Полная версия
– Не дождешься, – повторила я, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Я скорее умру от холода, чем позволю себе лечь с тобой в одну постель, изверг.
Он лишь легко пожал своими широкими плечами, словно мой протест был ничтожным и бессмысленным, и лег в свою постель, повернувшись ко мне спиной. Я осталась сидеть на тюфяке на полу, прислонившись к холодной шершавой стене. Тело болело от усталости, мышцы ныли и судорожно подергивались, но я не чувствовала усталости и сонливости. Я была слишком взвинчена, слишком полна ненависти и гнева, чтобы просто взять и заснуть.
Ночь выдалась ледяной. Морской ветер, пронизывающий и беспощадный, проникал в каюту через многочисленные щели в стенах, словно острые иглы вонзались в мою кожу. Я дрожала от холода, зуб на зуб не попадал, и казалось, что эта дрожь сотрясает все мое тело. Я куталась в свое тонкое платье, которое, казалось, совсем не защищало от холода, а лишь еще больше усиливало его. Холод пробирал до самых костей, сковывая все мое существо ледяными цепями.
Несколько раз я ловила себя на том, что украдкой смотрю в сторону постели Торвальда, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Он спал как убитый, даже не шевелясь, и казалось, что мирно посапывал. Мне казалось, что я слышу, как мои зубы стучат друг о друга, и боюсь, что этот звук разбудит его и он получит удовольствие от моей слабости.
Мысль о тепле, которое он мог мне предложить, о том, чтобы на мгновение забыть об этом пронизывающем холоде и просто согреться, была невыносимо соблазнительной. Но я упорно гнала ее от себя, как назойливую муху, не желая поддаваться слабости. Лучше умереть от холода, чем сдаться ему, сломаться под его взглядом, потерять свою гордость.
В какой-то момент я окончательно потеряла счет времени. Я уже не понимала, сколько прошло часов, сколько еще осталось до рассвета. Я просто дрожала как лист на ветру и мечтала о восходе солнца, о теплом лучике, который бы хоть немного согрел мое заледеневшее тело.
В какой-то момент я вдруг почувствовала, что кто-то меня поднял. Сильные, словно стальные, руки подхватили меня под мышки и оторвали от пола, будто я была перышком. Я вздрогнула, открыла глаза и увидела над собой лицо Торвальда, искаженное полумраком каюты. Он смотрел на меня сверху вниз с каким-то странным, непонятным выражением в глазах. В его тяжелом, пронизывающем взгляде не было ни злорадства, ни насмешки, только… что-то отдаленно похожее на жалость или даже… беспокойство?
– Что ты делаешь? – прошипела я, стараясь высвободиться из его крепких объятий, но его руки держали меня мертвой хваткой. – Отпусти меня, варвар.
Он проигнорировал мой вопрос и, не говоря ни слова, понес меня к своей постели, словно я была куклой.
– Если ты рассчитываешь на близость, то тебе придется меня насиловать, – выплюнула я ему в лицо последние слова протеста, когда он опустил меня на постель. Мой голос дрожал, но я старалась говорить как можно тверже. – Я не сдамся без боя, я буду сопротивляться до последнего.
Торвальд усмехнулся, и от его низкого, приглушенного смеха по моей спине пробежали мурашки.
– Дура, – сказал он, качая головой и не выпуская меня из рук. – Я никогда ни одну девку не насиловал. Они сами на меня вешались, как пьяные осы на мед. Зачем мне ломать то, что можно получить добровольно?
Он взял с сундука свой огромный грубый плащ из толстой шерсти, пропахший морем и дымом костра, и накрыл меня им полностью, таким теплым и шершавым, что мне на мгновение показалось, будто я попала в рай. Затем он повернулся ко мне спиной, давая понять, что не собирается причинять мне вред.
– Спи уже. Замёрзла совсем. Заболеешь, – произнес еле слышно Торваль, а я изумленно захлопала глазами. Он назвал меня по имени. Но мало того, мне показалось, что я услышала в его словах заботу.
Глава 4.
Меня выдернуло из очередного кошмарного сна резким рывком, словно чья-то невидимая рука вырвала из цепких объятий бреда, где в бессмысленной пляске смешались алые реки крови, языки яростного пламени и сосущий под ложечкой ледяной страх. Веки дрожали, отказываясь повиноваться, но я заставила себя открыть глаза. Зрение плыло как в тумане, но постепенно я смогла различить очертания. И осознать, что я лежу на чем-то… мягком. Не на жестком тюфяке, набитом соломой, коим славилась каюта викинга, а на чем-то податливом и принимающим форму моего тела. Более того, меня окружало тепло. Не то зябкое тепло, к которому я привыкла на этом промозглом корабле, а обволакивающее, почти обжигающее. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Сердце забилось быстрее, из-за чего в ушах застучало от прилива крови к голове. Медленно, с осторожностью раненого зверя, я повернула голову и застыла.
Подо мной лежал Торвальд. Да твою ж матушку… Я не просто на нем лежала, а практически возвышалась на нем над кроватью, потому как я забралась почти на самую вершину этого огромного грубого тела, словно отчаянный альпинист, покоряющий неприступную вершину. Мое лицо находилось в опасной, неприличной близости от его… широкой груди, густо поросшей темными волосами. А мои ноги, судя по всему, покоились на его… животе. И я просто молилась, чтобы они нечаянно не задели ничего, что было расположено пониже.
Холодный ужас охватил меня. Я что, всю ночь провела на нем?
В панике, будто от прикосновения к раскаленной лаве, я попыталась откатиться в сторону, силясь сползти с этого живого пьедестала, словно трусливый дезертир, покидающий поле боя. Но едва я двинулась, как сильная, но при этом неожиданно нежная рука, схватила меня за… задницу. Не просто схватила, а сжала, будто оценивая качество товара, нежно и властно помяла. Жар ударил в лицо, а по коже пробежала целая армия мурашек, оставив за собой дорожку огня. К горлу подступила тошнота. Осознание прокатилось волной цунами, сметая остатки сна: Торвальд же голый. Абсолютно. И это означало… Это означало, что я спала вся ночь на голом мужике. Вот что это означало, а сейчас он наминает мне зад. Во сне ли?
Я замерла, как кролик, увидевший блеск золотых глаз удава, не зная, что делать, как реагировать. Осознанно ли он это сделал? Или же это было просто подсознательное движение во сне, безотчетный порыв заплутавшего в темноте разума? Мозг отказывался работать в штатном режиме, выдавая бессвязные обрывки мыслей и догадок.
Осторожно, как сапер, обезвреживающий бомбу, я предприняла еще одну попытку освободиться из этого постыдного плена. Но стоило мне сдвинуться хоть на миллиметр, как корабль предательски качнуло, будто решив внести свою лепту в эту и без того выбивающую из колеи ситуацию. От неожиданности я потеряла равновесие и, чтобы не рухнуть на пол автоматически, повинуясь слепому инстинкту самосохранения, оперлась рукой о… что-то твердое. Очень твердое. И, что самое ужасное, находящееся прямо между ног Торвальда.
О боги… Я пропала.
Он был возбужден. И в этом не оставалось никаких сомнений. Холодная дрожь пронзила все тело.
Резкий,сдавленный выдох, словно выпущенный из лопнувшего воздушного шара, невольно сорвался с моих губ. Торвальд дернулся во сне, как от сильного удара, и я застыла статуей, боясь пошевелиться, боясь нарушить ту хрупкую грань, что отделяла меня от неминуемой катастрофы. Секунда тянулась вечностью, превратившись в долгую и мучительную пытку.
– Ну вот ты и приползла ко мне, – прозвучал хриплый, утробный, словно вырвавшийся из самой преисподней, сонный голос мне на ухо. В нем чувствовалась усталость, но вместе с тем и едва уловимая насмешка. – Неужели захотела немного любви и ласки?
Он проснулся. Или искусно изображал пробуждение, давая мне шанс оправдаться, сохранить хоть какое-то подобие достоинства в этой унизительной ситуации.
Я отдернула руку, как от раскаленного куска металла, оставившего на коже болезненный ожог, и вскочила на ноги, подальше от этого искусительного ложа. Чувствовала, как краска стыда волной заливает мое лицо, обжигая щеки и шею.
– И в мыслях не было, – фыркнула я, стараясь говорить как можно более уверенно и надменно, чтобы скрыть охвативший меня ужас и смятение. – Просто… корабль качнуло.
Мужчина нахмурился, будто не понимая, о чем я говорю, и, не говоря ни слова, резко встал с постели, демонстрируя безупречную ловкость и силу, которая всегда меня восхищала и пугала одновременно, а еще свой совершенно голый зад. Так и есть, он был абсолютно голый. Его взгляд скользнул по каюте, словно бы он пытался что-то понять или почувствовать. Судя по выражению его озабоченного лица, он отчетливо осознавал: ничего хорошего не происходит. Это было видно по той напряженности, с которой он оценивал ситуацию. Натянув штаны, варвар вышел из каюты, а я облегченно вздохнула.
Прошло несколько тревожных минут в тягостной тишине, нарушаемой лишь скрипом дерева, стонущего под напором ветра, и мерным плеском волн за бортом. Наконец Торвальд вернулся в каюту. Его фигура даже в полумраке казалась еще более внушительной и устрашающей, а лицо было мрачнее тучи, готовой разразиться яростным штормом.
– Собирайся, – коротко бросил он, словно отдавая приказ.
– Куда? – удивилась. Мне казалось, что нам значительно дольше нужно плыть.
– Останавливаемся, чтобы пополнить запасы воды, – ответил он, избегая смотреть мне в глаза. Каким-то внутренним чутьем я поняла, что это не вся правда.
Что-то было не так. Я чувствовала это всем своим существом, каждой клеточкой тела. Торвальд был чем-то явно очень недоволен, что-то его гложет, отравляя его душу ядом подозрения и гнева. И дело было не во мне или, вернее, не только во мне. Я стала лишь последней каплей, переполнившей чашу его терпения.
Когда он узнал об остановке? Ведь буквально вчера вечером он ни словом об этом не обмолвился. Значит, решение было принято без его ведома кем-то из его ближайшего окружения, кем-то из команды. Кем-то, кто считал себя достаточно сильным, чтобы игнорировать его волю.
Кем-то, кто пытался подорвать его авторитет, посеять семена раздора и сомнения среди его воинов. Кем-то, кто отдавал приказы, минуя вождя, словно сам возомнил себя правителем.
Торвальд бесцеремонно сунул мне в руки свой плащ. Тяжелый, грубый, тот самый, которым меня укутывал ночью, чтобы согреть. Он накинул его мне на плечи, не заботясь о том, удобно ли мне, не слишком ли он тяжел для моих хрупких плеч. Просто накинул, словно на бездушную вешалку.
– Не отходи от меня ни на шаг, – прорычал он, впиваясь в меня взглядом своих стальных глаз. В их глубине клокотала ярость, словно в жерле вулкана, готового извергнуться в любой момент, но мелькали и едва заметные искорки чего-то еще. И я очень надеялась, что это было беспокойство, а не злоба, которую он хотел сорвать на мне. – И если у тебя в голове зародится хоть малейшая мысль о побеге, клянусь Одином и всеми богами Асгарда, я лично переломаю тебе ноги. Обе.
Его слова прозвучали сухо, но очень весомо. Он произнес их так серьезно, с такой непоколебимой уверенностью, с таким неприкрытым гневом, что у меня не осталось ни малейшего сомнения в правдивости его угроз. Впечатленная его яростью и напуганная возможными последствиями, я безмолвно кивнула, чувствуя, как ледяной ком страха застрял в горле, лишая меня дара речи. Спорить с Торвальдом в таком состоянии было бы равносильно самоубийству. Это как броситься в пасть голодному волку, надеясь, что он окажется вегетарианцем.
Он коротко кивнул в ответ, удостоверившись в моей покорности, и, не сказав больше ни слова, резким движением развернулся и направился к выходу. Я поспешила за ним как привязанная, теснее кутаясь в его плащ, словно он был не просто куском ткани, а надежной броней, способной защитить меня от всех бед и напастей. Под его грубой тканью я на мгновение почувствовала себя немного защищенной, немного уверенной в завтрашнем дне, хотя и понимала, что это всего-навсего иллюзия, хрупкая надежда, не имеющая ничего общего с реальностью.
Выйдя на палубу, я с удивлением обнаружила, что мы стоим у самого берега. Вот почему драккар так сильно качнуло – неосторожно сели на песчаную отмель. Мы вплотную приблизились к узкой песчаной полосе, окруженной плотной стеной густого дремучего леса. Вода была чистой и прозрачной, словно горный ручей. Сквозь нее отчетливо виднелись округлые камни, устилающие дно. Вдалеке над верхушками деревьев кружили птицы, издавая пронзительные крики.
Торвальд, будто и не замечая моего присутствия, словно я была не живым человеком, а довеском, подошел к самому краю корабля и, не раздумывая ни секунды, будто это было обычным делом, легко и грациозно спрыгнул в ледяную воду. Брызги, словно россыпь бриллиантов, разлетелись во все стороны, но он остался невозмутим, как если бы вода была теплой.
Я замялась, не зная, что делать, как поступить в этой ситуации. С одной стороны, мне хотелось как можно скорее покинуть этот проклятый корабль и оказаться на твердой земле, но с другой – прыгать в ледяную воду я не хотела. К тому же я была одета в свое единственное платье, которое мне совершенно не хотелось мочить, и перспектива ходить весь день в мокрой одежде меня совершенно не радовала.
Заметив мое колебание, Торвальд недовольно нахмурился, словно я была неразумным ребенком, не понимающим простых вещей.
– Чего ждешь? Прыгай! – грубо скомандовал он не терпящим возражений тоном.
Я промолчала, обиженно поджав, губы и продолжала нерешительно переминаться с ноги на ногу, пытаясь найти в себе силы для прыжка.
В следующий момент все произошло настолько быстро, что я не успела даже испугаться. Прежде чем я смогла хоть что-то сообразить, прежде чем в моем мозгу успела сформироваться хоть какая-то мысль, Торвальд молниеносным движением подхватил меня как легкую пушинку и, не церемонясь, перекинул через плечо. Мое и без того скромное платье предательски задралось, обнажая взору похотливых воинов мои ноги и часть бедер. И даже плащ не спас меня в такой позе от позора.
– Поставь меня немедленно. Я сказала, поставь меня сейчас же, – зашипела я как змея, отчаянно колотя его по спине кулаками, словно пытаясь выбить из него дурь.
В ответ на мои протесты он лишь, как в насмешку, с силой шлёпнул меня по заднице. Звонкий хлопок эхом разнесся над палубой, и от неожиданности и унижения я невольно вскрикнула.
Раздался громкий, раскатистый хохот, словно стая голодных гиен приветствовала долгожданную добычу. Воины, до этого момента лишь молча наблюдавшие за нашей перепалкой, от души веселились, подбадривая Торвальда свистом, улюлюканьем и сальными шуточками.
Я почувствовала, что кровь с бешеной скоростью приливает к лицу, обжигая щеки невыносимым жаром. От ярости, стыда и унижения, захлестнувших меня с головой, меня как ошпарило. Я была готова убить его прямо сейчас, не задумываясь о последствиях. Его и этих похотливых варваров, которые так бесцеремонно и бессовестно на меня пялились, оценивая, как кусок мяса на рынке.
Торвальд, не замечая моего бурного негодования, ведь для него, казалось, я была не живым человеком с чувствами и эмоциями, а неодушевленным предметом, спокойно донес меня до берега и, не проявляя ни малейшего сожаления, нарочито грубо поставил на ноги. И только тогда, увидев мое лицо, побагровевшее от злости, как спелый помидор, и слезы, стоящие в глазах, готовые хлынуть потоком, он удивленно нахмурился.
– Что случилось? – спросил он небрежным тоном, будто искренне не понимал, что только что произошло, словно забыл, что это он стал виновником моего унижения.
Я лишь захлебнулась рыданием, отвернувшись от него, чтобы скрыть свое лицо. Слова застревали в горле, словно острые осколки стекла, не в силах вырваться наружу. Как он мог быть таким бесчувственным? Как он мог так грубо и безжалостно унизить меня перед всей своей командой? Хотя о чем это я? Ведь для него я всего лишь рабыня и никто более.
Я не ответила, лишь упрямо сжала губы в тонкую дрожащую линию, отчаянно пытаясь сдержать предательские потоки слез, готовые хлынуть из глаз. Я ненавидела его всей душой. Ненавидела этот проклятый корабль, эту вонь, это вечное покачивание. Ненавидела этот дикий, жестокий мир, в котором я по воле случая оказалась. И больше всего на свете я мечтала вернуться домой, в свою спокойную, размеренную жизнь, где не было места варварам, войнам и постоянному страху. Но я знала, что это невозможно. Что я застряла здесь, в этом кошмаре, и мне придется научиться жить в нем, как бы тяжело это ни было.
Торвальд молча развернулся и пошел вглубь леса, не говоря ни слова. Я как привязанная шла следом, не смея возражать. Мы шли по узкой тропинке, петляющей между вековыми деревьями, продираясь сквозь кусты и перешагивая через упавшие стволы. Я не знала, куда он меня ведет, но чувствовала, что он намеренно удаляется от берега, от суеты и гама, царивших возле драккара.
Наконец мы вышли к небольшому озеру, спрятанному в самом сердце леса. Вода в нем была кристально чистой и спокойной, словно зеркало, отражающее голубое небо и окружающие деревья. Вокруг озера росла густая трава, усыпанная яркими полевыми цветами. Тишина здесь была оглушительной, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев на ветру.
Торвальд остановился на берегу и молча указал на озеро.
– Здесь безопасно, – прорычал он своим обычным суровым тоном. – Можешь помыться.
Я удивленно посмотрела на него, не веря своим ушам. После всего что произошло, после его грубости и жестокости, это предложение показалось мне странным и неожиданным.
– Ты серьезно? – спросила я, недоверчиво глядя на него.
Он пожал плечами, словно делал мне одолжение.
– Не собираюсь я таскать за собой грязнулю. К тому же тебе это необходимо.
Слова его были грубыми, но в них слышалась доля правды. После моего внезапного появления в этом мире я толком и не мылась. После того как меня нашли у обугленного дерева, меня сразу же схватили и поволокли на костер, обвинив в колдовстве. О какой гигиене могла идти речь в тот момент?
Я поколебалась. С одной стороны, мне отчаянно хотелось смыть с себя грязь и почувствовать себя хоть немного чище. С другой – я не доверяла Торвальду. Слишком много в нем было темного и непредсказуемого. Я боялась остаться одна с ним, беззащитной и уязвимой. Однако соблазн был слишком велик. Мысль о прохладной воде, ласкающей мою кожу, казалась невероятно привлекательной.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. В его взгляде я не увидела ничего, кроме легкого раздражения. Словно он ждал от меня быстрого решения и был готов забрать свое предложение в любую минуту.
В конце концов я сдалась.
– Хорошо, – прошептала я, соглашаясь.
Я начала медленно снимать с себя плащ Торвальда, чувствуя, как его запах обволакивает меня, вызывая странное, непривычное ощущение. Этот запах одновременно отталкивал и притягивал меня.
Я почувствовала на себе его пронзительный взгляд, от которого по коже побежали мурашки. Попыталась не смотреть на него, но не смогла удержаться. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как в моей груди что-то дрогнуло.
В этот момент я впервые увидела в Торвальде не только жестокого воина и бесчувственного похитителя, но и мужчину. Высокий, сильный, с жесткими чертами лица и глубоким пронзительным взглядом. Он был опасен, несомненно, но в этой опасности таилась какая-то притягательная сила, которой я не могла противостоять.
Я быстро отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение.
– Я… я, наверное, не буду купаться, – пробормотала я, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
Торвальд нахмурил брови, словно не понимал, что происходит.
– Почему? Передумала?
Я отрицательно покачала головой.
– Просто… просто я… боюсь.
Он усмехнулся, презрительно скривив губы.
– Боишься воды? Не смеши меня. Неужто и в самом деле ведьма?
Он сбросил с себя одежду и вошел в воду. Медленно, словно испытывая ее температуру. Я неотрывно следила за каждым его движением. Как капли воды стекали по его мускулистому телу, как солнце играло бликами на его бронзовой коже. Он был красив. Красив какой-то дикой, необузданной красотой, от которой захватывало дух.
Он зашел в воду по пояс и остановился, глядя на меня насмешливым взглядом.
– Что стоишь? Иди сюда. Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя вымыл?
Я покраснела, как раскаленный уголь. От его взгляда по телу разлилось странное, волнующее тепло. Я не знала, что сказать, как себя вести. Я чувствовала, что теряю над собой контроль.
– Я… я пойду, – пробормотала я, стараясь отвести взгляд от его обнаженного тела.
Торвальд вышел из воды, капли стекали по его торсу. Он обхватил мое лицо ладонями и мягко поцеловал, его поцелуй казался нежнее, чем я ожидала. Он начал ласкать мою шею, притягивая все ближе и ближе за волосы, но потом вдруг остановился. Его глаза горели, но усилием воли он отстранился от меня.
Я не знала, что думать и что делать, единственное, на что хватило фантазии, – это быстро раздеться и зайти в воду, будто вода могла меня остудить или защитить от викинга. Холодная вода обожгла кожу, но вскоре я привыкла к ней. Я с головой погрузилась в озеро, смывая с себя грязь и усталость последних дней. Вынырнув, я почувствовала себя намного лучше, будто с меня сняли тяжелый груз.
Выбравшись из воды, я увидела. что Торвальд жарит на костре рыбу. Некоторое время я еще сомневалась, как мне выйти из воды, но мужчина нарочито не смотрел на меня, и я решила: выскочу поскорее и прикроюсь плащом, пока обсохну, а там и оденусь незаметно.
– Рыбу будешь? – спросил мужчина, и я не секунды не медлила с ответом. Запах стоял умопомрачительный, и есть хотелось невероятно.
– Буду, – слишком поспешно ответила, да еще и головой закивала как болванчик, чем вызвала улыбку мужчины.
Я набросилась на угощение и впервые за долгое время, если точнее, с момента попаданства в этот мир, наелась досыта.
Торвальд смотрел на меня изучающе.
– Вижу, ты давно не ела нормально.
От его слов мне стало стыдно. Я покраснела и опустила глаза.
– Это правда, – тихо призналась я. – С тех пор как я попала сюда, у меня не было возможности нормально поесть.
Он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на меня, как будто изучал.
– Откуда попала? – немного нахмурился мужчина, задавая вопрос.
Слова о другом мире слетели с моих губ, и я испуганно замолчала, осознав, что сказала. Торвальд посмотрел на меня, и я увидела, как изменилось его лицо. Сперва появилась легкая усмешка, словно я рассказала забавную историю.
– Другой мир, говоришь? – хмыкнул он, откусывая кусок рыбы. – Может, ты еще и на драконе прилетела?
Я закусила губу, чувствуя, как внутри меня нарастало отчаяние. Как донести до него правду? Как убедить, что я не сумасшедшая?
– Я говорила правду, – тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – Я не знаю, как я здесь оказалась. Помню, как мой отец нашел мне жениха, как хотел выдать замуж, а потом… пустота. Я очнулась под этим деревом, в которое ударила молния. Меня сразу же схватили и поволокли на костер. Я даже не успела понять, что происходит.
Торвальд перестал жевать и посмотрел на меня уже не с усмешкой, а с каким-то странным сомнением. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но в то же время и недоверие.
– За такие речи и сжигают, знаешь ли, – сказал он, и в его голосе не было шутки. – Слышал я про чужаков, что приходят к нам из-за моря. Но чтобы из другого мира…
Я почувствовала, как по щекам текут слезы. Я так устала от этого всего. И от недоверия викинга плотину прорвало, как говорится.
– Я не знаю, как я попала сюда, – повторила я, захлебываясь слезами. – Я ничего не помню. Я даже не знаю, умерла ли я в своем мире или нет. Помню отца и жениха, а дальше – тьма.
Вдруг Торвальд протянул руку и вытер мои слезы большим пальцем. Его прикосновение оказалось неожиданно мягким и нежным, а я замерла, забыв, что плакала.
– Ладно, – сказал он тихо. – Хватит плакать, – он отвернулся и посмотрел на костер, словно обдумывал что-то важное. – Слушай меня внимательно, – произнес он, не глядя на меня. – Никогда… слышишь? Никогда больше не рассказывай эту историю никому. Ни единой душе. На тебя и так смотрели как на диковинную зверушку, если узнают о твоих сказках про другой мир, тебе не жить. Лучше молчи.
Он повернулся ко мне и посмотрел с серьезностью, от которой по коже пробежали мурашки:
– Старайся вообще ни с кем в разговоры не вступать, – добавил он. – Просто помалкивай и делай то, что тебе говорят. Поняла?
Я кивнула, послушно соглашаясь. Страх внутри меня усилился. Я понимала, что в этом мире мои слова – это опасное оружие, которое может обернуться против меня.
– Поняла, – прошептала я.
Торвальд кивнул в ответ и вернулся к своему костру. Молчание снова окутало нас, но теперь оно было другим, более тревожным и напряженным. Я чувствовала, что он больше не смотрит на меня как на простую добычу. В его глазах появилась какая-то загадка, какое-то беспокойство. И я не понимала, что это значит. И это пугало меня еще больше.
