекал Эйрик.

– Харальд, кто эта прекрасная дева? – услышала я его голос, мягкий, но от этого еще более зловещий. – Что-то я не припомню ее среди твоих домочадцев.

– Это гостья, ярл Эйрик, – ответил Харальд, не сводя с меня глаз. – Сегодня я спас ее из озера, она провалилась под лед. Она не помнит, кто она и откуда родом.

– Не помнит? – переспросил Эйрик с легкой усмешкой. – Интересно… Очень интересно… Значит, прошлое для всех нас загадка. Но это не помешает ей стать частью нашего настоящего.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Эти слова прозвучали как угроза. Что он задумал?

Я сидела как на иголках, нервно теребя край своего нового синего платья. Каждый звук казался мне подозрительным, каждый взгляд – оценивающим. Я изо всех сил старалась не выдать своего волнения, но, кажется, это было бесполезно.

Герда, чуткая и внимательная, заметила мою скованность. Она пыталась разрядить обстановку, рассказывая какие-то забавные истории, шутила, пытаясь вызвать у меня улыбку. Я старалась отвечать, поддерживать беседу, но мысли мои были далеко. Они метались между непонятным прошлым, которое я не могла вспомнить, и тревожным будущим, которое маячило впереди. Я думала о том, что будет, если я не вспомню, кто эта девушка, в тело которой я угодила. Жить вечно в доме конунга бесполезной нахлебницей мне никто не позволит, а делать я ничего не умела. Уроки домоводства в школе были мною самыми нелюбимыми, так что ни шить, ни вышивать я не умела. Немного вязала крючком, но отчего-то мне кажется, этот талант здесь не пригодится. Хотя…

Герда пыталась меня отвлечь от тяжелых мыслей, ее слова, хоть и были полны веселья и житейской мудрости, казались мне отголосками чужой жизни, чужих радостей и забот. Я чувствовала себя здесь чужой, пришелец из другого мира, заброшенный в эту суровую реальность. Герда, похоже, не замечала всей глубины моего внутреннего смятения или же искусно делала вид, что не замечает.

Время от времени она бросала взгляды в сторону ярла Эйрика, пытаясь привлечь его внимание. Она кокетливо улыбалась, что-то тихо ему говорила, но он, казалось, был полностью погружен в свои мысли или же просто игнорировал ее попытки флирта. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, то и дело возвращался ко мне, и я чувствовала, как по коже пробегает неприятный холодок. В его глазах читалось что-то такое, что заставляло меня инстинктивно сжиматься.

В какой-то момент, заметив мою полную отрешенность и явную усталость, Герда повернулась к матери, сидевшей рядом с Харальдом.

– Матушка, – обратилась она к Хельге, ее голос стал мягче, – не могли бы мы с гостьей пройти в свои покои? Устали мы, кажется. День выдался очень долгий.

Хельга, окинув меня быстрым оценивающим взглядом, словно проникая в самую душу, кивнула:

– Идите. Тебе, девица, и правда нужен отдых.

Я почувствовала огромное облегчение. Наконец-то я смогу уединиться, собрать свои мысли в кучу, осмыслить все, что произошло. Герда, улыбнувшись мне, предложила проводить меня. Мы встали и направились к выходу из зала, но не успели сделать и нескольких шагов, как в коридоре, ведущем в жилые покои, раздались крики.

Недалеко от нас, в полумраке другого прохода, освещенного лишь тусклым светом факела, что-то происходило. Я увидела, как один из воинов, судя по всему, один из людей ярла Эйрика, грубо схватил за руку какую-то служанку. Та пыталась вырваться, ее лицо исказилось от страха, но безуспешно.

– Эй! – раздался звонкий возмущенный голос Герды. – Что здесь происходит?

Она, не мешкая, решительно направилась в их сторону, я последовала за ней.

– Пусти ее! – потребовала Герда, подходя ближе, ее голос звучал твердо, в нем слышались нотки гнева. – Не стыдно тебе, воин, обижать служанок? Или ты забыл, где находишься?

– Это не твоё дело, – огрызнулся воин, но, увидев, кто перед ним, поспешил добавить, пытаясь скрыть свою дерзость: – Я воин ярла Эйрика и подчиняюсь ему.

– Ярл Эйрик – гость в этом доме, – повторила Герда, ее губы скривились в презрительной усмешке. – А ты, пока он не здесь, будешь слушать меня. Я здесь, и я за своих служанок в ответе. Можешь считать меня младшей хозяйкой этого дома, пока мать и брат заняты. И ты, – обратилась она к девушке, которая тихонько всхлипывала, – что ты здесь забыла? Почему стоишь здесь вместо того, чтобы выполнять свои обязанности?

Служанка, перепуганная, запинаясь, начала что-то объяснять. Ее слова были неразборчивы из-за слез и страха. Но Герда, похоже, не собиралась слушать оправданий. Она отчитала и воина, и служанку, не стесняясь в выражениях, явно пользуясь своим положением. Я наблюдала за этой сценой, чувствуя себя совершенно потерянной в этом чужом для меня мире, где даже служанки живут по каким-то своим, непонятным мне правилам.

Когда Герда, наконец, разобралась с конфликтом, сурово пригрозив обоим, она обернулась ко мне.

– Ты прости, – сказала она немного смущенно, – такие вот у нас нравы. Здесь все проще. Ты как, найдешь свою комнату? Или желаешь, чтобы я тебя довела?

– Нет, спасибо, найду, – ответила, чувствуя, как напряжение, сковывающее меня, начинает спадать. – Я запомнила дорогу. Спасибо, Герда, за помощь.

Она кивнула, бросив на меня прощальный взгляд, и мы разошлись. Я пошла по коридору, чувствуя, как тяжесть прошедшего дня, наполненного событиями, которые я едва могла осмыслить, медленно отступает. Но я не успела дойти до своей комнаты, меня перехватили и зажали в темном углу коридора.

Прежде чем я успела хоть что-то предпринять, прежде чем мой мозг успел обработать информацию, меня схватили. Грубая, сильная рука сжала мои губы, пресекая всякую попытку издать звук.

Я испуганно вскрикнула, но мой крик был заглушен в ладони. Паника, ледяная и парализующая, охватила меня. Кто это? Что ему нужно? В полумраке, в тени я различила контуры мужского силуэта. И в тот же миг ощутила исходящий от него запах – резкий, терпкий, с примесью чего-то острого, но при этом с едва уловимой, манящей нотой меда. Этот запах… он показался мне смутно знакомым, тревожно знакомым. Сердце забилось в груди с бешеной силой, казалось, вот-вот вырвется наружу, а в горле пересохло.

И тогда я поняла. Холодный ужас сковал меня. Это был он. Ярл Эйрик.

Его черты лица, жесткие и суровые, стали еще более устрашающими в полутьме. И прежде чем мой разум успел найти хоть какую-то логическую цепочку, прежде чем я смогла найти в себе силы, чтобы отреагировать, он накинулся на меня. Его губы, холодные и жесткие, столкнулись с моими. Это не был поцелуй, это было нападение. Он целовал меня с какой-то дикой животной страстью, не замечая моего сопротивления. Его руки скользили по моему телу, сжимая, исследуя, словно пытаясь подчинить.

В этот момент инстинкт самосохранения, древний, как сам мир, взял верх. Я начала сопротивляться. Попыталась вывернуться, вырваться из его хватки, оттолкнуть его. Забилась, пинала его ногами, насколько это было возможно в тесной одежде, цеплялась руками за его одежду, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Его напор был мощным, он был крупнее и сильнее меня, но я была полна отчаяния. Я цеплялась за любую возможность, за любую щель, чтобы вырваться из этого кошмара. И наконец мне удалось. Собрав последние силы, я резко оттолкнула его.

Он отшатнулся, явно не ожидая такого яростного сопротивления. На мгновение на его лице отразилось удивление, а затем оно сменилось злостью. Но я не стала ждать, чтобы увидеть, как она проявится. Используя эту короткую секунду замешательства, я рванула вперед, прочь от него, прочь из этого темного жуткого угла, который едва не стал местом моего пленения. Я бежала, не разбирая дороги, не чувствуя усталости, движимая лишь одним всепоглощающим страхом. Я бежала и за спиной, в тишине коридора, отчетливо слышала, как его тяжелые шаги приближаются, преследуя меня.

Дрожащая, едва переводя дух, я неслась по коридору. Каждый шорох, каждый блик от факела казался мне преследованием. Я понятия не имела, куда бегу, лишь надеялась найти какой-нибудь укромный уголок, где смогу скрыться от разгневанного ярла. Звуки его шагов – мощные, мерные – эхом отдавались в коридоре. В голове стучала одна мысль: «Только бы найти комнату!»

И вдруг словно по волшебству взгляд ухватился за нужную мне дверь. Не раздумывая, я заскочила внутрь. Мои пальцы, еще подрагивающие от страха, лихорадочно нащупали старинный деревянный засов на двери. С каким облегчением я смотрела, как он плавно скользнул в пазы, запирая меня внутри! Мир за пределами двери, казалось, замер.

Я прижалась к двери спиной, пытаясь унять дрожь. В темноте комнаты я слышала, как тяжелые шаги Эйрика достигли моей двери. Они замерли. Секунда, другая… Я затаила дыхание. Затем раздался глухой, мощный стук по деревянной двери. Это было не столько требование, сколько констатация факта. Я здесь, он там. Дальше тишина. Только гулкое биение моего собственного сердца нарушало ее.

Он не пытался выломать дверь, не кричал, не угрожал. Просто тишина. Ярл Эйрик ушел.

Постепенно напряжение начало спадать. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к двери, и медленно съехала вниз. Теперь, когда опасность миновала, усталость навалилась с новой силой. Я обдумывала произошедшее.

Его поведение было странным, даже пугающим. Он знал, кто я. Вернее девушку, в тело которой я попала. И при этом он не назвал ее имя конунгу. Почему? Что это значит? Может быть, он не хотел, чтобы ее знали, чтобы ее искали? Или… что-то другое?

Этот вопрос остался без ответа, как и многие другие. Мой мозг отказывался обрабатывать новую информацию. Слишком много всего произошло за один день. Угрозы, чудеса, странные взгляды, чужая жизнь, чужие заботы.

Я огляделась вокруг. Комната ни капли не изменилась, только вот лохань убрали и на кровати лежала ночная сорочка. Я переоделась в сорочку и рухнула на постель. Глаза закрывались сами собой. Утро вечера мудренее. Сейчас главное – отдохнуть. Этот день был слишком насыщенным, слишком бурным. Я решила, что завтра, отдохнувшая и с ясной головой, я смогу лучше разобраться в этой запутанной истории. А пока… пока я лишь тонула в мягких объятиях постели, пытаясь забыться сном.

Глава 4.

Сон был глубоким и бездонным, как то самое озеро, из которого меня вытащили. В нем не было ни образов, ни звуков, лишь тяжелая уютная темнота, в которую я погрузилась с головой, пытаясь сбежать о