Полная версия
—Ладно, ладно, хватит, – проворчал он, теряя интерес ко мне. – Не собираюсь я тебя пытать. Сиди тихо, пока не вспомнила, кто ты такая.
Он отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес, и молча сел на свое место у костра. Воцарилась тишина. Давящая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и моими жалкими всхлипываниями. Я чувствовала себя опустошенной и разбитой. Словно после жестокого допроса. Кажется, моя попытка выдать себя за потерявшую память закончилась полным провалом. Как же мне теперь было выбраться из этой передряги?
Харальд то и дело косился на меня, словно все еще размышлял, что со мной делать. Пару раз проверил, насколько просохла одежда на сушилке, затем вернулся к костру и долго смотрел на огонь. Потом, словно передумав, снова подошел к сушилке, забрал что-то и, наконец, надел штаны. "Все же не такой уж он и суровый, этот викинг, – подумала я с облегчением. – Холод пробрал и его". Я покосилась на свою одежду, надеясь, что она тоже высохла, но, увы, она была еще сырой.
Внезапно Харальд поднялся и, не сказав ни слова, пошел к лесу. "Куда это он?" – промелькнуло в голове. Он направился вдоль берега озера, громко выкрикивая что-то похожее на кличку. Через какое-то время я услышала ржание, и Харальд вернулся, ведя под уздцы большую лохматую лошадь. В руках у него была сумка.
Он бросил эту сумку к моим ногам, сказав отрывисто:
– Это, скорее всего, твои вещи.
С радостным возбуждением я залезла в сумку и обнаружила там сложенную стопку сухого белья из грубой ткани. Не раздумывая, я принялась переодеваться, стараясь побыстрее надеть на себя одежду и не сидеть голышом в одном плаще. Он хоть и закрывал меня до пят, но, несмотря на это, я все равно ощущала себя очень беззащитной. С каждым сухим предметом одежды, надетым на тело, ко мне возвращалось немного уверенности. "А что, если я просто переоденусь и убегу? — внезапно мелькнула безумная мысль. — Куда подальше от этого Харальда? "
— И в самом деле память девке отшибло, раз позабыла про то, что сумку на берегу бросила,— пробурчал Харальд, наблюдая за мной.
Наконец я переоделась во всё сухое и кое-как собрала свои недосушенные вещи в сумку. В этот момент Харальд вскочил в седло, протянул руку и одним движением подхватил меня, усадив перед собой на лошади.
– Пора домой ехать, а то скоро ночь, – отрывисто сказал он, словно давал приказ.
Несмотря на сухую одежду, я все равно продолжала мерзнуть. Ветер пронизывал меня насквозь, и даже близость Харальда не спасала от холода. Мои мокрые сапоги были приторочены к седлу, а на ногах красовались лишь теплые шерстяные носки, найденные в сумке. "Лучше хоть что-то, чем ничего", – подумала я.
Пока Харальд правил лошадью, я украдкой изучала содержимое своей сумки, надеясь найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы мне понять, кто я такая. Кроме нескольких грубых рубах, пары штанов и шерстяных носков там ничего не было. Никаких украшений, никаких личных вещей, которые могли бы пролить свет на мое прошлое. Память услужливо подкинула мне информацию о том, что паспортов в то время не было. Во всяком случае, в том мире, куда я непонятным образом угодила. Так что, пока я не встречу кого-то, кто знает меня в лицо, я вряд ли смогу узнать, кем являюсь на самом деле.
Все эти мысли крутились в моей голове, пока мы ехали по заснеженному лесу. Я старалась держаться прямо, чтобы случайно не прислониться к Харальду спиной, но холод брал свое. В конце концов я не выдержала и, дрожа, все же прислонилась к его груди. Мужчина рассмеялся, и его смех отдался вибрацией в моей спине. —Долго же ты терпела, – проговорил он с усмешкой.
Я огрызнулась в ответ:
—Да, не очень-то приятно ехать, когда зуб на зуб не попадает.
Харальд усмехнулся:
—Не скалься, а прижмись посильнее, если холодно. Иначе замерзнешь и заболеешь, а там недалеко и на тот свет отправишься.
Я подумала о том, что на том свете уже побывала, и мне там совсем не понравилось. Поэтому, проглотив обиду и подавив возмущение, молча прижалась к Харальду. Его тело было теплым и крепким, и постепенно ко мне начало возвращаться подобие комфорта. Холод отступал, уступая место тихой усталости. Кажется, я начинала засыпать, прислонившись спиной к этому суровому, но такому необходимому сейчас викингу.
Чувствуете как приближается к вам новый литмоб? Он уже на пороге. Встречайте!
Северная жена
https://litnet.com/shrt/lfDb
Глава 2.
Меня разбудил шум. Шум, совершенно непохожий на тишину леса, которую я помнила последней. Вокруг меня царила суета крупного города викингов. Вечер уже вступил в свои права, и улицы были освещены факелами и жаровнями, установленными на перекрестках.
Мы ехали по узкой мощеной дороге, вдоль которой теснились деревянные дома с островерхими крышами. Двух- и трехэтажные, но все равно приземистые. Лавки торговцев были еще открыты, и оттуда доносились гортанные крики зазывал, предлагавших свой товар. Здесь были и меха, и ткани, и оружие, и еда. Люди сновали туда-сюда, толкаясь и переговариваясь. Мужчины, широкоплечие и большие, словно медведи, одетые в грубые куртки и рубахи, женщины в длинных шерстяных платьях, дети, бегающие между ног у взрослых. Все это бурлило вокруг нас, словно в огромном котле.
Пока спала, я как-то умудрилась повернуться боком, но, скорее всего, это Харальд меня пересадил. Мои ноги были аккуратно спрятаны под его плащом и перекинуты через его бедро, чтобы не замерзнуть окончательно. Я попыталась сесть нормально, но Харальд тут же осадил меня:
– Не ерзай, сиди смирно.
Я не посмела перечить. В его голосе звучала такая непреклонность, что спорить не хотелось. Я снова осмотрелась вокруг. Этот город был шумным, полным странных запахов и незнакомых лиц. Но в то же время он был живым и каким-то по-своему привлекательным.
Пока мы проезжали по улицам, я заметила, что многие люди узнают Харальда. Они приветствовали его поклонами головы или взмахом руки. Некоторые кричали слова приветствия, в их голосах чувствовалось уважение.
– Конунг!
Несмотря на то что я сидела впереди Харальда, прикрытая его широкой спиной и укутанная плащом, который покрывал нас обоих, я все равно ловила на себе любопытные взгляды. Люди разглядывали меня с неприкрытым интересом, перешептывались и тыкали пальцем. Я чувствовала себя каким-то диковинным зверем, выставленным на всеобщее обозрение.
Я опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Сейчас мне больше всего хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в этом шумном городе. Но, к сожалению, это было невозможно. Я была здесь, в плену обстоятельств, и хорошо, если только обстоятельств, а не этого грозного конунга. И мне нужно было как-то выжить.
В голове промелькнула любопытная мысль. "А как так вышло, что я знаю их язык? Откуда у меня эти знания?" Значит, я не помнила ничего из жизни хозяйки этого тела, а язык знала. Это, конечно, упрощает мне жизнь, так как в противном случае мне вообще пришлось бы несладко.
Наконец мы подъехали к большому дому, который возвышался над остальными постройками. Это был не просто дом, а настоящий дворец, сложенный из огромных темных бревен. Резные украшения на фасаде изображали сцены из мифов и сражений, а над входом красовался огромный герб с изображением ворона.
Харальд спрыгнул с коня, и к нему тут же подбежал мальчишка, которому он отдал уздцы. Затем он легко снял меня с лошади. Я удивленно ахнула, когда почувствовала, что он держит меня на руках и не собирается опускать на землю.
– Ты без обуви, – объяснил он коротко, словно не заметил моего смущения.
И действительно, мои шерстяные носки были совсем неподходящей обувью для прогулки по улице. Харальд нес меня на руках словно пушинку, и я чувствовала себя безумно неловко, но не решалась что-либо сказать.
Когда мы вошли в дом, нам навстречу вышла женщина лет пятидесяти. Ее лицо было испещрено морщинами, но глаза светились умом и добротой. Она окинула меня внимательным взглядом, а затем обратилась к Харальду полушутя-полуязвительно:
– Отправился за дичью, а привез девицу, – то ли спрашивала, то ли констатировала она.
– Я спас ее, матушка, – ответил мужчина и опустил меня на пол. Я тут же непроизвольно хотела сжаться в комок, но сдержала порыв. Тогда точно решат, что рабыня, а я так надеялась, что это не так. – Тонула на озере, а от холода память отшибло.
– Совсем? – удивилась женщина.
– Совсем, – ответил мужчина. – Даже имени не помнит, – и отошел в сторону, чтобы не мешать матери рассмотреть меня внимательным, цепким женским взглядом.
Я попыталась выпрямиться, втянула живот, расправила плечи, чтобы не выглядеть жалкой и никчемной в глазах этой женщины. Пусть я и находилась в чужом теле, в чужом мире без малейшего представления о том, что происходит, я не позволю себя сломать. Я буду держаться с достоинством, насколько это возможно.
Женщина внимательно, изучающе оглядела меня с головы до ног, обошла вокруг, словно оценивая товар на рынке. Ее взгляд был острым и проницательным, казалось, она видела меня насквозь. Наконец она подошла ко мне и попросила дать руки. Я протянула ей ладони, чувствуя, как начинает нарастать напряжение.
Женщина взяла мои руки в свои, кажется, даже погладила слегка, осмотрела ногти. На ее губах появилась едва заметная усмешка. Она повернулась к сыну и спросила у него:
– А ты, наверное, подумал, что она рабыня, сбежавшая от хозяина?
Харальд нахмурился и признался:
– Это первое, что пришло мне в голову.
Женщина рассмеялась:
– Глупый ты, сын. У девушки нежные и совершенно не натруженные руки. А что это за рабыня, которая не знает труда?
Харальд растерянно спросил:
– Кто же она тогда такая?
Его мать пожала плечами и ответила:
– Может, девушка успокоится и вспомнит. Не стоит торопить события.
Она снова повернулась ко мне и улыбнулась.
– Меня зовут Хельга, и я мать Харальда, – представилась она. – А как тебя зовут?
Я покачала головой:
– Я не помню. Совсем ничего.
– Ничего страшного, – успокоила меня Хельга. – Всему свое время. А сейчас пройдем за мной. Я покажу тебе, где ты можешь отдохнуть и привести себя в порядок.
Она развернулась и направилась вглубь дома, и я, не раздумывая, последовала за ней. Было в этой женщине что-то такое, что внушало доверие.
Я шла следом за Хельгой, стараясь не упустить ни одной детали. Дом конунга был настоящим лабиринтом коридоров и комнат. Стены: грубые темные бревна, кое-где покрытые гобеленами с изображением мифических существ и батальных сцен. В коридорах вдоль стен кое-где стояли статуи богов, вырезанные из дерева и камня, их лица казались суровыми и величественными. Воздух был наполнен ароматом трав, специй и дыма от очага, создавая ощущение тепла и уюта.
Я крутила головой, рассматривая все с любопытством. В одной из комнат увидела длинный стол, уставленный посудой, очевидно, эта была пиршественная зала. Богатство и власть чувствовались здесь в каждой детали.
Наконец Хельга остановилась у двери и открыла ее, приглашая меня войти.
– Здесь ты сможешь пока расположиться, – сказала она, пропуская меня вперед.
Я вошла в комнату и огляделась. Она была небольшой, но уютной. В центре стояла широкая кровать, застеленная мягкими шкурами. У окна небольшой столик и стул. В углу сундук, украшенный резьбой. Стены были увешаны гобеленами, изображающими лесных животных. На полу лежал пушистый ковер.
В комнате царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Сквозь небольшое оконце проникал свет луны, освещая помещение мягким приглушенным светом. Здесь было тепло и уютно.
– Ну, как тебе здесь? Нравится? – спросила она мягко.
– Да, нравится, – ответила я искренне. – Здесь очень уютно. Большое спасибо.
Хельга улыбнулась, и мне показалось, что ее лицо стало еще добрее.
– Сейчас я велю принести лохань и горячую воду, чтобы ты смогла помыться, – сказала она. – А еще я велю, чтобы тебе принесли одежду. Думаю, тебе будет удобно в чем-то более подходящем, чем то, что на тебе сейчас.
Я почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Я была бесконечно благодарна этой женщине за ее доброту и заботу.
– Спасибо вам большое, Хельга, – прошептала я. – Я даже не знаю, как вас отблагодарить.
– Не стоит благодарностей, – ответила Хельга. – Просто отдохни и восстанови силы. А остальное приложится.
С этими словами она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звезды сияли ярко и отчетливо, словно желая осветить мой путь в этом незнакомом мире.
Я стояла у окна, вглядываясь в звездное небо, и внезапно меня словно пронзило разрядом. До этого момента все происходящее казалось дурным сном, нелепой фантазией, но сейчас реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Озеро, спасение, этот дом, Харальд, Хельга…
Я не в своем мире. Я не в своем времени.
Я не была специалистом по северным народам, но даже моих скромных познаний хватило, чтобы понять, что архитектура, уклад жизни – все это указывало на одно: я оказалась в глубоком прошлом, в эпоху викингов. В животе похолодело от ужаса. Возврата нет. Моя жизнь, моя семья, мой дом – все осталось там, за непроницаемой стеной времени.
От осознания безысходности по щекам покатились слезы. Тихие, сначала робкие, а потом все более безудержные, они ручьями текли по лицу. Я рыдала, как ребенок, потерявшийся в огромном незнакомом городе.
В институте у меня была другая специализация. Экскурсоводом я пошла потому, что хотела выбраться хоть куда-нибудь на отдых, а денег, как всегда, катастрофически не хватало. Вот и согласилась. Выучить три страницы текста не составило труда. Я и повторяла изо дня в день одно и то же на экскурсиях до обеда, а после обеда отдыхала. Ходила в баню, которую очень полюбила. Общалась с людьми и действительно отдыхала. До момента гибели.
Что я умерла в своем мире, для меня уже не тайна и не новость. Девушка, в тело которой я попала, видимо, тоже. Но кто она? Хельга сделала вывод, что не рабыня. Я посмотрела на свои руки. Они тонкие, изящные и явно не знали тяжелого рабского труда. Даже моих знаний хватает, чтобы это понять. Но, несмотря на это, я все равно не знала, кто я такая. Я была потеряна в эпохе, не зная ни правил, ни своего места.
Пока я захлебывалась слезами, раздался тихий стук в дверь. Я не услышала его из-за рыданий. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась незнакомая девушка. Она была невероятно красива: смуглая кожа, густые иссиня-черные волосы, спадающие волнами на плечи, и огромные темные глаза, в которых читалась какая-то тревога.
– Что здесь происходит? – резко спросила девушка, оглядывая меня с тревогой. – Харальд опять кого-то обидел?! Я ему покажу, как девиц до слез доводить!
Она говорила быстро и эмоционально, сжимая кулаки. Я попыталась остановить рыдания, но получилось плохо. Слова девушки только добавили масла в огонь.
– Подожди, – всхлипнула я, с трудом выговаривая слова, – он… он ничего не сделал…
– Да конечно! – воскликнула она с сарказмом. – Все они так говорят! Стоит могучему конунгу взглянуть не так, и девица начинает плакать без причины!
– Я… я просто… – я замолчала, не зная, как объяснить.
Девушка вошла в комнату и закрыла дверь.
– Я Герда, сестра Харальда. Объясни мне, пожалуйста, что произошло? – девушка с тревогой смотрела на меня, в глазах стояли грусть и сочувствие.
Услышав ее имя, я невольно отметила про себя, какое оно красивое и звучное. Я с трудом вытерла слезы и попыталась успокоиться.
– Меня… меня вытащили из озера, – начала я запинаясь. – Я… я не помню, кто я, откуда родом. Совсем ничего не помню.
Герда нахмурилась, придвинувшись ближе.
– Ничего не помнишь? Даже своего имени? – спросила она сочувственно.
Я отрицательно покачала головой.
– Мне… мне очень страшно, – прошептала я, снова начиная всхлипывать. – Я не знаю, что мне делать, где я и кто я…
Герда взяла меня за руку, ее прикосновение было теплым и ободряющим.
– Не бойся, – сказала она мягко. – Я тебе помогу. Ты сейчас в доме моего брата. Мы позаботимся о тебе. Это все, что сейчас важно. Ты в безопасности. Расскажи мне все, что помнишь. Даже если тебе кажется, что это неважно.
– В том-то и дело, что ничего, – я очень хотела бы рассказать девушке правду, но понимала, что ничем хорошим это не закончится. Даже в моем времени, где все кичатся продвинутостью и совремнностью взглядов, сказать, что ты из другого мира – это прослыть сумасшедшим, а уж здесь, в далеком прошлом, такие признания могут закончиться плачевно.
Отчаяние медленно отступало под натиском теплого взгляда Герды. Она, казалось, искренне хотела помочь.
– Не расстраивайся так, – проговорила Герда, слегка тряхнув мою руку. – Не плачь больше, а то лицо распухнет, и ты станешь некрасивой. А сегодня к моему брату приезжает ярл Эйрик со своими воинами. Надо выглядеть хорошо!
В ее голосе промелькнули кокетливые нотки. Я невольно улыбнулась уголками губ. Даже в этом суровом мире девочки оставались девочками, думая о нарядах и впечатлении, которое производят на мужчин. Местная модница, не иначе.
– Я слышала, Эйрик очень хорош собой, – продолжала Герда, слегка порозовев. – Высокий, статный, с волосами цвета воронова крыла. А как танцует…
Я молча кивнула, стараясь не думать о том, как мне вписаться в этот новый мир, где политические союзы скрепляются браками, а судьбы решаются на пирах.
– Служанки уже греют воду, – вдруг сменила тему Герда. – Сейчас принесут лохань. Сегодня у мужчин банный день, так что тебе повезло. А пока ты будешь мыться, я выберу тебе красивое платье. Не думаю, что тебе будет комфортно на пиру в этой одежде.
В словах Герды сквозила забота. Ее оптимизм и жизнерадостность передались и мне. В голове промелькнула мысль: "А может, не все так плохо?"
– Спасибо тебе, Герда, – искренне произнесла я. – Я очень благодарна.
– Глупости, – отмахнулась она. – Не за что благодарить. Просто постарайся отдохнуть и прийти в себя.
Улыбка Герды была такой теплой и искренней, что я невольно почувствовала, как внутри меня отпускают напряжение и панический страх, что нахлынули совсем недавно. Может быть, в этом чужом мире, в этом чужом теле у меня все-таки получится найти свое место.
Когда Герда вышла из комнаты, я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее на стене. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с заплаканными глазами и растрепанными волосами.
Когда Герда уже собиралась выйти, в дверь протиснулись две служанки, с трудом волокущие огромную деревянную лохань. Они поставили ее в центре комнаты, тяжело дыша, и тут же принялись таскать ведра с горячей водой.
Пар поднимался от воды, наполняя комнату приятным запахом свежего дерева. Спустя какое-то время, когда лохань была наполнена до краев, служанка протянула мне кусок грубой, но чистой ткани – местный аналог полотенца. В небольшом кувшинчике плескалось какое-то средство для мытья волос, пахнущее травами и цветами.
После того как служанки и Герда вышли, я осталась одна. Осторожно опустилась в горячую воду, блаженно зажмурившись. Тело словно оживало, чувствуя приятное тепло. Я позволила себе расслабиться, стараясь смыть не только грязь с кожи, но и страх, скопившийся внутри.
Затем я начала мыться, не спеша и тщательно, заодно разглядывания свое новое тело. Кожа гладкая и упругая, бледноватая, но я блондинка, так что это и неудивительно. К слову, всегда мечтала быть блондинкой, но мне светлый цвет волос не шел, и я бросила эту затею. А сейчас, считай, такой бонус ухватила. Фигура более стройная и подтянутая, чем была у меня в моем мире, видимо, девушка на пирожные не налегала, как я. Талия тонкая, грудь высокая, ноги длинные.
Я придирчиво изучала каждую деталь, выискивая все новые и новые плюсы в этой новой реальности. В конце концов, если мне суждено здесь жить, нужно постараться принять себя такой, какая я есть. Пусть это тело и не мое, но теперь оно – мой дом, как бы смешно это ни звучало.
Волосы… Они были длинные, шелковистые, цвета спелой пшеницы. Я бережно промыла их травяным отваром, чувствуя, как они становятся мягкими и послушными.
Искать позитив в сложившейся ситуации было нелегко, но необходимо. Убеждать себя, что все не так уж и плохо, что можно найти хорошее даже в такой непростой ситуации.
Когда я, наконец, вышла из лохани, вытершись льняным полотенцем и немного придя в себя, то почувствовала себя значительно лучше. Горячая вода, чистота и осознание того, что я не одна в этом мире, немного приободрили меня. Теперь предстояло еще одно испытание – пир с ярлом Эйриком. И я должна выглядеть достойно.
Глава 3.
Когда я, укутавшись в простыню, что мне дали в качестве полотенца, закончила вытираться, в дверь тихо постучали. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Герда. В руках она держала сложенное платье. При виде меня на лице ее расцвела мягкая ободряющая улыбка.
– Держи, – проговорила она, протягивая мне одежду. – Это должно тебе подойти.
Платье оказалось простым, но изящным. Длинное, из плотной шерстяной ткани приглушенного синего цвета, словно ночное небо, и расшитое серебряными нитями по подолу и рукавам. Под моими пальцами грубоватый материал казался неожиданно приятным. Я была благодарна этому скромному наряду.
Пока я переодевалась, Герда делала вид, что занята разглядыванием своих рук. Правда, она все же бросила в мою сторону пару раз взгляд. В этих взглядах читалось любопытство. И почему-то мне показалось, даже легкая зависть. Я старалась не обращать внимания и как можно быстрее справиться с завязками и шнуровками.
– Давай я заплету тебе косы, – предложила она, когда я, наконец, надела платье. Оно сидело неплохо, чуть широковато в плечах, но в целом вполне прилично. – У тебя такие красивые волосы, их нужно как-то прибрать, а то будут мешать.
– Да, конечно, – с благодарностью согласилась я. Одной мне было бы сложно справиться с моими густыми волосами, которые, несмотря на все старания, все равно путались.
Герда ловкими, проворными пальцами принялась за дело. Она аккуратно разделяла пряди, плела небольшие косички на висках и скрепляла их на затылке сложным плетением, создавая красивый и замысловатый узор. В ее руках мои волосы будто оживали, превращаясь в произведение искусства.
– Всегда мечтала, чтобы у меня были такие красивые светлые волосы, – вздохнула она мечтательно, колдуя над моими локонами. – У Харольда тоже светлые волосы, и, когда я была маленькая, он разрешал мне заплетать ему косички, а сейчас не любит это дело. Вот зачем мужчине такие красивые волосы? Женщины должны обладать такой красотой, а не воины.
Я усмехнулась и от удивления подняла брови.
– Вы совсем не похожи с братом, – заметила я. – Если бы ты не сказала, что его сестра, я бы никогда не догадалась.
Лицо Герды слегка омрачилось, в нем промелькнула тень грусти.
– Я… я не совсем его сестра, – тихо произнесла она, чуть запнувшись. – Я дочь рабыни. Мать умерла при родах, так и не увидев меня. Старый конунг Ингвар, пусть Вальхалла примет его душу с почетом, был добрым человеком. Он принес меня в дом, пожалел, а Хельга приняла как родную дочь. Я ее даже мамой называю и люблю больше всех на свете. Она, как медведица, встанет на защиту, если кто обидеть посмеет, от всех сплетен и пересудов оградит, никому в обиду не даст.
Я почувствовала укол вины. Не стоило так бестактно задевать эту тему. Какая же храбрость нужна, чтобы радоваться жизни, когда знаешь, что не совсем ровня окружающим.
– И всем, кто пытается сказать мне, что я дочь рабыни, – ее голос окреп, в нем зазвучали гордые нотки, – быстро рты закрывает и напоминает, что в первую очередь я дочь великого конунга – воина Ингвара. Мама Хельга у меня очень гордая. Когда отец погиб, никого к себе не подпускала, а охотников занять место конунга было много. Именно благодаря ей Харальд стал конунгом. Она у меня настоящая валькирия, – в ее глазах вспыхнул озорной огонек, и тень грусти бесследно исчезла. Она говорила с такой уверенностью и достоинством, что я невольно прониклась к ней уважением. Настоящая дочь своего отца, сильная и независимая.
– Ингвар поступил мудро и справедливо, что принял тебя в семью, – сказала я искренне, глядя ей прямо в глаза. – Ты достойна уважения и любви, как и любой другой член этой семьи.
Герда зарделась и застенчиво улыбнулась, и ее лицо снова просветлело.
– Спасибо, – прошептала она, опуская глаза. – Мне очень приятно это слышать. Ну вот, готово! Можешь взглянуть.
Она протянула мне небольшое зеркало из полированной бронзы. С замиранием сердца я взглянула на свое отражение. В зеркале я увидела незнакомую девушку в синем платье, с красивыми светлыми волосами, заплетенными в сложные косы. Волосы сияли и переливались в свете свечей, обрамляя мое лицо мягким ореолом. Девушка выглядела достойно, элегантно и даже… красиво. "Ну, здравствуй, новая я", – подумала я и улыбнулась своему отражению.
