Измена: Львица Украла Мужа

— Дмитрий, я не…

— Я настаиваю, — он понизил голос, его взгляд стал почти гипнотическим. — К тому же… у меня есть кое-какая информация, которая может тебя заинтересовать. Касательно твоего… бывшего.

Это была приманка. Опасная, но соблазнительная. Что он мог знать? Вечером я сидела напротив него в полумраке бара, огни ночного города отражались в стеклах панорамных окон. Коктейль был крепким, музыка – обволакивающей.

Дмитрий рассказывал о своих успехах, связях, возможностях, рисовал картины роскошной, беззаботной жизни. А потом, придвинувшись ближе, попытался меня поцеловать – не так неуверенно, как Саша, а властно, требовательно. Я сначала опешив, приняла поцелуй, но затем отстранилась, сердце заколотилось от смеси страха и странного, темного влечения к его силе.

— Боишься? — усмехнулся он, не сводя с меня глаз. — Или верность своему тихоне-спасителю хранишь? Зря… Он тебя не защитит. А я – могу. От всего. От бывшего, от проблем… Нужно только попросить. И… быть благодарной.

Его слова, его взгляд – все говорило о том, что его помощь будет иметь свою цену. И я не была уверена, что готова ее платить. Я вежливо, но твердо отказалась от продолжения вечера и уехала, чувствуя на спине его изучающий, чуть насмешливый взгляд.

Утром следующего дня я стала свидетельницей неожиданной сцены. Выходя из кабинета, я увидела, как в коридоре у лифта разговаривают – вернее, напряженно переглядываются – Саша и Дмитрий. Я замедлила шаг, прислушиваясь.

— Я прошу вас оставить Анжелу в покое, — говорил Саша. Голос его был тихим, но неожиданно твердым, без обычной робости. Он стоял прямо, не отводя взгляда от насмешливого лица Дмитрия. — Ей сейчас не до ваших… ухаживаний и игр. Будьте человеком.

Дмитрий расхохотался ему в лицо, громко, вызывающе.

— Ого! Какие мы смелые! Рыцарь нарисовался! Защитничек! Ты что, всерьез думаешь, что можешь мне указывать? Или что ей нужен такой… — он смерил Сашу презрительным взглядом, — как ты? Не смеши меня, программист. Иди код пиши, не лезь не в свое дело.

Но Саша не сдвинулся с места. В его серых глазах за стеклами очков горел холодный огонек.

— Я предупредил, — тихо сказал он и, не оборачиваясь, ушел к своему рабочему месту.

Дмитрий проводил его злым, задумчивым взглядом. Кажется, тихий Саша его удивил. И меня тоже.

Эта сцена, вкупе с сообщением от Виолетты и тупиком с Андреем, подтолкнула меня к отчаянному шагу. Я снова поехала к особняку Виолетты. На этот раз я не стала прятаться. Я позвонила в калитку. Охраннику у интеркома я сказала, что у меня информация для хозяйки относительно Андрея Кравцова. К моему удивлению, через пару минут меня впустили.

Меня провели через огромный, стерильно-белый холл в гостиную, больше похожую на зал современного искусства – минимум мебели, максимум стекла, металла и абстрактных полотен на стенах. Холодно, безжизненно, дорого. Виолетта ждала меня, сидя в глубоком дизайнерском кресле. Она была без темных очков, и ее глаза оказались светло-голубыми, почти прозрачными, и такими же холодными, как интерьер этого дома. На ней был шелковый халат цвета шампанского, волосы идеально уложены, на пальцах сверкали бриллианты. Она даже не предложила мне сесть.

— Говори, что у тебя, — ее голос был ровным, безэмоциональным. — У меня мало времени.

— Зачем он вернулся ко мне? Что вы задумали? - спросила я прямо, без предисловий.

Виолетта чуть заметно усмехнулась, отпивая что-то из тонкого бокала.

— А ты как думаешь? Твой бывший муженек – ходячая катастрофа. Он проиграл в карты (и не только в карты) чудовищную сумму. Моих денег. Которые я ему неосторожно доверила. И теперь он ищет способы их вернуть. Твоя квартира, твои возможные сбережения,давление на тебя через детей… Он решил, что ты – его спасательный круг. Мило, не правда ли?

— И ты позволила ему разыграть этот спектакль с вашим разрывом?

— Почему нет? — она пожала плечами. — Мне нужно вернуть свои деньги. Если он вытрясет их из тебя – прекрасно. Не вытрясет – его проблемы станут гораздо серьезнее. К тому же, забавно наблюдать за его метаниями. Он думает, что это он играет со мной, со всеми вами… Но играет он по моим правилам. Твой Андрей – всего лишь пешка, Анжела. Глупая, жадная, трусливая пешка. Жаль только, что он вечно путается под ногами.

Она говорила об Андрее с таким ледяным презрением, что у меня по спине пробежал мороз.

— Спасибо за информацию, — сказала я, поворачиваясь к выходу.

— Не стоит благодарности, — бросила она мне в спину. — Просто убери его из поля зрения. Он начинает меня раздражать.

***

Вечером дома меня ждала новая буря. Мать встретила меня на пороге с перекошенным от гнева и слез лицом.

— Ты… Ты… Как ты могла?! — задыхаясь, выкрикнула она. — С этим… очкариком! В чужой квартире! Переспала! Мне Андрей все рассказал! Позорище! Стыд! Гулящая! А дети?! Что ты детям скажешь?! Разрушила семью, мужа выгоняешь, сама по мужикам таскаешься!

Видимо, Андрей не упустил случая использовать свое "открытие". Ссора была страшной. Летели обвинения, оскорбления, старые обиды выплескивались наружу грязным потоком. Мать была в истерике, обвиняя меня во всех смертных грехах, кричала, что я недостойна своих детей, что я разбиваю ей сердце. Я пыталась объяснить, кричала в ответ, что Андрей – предатель и лжец, что он использует нас всех, что он в долгах… Но она не слышала. Или не хотела слышать.

— Я не позволю тебе разрушить жизнь Андрюшеньке! — визжала она. — Он отец твоих детей! Он одумался! А ты… ты просто эгоистка!

— Мама, если ты выбираешь его, можешь уходить вместе с ним! — выпалила я в отчаянии, доведенная до предела. — Я не буду жить в этом аду! Ни дня больше!

В этот момент в дверях появился Андрей. Маска страдальца снова была на нем. Он подошел ко мне, заискивающе заглядывая в глаза.

— Анжел, прости… Прости, что наговорил матери… Я был не прав… Я просто… боюсь тебя потерять. Да, у меня проблемы. Финансовые. Временные! Эта стерва Виолетта меня подставила, обобрала! Мне нужно немного времени, понимаешь? Немного денег, чтобы разрулить ситуацию. Помоги мне, Анж! Ради детей! Умоляю! Я все верну! Слово даю! И уйду, честно уйду, как только встану на ноги. Ну пожалуйста…

Он стоял передо мной, жалкий, загнанный в угол, но его глаза бегали, и я видела в них не раскаяние, а лишь холодный расчет и страх перед Виолеттой и ее методами возврата долгов. Еще одна манипуляция. Еще одна попытка использовать меня.

Но я уже знала правду. И знала, что пощады не будет. Ни ему, ни мне.

Глава 6

Утро началось не с кофе, а с холодного душа реальности. Мой ультиматум, брошенный Андрею неделю назад, был им проигнорирован с той же легкостью, с какой он игнорировал все мои чувства и границы последние месяцы. Он по-прежнему был здесь, в моей квартире, вел себя как хозяин, отравляя воздух своим присутствием и ложью. Но что-то изменилось во мне. Ночь наедине со своими страхами и унижениями, страшное откровение Виолетты – все это выжгло остатки сомнений. Пора переходить от слов к действиям.

Когда Андрей вышел из ванной, благоухая моим шампунем и явно ожидая привычного утреннего напряжения, я встретила его в коридоре. Спокойно, почти бесцветным голосом, я сообщила:

— Раз ты не понял по-хорошему, Андрей, придется действовать иначе. Мой адвокат сегодня направляет тебе официальное уведомление о необходимости немедленно освободить мою квартиру. Все вопросы по разделу долгов и прочим формальностям незавершенного развода будем решать через суд, но твое физическое присутствие здесь заканчивается. Если вздумаешь остаться, полиция будет извещена о твоем отказе покинуть помещение.

Он замер, его лицо побагровело. Исчезла всякая фальшивая мягкость, осталась только неприкрытая злоба хищника, которого лишают добычи. Он знал, что квартира моя, это было оговорено еще при покупке, задолго до его измены. Поэтому он не стал оспаривать право на жилье, а ударил туда, где было больнее всего.

— Ах ты тварь! — прошипел он, понизив голос до угрожающего шепота. — Решила меня вышвырнуть?! Думаешь, я позволю?! Я расскажу всем, какая ты! Твоему новому хахалю, твоим клиентам! Я пойду в опеку! Расскажу, как ты ночами шляешься неизвестно где, пока дети с бабушкой! Докажу, что ты неадекватная истеричка, опасная для собственных детей! Я их у тебя отберу, Анжела! Слышишь?! Ты останешься одна, никому не нужная! Попомни мои слова!

Угрозы были ожидаемы, но все равно ударили под дых. Страх за детей ледяной змеей скользнул по позвоночнику. Но я не отступила.

— Делай что хочешь, Андрей. Адвокат предупрежден и об этом. А теперь – убирайся с моей дороги.

***

Дни превратились в тягучий кошмар. Андрей ходил по квартире чернее тучи, периодически взрываясь криками или пытаясь манипулировать детьми, настраивая их против меня. Мать поддерживала его молчаливым осуждением и мелкими пакостями – "случайно" пролитый сок на собранные для него вещи, "потерянные" ключи от кладовки, где оставались его старые инструменты. Атмосфера в доме стала удушливой, ядовитой.

На работе тоже было не легче. Срочный и важный проект, который курировал Дмитрий, требовал совместной работы, часто допоздна. Мы сидели в опустевшем офисе, свет горел только над нашими столами, за окном лил дождь. Тишина нарушалась лишь стуком клавиш и шелестом бумаг. Я старалась сосредоточиться на макете, игнорируя присутствие Дмитрия, сидевшего рядом и склонившегося над чертежами.

В какой-то момент его рука легла мне на плечо, якобы чтобы лучше рассмотреть экран. Я напряглась, но не отодвинулась, списав на рабочую обстановку. Но пальцы задержались, погладили плечо, потом скользнули ниже, к лопатке. Я замерла.

— Ты молодец, Анжела, — сказал он тихо, его голос был вкрадчивым, почти интимным. — Талант. И сильная женщина. Но даже сильным иногда нужна помощь… защита…

Его рука двинулась снова, теперь уже вперед, "случайно" задев мою грудь. Я резко втянула воздух, но промолчала, глядя в монитор и делая вид, что полностью поглощена работой. Сердце заколотилось. Он повторил движение, на этот раз более уверенно, его пальцы медленно прогулялись по всей поверхности левой груди сквозь ткань свитера.

— Я ведь говорил, что могу решить твою проблему с бывшим, — прошептал он мне на ухо, его дыхание опалило кожу. — Нужно только быть… хорошей девочкой. Понимающей.

Теперь его рука скользнула под стол, легла на мое колено, а затем медленно, нагло поползла вверх по ноге, под край строгой юбки. Я застыла, кровь ударила в виски. Рука двигалась выше, пальцы касались внутренней стороны бедра. Отвращение боролось с липким страхом и отчаянной, унизительной мыслью: "А вдруг он не блефует? Вдруг он действительно может заставить Андрея исчезнуть?". Это была ловушка, грязная, мерзкая, но я была так измотана, так загнана в угол, что даже эта иллюзия спасения казалась соломинкой.

— Мне нужны… подтверждения, — выдавила я, не поворачивая головы, глядя на светящийся экран невидящими глазами. Голос был чужим, сиплым. — Делом, а не словами.

Его рука замерла на моем бедре, очень близко к краю кружевного белья.

— Я серьезный игрок, Анжела, — промурлыкал он мне в самое ухо. — И я всегда держу слово. Особенно, когда мотивация… правильная. Поверь, твой бывший получит такое предложение, от которого не сможет отказаться. Он забудет дорогу к твоему дому. И к твоим детям. Очень быстро. - его пальцы начали оттягивать край трусиков, освобождая путь к самому сокровенному.

Я резко встала, едва не опрокинув стул. Его рука соскользнула.

— Мне нужно идти, — пробормотала я, собирая сумку дрожащими руками.

Я уже была у двери, когда услышала его голос за спиной – тихий, вкрадчивый, полный ядовитой власти:

— Анжела… Докажи, что ты тоже серьезно настроена. Что ты готова… сотрудничать. Прямо сейчас. Сними свои трусики. Оставь их мне. Здесь. На полу. И я все сделаю. Обещаю.

Я замерла на пороге, спиной к нему. Мир сузился до стука крови в ушах и ощущения его взгляда, прожигающего спину. Шок. Унижение. Омерзение к нему, к себе, к этой ситуации. Хотелось развернуться и влепить ему пощечину, выкрикнуть все, что я о нем думаю. Но вместо этого…

Вместо этого сработал какой-то чудовищный, иррациональный инстинкт самосохранения, смешанный с отчаянием. А вдруг это единственный шанс? Цена за спокойствие детей? За избавление от Андрея?

Не поворачиваясь, глядя прямо перед собой на темный коридор, я быстро, почти судорожно задрала юбку. Обножив свои ягодицы, лихорадочно стянула вниз тонкую полоску кружева и бросила ее на пол у своих ног.

Маленький, белый комочек на темном офисном ковролине. Не оглядываясь, я вылетела из кабинета, из офиса, на улицу, под холодный дождь, который не мог смыть ощущения грязи и жгучего, невыносимого стыда.

Но и странного возбуждения. И за это я ненавидела себя больше всего.

Дома меня ждал новый удар. Звонок из службы опеки. Ледяной, официальный голос сообщил об "анонимном сигнале". О том, что дети Кравцовых живут в неблагоприятной психологической обстановке, что мать, Анжела Кравцова, предположительно, ведет аморальный образ жизни, отсутствует по ночам, в доме постоянные скандалы, свидетелями которых становятся несовершеннолетние… Андрей перешел от угроз к действиям. Он бил прицельно, пытаясь отнять самое дорогое.

Это стало последней каплей. Точкой невозврата. Предел был достигнут. Пока мать заламывала руки и причитала, какой позор на их седую голову, как она теперь будет смотреть в глаза соседям, я молча прошла в свою комнату. Сердце колотилось глухо, как пойманная птица. Выхода не было. Вернее, он был только один. Я набрала номер Саши.

— Саша? Это я. Твое предложение… оно еще в силе? Переехать к тебе? С детьми? Прямо сейчас? Временно?

— Анжела! Господи! Конечно! Да! Я за вами заеду хоть сейчас! Что случилось? — его голос был полон тревоги и готовности помочь.

— Потом расскажу. Пожалуйста… быстрее. Спасибо тебе… — голос сорвался.

Я лихорадочно начала собирать самые необходимые вещи в одну большую сумку – документы, сменную одежду для себя и детей, аптечку, плюшевого зайца Ани, планшет Макса. Дети, разбуженные шумом и напряжением, испуганно жались ко мне. Я шептала им, что мы просто поедем в гости к дяде Саше на несколько дней, что все будет хорошо.

В этот момент в комнату ворвался Андрей. Он был бледен как полотно, глаза безумно метались. В руке он сжимал телефон, на экране которого я успела заметить фотографию разбитой фары дорогой машины и короткую, зловещую подпись под ней: "Время вышло. Жди гостей. Верни долг."

— Ты… Ты это устроила?! — прохрипел он, хватая меня за плечо так, что я вскрикнула от боли. — Это твои дружки?! Тот хмырь с работы?! Или кто?!

— Убери руки! Псих! — я вырвалась, отталкивая его. — Это твои проблемы, Андрей! Твои долги! Твои игры! Разбирайся сам! А мы уходим!

Мой телефон снова зазвонил. Саша.

— Анжел, я внизу. У подъезда. Выходите скорее.

Андрей смотрел на меня безумными, полными ужаса глазами. Угроза стала реальной, она дышала ему в затылок прямо из его телефона. Он был в ловушке, которую сам себе вырыл. А я… я сделала свой выбор. Я взяла за руки испуганных, но притихших детей.

— Да, Саша. Мы выходим.

За дверью квартиры уже слышался его быстрый шаг по лестнице, его голос, зовущий меня. А где-то там, внизу, у подъезда, возможно, уже останавливалась другая машина. Не Сашина. Машина тех, кто пришел за долгом Андрея. Точка невозврата была пройдена. Вопрос был лишь в том, успеем ли мы скрыться до того, как здесь начнется кровавая буря.

Глава 7

За дверью квартиры Саши хаос внешнего мира словно растворился, сменившись оглушающей, почти стерильной тишиной. Мы стояли в прихожей – я, двое моих испуганных детей и он, наш неожиданный спаситель, с двумя объемистыми