Полная версия
Мы обернулись как по команде. Герхард Шмидт подкрался так тихо, что мы и не заметили.
– У вас я буду одним из, а в своем отделе я сам себе голова, – отрезал Дюбуа, как бы невзначай подталкивая меня в сторону, якобы демонстрируя Шмидту нашу находку, но так, чтобы я заслоняла собой эти самые ключики. Надеюсь, я правильно поняла его маневр. Пока он отвлекал инквизитора разговорами, я нашарила рукой за спиной и стащила с крючка нужные ключи.
– Да, да, да, – заулыбался Шмидт, уже предвкушая, сколько власти ему принесет содержимое этих ячеек.
– Да и ваши методы работы мне не по душе, – добавил Дюбуа. Шмидт недовольно скривился. Видимо, это была их старая больная тема.
– Ну, тогда не смею вас больше задерживать, дабы вы не запачкались о наши методы, – процедил инквизитор, бросая на нас недобрый взгляд. Нам просто указали на дверь без лишних церемоний.
– Идемте, Мари, нам здесь больше нечего делать, – Жофрей скорчил оскорбленную невинность, гордо задрал голову и вытолкнул меня вперед из конторы поверенного.
Выскочив на улицу, я облегченно выдохнула. Адреналин бурлил в крови, а в руке приятно тяжелели заветные ключики.
– Ну вы, господин Дюбуа, и актер погорелого театра! Я думала, Шмидт нас там прихлопнет, – я и не думала, что так нервничала, и теперь испытывала такое облегчение.
– Вы взяли ключи, Мари? – Дюбуа вопросительно посмотрел на меня.
Я разжала ладонь и показала ему добычу.
– Тогда поспешим. Садитесь в экипаж, нельзя терять ни минуты. В главный королевский банк, Бен, да поживее! – скомандовал Дюбуа кучеру. Тот кивнул, щелкнул кнутом, и лошади рванули с места.
В экипаже Дюбуа молчал, уставившись в окно. Его профиль казался высеченным из камня, а в глазах плясали тревожные огоньки. Я тоже предпочла тишину, перебирая в уме последние события. Инквизиция, ключи от ячеек, смерть Натали – все сплеталось в запутанный клубок, который нам предстояло распутать.
Остановились мы возле огромного здания банка, возвышающегося над городом, словно великан. Внутри царили полумрак и тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаг и приглушенными голосами клерков. Дюбуа, не говоря ни слова, направился к комнате с ячейками, я поспешила за ним.
– Господин Дюбуа, а вы не расскажите мне, чем занимается Инквизиция и что там у них за методы, о которых вы говорили? – мы подошли к стойке клерка, который услужливо нам улыбнулся.
– Мари, сейчас не время и не место это обсуждать, – еле слышно ответил мне начальник.
– Чем могу вам помочь? – к нам обратился банковский сотрудник.
– Нам нужно заглянуть в ячейку, – Дюбуа ответил клерку своей самой доброжелательной улыбкой.
– А у вас есть ключи? – также вежливо поинтересовался молодой человек, но при этом его взгляд цепко нас осмотрел и, видимо, уже сделал соответствующие выводы.
Дюбуа кивнул и протянул ключи. Клерк сверил их с какой-то карточкой и, убедившись в подлинности, повел нас в святая святых – хранилище. Тяжелая металлическая дверь с лязгом отворилась, и мы оказались в узком коридоре, уставленном рядами одинаковых серых ячеек.
Найти нужную оказалось делом пары минут. Дюбуа ловко вставил ключ в замок, повернул его, и дверца с тихим щелчком открылась. Внутри лежал небольшой кожаный конверт, в которых обычно в этом мире хранили корреспонденцию, чтобы она не пострадала и не измялась. Дюбуа вытащил его и с каким-то странным облегчением вздохнул.
– Это всё? – удивилась я, ожидая увидеть горы золота или хотя бы пачку компрометирующих документов.
– Этого вполне достаточно, – ответил Дюбуа, пряча конверт под плащ. – Благодарю вас, – обратился он к клерку, – мы закончили. Идем, Мари.
Мы сели в экипаж, и он тронулся, увозя нас подальше от банка.
– Вы спрашивали меня, чем отличается Инквизиция короля и следственное управление, – решил ответить мужчина на заданный мною ранее вопрос.
– Так вот, Мари, мы ищем правду, опираясь на факты и доказательства. Собираем улики, опрашиваем свидетелей. А Инквизиция… Они ищут виновных, исходя из своих подозрений и догадок. Для них признание – царица доказательств, и они не гнушаются никакими методами, чтобы это признание получить. Пытки, шантаж, подлог – для них все средства хороши. Поэтому я и сказал, что не хочу "пачкаться об их методы".
– А как же король? Он что, не знает про их методы работы? – я шокировано смотрела на мужчину.
– Король действует их руками, но я не хотел бы распространяться на эту тему, – и мужчина покосился на кучера, а я кивнула, понимая, о чем он говорит.
Всю дорогу я думала об этом конверте. Что в нем такого важного? Неужели там разгадка смерти Натали? Или что-то еще более значимое? Интрига нарастала с каждой минутой.
Наконец экипаж остановился у следственного управления. Мы поднялись в его кабинет, где он, не говоря ни слова, достал из-под плаща кожаный конверт и положил его на стол. Затем он достал нож и аккуратно вскрыл конверт, сорвав сургучную печать. Внутри оказалась пачка писем, перевязанная шелковой лентой.
Дюбуа развязал ленту и начал читать письма. Его лицо менялось с каждой строчкой: удивление, гнев, печаль. Я терпеливо ждала, пока он закончит. Наконец он поднял на меня глаза.
– Это письма Натали, – сказал он глухо. – Письма, адресованные… ее возлюбленному. И, судя по их содержанию, возлюбленному весьма влиятельному. И женатому. Вот тебе и мотив для убийства.
– Откуда у нее взялся этот "возлюбленный"? – я выделила слово, словно занозу вытащила. – И что, из-за этого убивают?
– Вы еще юны и не искушены жестоким высшим светом, – Дюбуа произнес эту фразу тоном учителя, который наставляет на путь истинный нерадивого школяра.
– Да ладно, – я скривилась, как от зубной боли. – Может, все-таки в завещании всё дело?
– Возможно, но проверить стоит, – уперся начальник. Мне-то казалось, деньги – мотив куда реальнее. О каких романтических бреднях Натали он толкует? Я с ней в одной комнате жила, и о ее амурных делах ничегошеньки не знала.
– Проверить-то надо, но давайте с более вероятного начнем, – настаиваю, а сама забыла, что я не у себя дома и авторитетом давить не выйдет. Здесь я для него юная дурочка, на которую смотрят сверху вниз, снисходительно так, с улыбочкой.
"Не связывайся с ним, видишь же, какой он упертый", – прозвучал в голове голос Милди.
– В любом случае у нас сейчас скачки по плану, – вдруг вспомнил он, глянув на часы.
– Душнила, – пробурчала я себе под нос, а Жофрей аж подпрыгнул. Я что, вслух это сказала? Ну, блин.
– Вы о чем? – брови домиком, ждет объяснений.
– Я говорю, душно очень, – попытка выкрутиться звучала по-идиотски, но хоть что-то. – Может, я не поеду, мне и надеть-то нечего.
– Неужели вы не хотите увидеть, как моя лошадка всех обставит? – и взгляд такой, что отказать просто невозможно.
– Да я в них ничего не понимаю, – оправдываюсь, как школьница.
– Тогда живо в магазин готового платья и на скачки, а то опоздаем! – командует начальник, и я только вздохнула. Хотелось спокойно посидеть, письма Натали перечитать, понять, когда она успела влюбиться и почему молчала.
В магазине началась пытка примерками. Дюбуа, похоже, искренне развлекался, оценивая меня в разных нарядах. В итоге выбрали легкое шелковое платье небесно-голубого цвета с кружевами. К нему шляпку с огромными полями, украшенную перьями. Я чувствовала себя куклой, которую наряжают для потехи. Выглядела как барышня на выданье, а не как серьезный следователь. Но спорить с Дюбуа было бесполезно. У него явно был какой-то план на мой счет, но делиться им он не спешил.
Скачки оказались шумной толпой. Я вообще не понимала, что происходит, а Дюбуа был в своей стихии. Он с азартом следил за лошадьми, что-то выкрикивал, делал ставки. Я просто улыбалась фальшивой улыбкой. Неужели это так интересно? Вернее, не понимала, пока на старт не вышла пятерка лошадей, и среди них конь Жофрея.
Я с замиранием сердца смотрела на коня, который то вырывался вперед, то немного отставал. Оказывается, я все же азартна, но только если заинтересована. На последнем круге, когда казалось, что победа ускользает, конь Дюбуа рванул вперед с такой силой, что трибуны взревели! Я невольно закричала, схватив Дюбуа за рукав. Он, казалось, забыл обо всем на свете, полностью поглощенный гонкой. И вот – финиш! Конь Дюбуа первый! Восторг! И мужчина прижал меня к себе, обняв в порыве веселья, а я замерла пораженная.
– Простите, Мари, – Дюбуа растерянно уставился на меня, а я хлопала ресницами, словно взлететь пыталась. "Это у меня от неожиданности такая глупая реакция, а не потому, что мне были приятны объятия Дюбуа", – убеждала я себя.
– Мои поздравления, – к нам подошел де Ришелье. Он был недоволен, но старательно пытался скрыть этот факт за вежливой улыбкой. – Вам, как всегда, повезло.
– Ну что вы, Арман! Везение – это всего лишь результат упорного труда и ежедневных тренировок, – с такой же улыбкой ответил Дюбуа.
– Конечно-конечно, – кивнул с саркастической улыбкой наш коллега. – Предлагаю отметить это событие.
– У нас много дел, – попытался ответить отказом мой босс.
– Жофрей, ты как был преданным своей работе, таким и остался, – к нам приблизилась роскошная во всех отношениях женщина.
– Графиня де Валуа, – Жофрей почтительно поклонился даме, а у меня брови поползли вверх. У меня во взгляде можно было прочесть: "Это та самая графиня, у которой пропали украшения?".
– Жофрей, отказ не принимается, – словно королева, женщина протянула руку, к которой припал мой босс. А мне хотелось наступить ему на ногу, и я очень жалела, что у меня на ногах туфли на удобном низком каблуке, а не шпилька. Это все я хотела сделать чисто в воспитательных мерах. Чтобы заставить Дюбуа думать головой, а не нырять взглядом в декольте графини.
– Что ж, раз графиня настаивает, кто я такой, чтобы спорить, – сдался Дюбуа, и мы все вместе направились в сторону шатров, где уже накрывали столы. Ришелье не сводил с меня глаз, сверлил взглядом, словно пытался разгадать какой-то секрет. А я? Я чувствовала себя не в своей тарелке. Эти светские львы и львицы, их напускная вежливость, фальшивые улыбки… хотелось сбежать куда подальше, в тишину и покой.
Но от судьбы не уйдешь. Графиня де Валуа усадила меня рядом с собой и начала расспрашивать обо всем на свете. Откуда я родом, чем занимаюсь, какие у меня планы на будущее. Я отвечала уклончиво, стараясь не выдать никаких секретов. А графиня, как кошка, играла со мной, то выпуская когти, то снова пряча их. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что эта женщина – настоящий хищник и лучше держаться от нее подальше.
Неужели у такой дамы смогли увести украшения? И ведь это дело мне дали только лишь потому, что оно проще простого. Горничная сидела в камере, хоть и утверждала, что она не трогала ничего. И из показаний графини следовало, что инициатором расследования была не она, а ее дражайший супруг.
В какой-то момент за столом разгорелся спор между Ришелье и мужем графини. Я заметила, что этот мужчина почтенного возраста неодобрительно смотрел на моего коллегу и любые его слова ставил под сомнения. Интересно почему? Я внимательно посмотрела на графа, графиню и Ришелье. Уж не любовник ли графини товарищ Ришелье?
– Господин Дюбуа, позволите на пару слов? – с лукавой улыбкой, достойной самой опытной кокетки, я подцепила начальника под локоть и увела в сторону, пока он не увяз в этом балагане и не запорол все к чертям.
– Да, слушаю вас, – Жофрей вроде бы обращался ко мне, но всем своим нутром рвался обратно к разгорающемуся спору.
– Ришелье и графиня – любовники? – мой вопрос сбил его с толку, словно обухом по голове.
– Да нет… да ну, – пробормотал Жофрей, но осекся и уставился куда-то за мое плечо.
– Задумались? – я вскинула бровь.
– Да-а-а-а-а, задумался, – протянул он, словно пробуя слова на вкус. – Ришелье тот еще мот и ловелас. За вечер спускает месячный оклад, а поместье его отца давно в закладных погрязло, – рассуждал Дюбуа. – Откуда у него деньги на скакуна? – вопросил он. – Нужно с ним срочно переговорить! – и он уже рванулся было к спорщикам, но я вцепилась ему в рукав.
– Не нужно, – отрезала я, стараясь загипнотизировать его взглядом.
– Что вы имеете в виду? – Жофрей нахмурился.
– Ну, предъявите вы ему расходы, не соответствующие доходам, и что? – я вопросительно вскинула брови.
– Я припру его к стенке! – нахмурился он и стукнул кулаком по ладони.
– Вечно вы все кулаками решаете, – недовольно поджала я губы.
– А у вас, Мари, есть варианты получше? – Дюбуа смотрел на меня исподлобья.
– Представьте себе, есть! – огрызнулась я.
– Слушаю, – великодушно разрешил начальник.
– Если он украл колье или получил его от графини в благодарность за ночь любви, то не им же он расплатился, когда покупал скакуна? – я выгнула бровь.
– Не им, – медленно кивнул Дюбуа.
– И кому он мог его предложить, чтобы разжиться деньгами? Есть у вас тут старушки-процентщицы? – Дюбуа намека на Раскольникова не оценил, а вот у кого может быть колье, догадался. По глазам вижу – осенило.
– Я сейчас отвезу вас домой, а сам наведаюсь в одно местечко, – на губах начальника заиграла хищная улыбка.
– Я с вами! – тут же выпалила я, но наткнулась на ледяной взгляд.
– И речи быть не может, – отрезал он.
– Но… – моя попытка возразить разбилась о сурово поджатые губы, и я беспомощно опустила плечи.
– Я отвезу вас домой, и когда через пару часов вернусь, вы будете там меня ждать. Ясно? – он смотрел на меня так, словно дыру прожечь хотел.
– Ясно, – буркнула я себе под нос.
По пути домой я дулась на Дюбуа как мышь на крупу. С какой стати он решает за меня? Я тоже следователь и тоже хочу участвовать в расследовании! А он, видите ли, отправил меня домой, как девчонку на побегушках. Ну, это уж ни в какие ворота!
Как только карета остановилась у моего дома, я выскочила из экипажа, хлопнув дверцей так, что, кажется, даже лошади возмутились от моей наглости. Дюбуа даже не попытался меня остановить. Ну и ладно, тем хуже для него. Я все равно что-нибудь придумаю.
Прошло два часа, а Дюбуа все не было. Я нервно расхаживала по комнате, как тигр в клетке. Что он там делает? Почему так долго? Неужели нашел колье? Или закрутил интрижку с какой-нибудь красоткой? От последней мысли меня аж передернуло. Что за бред? С чего это я вдруг начала ревновать своего начальника? "Это все от скуки", – решила я, накинула плащ и вышла из дома. Пора развеяться.
Но развеялась я совсем не так, как ожидала. Прогуливаясь по городу, я случайно наткнулась на Ришелье, выходящего из сомнительного вида лавки ростовщика. В руках он держал небольшой бархатный футлярчик. Сердце екнуло. Неужели это и есть колье графини? Похоже, пора действовать.
Слежка давалась мне с трудом. Всё-таки я была следователем, а не опером, так что вполне ожидаемо, что Ришелье я упустила. Он свернул в переулок, пестрящий огнями рестораций и кафе, и в этой суматохе я потеряла его из виду. Медленно проплывая мимо подсвеченных витрин, я тщетно пыталась его разглядеть. В итоге, выбрав наблюдательный пункт у афишной тумбы, я с увлеченным видом принялась изучать театральные новинки.
– Знаете, я ничуть не удивлен вас здесь увидеть, – голос Жофрея за спиной заставил меня подпрыгнуть. – И кому я приказывал оставаться дома и ждать моего появления?
Я обернулась, стараясь скрыть досаду и изобразить невинную улыбку.
– Просто решила прогуляться, – пожала я плечами. – Воздухом подышать.
– Воздухом? В два часа ночи? Мари, я, конечно, ценю вашу преданность делу, но не до такой же степени.
Он взял меня под руку и потянул в сторону темной подворотни.
– Что вы делаете? – возмутилась я, пытаясь вырваться.
– Тихо, – прошипел Дюбуа. – Не привлекайте внимания.
Он прижал меня к стене и осторожно выглянул из-за угла. Я последовала его примеру и увидела, как из кафе выскользнул Ришелье и стремительно скрылся в поджидавшей его карете.
– Вот черт, – пробормотал Дюбуа. – Упустили.
– Вообще-то, это не моя вина, – поспешила я оправдаться.
– И зачем вы за ним вообще увязались ? – Дюбуа испепелял меня взглядом.
– Да говорю же, вышла на прогулку, пока вас ждала, и тут он выходит от какого-то ростовщика. А вы где пропадали?
– Ах этот пройдоха Маркус. Обещал немедленно дать мне знать, как только Ришелье явится выкупать драгоценность, – досадливо ответил мужчина. – Ну ничего, завтра, точнее сегодня, я прикрою его лавочку, и он мигом выложит мне всё как на духу. Так, а вот это уже становится интересно, – пока Дюбуа говорил, он не сводил глаз с заведения, из которого вышел его подчиненный, и теперь его внимание привлек другой посетитель ресторана.
– Что интересного? – я тут же насторожилась, пытаясь угадать, кто заинтересовал моего босса.
– Да это же дядюшка Натали, – и Жофрей указал на статного господина, который вышел из гостеприимно распахнутых дверей и оглядел освещенную фонарями улицу. – Шарль Анри собственной персоной.
– Какова вероятность, что появление господина Ришелье и господина Анри в одном и том же заведении – всего лишь совпадение? – я уже выискивала глазами экипаж, потянув Дюбуа за собой.
– Я не верю в такие совпадения, – ответил мужчина и помог мне забраться в карету. – За тем господином в сером плаще, что сел в экипаж, любезный, – обратился Дюбуа к кучеру. – И побыстрее.
– Вот и я не верю, – ответила я нахмурившись. – А где вы пропадали всё это время?
– Ну, пока мы преследуем господина Анри, я могу рассказать вам, где я был и что узнал, – усаживаясь поудобнее, ответил мой начальник.
– Слушаю вас внимательно, – я с любопытством посмотрела на Дюбуа.
– Первым делом я отправился к тому ростовщику, у лавки которого вы встретили Ришелье, – улыбнулся мне мужчина. – Он славится тем, что ссужает деньги всему высшему свету и умеет держать язык за зубами. Под напором моего авторитета он всё же признался, что колье графини действительно у него. И принес его Ришелье, сказав, что сама графиня стеснена в средствах и постеснялась принести украшение лично, – объяснил мне босс.
– Какая нелепость, – прокомментировала я слова ростовщика.
– Полностью согласен. Поэтому я приставил к лавке своего человека, а с ростовщика взял клятву, что, когда за колье придут, он поставит меня в известность. Но, как видите, он своего слова не сдержал, за что и поплатится, – недовольно поджал губы Дюбуа.
– Ваш человек и сообщил вам о Ришелье в ресторане? – я одобрительно хмыкнула, понимая, что и за Ришелье, и за мной следили, а я и не заметила.
– Да, и про вас он мне тоже сообщил, – улыбнулся Жофрей. – И я еще раз вас прошу, нет, я настоятельно требую, чтобы вы так больше не делали.
– Я услышала вас, – ответила я улыбкой на улыбку, прекрасно понимая, что, скорее всего, в следующий раз я поступлю так же, просто буду осторожнее. – Так это и все ваши успехи?
– Нет, не все, – Жоффрей, кажется, понял, что договариваться со мной бесполезно. – Я побывал у графа и рассказал ему всё, что мне известно.
– Зачем? – я с ужасом представила, что утром мы отправимся арестовывать графиню или графа, в зависимости от того, кто из них окажется проворнее.
– Вы не понимаете, Мари, – Жоффрей поморщился. – Это люди высшего света, и поверьте, они больше всего ценят не верность супругов, а то, чтобы те вовремя прикрывали друг друга от скандала.
– И что же граф? – я терпеть не могу фальшь в отношениях. Наверное, поэтому я и осталась одна в своем мире, потому что видела всё человеческое нутро и не питала иллюзий относительно своих ухажеров, которых в свое время было немало, пока я не прослыла прожженной стервой и карьеристкой.
– Граф попросил прекратить расследование и хотел немедленно забрать своё заявление, но, так как было уже поздно, явится в управление утром, – хмыкнул Дюбуа. – Так что можно поздравить вас с первым раскрытым делом.
– Да какое же это раскрытие? – я растерянно захлопала глазами. Для меня законченное дело – это когда оно в сшитом и пронумерованном виде, с описью и сопроводительными письмами отправляется в прокуратуру, а потом в суд. А здесь какая-то середина наполовину, а не дело.
– Главное, вы докопались до истины, – ободряюще улыбнулся мне Жофрей. – А почему это господин Анри не выходит из экипажа?
Дюбуа на ходу выскочил из нашей кареты, рванул к той и открыл дверцу. Я последовала за ним, но карета была пуста.
– Любезный, а где ваш пассажир? – Дюбуа мертвой хваткой вцепился в извозчика.
– Да давно выпрыгнул, – ответил тот растерянно. – Попросил притормозить за поворотом, а мне велел проехать еще три квартала и потом остановиться, – пролепетал возница. – Пустите, господин. Я же ничего не сделал.
– Отпустите его, Жофрей, – я положила руку на плечо мужчины. – Он не виноват. А мы опростоволосились как салаги.
Глава 8.
Вчера Дюбуа проводил меня до самой двери этой съемной конуры, несколько раз пробурчав, чтоб я не вздумала высовывать нос до утра. Клятвенно пообещала. Куда мне! Умоталась как собака. И пусть не думает, что я совсем дурочка.
А сегодня вот он уже колотит в дверь, чтоб везти меня в следственное управление.
– И чего так рано? – я еще толком не проснулась.
– Чтоб вы, Мари, не упорхнули с утречка пораньше, – отрезал он.
– Да куда ж я денусь, – проворчала я, плетясь умываться, пока он хозяйничает у буфета. – А вы мне чего-нибудь съестного принесли? – вспомнила я, что вчера в последний раз ела на скачках, и то больше глазела по сторонам, чем ела. Ночью решила, что сон важнее, да и не было ничего в моей каморке. Так что легла голодной, и мой желудок теперь об этом вовсю вопил.
– Не верю я вам больше, – ответил Дюбуа и развернул сверток, от которого вкусно пахло пирожками.
– Если вы мне каждое утро будете такую вкуснятину приносить, то обещаю: всегда буду вас дожидаться и никуда не сбегу, – улыбнулась я и присела к столу. Оказалось, у Дюбуа был и термос с крепким кофе.
– Обещаете? – улыбнулся он, ставя передо мной чашку.
– Клянусь! – и я накинулась на завтрак.
– Ну что ж, тогда ловлю вас на слове, – ухмыльнулся Жофрей.
Позавтракали на удивление быстро, и он деликатно удалился, чтоб я могла привести себя в порядок. Натянула свой модернизированный наряд, соорудила что-то на голове и выскочила из комнаты. В коридоре меня подкараулила мадам Жибер.
– Милочка, – окликнула она, – напоминаю вам про правила этого дома. Их следует соблюдать.
– А какое я нарушаю? – я нахмурилась.
– Мужчин не водите, даже если это ваш начальник, – ухмыльнулась дама.
– Не понимаю вас, – опешила я. Может, я что-то не так поняла? – То есть даже в комнату нельзя пригласить на кофе?
– Не надо тут комедию ломать, моя дорогая, – мое уточнение ее взбесило. – Поите его кофе сколько влезет, но ночевать господин Дюбуа должен у себя дома.
– Он не ночевал у меня, – отчего-то я улыбнулась. Забавно слышать такое от бывшей содержательницы борделя. Не похоже, чтоб мадам Жибер так пеклась о моей чести. Значит, дело в Дюбуашечке. Не ревнует ли она его ко мне? – А приехал утром.
– Дюбуа и в такую рань? – она манерно расхохоталась.
– Хотел успеть меня застать, – я одарила ее самой лучезарной улыбкой и выскочила из дома. Запрыгнула в карету, не дав Дюбуа проявить галантность.
– За вами кто-то гонится? – пошутил начальник.
– Мадам Жибер, – и я рассмеялась, представив эту парочку вместе.
Дюбуа нахмурился, явно не разделяя моего веселья.
– А она тут при чем? – подозрительно поинтересовался он.
– Ревнует, наверное, – пожала я плечами. – Запретила мужчин водить, даже начальников. А уж ночевать – тем более.
Жофрей побагровел.
– Мари, я вас умоляю, – процедил он сквозь зубы, – давайте не будем это обсуждать.
– Как скажете, – решила я его пока не добивать. В конце концов, не каждый день бывшая содержательница борделя отчитывает тебя за аморальное поведение.
В управлении нас уже ждал граф. Выглядел он, надо сказать, весьма потрепанным. Видно, ночь выдалась не из легких. Он нервно теребил в руках свою шляпу и избегал смотреть на меня. Дюбуа усадил его за стол и принялся что-то оживленно обсуждать. Я же старалась не лезть в разговор и делала вид, что рассматриваю кабинет босса, хоть и видела его уже.
Ничего особенного – стол, стулья, шкаф с бумагами. Все как у всех. Вдруг мой взгляд упал на коробочку с колье, лежащее на столе. То самое, из-за которого разгорелся весь сыр-бор.
– Понимаете, это же сущее недоразумение! А я тут всех на уши поднял, – тараторил мужчина и извиняюще смотрел то на меня, то на Дюбуа.
– Граф, Мари в курсе всех деталей, – прервал Жофрей словесные излияния посетителя. – Можете сказать ей спасибо за то, что колье вернулось в семью.
– Спасибо, – промямлил мужчина. – Я думал, что вы всего лишь секретарь господина Дюбуа, не думал, что он посвятил вас в такое щекотливое дело, – вроде и спасибо сказал, а вроде на голову кучку сделал.
