Долгожданная

Я никогда не видела ничего подобного. Будто перенеслась в сказочную страну, сошедшую со страниц любимых детских книг. Страну, полную чудес и загадок, но в то же время сказочно опасную. Впрочем, красота этого мира только подчеркивала мое жалкое положение. Я пленница в роскошной, но все же клетке, которую везут в неизвестном направлении в компании молчаливого, опасного незнакомца.

Дорога и правда казалась бесконечной пыткой. Солнце безжалостно палило, пыль оседала на всем, даже на мыслях, а молчание Бэдбоя (я окрестила его так в тайне от него, и это имя прилипло намертво) давило тяжелее любого груза. После третьего часа пейзаж наскучил, и я была уже не так им восхищена. Теперь это были пыльные ленты дорог, извилистые каменистые тропы, бесконечные зеленые поля, сменявшие жутковатые темные леса – все сливалось в однообразную картину, от которой хотелось выть. Он, как каменный истукан, восседал напротив, непроницаемый, словно древний бог. Изредка, словно случайно, бросал на меня короткие, обжигающие взгляды, от которых по коже ползли мурашки и сердце начинало бешено колотиться. Я старалась держаться, строила из себя неприступную крепость, но внутри меня клокотал страх. Куда он меня везет? Кто он такой на самом деле? И куда делся блондинчик? И чего он от меня хочет? Или они оба? Эти вопросы, словно назойливые мухи, крутились в голове, не давая покоя.

Но все мучения отступили, когда на горизонте заиграли последние лучи заходящего солнца. Рельеф местности стал меняться, горы встали стеной, неприступные и величественные, словно охраняющие нечто сокровенное, нечто невыразимо важное. И вот, когда багряные краски расплавились на небе, перед нами открылась картина, от которой просто перехватило дыхание.

Из-за гор, словно вынырнув из сказки, появился город. Белокаменная. Созданный, казалось, из самой мечты. Весь сложенный из белого, идеально гладкого камня, он сверкал и переливался в лучах заходящего солнца, ослепляя своим великолепием. Башни, взмывающие в небо, словно пики заснеженных гор; шпили, пронзающие облака; купола, напоминающие огромные жемчужины, — все было белым, ослепительно чистым, совершенным до последней детали. Город возвышался над зеленой долиной, словно корона из снега и света.

Я застыла словно вкопанная, выглянув из окна кареты. В горле пересохло, сердце колотилось.

“Неужели такое место действительно существует? Это рай? Мне это снится?” – эта мысль пронзила меня как удар молнии. И кажется я произнесла это все вслух, потому что мужчина во всем черном смерил меня ироничным взглядом и даже усмехнулся.

После пыльных дорог, мрачных лесов, удушающего молчания Бэдбоя и постоянного страха Белокаменная казалась нереальной, миражом, прекрасной, но недостижимой сказкой.

Карета медленно приближалась к городу, и я наконец смогла рассмотреть поразительные детали архитектуры. Здания были украшены тончайшей, невероятно изящной резьбой, изображающей цветы неизвестных видов, птиц, словно сошедших со страниц волшебных книг, и мифических существ. Арки и колонны стремились ввысь, в самое небо, словно пытаясь дотянуться до звезд. На каждом углу, словно драгоценные камни, сверкали фонтаны, из которых били струи кристально чистой воды, рассыпаясь мириадами радужных брызг. Вокруг зданий раскинулись пышные сады, наполненные экзотическими растениями и диковинными цветами, источающими пьянящие ароматы, не сравнимые ни с чем, что я когда-либо чувствовала. Казалось, что даже воздух здесь был пропитан волшебством.

Мы проехали через величественные ворота, охраняемые молчаливыми стражами в сияющих белых доспехах. На воротах был выгравирован герб королевства Света – сияющее золотое солнце, возвышающееся над раскрытой книгой, символом мудрости и просвещения. Улицы города были безупречно чистыми и светлыми, вымощенными плитами из белого камня, от которых исходило мягкое, рассеянное свечение, окутывающее все вокруг нежным ореолом. Люди, которых я видела, двигались плавно и грациозно, одетые в потоки светлых, изящных одежд, казалось, сотканных из солнечного света. Они улыбались друг другу, приветствовали дружелюбными жестами, и в их глазах читались мир, искренность, спокойствие и… что-то еще, неуловимое, но ощутимое – словно они знали какую-то тайну, доступную лишь избранным.

Карета остановилась перед монументальным зданием, затмевающим своей величественностью все остальные постройки. Оно было одновременно похоже на величественный храм, роскошный дворец и неприступную крепость, словно воплощение высшей власти и духовности. Вокруг простирались ухоженные, бархатные лужайки, украшенные скульптурами и фонтанами, чьи струи воды, играя на солнце, рассыпались алмазными искрами. Бэдбой вышел из кареты бесшумно, словно тень, и, не говоря ни слова, лишь протянув руку. Я замерла, не решаясь. Должна ли я принять его помощь? Доверять ему? Или это очередная ловушка? Но что мне, в конце концов, остается? И я, глубоко вздохнув, все же вложила свою руку в его. Его прикосновение было неожиданно приятным, твердым и… обжигающим. Будто касание к раскаленному углю.

Когда мои ноги коснулись белого камня, холодного и гладкого как лед, я почувствовала, как меня пронизывает волна непонятной энергии.

Когда я ступила на белый камень, перед глазами словно спала пелена. Белокаменная меня околдовала, и теперь в душе затеплилось предчувствие чего-то необычного. Надежда росла с каждой секундой, заглушая страх и неуверенность. Мне хотелось бежать вперед, исследовать каждый уголок этого волшебного города, прикоснуться к каждой статуе, вдохнуть аромат каждого цветка. Все вокруг было настолько прекрасным и гармоничным, что не верилось, что я действительно нахожусь здесь.

Дворец поражал своим величием. Высокие потолки, расписанные невероятными картинами, колонны из белого мрамора, украшенные золотой резьбой, огромные зеркала, отражавшие бесконечные залы, и всюду – свет, мягкий, теплый, ласкающий кожу. Я шла по коридорам, словно во сне, восхищенно разглядывая каждую деталь. Мое сердце пело, наполняясь восторгом.

Но едва я успела насладиться моментом, как на пороге, словно из ниоткуда, появился… он. Тот самый наглый мужчина, который приставал ко мне утром. Его взгляд был уже не таким самоуверенным, скорее… ожидающим. Он поклонился с нарочитой любезностью и произнес.

– Добро пожаловать, Милана. Я Каэл. Все готово.

– Готово? Что готово? – его слова насторожили меня.

Каэл, заметив мое замешательство, слегка улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился вглубь дворца. Я растерянно посмотрела на Бэдбоя, который все это время молча стоял позади меня. На его лице, как всегда, не отражалось никаких эмоций. Лишь в глубине его темных, пронзительных глаз мелькнуло что-то похожее на… сожаление? Или это просто игра света?

Когда Каэл уверенно шел коридорами дворца, я чувствовала себя потерянной. Кто эти люди? Что им нужно? И почему я ощущала на себе их пристальные взгляды? И куда они меня ведут? Я оглядывалась, пытаясь хоть что-то понять, но лица людей, снующих по дворцу, оставались непроницаемыми. Они словно были актерами в чужом представлении, отыгрывающими свои роли в театре.

Мы шли через длинные залы, мимо картин и скульптур, мимо зеркал, в которых отражалось мое растерянное лицо. И, наконец, мы остановились перед огромными коваными дверьми, украшенными изображениями солнца. Каэл торжественно распахнул их, и перед нами предстал… Храм.

Это был величественный зал, наполненный золотым светом. Высокие колонны уходили ввысь, поддерживая купол, через который проникали лучи солнца. В центре зала возвышался алтарь с золотыми рельефами. Запах благовоний и чего-то еще, едва уловимого, витал в воздухе, создавая атмосферу таинственности и трепета.

– Храм Солнца, – произнес Каэл, а у меня отчего-то по спине поползли мурашки. Не в жертву же они меня принести решили?

Мне стало страшно. Очень страшно.

Каэл обернулся ко мне и снова улыбнулся. В его улыбке теперь читались не только предупреждение, но и что то зловещее.

– Мы ждали тебя, Милана.

Бэдбой, всё также молчаливый, стоял рядом. Он не шевелился и не вмешивался, просто наблюдал. Мне казалось, что от него исходит некая темная необъяснимая сила.

Что должно произойти дальше? Зачем я здесь? И почему этот город одновременно кажется мне раем и самой ужасной тюрьмой на свете?

Страх парализовал меня, словно ледяная хватка смерти. Холодный, липкий, он сковал каждый мускул, превратив в безвольную марионетку. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. В горле образовался сухой, болезненный комок. В голове пульсировала, словно оголенный нерв, единственная мысль: "Жертва… я жертва!" Я сразу же вспомнила все легенды из своего мира о жертвоприношении. И теперь, стоя в этом величественном храме, купающемся в зловещем, пропитанном веками золотом свете, я почувствовала, как кошмар становится реальностью.

Я зажмурила глаза, отчаянно пытаясь унять предательскую дрожь, пробиравшую до костей, но это не помогало. Наоборот, в темноте воображение рисовало еще более ужасные картины. Внутри меня все кричало, разрывалось от первобытного ужаса. Неужели это конец? Я даже не успела пожить… по-настоящему.

Но вдруг, словно сквозь толщу воды, до меня донесся голос Каэла. Он звучал непривычно спокойно, даже мягко, совсем не так надменно и грубо, как утром в шатре. В нем не было ни тени цинизма, лишь ровное, умиротворяющее тепло.

— Не бойся, Милана, — произнес он, и в его голосе проскользнули едва заметные успокаивающие, словно убаюкивающие, ноты. — Мы не причиним тебе вреда. Даже не думай об этом.

Я медленно приоткрыла глаза, как будто боясь спугнуть наваждение. Кажется, сейчас он был воплощением невозмутимости и уверенности. Его высокая стройная фигура излучала уверенность. Его взгляд был тверд и прям, но в нем не было той зловещей, холодной ухмылки, от которой по коже бежали мурашки. Кажется, я сама себе придумала все от страха. Передо мной словно бы стоял совершенно другой человек, облаченный в маску учтивости и благородства.

— Ты, наверное, думаешь, что мы хотим принести тебя в жертву, — усмехнулся Каэл, словно прочитав мои мысли, словно он не впервые сталкивался с подобной реакцией. — Поверь, Милана, последнее, чего мы хотим, это причинить тебе боль. Ты слишком ценна для нас, чтобы так бездарно лишиться такого сокровища.

Я недоверчиво нахмурилась, пытаясь уловить хоть каплю правды в его словах.

— Тогда… что все это значит? — с трудом выговорила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Зачем я вам? Почему я здесь?

Каэл вздохнул, словно ему приходилось повторять это снова и снова, и сделал шаг в мою сторону. Он был высоким, статным, широкоплечим, и в его движениях, в его осанке чувствовалась врожденная, неоспоримая властность. Сейчас же, когда он стоял так близко, я смогла разглядеть мельчайшие детали его лица, о которых прежде не имела представления: тонкий, прямой нос с едва заметной горбинкой, волевой, упрямый подбородок, обрамленный легкой тенью небритости, и глубокие, пронзительные глаза цвета темного янтаря, в которых, несмотря на внешнее спокойствие, все еще плясали дразнящие искорки чего-то дикого, опасного и первобытного.

— Меня зовут Каэл, — представился он снова, словно я могла забыть его имя, словно он должен был подчеркнуть свою значимость. — Я — наследник клана Солнца, и моя судьба, как и судьба всего моего клана, тесно связана с тобой, Милана. Ты — наш единственный шанс на спасение.

Его голос был бархатным, обволакивающим, словно дорогое вино, но сквозь мягкость тембра отчетливо проступала сталь, уверенность в каждом слове. Он говорил медленно, четко, словно каждое слово было тщательно взвешено, продумано и произнесено не случайно. В его манере говорить чувствовалась не только уверенность, но и некое… смирение, почти усталость? Словно он осознавал тяжесть возложенной на меня ноши, груз ответственности, который он не мог разделить со мной.

— Клан Солнца? — прошептала я.

– Клан, правящий этим государством на протяжении веков, клан, чья власть и сила были основаны на древних знаниях, мистических ритуалах и нерушимой связи с богами, – произнес мужчина, а я почувствовала, что второй мужчина саркастически усмехнулся. Ему, видимо, было что сказать, но он намеренно помалкивал.

Услышав его слова, ощутив его кажущееся искренним спокойствие, мне действительно стало немного легче.

— Но… как я могу быть связана с вами? — спросила я. — Я обычная девушка.

Каэл кивнул, словно ожидал этого вопроса, словно знал, что я спрошу именно об этом. Он повернулся всем телом лицом к алтарю, величественному и холодному, и, не отрывая от него взгляда, медленно произнес:

— Все дело в древних свитках, Милана. В пророчестве, которое веками хранилось в нашей семье, передаваясь от отца к сыну. Оно было написано много веков назад, и до сегодняшнего дня мы считали его лишь красивой сказкой, легендой, но… Ты изменила все.

Пророчество. Это слово прозвучало, как раскат грома в тихий летний день. Я всегда считала пророчества всего лишь сказками, красивыми, но бессмысленными легендами, придуманными для того, чтобы утешить людей в трудные времена, дать им ложную надежду на светлое будущее. Естественно, мы изучали это в институте, но я никогда не считала что “пророчество” – это что-то серьезное. Тем более я в другом мире, и те, что я знала, пророчества были явно не про меня.

— В свитке предсказано пришествие Долгожданной, — продолжил Каэл, не отрывая взгляда от алтаря, словно пытаясь там найти ответы на свои вопросы. — Девушки, в чьих жилах течет кровь, наделенная невероятной, невообразимой силой. Силой, способной исцелить землю, спасти наш клан от неминуемой гибели, развеять тьму, поглощающую мир. Силой, способной изменить саму реальность.

Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не отблеск надежды, как мне показалось вначале, а скорее отчаянную мольбу, устремленную в самое сердце.

— И свиток говорит, что этой девушкой являешься именно ты, Милана.

Я замерла, словно в меня ударила молния. Слова Каэла эхом отдавались в моей голове, перебивая друг друга, искажая смысл. Долгожданная… избранная… спасительница… Я? Невозможно. Это какая-то чудовищная ошибка, злая шутка.

— Нет… это какое-то недоразумение, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. — Я не могу… Я не знаю, о чем вы говорите. Я не верю вам.

Меня охватило смятение. Я чувствовала себя маленькой, слабой, потерянной. — Я… я не хочу, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы отчаяния. — Я не могу. Я не знаю, как это сделать.

В этот самый момент Бэдбой, словно почувствовав мое потрясение, сделал шаг вперед. Он смотрел на меня своим словно высеченным из камня лицом, своим пронзительным, обжигающим взглядом, и в этот раз, как мне показалось, в глубине его темных глаз я увидела проблеск… сочувствия? Или это просто моя разыгравшаяся фантазия, мой отчаянный поиск хоть какой-то поддержки в этом непонятном мире?

— У тебя нет выбора, Милана, — произнес он тихим, но твердым, непоколебимым голосом, от которого по коже пробежали мурашки. — Судьба уже выбрала тебя. И ты не можешь от нее отказаться.

Каэл на секунду замолчал, а потом продолжил:

— Твоя миссия, Милана, заключается в том, чтобы принести мир между кланом Солнца и кланом Тени.

Он сделал паузу, словно собираясь с духом.

— Вражда между нашими кланами длится уже не одно столетие. Она началась из-за… недоразумения. Из-за борьбы за власть и влияние. Со временем она переросла в настоящую войну, которая грозит поглотить весь мир. Каждый клан считает себя правым, каждый уверен в своей правоте. Но правда, как всегда, лежит где-то посередине. Наши кланы, Солнца и Тени, слишком разные, чтоб жить в гармонии.

Я потрясла головой.

— Спасти мир? Это слишком! Я обычная студентка, не героиня из фэнтези-романа. Я не знаю, как это сделать.

Каэл шагнул ко мне ближе. В его взгляде появилась теплота, почти нежность.

— Я знаю, что тебе страшно, Милана. Но ты не одна. Мы будем рядом, мы поможем тебе. Ты будешь под нашей защитой.

Он протянул ко мне руку.

— Останься с нами, Милана. Узнай больше о клане Солнца, о пророчестве, о своей роли в этом мире. Дай нам шанс доказать тебе, что ты можешь доверять нам. И дать нам возможность обрести свет.

Я посмотрела на его руку, потом в его глаза. В них я увидела искренность и… надежду. Слабую, робкую, но надежду.

Может быть, он говорит правду? Может быть, мне действительно дают шанс? Шанс не только спасти мир, но и спасти себя. Или это еще одна ловушка? Я не знала, кому верить.

Теперь храм Солнца давил своими золотыми стенами, превратившись в подобие роскошной гробницы. Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Даже еще сильнее, чем когда думала, что меня хотя принести в жертву.

– Миссия? Спасти мир? – выдавила я хриплым шепотом, чувствуя, как язык словно прилип к небу. Мой взгляд метался от луча солнца, пробивающегося сквозь купол, к вычурному алтарю, украшенному рельефами, словно моля о подсказке, о малейшем намеке на выход из этого безумия. – Да я… я же совершенно обычная. Какие кланы? Какая вражда? У меня сессия через месяц, а не междоусобные войны. Я ничего об этом не знаю. Верните меня, пожалуйста, домой.

Каэл вздохнул, и в его янтарных глазах промелькнула тень невеселого понимания. Казалось, он предвидел мою реакцию, осознавал всю абсурдность ситуации.

– Вражда… это гораздо больше, чем просто соперничество, Милана. Это глубоко укоренившаяся ненависть, пропитанная кровью и предательством. Клан Солнца и Клан Тени… мы как две стороны одной медали, связанные неразрывными узами, но обреченные на вечное противостояние. Веками мы боролись за власть, за ресурсы, за право диктовать свою волю. И эта война, словно неуправляемый пожар, – он обвел рукой помпезный зал, – грозит поглотить не только наши кланы, но и весь этот мир, оставив после себя лишь пепел и руины.

Он приблизился ко мне, его движения стали мягче, осторожнее. Он взял мои руки в свои, и я почувствовала тепло, исходящее от его кожи.

– Я знаю, это невероятно, Милана. Слишком много информации, чтобы переварить ее за один раз, – он слабо улыбнулся, пытаясь смягчить обстановку. – Но я обещаю, мы будем рядом. Мы защитим тебя от любой опасности. Просто останься. Дай нам шанс рассказать тебе нашу историю, объяснить причины этой вражды, помочь тебе понять свою роль во всем этом. Дай нам шанс доказать, что мы не монстры, не темные силы, а люди, отчаянно нуждающиеся в помощи.

В его словах звучала искренняя мольба, а не самоуверенное заявление сильного мира сего. И вопреки здравому смыслу, вопреки дикому страху, который продолжал терзать меня изнутри, в моем сердце робко проклюнулся слабый росток надежды. Может быть, они не врут? Может быть, они действительно верят в пророчество и искренне нуждаются в моей помощи?

И когда я уже почти решилась ответить, что попробую и сделаю все, что от меня зависит, в Храм Солнца ворвался… хаос, жестокий и безжалостный.

Словно по чьей-то злой воле, золотой свет, наполнявший храм, померк, будто само солнце отвернулось от этого места, предчувствуя грядущую беду. Из углов, из теней, прятавшихся за колоннами и скульптурами, вырвались фигуры, облаченные во все черное, словно воплощения ночного кошмара. Они двигались с неестественной скоростью, бесшумно и грациозно, словно сами тени обрели плоть и стали оружием. В воздухе повисла зловещая тишина, которую тут же разорвали крики, вспышки разноцветной магии, лязг стали и глухие удары.

Это было хорошо спланированное нападение. Нападение, которое, судя по лицам окружающих, застало врасплох даже наследника клана Солнца.

Каэл, отреагировав молниеносно, оттолкнул меня в сторону, выхватывая из ножен длинный тонкий меч. Бэдбой, до этого казавшийся безучастным наблюдателем, мгновенно преобразился, словно сбросил личину. Его глаза загорелись темным, неистовым огнем, и он двигался с грацией и смертоносностью хищника, легко и непринужденно уклоняясь от летящих в него энергетических разрядов и отбивая удары клинков.

Я стояла, парализованная ужасом, наблюдая за разворачивающейся вокруг меня кровавой драмой. Страх достиг своего апогея, превратившись в животный первобытный ужас, заставляющий сердце колотиться в бешеном ритме, а в голове рождая лишь бессвязные обрывки мыслей.

– Кстати, меня зовут Равен, – вдруг решил представится Бэдбой, загораживая меня от энергетического шара.

– Не нашел более благоприятного времени для знакомства? – видимо, от стресса и страха мой уровень сарказма был выше благоразумия.

– Просто решил представиться, перед тем как заберу тебя себе, – усмехнулся мужчина и протянул руку ко мне, схватив за руку и притянув к себе. Он очертил рукой в воздухе окружность, которая подернулась черной дымкой, и шагнул в нее, увлекая следом.

Вспышка ослепительной тьмы, пронизывающего до костей холода, ощущение падения в бездну, и я почувствовала, как мир вокруг меня переворачивается с ног на голову. А потом… все стихло. Полная звенящая тишина.

Я открыла глаза и обнаружила себя… где-то. В каком-то темном, сыром и промозглом месте, где в воздухе витал устойчивый запах земли, плесени и чего-то гнилостного.

"Опять все сначала! – отчаянно пронеслось у меня в голове, – Только я начала верить…".

Глава 4.

Мерзкий запах сырой земли и плесени словно нашатырь вернул меня в реальность. Не раздумывая ни секунды, подчиняясь лишь животной вспышке ярости, я налетела на Равена. Мелкая дрожь била меня крупной дрожью, мышцы не слушались, но гнев, горячий и обжигающий словно лава, затмил собой страх. Я бросилась на Равена, как дикая кошка, оголодавшая и готовая перегрызть глотку обидчику.

– Ты… ты… проклятый предатель! – кричала я, размахивая кулаками и пытаясь попасть в его надменное лицо. Бессильная злоба душила меня изнутри. Слезы брызнли из глаз, смешиваясь с каплями грязи на щеках и забиваясь в волосы. – Я поверила им! Поверила тебе, идиоту! А ты… ты… оказался таким же, как они.

Мои удары были смехотворно неточными, слабыми, больше похожими на отчаянные тычки разъяренного котенка. Равен легко уклонялся от них, даже не снисходя до защиты. Но я не останавливалась, продолжая яростно колотить его в грудь, пытаясь выплеснуть накопившиеся злость, обиду, разочарование, все горькие чувства, заполонившие мою душу.

– Отпусти меня! – вопила я, захлебываясь слезами отчаяния. – Я хочу домой! Хочу обратно в свою жизнь! Я хочу, чтобы этот кошмар закончился.

Неожиданно, словно по мановению темной руки, он перехватил мои руки и крепко, до боли, прижал их к своему телу. Его объятия были сильными, обжигающими, словно кокон из стали, лишающий меня возможности вырваться. Я забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть его, освободиться из этой хватки, но он лишь усилил давление, прижимая меня к себе еще теснее, как будто мои слабые удары доставляли ему удовольствие.

И внезапно… он поцеловал меня.

Его губы были горячими, влажными и требовательными. Поцелуй был грубым, напористым, даже жестоким, словно он пытался одним махом заставить меня замолчать, стереть из памяти все произошедшее, заставить забыть, кто я есть. Я отчаянно сопротивлялась, извивалась, пыталась увернуться, вырваться из его железных объятий, но он держал меня мертвой хваткой, не давая ни малейшего шанса.

Но в самый неожиданный момент что-то внутри меня… сломалось. Под напором его поцелуя, под воздействием его близости, под странным влиянием этой… тьмы, исходящей от него, я вдруг почувствовала, как во мне просыпается ответное, нездоровое влечение. Это было похоже на тягу к пропасти, на желание прыгнуть в омут с головой. Мои губы, еще секунду назад отчаянно сопротивлявшиеся, невольно ответили на его поцелуй, а руки, которые я пыталась использовать как оружие, неожиданно цеплялись за его одежду, притягивая его к себе все ближе и ближе.

Я не могла понять, что происходит. Почему мое тело, мой разум предали меня? Почему я так реагирую на этого человека, на эту… тьму? Почему только в его присутствии здравый смысл отступает на второй план, уступая место каким-то животным инстинктам, которые я даже не подозревала в себе? Что со мной не так?

С огромным усилием, собрав последние крохи воли в кулак, я резко оттолкнула его от себя. Грудь опалило огнем, как будто я пробежала марафон. Пытаясь отдышаться, я нервно вытерла рот тыльной стороной ладони, отчаянно пытаясь стереть с губ остатки его поцелуя, словно это был омерзительный яд.

– Куда… куда, черт возьми, ты меня притащил? – прохрипела я, пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности. Я не собиралась показывать ему свой страх, свою растерянность.

Равен проигнорировал мой вопрос. Вместо ответа он напрягся, словно прислушиваясь к далекому шуму. Его взгляд стал острым, настороженным, словно он превратился в хищника, выслеживающего добычу.