Полная версия
Вечером по дороге домой я размышляла о баронессе фон Шнейдер и ее "выдающихся талантах". Неужели, чтобы пробиться в этой мужской берлоге, нужно выставлять напоказ свои прелести? Чушь какая-то. Я лучше буду полагаться на свой ум и интуицию. А декольте пусть носят те, кому больше нечем привлечь внимание. Хотя, признаюсь, мысль мелькнула: "А вдруг Дюбуа действительно оценит?". Тут же одернула себя за глупость. Никаких декольте, только профессионализм и холодный расчет.
Я покосилась на Жофрея, который хмуро смотрел в окно кареты на мелькающий за окном пейзаж города.
– Что-нибудь известно по поводу убийства Натали? – решила не высказывать претензий, что он мог бы ввести меня в курс дела подробнее, а не просто сунуть папку с совершенно другим делом и велеть расследовать, чтобы я под ногами не путалась. Хотя на моей прошлой работе именно так зачастую и делали. Давали дело и ковыряйся как знаешь. Выплыл, разобрался – молодец. Нет – скоро рапорт на перевод или увольнение напишешь.
– Я поговорил с ее дядей, – неохотно ответил Жофрей. – Он убит горем. Но, думаю, это больше показуха, чем реальные чувства.
– Почему? – я нахмурилась.
– Он суровый моряк, без лишенный сантиментов, а тут убивается по девушке, которая хоть и племянница по крови, по факту ему никто, – недовольно хмыкнул Дюбуа.
– А доказательства есть какие-нибудь, кроме домыслов и предположений? – я тоже часто ориентировалась на интуицию, но ее к делу не пришьешь. Надо найти факты, с которыми можно уже предметно побеседовать с дядей и прижать его к стенке.
– Доказательств нет, – развел руками Дюбуа. – Я сделал запрос по родственным связям мадам Роуз, чтобы выяснить, кого она прятала в домике садовника. Ну и отправили запрос по этому дядюшке, а еще через неделю нотариус огласит завещание.
– У Натали было завещание? – я удивленно уставилась на Дюбуа. Никогда бы не подумала, что нищая выпускница пансиона будет составлять завещание.
– Это не совсем ее завещание, а скорее последняя воля ее отца, – уточнил Жофрей.
– Тогда почему вы не можете ознакомиться с ним сразу? – я ничего не знала о наследственном праве этого мира и ориентировалась на знания из своего.
– Поверенный, господин Фрац, в отпуске с семьей, а дела по этой семье вел только он, – грустно кивнул Дюбуа.
– А вам не кажется все это странным? – я нахмурилась.
– Что именно? – Жофрей удивленно посмотрел на меня.
– Что поверенный в отъезде и к завещанию доступа нет, – я снова ориентировалась на свою интуицию, которая в моем мире не раз меня выручала.
– Да что здесь удивительного? – Дюбуа явно не воспринимал мои слова всерьез. – Вы думаете, что Натали убили специально, пока поверенный в отъезде? – скептически усмехнулся Жофрей. – Вы же говорили, что это непреднамеренное убийство. Или уже передумали?
– Я считаю, что стоит проверить все версии, – до зубовного скрежета не люблю, когда меня не воспринимают всерьез. Это обесценивает и подрывает веру в себя.
– То есть полагаете, что завещание могут заменить? – улыбка не сходила с лица Жофрея.
– Именно, – я кивнула. – Если не заменить, то внести коррективы, а может, и вовсе выкрасть.
– Богатая у вас фантазия, – снисходительно улыбнулся Жофрей. – Вы день ото дня меня все больше и больше поражаете.
– Отнеситесь серьезно к моим словам, – я нахмурилась.
– Я отнесся, – улыбнулся Жофрей, но, несмотря на его слова, сложилось впечатление, что он сказал это, чтобы я от него отвязалась. – Что насчет ужина?
– Не откажусь, – буркнула недовольно. Как говорится, что бы ни происходило вокруг, а есть лучше вовремя.
– Тогда приглашаю вас в ресторацию, – улыбнулся Жофрей, и на его лице появилось беззаботное выражение, словно он мечтал о супе и совершенно не думал о расследованиях и убийствах. Я же так не могла. Я уже приняла решение, что сегодня ночью устрою засаду в конторе поверенного. Уверена, моя версия не лишена здравого смысла.
Ресторация оказалась на удивление тихой гаванью с приглушенным светом и дразнящим ароматом свежей выпечки. Жофрей увлеченно погружал меня в события забавных историй из своей жизни, но мой слух скользил лишь по касательной. В голове клубился рой мыслей о предстоящей ночной вылазке, где каждая деталь должна быть отточена до идеала, дабы избежать провала.
– Вы сегодня удивительно молчаливы, Мари, – улыбнулся Дюбуа, вырвав меня из плена грез. Я растерянно моргнула, словно очнувшись от долгого сна, не сразу уловив суть его вопроса. – О чем задумались?
– Да так, ни о чем, – пробормотала я, натягивая подобие улыбки. – О женских пустяках… – пронеслось в голове облегчение оттого, что мои истинные мысли остаются для него за семью печатями.
– А как вы смотрите на то, чтобы завтра составить мне компанию на скачках? – внезапно предложил он, и моя улыбка дрогнула. Флирт? Неужели это его способ ухаживания?
– На каких скачках? – настороженно уточнила я. Даже в моем родном мире я не была поклонницей светских раутов, а здесь у меня были все основания их опасаться. Милди не всегда успевал вовремя подсказать, где я нарушаю правила игры, как, например, сегодня с этим Ришелье.
– Будут скачки, – просиял Дюбуа. – Мой конь – главный фаворит.
– И вы будете участвовать? – удивленно приподняла я бровь.
– Нет, только мой конь, – рассмеялся он. – Впрочем, как и конь Ришелье.
– О, так вы давние соперники? – усмехнулась я. Вот оно что, Михалыч.
– Он мне не соперник, – помрачнел Дюбуа.
– Уж не обо мне ли идет речь? – словно черт из табакерки возник собственной персоной де Ришелье.
Я мысленно застонала. Что за невезение? Неужели в городе всего одна ресторация? Или это я такой магнит для неприятностей? Мало того что вечер перестал быть томным, так еще и придется изображать радушие. После сегодняшней ситуации мне меньше всего хотелось мило улыбаться Арману де Ришелье, но и показывать, насколько меня задели его манипуляции, я не могла.
– Добрый вечер, господин Ришелье, – произнесла я, стараясь вложить в голос максимум приветливости. – Какая неожиданная встреча.
– Судьба, – усмехнулся Ришелье, бросая испепеляющий взгляд на Дюбуа. – Не знал, что у вас, Мари, такие… интересы. Скачки, говорите? Звучит заманчиво. Особенно если учесть, что мой скакун оставит вашего далеко позади.
Дюбуа нахмурился. Чувствую, сейчас начнется словесная дуэль, а мне останется лишь сидеть и делать вид, что я здесь совершенно случайно. Но вместо этого Дюбуа лишь процедил сквозь зубы:
– Посмотрим. Увидимся на ипподроме, Ришелье.
Мужчины обменялись злыми взглядами, и Ришелье отошел от столика.
– Держитесь от него подальше, – недовольно ворчит Дюбуа.
– Почему? – я не привыкла, чтобы мне указывали, с кем общаться, а от кого держаться подальше. Всегда считала, что сама прекрасно с этим справлюсь.
– Он скользкий тип, Мари. И не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Особенно если это касается победы. Не хочу, чтобы вы оказались втянуты в его игры, – проговорил Дюбуа хмуро.
Я скептически хмыкнула. Вот уж кто бы говорил! Я сама прекрасно видела, как он пытался мной манипулировать, используя мои же слова против меня. Но спорить не стала. Незачем накалять обстановку еще больше. У меня на эту ночь другие планы, и тратить энергию на перепалки с Дюбуа в них не входило.
– Хорошо, – коротко ответила я, возвращаясь к своему полупустому блюду. Нужно подкрепиться перед ночным рейдом. И молиться, чтобы меня не поймали. В противном случае меня выгонят из следственного управления, если не пристукнут во время засады.
"Я бы прислушался к словам Дюбуашечки и не лез бы на рожон", – прозвучал в голове голос Милди, а я хотела цыкнуть на него, но побоялась, что это будет выглядеть странно, поэтому проигнорировала его предупреждения.
После ужина Дюбуа проводил меня до дома, и мы тепло попрощались. Судя по тому, как он топтался у двери моей комнаты, он явно рассчитывал на то, что я приглашу его войти, но меня такой вариант не устраивал. Сегодняшний вечер я посвящу засаде, а не обществу Жофрея, который явно решил за мной приударить. Сегодня явно не твой день, господин Дюбуа.
Захлопнув дверь, я тут же принялась готовиться к ночному визиту. Сменила вычурное платье на темное, почти монашеское, что так услужливо подсунула мадам Роуз. В таких воспитанницы пансиона, как привидения, проскальзывали на отработки своих провинностей. Простое, немаркое – идеальный камуфляж. Милди, словно старая заезженная пластинка, заныл в голове, уговаривая отказаться. Но я была непреклонна. Слишком многое поставлено на карту, чтобы сейчас дать слабину.
Отмычек, разумеется, не было, но я собрала все, что могло сойти за них. Пинцет, шпильки, щипчики. Сложила этот арсенал в неказистый мешочек и взглянула на свое отражение. С прической нужно было что-то придумать. Шляпка отправилась в сторону, а волосы я заплела в тугую косу, уложив ее в строгую гульку и зафиксировав шпильками. Платок? Нет, в нем я выглядела скорее как голодающая нищенка. Вместо этого я достала плащ с глубоким капюшоном, накинула его на плечи и словно тень выскользнула из комнаты. Покинув дом, я уверенно направилась к конторе поверенного. Благо адрес я запомнила еще во время разговора с Дюбуа. Он обожал уточнять названия улиц, словно клеймил ими своих подопечных: "поверенный господин Фрац с улицы Роз".
Улицу я нашла без труда. Ночной город казался вымершим, зловещим. Лишь редкие фонари плели дрожащие кружева теней на мостовой. Добравшись до нужного места, я внимательно осмотрелась, убеждаясь, что за мной никто не следит. Замок поддался на удивление легко, даже щипчики не понадобились. Лишь чуть согнутая шпилька – и вот я уже внутри.
Внутри царил полумрак, пронизанный лишь тонкими лунными лучами, просачивающимися сквозь плотно задернутые шторы. Я зажгла свечу, жалкий огарок которой предусмотрительно взяла с собой, и принялась тщательно обыскивать кабинет. Бумаги, книги, папки – все было разбросано в живописном беспорядке. Взгляд зацепился за массивную деревянную шкатулку, стоявшую на столе. Замок оказался более капризным, чем дверной, но и с ним я справилась довольно быстро.
Внутри шкатулки лежало несколько документов, перевязанных потускневшей лентой. Я принялась жадно их изучать, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку. И вот среди вороха бумаг мне попался экземпляр завещания. Да, это точно оно. Плотная бумага с оттисками гербов и печатей, да еще и с сургучным клеймом поверенного. Но больше всего взгляд притягивала алая лента, змеей выскользающая из-под сургучной печати.
Я впилась глазами в текст завещания. Глаза лихорадочно бегали по строчкам. "Я, такой-то такой-то, обязуюсь… моей племяннице Натали Анри… так, так, так…" Вот оно. "Все свое имущество завещаю дочери, а моего брата Шарля Анри назначаю опекуном и распорядителем. В случае же, если Натали выйдет замуж, то все ее имущество переходит в ее полное распоряжение, а моему брату Шарлю выделить долю…" Далее шли мелкие распоряжения и уточнения. Я мысленно прикинула состояние отца Натали и поняла, что богачом он не был. На жизнь ей бы хватило, но не более того. Из-за этого убивать ее? Я снова пробежалась глазами по перечню имущества, отписанного Натали. Кроме банковского счета и ячейки в этом же банке со всем содержимым, ей завещалась небольшая квартирка на торговой улице и маленькая лавка на первом этаже этого же дома. Внезапно я услышала приглушенные шаги и замерла, как испуганный зверек.
Сердце бешено заколотилось. Я мигом потушила свечу, оставив кабинет во власти зловещего лунного света. Прижалась спиной к стене, стараясь не дышать. Шаги приближались, и я услышала тихий скрип двери. Кто-то вошел.
"Ну вот и попалась, как мышь в мышеловку", – обреченно промелькнула мысль, но я тут же одернула себя. Сдаваться нельзя! Нужно что-то придумать. Человек зажег свечу, и в колеблющемся свете я увидела смутный силуэт. Это был мужчина, одетый в темный плащ. Он оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Я поняла, что у меня есть шанс. Последний и отчаянный.
Дождавшись, когда он отвернется, я резко выскочила из-за угла и со всей силы обрушила на его голову деревянную шкатулку. Он охнул и рухнул на пол, словно подкошенный, выронив свечу. Я тут же подхватила ее и снова потушила. В кромешной тьме я на ощупь нашла свою сумочку и, словно вор, выскользнула из кабинета, стараясь не издать ни звука.
Выбежав на улицу, я побежала что было сил, не оглядываясь. Адреналин бурлил в крови, заставляя меня нестись вперед, словно спасаясь от стаи разъяренных гончих. Только отбежав от конторы поверенного на приличное расстояние, я остановилась, чтобы отдышаться. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Нужно убираться отсюда как можно скорее!".
– "А я тебя предупреждал", – ехидно прозвучал голос Милди в моей голове. Я лишь поморщилась, игнорируя его ворчание.
Глава 7.
После ночного бдения и череды безумных происшествий, утро встретило меня отнюдь не ласково. Всю ночь я прокручивала в голове, почему не прихватила это злосчастное завещание с собой и кто это там шнырял в конторе поверенного?
Господин Дюбуа заявился раньше обычного, застав меня врасплох. Едва успев собраться, я плюхнулась в карету и с удивлением уставилась на помятого начальника.
– Вы сегодня рано, – констатировала я, устраиваясь напротив него.
– Решил угостить вас завтраком, – буркнул он с недовольным видом.
– Плохо себя чувствуете? – скептически приподняла я бровь. Казалось, это не я ночью по нотариальным конторам лазила, а он.
– Вы оказались правы, Мари, – проворчал Дюбуа, болезненно потирая затылок.
– В чем же? – я удивленно смотрела на него, и тут до меня стало доходить.
– Ночью в контору этого Фраца с улицы Роз пробралась какая-то дамочка и перетряхнула все бумаги. Мне пришлось изъять завещание, – было видно, как ему неприятно признавать мою правоту. А я еле сдерживала смех.
– Значит, вы решили проверить мою версию? – с улыбкой спросила я, наблюдая, как лицо Дюбуа наливается краской. – И, как я понимаю, именно вы спугнули эту отчаянную особу?
– Мари, давайте не будем об этом, – отмахнулся он. – Важно, что завещание у меня. И чего вы смеетесь?
– Потому что это была я, – призналась я, с трудом давя истерический смех. А еще потому, что до меня дошло: я огрела своего босса по голове и нарушила его прямой приказ не соваться в это дело.
Дюбуа застыл, будто его током ударило. Смех мигом застрял в горле, и я почувствовала, как щеки вспыхивают. Вот это я влипла! Похоже, ночные приключения – это цветочки по сравнению с тем, что меня сейчас ждет.
– Вы… вы это сделали? – прохрипел он, глядя на меня так, словно я только что призналась в убийстве королевской семьи. – Мари, да вы просто безумная! Я же велел вам не лезть!
– Простите, господин Дюбуа, – пролепетала я, стараясь придать голосу максимально виноватый тон. – Вы просто не восприняли мои слова всерьез. Я всего лишь хотела убедиться, что кто-то действительно собирается туда пробраться.
– Убедиться?! Вы рисковали всем, Мари! Вашей жизнью, моей репутацией, всей операцией! Что бы произошло, если бы вас поймали? Вы бы все испортили! И что теперь? Что мы будем делать? – Дюбуа был в ярости, и я понимала, что заслужила каждую его толику его недовольства.
– А вы там всю ночь проторчали? – вдруг промелькнула у меня ужасная мысль.
– Нет, конечно, – нахмурился он. – Когда эта девица… в смысле, когда вы треснули меня по голове, я пришел в себя и бросился за ней… в смысле, за вами.
– А потом? – я приподняла брови, глядя на него.
– Что потом? – удивился Жофрей.
– Что было потом? Вы вернулись в контору? – я уже предвидела его ответ.
– Вернулся, забрал завещание и уехал домой, – отрезал начальник. – Решил, что преступница не вернется, и подумывал утром спокойно все осмотреть.
– Я подумала, что вы преступник. Вы решили, что это я. А настоящий преступник мог залезть в контору, пока нас там обоих не было, – задумчиво проговорила я.
– Что? – Дюбуа изменился в лице. – Бен, на улицу Роз, к поверенному Фрацу! Живо! – заорал он вознице. Кони рванули вперед, подгоняемые кнутом извозчика.
Десять минут спустя мы прибыли на улицу Роз, и первое, что бросилось в глаза, – карета с гербом, вычурно красующимся на дверце.
– Кажется, мы опоздали, – с досадой произнес Дюбуа.
– Чья это карета? – кивнула я на зловещий черный экипаж, от одного вида которого по коже пробежали мурашки. Не знаю, что тому виной, но от сочетания вороной масти лошадей, черного лака кареты и этого выпуклого герба веяло могильным холодом.
– Великой Инквизиции, – тихо ответил Дюбуа и обратился к полицейскому, охраняющему вход в контору поверенного: – Что здесь произошло?
– А вы кто будете? – не торопился с ответом страж порядка.
– Начальник Королевского Следственного Управления Жофрей Дюбуа, а это мой следователь, – представил меня босс.
– Мадемуазель – следователь? – полицейский удивленно вскинул брови.
– Именно, – подтвердил Дюбуа. – Так что случилось?
– Ночью в контору господина Фраца забрались грабители, – ответил мужчина, вышедший из здания. – Рад вас видеть, господин Дюбуа.
– Я ответил бы вам тем же, если бы не столь печальный повод, – произнес Дюбуа, но ни единым жестом не выказал своей радости. Скорее наоборот.
– Жофрей, что за прелестница с вами? – на лице незнакомца расцвела хищная улыбка. Такие я видела не раз, когда мужчины оценивали меня исключительно по внешности.
– Госпожа следователь мисс Мари Уилкотт, – представил меня начальник.
– Инспектор королевской Инквизиции Герхард Шмидт, к вашим услугам, – представился тот, слегка поклонившись. – Как я понимаю, вас интересуют подробности ограбления? Боюсь, ничего утешительного сообщить не могу. Грабители действовали профессионально, не оставив практически никаких следов. Похоже, искали что-то конкретное.
Дюбуа нахмурился.
– Что-то конкретное? Что именно? У вас есть какие-то зацепки? И почему вызвали вас, а не моих людей?
– Грабители наворотили дел с использованием запрещенных заклинаний, из-за которых немного пострадал клерк господина Фраца. Его зацепило заклинанием, когда он вошел в контору. Зацепок пока нет. Но мы работаем над этим. Поверьте, господин Дюбуа, мы приложим все усилия, чтобы найти виновных. А вы, мадемуазель Уилкотт, не находите, что для столь юной особы вы слишком серьезны? – инспектор Шмидт явно пытался флиртовать.
Я проигнорировала его выпад, сосредоточившись на деталях. "Профессионально", "следов нет", "искали что-то конкретное". Все это звучало до боли знакомо. Кто-то охотится за завещанием, и этот кто-то явно не новичок в подобных делах. Значит, кроме меня и Дюбуа в контору наведался еще кто-то и покопался в ней, используя запрещенную магию.
– Запрещенные заклинания? – переспросила я, пытаясь оценить всю серьезность ситуации, в которой я, признаться, не разбиралась. Но интуиция подсказывала, что дело пахнет серьезными неприятностями. Если в преступлении замешана магия, тем более запрещенная, ставки автоматически взлетают до небес. Инквизиция церемониться не станет, а просто сметет всех, кто хоть как-то причастен. Это понимала даже такая новенькая в этом деле, как я.
– Именно, – подтвердил Шмидт, не сводя с меня изучающего взгляда. – Не думаю, что вас, юная леди, должны волновать такие детали. Это дело для профессионалов.
Дюбуа помрачнел еще больше. Соперничество между королевскими следователями и Инквизицией, видимо, всегда было напряженным, а тут еще и такой конфуз. Получается, пока мы тут выясняли отношения, кто-то более проворный и, судя по всему, весьма осведомленный вынес все самое ценное прямо у нас из-под носа. Или не вынес, а всего лишь искал, но ничего не нашел и ушел ни с чем. Завещание-то осталось у Дюбуа.
– Нам необходимо осмотреть место преступления, – заявил Дюбуа, игнорируя колкости Шмидта. – И поговорить с клерком господина Фраца. Возможно, он что-то видел.
Шмидт пожал плечами, пропуская нас в контору. Внутри царил хаос: бумаги разбросаны, шкафы перевернуты, воздух пропитан запахом гари и какой-то странной химической примеси. Клерк, бледный и дрожащий, сидел в углу, укутанный в плед. На его лице застыл отпечаток ужаса. Похоже, он напишет заявление об увольнении сразу же, как в город вернется господин Фрац.
– Добрый день, – Дюбуа бросил клерку приветствие, от которого тот съежился, словно испугался или ждал какого-то подвоха. – Заметили что-нибудь эдакое? Ну, знаете, подозрительное?
– П-п-подозрительное? – пролепетал клерк, нервно комкая плед, как будто тот был виноват во всех бедах мира. – Я… ничего не видел. Просто пришел утром, а тут… ба-бах!
Дюбуа, словно дирижер безумного оркестра, взмахнул руками, и воздух вокруг него вспыхнул серебристыми искрами. – Магия. И какая-то корявая, будто медведь заклинания накладывал, – проворчал он себе под нос. – Перевернули все вверх дном, да еще и после нашего визита.
Я тем временем изучала перевернутый шкаф, пытаясь разглядеть логику в этом хаосе. Бумаги валялись как попало, но моя интуиция вопила: "Это показуха!". Милди благоразумно молчал, за что ему отдельное спасибо. Порой сложно отделить его мысли от моих у себя в голове. Грабители, скорее всего, знали, что ищут. Завещание? Слишком просто! Зачем тогда магические выкрутасы? Бумажку можно просто стащить. Значит, дело не в завещании, а в какой-то заковыристой тайне.
– Господин Дюбуа, а что, если они охотились не за завещанием, а за чем-то поинтереснее? – выпалила я, надеясь пробить броню его гениальности. – Может, у Фраца тут тайная сокровищница с артефактами или секретные документы, способные взорвать мир?
Дюбуа нахмурился так, словно ему предложили съесть лимон целиком. Чувствует, что я права, но признавать это – выше его мужского достоинства. “Настоящая цель где-то глубже зарыта. И нам её надо откопать, иначе Инквизиция с лопатами примчится, и тогда всем мало не покажется”, – читалось на его лице.
– Что, например? – босс смотрел на меня с подозрением, будто я собираюсь угнать его любимую трубку. Интересно, а он курит? Я не видела. Тогда почему у меня такие ассоциации?
– Да откуда ж мне знать! Тайная комната, потайной ход… – я развела руками, чувствуя себя полной идиоткой. В моем мире поверенные хранили ключи от банковских ячеек, деньги, документы на недвижимость. Стоп! – Уважаемый, – я повернулась к клерку, который все еще трепал плед, словно тот был его личным врагом, – а господин Фрац случайно ключики от банковских ячеек тут не прятал?
– Точно! Здесь заклинания обнаружения скрытого, – Дюбуа осенило, как будто его молнией ударило.
– Х-х-хранил, – пролепетал паренек, заикаясь так, что его речь можно было расшифровывать как древний манускрипт.
– Где?! – я уже готова была прыгнуть на него, но Дюбуа меня опередил.
– Где они, дракон тебя побери?! – и, не церемонясь, схватил клерка за грудки и встряхнул его, как грушу для битья.
– В сейфе! – пропищал клерк, едва не лишившись дара речи. – В большом железном сейфе за книжным шкафом. Там… их целая куча.
Дюбуа отодвинул его в сторону и бросился к книжному шкафу. Я за ним, предвкушая, что мы сейчас откопаем. Шкаф оказался тяжеленным, но под напором разъяренного начальника рухнул на пол, подняв облако пыли, словно в египетской гробнице. За ним и правда стоял огромный, видавший виды сейф. Дюбуа дернул за ручку – заперто!
– Чего застыл?! – взревел он на клерка. – Открывай! Живо!
– Но у меня нет ключа, – пролепетал паренек. – Ключ у господина Фраца, а он…
– В отъезде, – закончил за него Дюбуа и помрачнел, как грозовая туча.
– Отойдите, – вздохнула я, доставая из прически шпильку для волос – единственное, что у меня было подходящее. Отмычек-то у меня, увы, не было. И принялась ковыряться в замке. Шпилька гнулась и ломалась, но упорство – это мое второе имя (после "Вечно-в-передрягах"). И вот спустя пять минут с противным скрипом замок поддался.
Дюбуа распахнул дверцу сейфа, и мы оба ахнули.
Внутри, словно сельди в бочке, ютились металлические ячейки, каждая с биркой, номером и чьим-то именем. Имена знатные, все как на подбор – сливки общества. Инквизиция бы удавилась от счастья, дорвавшись до такого компромата. Вот тебе и поверенный! Скорее крысиный король, свивший гнездо из чужих тайн.
– Да это же золотая жила, – выдохнула я, предвкушая, какой переполох мы устроим, когда все это всплывет. Но Дюбуа был мрачнее тучи.
– Золотая жила для Инквизиции, – прошипел он. – А для нас – сплошная головная боль. Если они тут что-то накопают, то нас всех в бараний рог скрутят. Надо их опередить. Мари, копаем. Ищем все, что связано с завещанием или с теми, кому была выгодна смерть Натали.
– А зачем копать? – мой взгляд уже выцепил нужную бирку. – Вот и ключик от нашей ячейки, – кивнула я на два одиноких ключика на одном кольце.
– Ого! – раздался за спиной голос главного инквизитора. – А я знал, что у вас, Дюбуа, чутье получше, чем у моих псов. Зря вы ко мне в помощники не пошли.
