Долгожданная

– Он идет, – пробормотал он, словно обращаясь к самому себе, а не ко мне. – Нужно уходить отсюда. Сейчас же.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, задать хоть один вопрос, он снова схватил меня за руку и потащил за собой вглубь темного, жуткого помещения.

Меня дергало, словно тряпичную куклу, по туннелям, настолько тесным, что выступы скользких, остроугольных камней полосовали кожу на плечах. Равен несся вперед, словно одержимый, его длинные, жилистые ноги, казалось, не касались земли, в то время как мои конечности заплетались, спотыкаясь о коварные корни и выпирающие камни. Его рука, обхватившая мою ладонь стальным захватом, не давала мне ни шанса затормозить, игнорируя мои болезненные вздохи и отчаянные попытки выровнять дыхание. В каждом его движении читалась жгучая необходимость бежать, оторваться от преследователей, превратившая его в живую пружину энергии.

– Куда мы вообще мчимся? Кто идет по нашим пятам? – выдохнула я между рваными глотками воздуха. Мои легкие горели адским пламенем, а сердце колотилось в груди с такой бешеной яростью, что, казалось, секунда – и оно вырвется на свободу, оставляя меня лежать бездыханной на грязном полу туннеля.

– Не время для вопросов, – прорычал Равен, не сбавляя своего безумного темпа. От его короткого ответа по спине пробежал холод. – Просто беги, Милана. Беги что есть сил.

Его тон, грубый и безапелляционный, не терпел возражений, но я больше не могла подчиняться слепо. Я не видела цели и не понимала смысла происходящего, не говоря уже о том, чтобы доверять этому загадочному и опасному человеку. Страх постепенно отступал, уступая место растущей злости, кипящей внутри, как лава под остывшей корой. Собравшись с духом, я уперлась ногами в мокрый, скользкий пол туннеля, и с отчаянным усилием вырвала свою ладонь из его цепкой хватки.

– С меня хватит! – выпалила я, задыхаясь от ярости и недостатка кислорода. – Я больше никуда не побегу вслепую. Ты хоть собираешься мне объяснить, какого черта происходит? Кто нас преследует? Почему я должна тебе верить? И что это вообще за дыра, в которую ты меня затащил?

Равен остановился как вкопанный, резко затормозив, словно налетел на невидимую стену. Его лицо, и без того угрюмое, исказилось от злости, превратившись в маску дикой, неуправляемой ярости. Он рывком схватил меня за плечи, впиваясь пальцами в кости, и встряхнул так сильно, что в глазах потемнело, а голова болезненно кружилась на плечах.

– Ты не понимаешь? – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Каэл идет за нами по пятам. Он не остановится ни перед чем, пока не вернет тебя обратно. И если он нас поймает… – Равен замолчал, и в глубине его темных, бездонных глаз мелькнул такой неподдельный, животный ужас, что я невольно вздрогнула, позабыв про боль и гнев. – Просто поверь мне на слово, Милана. У меня есть план, как спасти нас обоих, но для этого ты должна мне довериться.

«Довериться ему?» – эхом разнеслось в моей голове, наполненной сумбурными мыслями. Довериться ему после наглого поцелуя, после очевидного похищения меня у клана Солнца? Какой у меня вообще есть выбор? Только что добрый и заботливый Каэл стал угрозой, от которой нужно бежать, и мне оставалось только принять помощь от темного человека. Но я не обязана была доверять. В его словах, в его взгляде чувствовалась искренняя тревога, и какая-то часть меня, вопреки логике и здравому смыслу, понимала, что он говорит правду. Каэл, казавшийся таким добрым и заботливым, внезапно превратился в смертельную угрозу, в того, от кого нужно бежать без оглядки.

– Хорошо, – неохотно сдалась я, отводя взгляд. – Я поверю тебе. Но потом, слышишь, потом ты мне все расскажешь по полочкам. Ничего не утаивая.

Равен, словно не веря своему счастью, хмуро кивнул, и, не дожидаясь моего ответа, грубо схватил за руку и потащил дальше, вглубь лабиринта темных и зловонных туннелей. Мы бежали долго, петляя по тесным коридорам, пробираясь сквозь запутанные переплетения подземных ходов, пока, наконец, не достигли просторной пещеры. В центре ее чернела зловещая глубокая расщелина, словно зияющая рана на теле земли, а вокруг были хаотично разбросаны обломки скал, поросшие мерзким, слизистым мхом.

– Что это за пропасть? – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной озноб, сковывая мышцы и заставляя волосы встать дыбом.

– Старый портал, – коротко ответил Равен, не отрывая пристального взгляда от зловещей трещины. – Единственный способ вырваться из-под влияния Каэла и его клана.

Он двинулся к расщелине, ступая осторожно, словно по тонкому льду, и начал что-то бормотать на странном, непонятном мне языке, от которого по коже побежали мурашки. Вокруг него начали мерцать зловещие темные искры, воздух около расщелины загустел, наполнившись низким, зловещим гулом, от которого закладывало уши. Я не понимала ни слова, но кожей чувствовала, как мощный поток темной магии пронизывает все мое тело, вызывая тошноту и головокружение.

– Ты готова, Милана? – спросил Равен, не отрывая взгляда от разверзающейся бездны. В его голосе не было ни тени сомнения, только холодная решимость.

Я сглотнула вязкую слюну и с трудом кивнула, стараясь не смотреть вниз. Ноги меня предали, дрожа, и я понимала, что, если бы Равен не стоял рядом и меня не поддерживал, я бы уже валялась на грязном полу, не в силах пошевелиться от страха.

– И что… что будет дальше? – пролепетала я, чувствуя, как остатки здравого смысла покидают меня.

– Дальше – прыгаем, – просто ответил он, не утруждая себя объяснениями.

Равен, не дожидаясь моего согласия, вдруг обнял меня за талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание, и, до того как я успела что-либо сообразить, мы шагнули в черную бездонную пропасть, растворяясь в зловещей тьме. В ушах засвистел ледяной ветер, желудок подскочил к горлу, а в животе разлился сковывающий страх. Я зажмурилась, инстинктивно вцепившись в одежду Равена, словно он был единственным якорем, удерживающим меня от падения в вечную бездну, и почувствовала, как нас затягивает в стремительный водоворот тьмы, неумолимо закручивая в своей пасти.

В следующее мгновение тьма схлынула, оставив меня ослепленной ярким светом. Земля исчезла из-под ног, сменившись холодной, твердой поверхностью. Когда зрение немного пришло в норму, я увидела, что мы стоим в огромном, полуразрушенном храме. Колонны, высотой с многоэтажный дом, тянулись к потолку, увитые густой, темной лианой. Стены были испещрены барельефами, изображающими сцены, которые я не могла понять, но которые вызывали тревожное ощущение дежавю. Воздух был пропитан сыростью и запахом древности, а еще чем-то неуловимо знакомым, словно я уже бывала здесь раньше, в какой-то другой жизни.

Равен отпустил меня, и я, пошатнувшись, ухватилась за одну из колонн, чтобы не упасть. Ноги все еще дрожали, а в голове шумело от пережитого.

– Где мы? – прохрипела я, осматриваясь.

– В храме Тени, – ответил Равен, оглядываясь по сторонам с каким-то странным, почти благоговейным выражением. – Здесь мы в безопасности.

Безопасность? После всего, что произошло, после этого безумного прыжка в неизвестность он говорит о безопасности? Собрав остатки самообладания, я выпрямилась и посмотрела на него в упор.

– Безопасности? Ты издеваешься? Я требую объяснений! Кто такой Каэл? Почему он нас преследует? И что вообще происходит?

Равен вздохнул, провел рукой по своим темным волосам и отвернулся. Он явно колебался, не зная, с чего начать.

– Все совсем не так, как тебе сказал Каэл, – наконец произнес он, глядя в сторону. – Клан Солнца не является воплощением добра и света, а клан Тени – средоточием зла. Все гораздо сложнее.

– Что ты имеешь в виду?

– Каэл… он заключил со мной временное перемирие.

Я удивленно вскинула брови. Перемирие? Между ними?

– О чем ты говоришь? Зачем ему перемирие с тобой?

– Чтобы призвать тебя, Милана. Тебя, долгожданную, девушку из пророчества.

Я почувствовала, как в груди поднимается холодный ком. Меня призвали? Зачем?

– Призвать меня? Зачем я вам нужна?

Равен повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела что-то похожее на сожаление.

– Ты нужна нам, чтобы победить Клан Солнца. Каэл не планировал примирить тень и свет. Он хочет господствовать. И для этого ему нужна ты.

Мир вокруг меня словно перевернулся. Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Клан Солнца? Добрые и справедливые? Они должны были победить Клан Тени, чтобы воцарил мир и процветание.

– Не верю, – прошептала я, покачав головой. – Это ложь.

– Нет, Милана. Это правда. Клан Солнца погряз в коррупции и жажде власти. Они используют свою магию во зло, угнетая всех, кто им не подчиняется.

– Но Каэл… он казался таким… хорошим.

– Каэл – искусный манипулятор, – ответил Равен с горечью в голосе. – Он умеет очаровывать и внушать доверие. Но его истинные намерения далеки от благородных.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. В голове царила полная неразбериха. Все, во что я верила, рушилось на глазах. Добро и зло поменялись местами, и я оказалась в самом эпицентре этой грязной игры.

– Я ничего не понимаю, – прошептала я, чувствуя себя потерянной и обманутой. – Я просто пешка в вашей игре?

– Нет, Милана. Ты гораздо больше чем пешка. Ты – ключ, – ответил Равен, пристально глядя на меня. – Ты – единственная, кто может положить конец этой войне.

Я запуталась окончательно. Я почему-то должна решить судьбу двух могущественных кланов. Кажется, меня втянули в эпицентр интриг, и мне надо понять, на чью сторону встать.

Равен молча наблюдал за моим смятением, словно ожидая, когда я соберу воедино разрозненные кусочки правды, обрушившиеся на меня. Затем, не говоря ни слова, он жестом предложил мне следовать за ним. Мы покинули храм Тени и направились, как я поняла, вглубь земель клана.

Дорога была долгой и утомительной. Мы шли по узким, извилистым тропам, пробираясь сквозь густые леса, словно пытающиеся спрятать от посторонних глаз то, что ждало нас впереди. По мере приближения к столице клана Тени, пейзажи становились все более мрачными и угрюмыми. Солнце словно избегало этих мест, и даже днем здесь царил полумрак.

Когда мы, наконец, достигли города, я была потрясена увиденным. Вместо величественной столицы, о которой я могла бы мечтать, передо мной предстало жалкое зрелище. Полуразрушенные здания, грязь и нищета, царившие повсюду, отпечатались в моей памяти навсегда. Изможденные лица жителей, их потухшие взгляды говорили сами за себя. Голод и отчаяние были повсюду.

Равен молча провел меня по узким, грязным улицам, позволяя увидеть все собственными глазами. Он не проронил ни слова, но я чувствовала, как в нем клокочут гнев и обида.

Наконец, остановившись перед одним из самых убогих строений, он заговорил:

– Посмотри вокруг, Милана. Это – результат правления клана Солнца. Они высасывают из нас все соки, оставляя лишь отбросы. Они жаждут лишь одного – нашей погибели.

Я смотрела на обветшалые дома, на голодных детей, на людей, потерявших всякую надежду, и мое сердце сжималось от боли. Не важно, кто прав, а кто виноват, страдали невинные.

Я вспомнила слова Каэла о процветании и благополучии клана Солнца, о светлом будущем, которое они несут миру. И это была еще одна ложь. Или, по крайней мере, только одна сторона медали.

– Я понимаю, – произнесла я, оторвав взгляд от удручающей картины. – Но без света не бывает тьмы. Нужен баланс.

Равен усмехнулся, в его глазах мелькнула какая-то странная искорка.

– Баланс? – повторил он. – Клан Солнца не заинтересован в балансе. Они хотят лишь одного – полного господства.

Я не могла ни согласиться с ним, ни опровергнуть его слова. Я была слишком запутана и растеряна. Одно я знала точно – ни Каэл, ни Равен не говорят мне всей правды. Каждый из них пытался перетянуть меня на свою сторону, представить свою точку зрения как единственно верную.

В этот момент я осознала, что я не могу слепо доверять ни одному из них. Мне нужно самой разобраться во всем, найти истину и принять собственное решение. Ведь от моего выбора зависела не только моя судьба, но и судьба двух враждующих кланов. И я не имела права ошибиться.

После жутковатого тура по нищей столице, Равен привел меня в свой замок. Он возвышался над местностью, словно памятник тоске, вырезанный из самой тьмы. Скорее крепость, чем дом, прилепленная к скале, как паразит, высасывающий из нее последние соки жизни. Чёрный, почти без единого украшения, он казался продолжением скалы, на которой стоял – несокрушимым, холодным, и безнадежно одиноким.

Надёжные, словно готовые отразить атаку целой армии, стены окружали замок. В узких окнах-бойницах, казалось, отражались не солнечные лучи, а лишь мрачная решимость тех, кто их воздвиг. Даже воздух здесь казался гуще и тяжелее.

Как только я переступила порог, меня окутала ледяная хватка длинных запутанных коридоров. Они казались лабиринтом, ведущим в самое сердце тьмы. Стены давили, украшенные древними гобеленами, чьи сюжеты были настолько мрачными и сложными, что вызывали лишь тревогу и недоумение. В полумраке коридоров отчетливо ощущался запах плесени и старины, странно смешанный со сладковатым, тяжелым ароматом ладана, словно замок скорбел по давно ушедшим временам.

С каждым шагом по этим коридорам моя тревога росла. Замок Равена буквально дышал секретами и какой-то скрытой опасностью. Казалось, за каждым поворотом притаилось нечто, чего я еще не знаю, что-то пугающее, что готово вырваться наружу и поглотить меня.

Молча Равен провел меня лабиринтом коридоров, пока мы, наконец, не оказались перед деревянной дверью. Он распахнул ее, и я увидела просторную, но аскетично обставленную комнату. Высокая кровать под тёмным балдахином, казавшаяся подобием склепа, грубый деревянный стол, массивное зеркало в тяжёлой резной раме, словно отражающее не столько моё лицо, сколько мою душу, и пара простых стульев – вот и вся обстановка. Ничего лишнего, ничего, что могло бы согреть или придать уюта этому месту.

– Это твоя комната, – глухо произнес Равен, избегая моего взгляда. В его голосе чувствовалась усталость и какая-то отстраненность. – Здесь ты будешь жить.

С этими словами, словно брошенными в пустоту, он повернулся и исчез, оставив меня наедине с собой в этой холодной, каменной оболочке. Замок поглотил звук его шагов, оставив меня в полной тишине.

Я обернулась осматриваясь. Комната давила, погружала в состояние изоляции, отрезая от внешнего мира. Поддавшись невольному порыву, я подошла к узкому окну и выглянула наружу. С этой высоты открывался захватывающий, но в то же время жуткий вид. Бескрайние чернильные леса простирались до горизонта, словно приглашая заблудиться в их глубинах. Скалистые вершины гор, острые, как зубы хищника, тянулись к сумрачному небу. Дикая, безжизненная красота, внушающая страх и трепет.

Бессильно опустившись на край кровати, я почувствовала, как во мне сталкиваются страх и какое-то странное, томительное предчувствие. Я знала, что Равен не оставит меня в покое. Он вернется, рано или поздно, чтобы потребовать от меня того самого решения, которое определит судьбу его клана, клана Тьмы и, возможно, всего этого мира.

Но прежде чем сделать этот выбор, я должна узнать его. Понять, что им движет, каковы его истинные намерения и, самое главное, как он относится ко мне. Потому что в этом мире, как я уже поняла, никому и ничему нельзя верить безоговорочно.

Я прислушалась к тишине, царившей в замке, и впервые за долгое время почувствовала прилив решимости. Я больше не позволю играть собой, быть марионеткой в чужих руках. Я возьму свою судьбу в свои собственные руки и сама решу, каким будет мой путь. А для этого я обязана узнать всю правду. Всю без остатка. И только тогда я приму решение. И оно будет моим.

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я решила лучше осмотреть комнату, любезно или не очень предоставленную мне Равеном. Называть ее камерой было бы оскорбительно, все же потолки высокие, и площадь немаленькая. Но ощущение, что я здесь взаперти, никуда не делось. Комната казалась обезличенной. В шкафу обнаружилось лишь скудное собрание темных платьев, больше подходящих для траурной процессии, чем для жизни. На туалетном столике меня ждало лишь моё собственное бледное отражение в старинном зеркале, не скрашенное ни единой безделушкой.

Вскоре в мою комнату внесли огромную чугунную ванну, покоившуюся на когтистых львиных лапах. Затем, словно повинуясь невидимому сигналу, появились служанки – тихие призраки в темных одеждах, скользящие по комнате, не издавая ни звука. Без единого слова, без единого взгляда в мою сторону они принялись наполнять ванну горячей водой, быстро окутывая комнату клубами пара. В воздухе разлился горьковатый аромат трав, напоминающий о чём-то давно забытом.

Вода казалась спасением. Я погрузилась в неё, в надежде смыть с кожи не только грязь, но и липкую паутину лжи, которой меня опутала эта ситуация. Тепло расслабляло натруженные мышцы, и на мгновение я почувствовала себя хоть немного в безопасности.

После купания служанки также бесшумно принесли ужин: тарелку густого супа из каких-то неопознанных кореньев и кусок черного плотного хлеба. Еда была простой, даже скудной, но после бесконечного путешествия и похищения даже она показалась мне восхитительной.

Всю трапезу я провела в напряжённом ожидании. Я надеялась, что Равен придет, объяснит что-нибудь, хоть немного прояснит ситуацию. Мне нужно было вырвать у него хоть слово правды, отделить ее от хитросплетений лжи. Но он не появился. Время тянулось медленно и мучительно, растворяясь в тишине и мраке замка. Дверь оставалась закрытой, словно отгораживая меня от всего мира.

Устав от ожидания и от собственных навязчивых мыслей, я решила лечь спать. Задув почти все свечи, оставив лишь одну, робко трепещущую в дальнем углу комнаты, создающую причудливые тени на стенах, я забралась под тяжелое, словно свинцовое, одеяло. Тревога не отпускала, не давала расслабиться, но усталость брала свое.

Когда я уже почти провалилась в сон, сквозь дрему почувствовала мягкий толчок на кровати. С трудом разлепив веки, я увидела рядом с собой, прямо на подушке… кота. Пушистого, кота с пронзительными изумрудными глазами, смотрящими на меня с какой-то мудрой, почти человеческой проницательностью.

– Пушок? – едва успела прошептать я, прежде чем снова провалиться в сон. Усталость выключила мой разум. Я не удивилась ни тому, как этот кот попал в запертую комнату, ни тому, что он вообще здесь делает. В полусонном состоянии мне показалось вполне естественным его присутствие здесь.

Глава 5.

Я проснулась от тепла. Сначала это было приятное, сонное тепло, которое обволакивало все тело, словно нежное одеяло. Потом я почувствовала легкое поглаживание по плечу, и это ощущение стало более конкретным, более требовательным. Затем… Его рука скользнула ниже, к моей груди, и прикосновение стало настойчивым, медленным, кружащим по соску. Мое тело отреагировало мгновенно, даже во сне сосок затвердел, прося еще ласки. В голове царил туман, остатки сна перемешивались с неясным томлением.

– Пушок, перестань, – прошептала я, не открывая глаз. Я попыталась отмахнуться от назойливой руки, но ее прикосновения становились только более уверенными, более чувственными.

Прикосновения внезапно прекратились, оставив меня в странном, тревожном вакууме. И в этот момент я услышала низкий, бархатистый, но явно удивленный голос над собой:

– Пушок? Что это такое?

Я резко распахнула глаза, и мое сердце бешено заколотилось в груди. Прямо передо мной, на моей подушке, лежал Равен. Его темные волосы разметались по подушке, обрамляя его лицо, а пронзительные глаза смотрели на меня с какой-то странной смесью интереса, насмешки и… голодной похоти. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно он уже раздевал меня и касался каждого сантиметра кожи.

Резко вскочив с кровати, я отшатнулась от него. От неожиданности и возмущения я забыла про всякую вежливость, про все правила приличия.

– Какого черта ты тут делаешь?! – выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – И с каких это пор ты позволяешь себе меня… трогать?

Равен приподнялся на локте и нагло, оценивающе окинул меня взглядом, а я почувствовала, как к щекам прилило краска смущения. Я сложила руки на груди, чтобы немного отгородиться от него и создать искусственную преграду, а заодно и спрятать торчащие соски, которым так и хотелось ощутить еще ласки.

– Ты так соблазнительно спала, Милана, – ответил он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В его голосе звучало неприкрытое восхищение. – Я просто не смог удержаться. Твоя кожа словно светилась в полумраке, и я… поддался искушению.

Я почувствовала, как щеки окончательно заливаются краской, и горячая волна пробегает по всему телу. Его слова звучали как оправдание, но в то же время и как вызов. Он словно говорил: "Я этого хотел, и я это сделал".

– Это моя комната, – возмущенно произнесла я, пытаясь скрыть смущение за показным гневом. – И я не давала тебе никакого разрешения здесь находиться.

– Разве? – Равен приподнял бровь, лукаво улыбнувшись, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от напряжения. – А кто минуту назад, так сладко зевая, звал меня Пушком?

Я покраснела до корней волос, проклиная свою сонливость, этого чертового кота и свою собственную опрометчивость.

– Это ничего не меняет! – выпалила я, стараясь говорить как можно тверже. – Ты должен был спросить. И вообще, сейчас же убирайся отсюда.

Равен медленно поднялся с кровати, не сводя с меня глаз. Он был высоким и сильным, его тело, едва прикрытое тонкой тканью рубашки, излучало силу и чувственность. В этой комнате, в полумраке утра, он казался еще более опасным и притягательным.

– Как скажешь, – прошептал он, делая шаг в мою сторону. Его голос был хриплым и тихим. – Но я обязательно вернусь, Милана. И когда это произойдет, ты сама попросишь меня остаться. Будешь умолять меня.

С этими словами он развернулся и, неспешно подойдя к двери, вышел из комнаты, оставив меня в полном смятении. Что это было? Неприкрытый флирт? Угроза? Или всего лишь глупая шутка, призванная вывести меня из равновесия? Я не знала, но чувствовала, что мое сердце колотится как бешеное, а тело горит от странного, смешанного чувства – страха и… возбуждения. Кажется, мое пребывание в замке Теней с этого момента станет намного более… "интересным". И, возможно, намного более… опасным.

Я растерянно наблюдала за тем, как Равен исчезает за дверью, ощущая себя полной идиоткой. Только что я выставила его за дверь, а ведь больше всего на свете сейчас хотела поговорить с ним, узнать, что происходит, почему я здесь. Но вместо этого я повела себя как испуганная девчонка. Ладно, еще будет шанс. Рано или поздно он должен будет объяснить мне всё.

Решив, что с Равеном я разберусь позже, я оглядела комнату, ища взглядом кота. Чертов Пушок! Именно из-за него все и произошло. Я отчетливо помнила, как он запрыгнул ко мне на кровать, как свернулся клубочком рядом, согревая своим теплом. Я даже почувствовала, как его пушистая шерсть щекочет мою щеку. Но сейчас в комнате не было ни малейшего намека на его присутствие.

Я заглянула под огромную кровать с балдахином, осторожно отодвинула тяжелые портьеры, осмотрела каждый уголок, куда мог бы забраться кот. Но Пушка нигде не было. Как сквозь землю провалился.

В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла служанка. Та самая, что приносила мне ужин вчера, – тихая, сдержанная, почти бесцветная. Она двигалась так плавно и бесшумно, что казалась тенью, а не живым человеком.

– Доброе утро, госпожа, – проговорила она, слегка склонившись в учтивом поклоне. – Меня зовут Лили, я назначена вашей личной служанкой. Буду заботиться о вас и выполнять все ваши просьбы.

– Доброе утро, Лили, – ответила я, пытаясь сосредоточиться. Все еще находясь под впечатлением от утреннего визита Равена и таинственного исчезновения кота, я чувствовала себя немного дезориентированной. – У меня к тебе вопрос. Вчера вечером ко мне в комнату заходил кот. Пушистый такой с пронзительными зелеными глазами. Ты его не видела?

Лили нахмурилась, словно я сказала какую-то несусветную глупость. Ее лицо, и без того не отличавшееся выразительностью, стало еще более непроницаемым.

– Кот, госпожа? – переспросила она, словно не расслышала. – В замке нет кошек. Никогда не было. И не может быть, чтобы кот проник в вашу комнату. Здесь всегда заперты двери и окна на ночь, а охрана следит за каждым шорохом… Должно быть, вам приснилось.

Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение нарастает внутри меня. Как это возможно, чтобы мне приснилось то, что я ощущала так явно? Я же совершенно точно помню Пушка. Я чувствовала его мягкую шерсть под рукой, слышала его тихое мурлыканье, видела, как его зеленые глаза светятся в полумраке комнаты. Неужели я схожу с ума?