ЧЕРНАЯ КРЕПОСТЬ

__________

*меджедие — старинная серебряная монета, равнялась двадцати пиастрам

*диван — императорский совет. Султан принимал решение на совете, в который входил великий визирь, глава духовенства «шейх аль-ислам», верховный судья, высшие сановники и главы ведомств.

* бедель — с 1855 года в Османской империи был введён налог «бедель-и-аскери», который позволял представителям не титульных конфессий легально избежать военной службы. Но лояльным империи армянам в некоторые периоды истории позволялось служить как в боевых армейских частях, так и во вспомогательных подразделениях, например «иншаат-табури» — дорожно-строительных отрядах.

До султана доходили самые тревожные вести. Армянские вилайеты стоило приструнить раз и навсегда. Этот народ многочислен и все время смотрит в сторону России! На радость султану в 1881 году царя Александра Второго убили бомбисты-народовольцы. А значит главного врага осман покарал Аллах! Война с русскими за Кавказ, неминуемая и ужасная, была на какое-то время отсрочена. Можно было заняться армянами и приструнить заодно греков!Любое неповиновение нужно давить в зародыше. Так посчитал султан и его диван*. Особо неблагонадежными армяне были обречены, когда по милости Абдул-Хамида стали формироваться отряды «хамидие»*. Отряды из курдов, черкесов и карапапахов* назвали в честь султана, одели в черкески и выдали оружие, прямо указав, чтобы они устроили армянам ад на земле.

__________

* хамидие — иррегулярные вооруженные кавалерийские подразделения при султане Абдул-Хамиде II, созданные в 1890 году для подавления армянских восстаний и охраны границ.

* карапапахи — черные папахи, субэтнос азербайджанцев, исповедующих суннизм. Занимаются земледелием и скотоводством.

Никто в Шапин-Карахисаре не строил иллюзий насчет защиты,

которую должно обеспечивать государство своим гражданам. Власти от напастей не спасут! Напротив, всем здесь было понятно и достоверно известно, что главные враги армян находятся в Босфорских дворцах Константинополя, а не в шатрах из шерсти, камышовых хижинах или глинобитных домах кочевых курдских племен. Курдским вождям здесь могли оказать сопротивление.

В горах уже появились отчаянные защитники народа, находящиеся вне закона гайдуки-федаины. Такие как Ахпюр Сероб. Но отряды эти были немногочисленны, и они были бессильны против регулярных войск и полчищ заптиев.

Армяне стоически и зачастую обреченно, в подавляющем большинстве случаев смиренно и безропотно воспринимали беды, неуважение, грабежи и убийства. Если можно было откупиться бакшишем-подарком, по сути взяткой, они соглашались. Если дань курдов была посильной — они платили. Армяне терпели. Их утешали их епископы-вардапеты, слух ублажали церковные хоры, а возможность молиться в собственных церквах и говорить на родном языке, танцевать на свадьбах ярхушту* и кочари* могли на время развеять печаль, позволяли укрыться от внешнего мира в спасительном воображаемом коконе из иллюзий и надежд. Надежд на чудо, которое армянам мог подарить лишь Господь. Ведь избрал же Он армянскую гору Арарат для своего праведника Ноя, чтобы жизнь продолжилась и после потопа…

_______________

*ярхушта и кочари — древние армянские воинственные танцы, помогавшие настроиться воину перед боем. Их танцуют под звуки традиционных армянских музыкальных инструментов: зурны, дудука. Из ударных используются барабан-дхол (доол).

Глава 5. Судьба

По исполнению семнадцати лет Андраник Озанян, сын Тороса Озаняна, закончил школу одного из девяти армянских поселений, раскинувшихся вокруг замковой горы.

Учился Андраник не ахти как прилежно — нужно было помогать отцу в слесарном деле — для гончарного требовалось больше усидчивости. Дело спорилось. Работы хватало и трудиться было ради чего — для того, чтобы ни в чем не нуждалась не только их семья, но и тетя Астхик. Ее сын ценой своей жизни спас сестру от надругательства турка! Злой человек Мехмет-бей по слухам занял важную должность в Константинополе и грозился вернуться, чтобы наказать Назели за строптивость.

…Да, учился Андраник неважно. Но одно случайное знакомство все же повлияло на тягу Андро к знаниям, особенно к истории своего и окружающих народов и к географии с ее границами, городами и морями. Его стимул, первую и последнюю любовь, звали чудным греческим именем Вероника.

Первое знакомство случилось в момент, когда четверка сорвиголов делила добычу в укромном месте у термального источника, коих в местных горах водилось немало, пожалуй больше, чем в любом другом месте Анатолии.

За холмами пониже простирался пролесок, узкое ущелье и речная долина. За ней виднелись обширные кукурузные поля, тянувшиеся до хребта. Злак прижился в Османской империи после того, как в 17 веке турки обложили данью Валахию, но до поры до времени они не брали подать за посевы кукурузы. Но потом, отведав угощение в виде каши из кукурузной крупы крупного помола, турки компенсировали свое первоначальное невнимание конфискацией у крестьян семян. Многотысячную армию нужно было хорошо кормить, а кормить хлебом и мясом было намного дороже, чем кукурузной кашей и маисовыми лепешками из кукурузной муки. Мясо вдоволь получали только янычары, иррегулярные силы кормили, чем придется и разрешали грабить окрестные села даже в мирное время…

Один из ребят из ватаги орудовал на пне топором. Он разделывал «трофей» — овечку из курдского стада, сперва сняв с нее шкуру, а затем разрубив пополам и отделив о задней части увесистый курдюк.

От курдов не убудет — наверняка у них украли украденное!

Другой юноша упаковывал куски в ветошь.

Андраник стоял в стороне и отрешенно размышлял о чем-то своем.

Сперва он безучастно смотрел на летящие от топора багровые брызги, потом отвернулся и стал разглядывать ровные кукурузные ряды. Початки, обернутые в крупные зеленые листья словно закутанные в пеленки младенцы, на его зоркий взгляд будто бы шевелились.

— Этот жадный курд-мясник и не заметит, что мы стащили из его стада овечку, нужно было утянуть две — они тощие как тетя Астхик. — произнес, пытаясь пошутить, Григор после очередного удара по ребрам тушки.

— У нее пропал аппетит раз и навсегда после смерти сына. — заключил Арам, не оценивший юмор друга.

— Все равно лучший кусок отнесем ей. — заключил Ашот, — Там ведь твоя сестра навечно обосновалась. Назели совсем ни на кого не обращает внимания, словно носит траур и парней вокруг достойных больше нет.

В словах друга чувствовалась толика едва уловимой обиды, но Андраник не заметил упрека.

Он все внимательнее вглядывался в кукурузное поле, словно ждал благого вестника, который мог изменить его жизнь раз и навсегда. А быть может повернуть вспять жизнь целого народа. Их народа, замкнутого в анклавах и национальных кварталах. Теперь это зовется гетто или резервациями. А впрочем, нет разницы, как называют тюрьму грамотеи.

Эти четверо не считали свою родину и свой отчий дом тюрьмой. Эти горы были их любовью. Эти родники были их местом силы. А это ущелье и разбросанные в долине и у подножия замковой горы селения — их законные владения, где турок никакой не хозяин, а вероломный захватчик. Разве может турок гладить камни, разговаривать с ними, замечать, как танцуют облака и шепчет ветер.

Их было четверо сорвиголов, которые с одинаковой силой ненавидели турок. На том и сдружились и старались действовать в команде, сообща обносить сады новопоселенцев, занявших жилища армян.

А украсть козочку или овцу с присвоенных курдами пастбищ считалось в банде юных «гайдуков» верхом героизма. Собаки не могли помешать воришкам — это были их собаки, коих из собственных рук кормили они еще мальчишками. Щенок не забудет доброту и не доверит новому хозяину сердце.

…Армянам воспрещалось не только хранить оружие, но и ездить верхом.

Первым приближающуюся всадницу заметил Андраник, Она мчалась меж кукурузных рядов грациозно и неукротимо. Она скакала прямо к их секретному месту. Похоже, горячий родник был ей известен не хуже, чем им. Иначе она бы свернула к другому пику, обогнув эти холмы. Она уже спускалась по пологому склону в ложбину.

Четверка неразлучных друзей наблюдала за всадницей из-за камней. Наездница скакала так искусно и ловко, что податливость лошади под ней казалась естественной и желанной. Девчушка словно сливалась с животным, добиваясь нужного аллюра без бича, сидя в седле без стремян и небрежно держа вожжи.

Восхищению бывшей ватаги Вагана, где теперь верховодил Андро, не было предела. Они смотрели на несущуюся фурию с разинутыми ртами ровно до тех пор, пока та не спрыгнула с лошади у большой каменной глыбы прямо у подножия их «секретной» горы у той самой оливы.

Она привязала лошадь к отдельно стоящему оливковому дереву, что служило «злоумышленникам» ориентиром, и быстро пошла по их проторенной тропинке, к их «насиженным» камням, где «разбойничья братия» прятала трофеи и делила добычу.

Девушка с огненно-рыжими волосами и веснушками на переносице подошла к горячему роднику, пройдя мимо четверки из «грозной» шайки с видом абсолютного безразличия. А ведь она должна была как минимум испугаться!

Не тут-то было. Она ополоснула руки, набрала в ладони воду и брызнула ее на свое лицо. Затем, не глядя на сверстников, она сообщила будто бы между делом:

— Теперь я в вашей компании, так как знаю о ваших делишках и ваше секретное место. Чтобы я не рассказала о нем башибузукам или заптиям, вам стоит принять меня без возражений. Я так понимаю, главарь ты?

Андраник опешил, когда девушка обернулась к нему. Уже хорошо, что она была армянкой, а значит вряд ли бы выдала, хотя кто знает — среди доносчиков были и соседи…

— Как тебя зовут? — уставилась на Андро девушка.

— Андраник. — выпалил лидер шайки как на допросе, внутренне казня себя за растерянность, — Ты что, за нами следила? И откуда у тебя лошадь?

— Украла так же, как и вы бедную овечку. — улыбнулась юная девушка и представилась, — Я — Вероника.

— Ты что гречанка? — удивился Григор, воткнув топор в пень и отложив на время свою разделку тушки.

— Я — армянская сирота, которую приютили греки в тот самый ужасный день в моей жизни, когда курды и карапапахи вырезали всю мою семью… — пожалуй, этой краткой автобиографии хватило, чтобы Веронику оставили в покое и не задавали лишних вопросов.

К тому времени Ашот разжег костер и шайка с гостьей уселись вокруг огня, приготовив шпажки и насаживая на них маленькие кусочки свежего мяса.

— А что нам за прок принимать ее в нашу банду? — игнорируя присутствующую, выронил вслух Арам.

— Она научит нас ездить верхом. — заключил Андраник, и Вероника, услышав его вердикт, как не силилась скрыть свой восторг, но глаза выдали неподдельное счастье, такое редкое в ее жизни. Из в гортани вырвался едва уловимый звук облегченного выдоха. Ее глаза на секунду даже увлажнились, но этого никто не заметил. Она быстро справилась с нахлынувшими эмоциями и, придав девичьему голосу всю возможную для этого твердость, неожиданно расставила все точки над «i» :

— Решено. Сделка есть сделка. Надеюсь, вы можете отличить стремена от подков, а вожжи от оглобли! Хотя о чем это я — оглобли нужны извозчикам, а мы — фидаи!* Слышали о таких!? Нет! А я их видела. Своими глазами видела! И у нас теперь тайное сообщество, как у греков «Этерия»*! Они добились независимости, и мы добъемся свободы и отомстим за угнетение!

________________________

* армянские фидаи — нерегулярные части, состоящие из гражданских лиц, добровольно оставивших свли семьи с целью вступить в силы самообороны в ответ на массовые убийства армян и разграбление армянских деревень преступниками, курдскими племенами и кавалеристами хамидие в период нахождения у власти в 1876-1909 годах султана Абдул-Хамида II.

*«Филики этерия» — буквально в переводе с греческого дружественные земляки или «общество друзей», тайное общество и подпольная организация греков, существовавшее в начале девятнадцатого века. Ее целью было создание независимого греческого государства. Члены «Этерии» базировались в Греции, в Понте в Османской империи и в Одессе в Российской Империи.

…Это была любовь с первого взгляда. Обоюдная и на всю жизнь. Она смеялась так же заразительно, как сестренка Назели. Они встречали рассвет на скале с крепостной стеной и бежали, взявшись за руки, по секретной тропе в горы к их тайному месту.

Они подтрунивали над Григором, который всякий раз падал с лошади, как только пытался сдвинуть ее с места, словно под ним был вьючный осел, упрямый донельзя.

Лучше всего верховая езда давалась Андранику. Он держал осанку и с ловкостью менял аллюр.

Так продолжался месяц, Они даже выстроили из камней загон для лошадки, накрыв его ветвями самшита, чтобы прятать от ненастья. Но спустя месяц «воительница» Вероника изрекла так же вдруг как появилась:

— Вы научились. И управляете лошадью не хуже заптиев.

— Не хуже заптиев! — смеялись парни, — Сказала тоже! Да мы их обгоним, словно под ними не кони, а ослы.

Вероника пресекла шутки внезапным объявлением:

— Ее нужно вернуть в табун.

— Ты собираешься вернуть лошадь курду? — изумился Андраник.

— Конечно. — уверенно ответила она, словно задумала коварный план, сомневаясь, стоит ли посвящать в него друзей.

Взглянув на Андраника, томимого любопытством, она сдалась.

— Вернем его совсем другому курду. Тому, что пасет свой табун ближе к дальнему ущелью, где Келькит сужается и течет быстрее. А потом «добрый вестник» намекнет пострадавшему, что его обокрал курд из другого племени. Этот жадный жирдяй в тюрбане обязательно отправится на поиски своей лошади и, конечно, узнает ее из сотни. По этим яблокам на сером. Стравить зверей — что может быть забавнее!?

Именно так все и произошло. Вероника реализовала свой план и стравила двух курдских табунщиков, продававших лошадей отрядам хамидие. Она спровоцировала ссору, переросшую в откровенную вражду и завершившуюся поножовщиной со смертельным исходом. Правда, прибывший уладить и унять конфликт курдский вождь Башир Халил вместо того, чтобы рассудить все миром наказал обоих, забрав по три лучших скакуна у каждого…

Глава 6. Дипломатия невест

1882 год. Южное побережье Черного моря. Гиресун, город и порт в 175 километрах от Трапезунда

Греческое имя девушки не было редкостью в тех краях. Малые народы с похожей судьбой обитали рядом.

Малышку-сироту из армянского вилайета, селения которого подверглись насилию и погрому кочевых племен и с молчаливого одобрения властей, выходила и приютила зажиточная бездетная пара.

Это были греки из прибрежного Гиресуна. Главой семьи являлся заводчик лошадей для верховой езды, друживший с самим мутесарифом. Звали грека Ионидис Константинидис.

Успешный делец входил в качестве интенданта в систему снабжения османского гарнизона в Трапезунде, мог себе позволить запрягать четырьмя лошадьми свою карету и уступал по статусности экипажа только владельцу виноградников и оливковых рощ, греку из Трапезунда Геогиадису, скупщику антиквариата и обладателю самой известной в Понте коллекции античных статуй. Породниться с ценителем старины и владельцем лучших винных погребов Ионидис почел бы за честь. Тем более, что у Георгиадиса был сын по имени Архилох*, его назвали в честь античного поэта, по сути неотесанный недоросль, который в случае кончины богатейшего человека во всем Понте унаследовал бы несметные сокровища отца, о которых судачили во всех илах*.

______________

*Архилох (др-греч. Ἀρχίλοχος, лат.Archilochus) древнегреческийпоэт.

* Ил— административная единица второго уровня в Турецкой Республике, провинция.

Приемную дочь Веронику Георгиадисы заметили, когда Ионидис привез в Трапезунд на продажу, любезно санкционированную мутесарифом, нескольких лошадей. Не смотря на постоянные войны и восстания, греку дозволили немного заработать: он уплатил не только подать, но и внушительный бакшиш, заодно бесплатно доставив фураж для османских топчу*. В лояльности заводчика к империи не сомневался и вали-губернатор провинции. Поэтому некоторым греческим, иудейским и армянским богачам многое сходило с рук, на что-то закрывались глаза. То, что было строго настрого под запретом, дозволялось тем, кто мог отвалить взятку и купить свое право торговать чем угодно и с кем угодно — лишь бы это не вредило османскому правлению, вернее —лишь бы это не стало предметом всеобщего обсуждения, достоянием гласности, базарной новостью, а еще точнее — лишь бы это не донеслось до ушей сановников Дивана…

__________

*топчу — корпус османской артиллерии

Война завершилась, но не смотря на то, что победоносного русского царя убили революционеры, а Румыния, Болгария, Сербия и Черногория получили свободу, дыхание грядущей войны ощущалось все сильнее. Войну с русскими предрекали даже дервиши.

По сему такие люди как Ионидис Константинидис и эфенди Георгиадис были ценны для вали. На них можно было рассчитывать намного больше, чем на местное национальное духовенство, на этих «лукавых епископов и вардапетов», которые могли настроить греков и армян на активное сопротивление и помощь русским. «Ведь русские называют Черное море Русским… И им до Трапезунда намного ближе, чем до Навары*…

Османы прекрасно осознавали, что без поддержки Британии, Франции и России греки из «метрополии» не добились бы суверенитета. Это осознавали и понтийские греки. Но им повезло гораздо меньше.

_________________

* Наваринское морское сражение 1827 года — крупное морское сражениев Ионическом море между соединённой русско-англо-французской эскадрой с одной стороны, и турецко-египетским флотом — с другой. Разгром турецкого флотаослабил морские силы Турции, что послужило значимым вкладом в победу России в Русско-турецкой войне, начавшейся после закрытия турками Босфора. Наваринское сражение обеспечило поддержку греческого национально-освободительного движения, результатом которого по Андрианопольскому мирному договору стала автономия Греции. Независимость Греции была подтверждена Лондонским протоколом 1830 года.

Они находились под гнетом осман. С тех самых незапамятных времен, когда император Давид Первый из династии Комнинов сдал Трапезунд без боя и вынес ключи от торгового города и столицы Трапезундской империи султану. Через два года после капитуляции его казнили на подаренной за сдачу Трапезунда вилле. Тяжесть обвинения соответствовала титулу последнего императора Трапезундской империи. Давида обвинили в заговоре, который под боком у стражи и соглядатаев он и при желании не смог бы возглавить. Его участь была предрешена происхождением. У мертвой империи не может быть живого императора…

Не помогла императорам Комнинам их «дипломатия невест» — своих дочерей они выдавали за царей и правителей соседних государств, рассчитывая в случае нашествия осман на их поддержку. Но ни брак предшественника императора Давида Иоанна на грузинской царевне, ни помпезная свадьба их дочери Феодоры Комнины с ханом Ак-Коунлу тюрком Узун-Хасаном, не спасли Трапезунд от падения. А ведь на этом выгодном с точки зрения политики союзе настоял ее дядя, Давид Первый, ставший после смерти ее отца императором и отказавшийся себе на погибель сражаться с османами…

Дорогие гости прибыли в Гиресун на виллу Ионидиса Константинидиса со своим отпрыском Архилохом. В карету плантатор запряг тех самых лошадей, что Георгиадисы приобрели у заводчика в присутствии Вероники.

Важных гостей встречали слуги с подносами, на которых в знак гостеприимства стояли кубки с вином и сыром, хозяева виллы стояли у шатра с фонтанами по периметру вместе с дочерью, облаченной по случаю в юбку-фусту и туго зашнурованный греческий жилет, опоясанный широким парчовым поясом с орнаментом «миандр»*. — Калимера, кириос Георгиадис*! Как добрались, путь из Трапезунда не близок. — вежливо поинтересовался отчим Вероники.

__________

* Меандр (греч. μαίανδρος) — распространённый тип ортогонального орнамента, применявшийся в античном искусстве и украшении туник в Древней Греции. Образуется ломаной под прямым углом линией либо спиральными завитками.

* Калимера (греч. Καλημέра) — традиционное греческое приветствие, которое означает «доброе утро» или «добрый день».

* кириос — господин.

— Эти кони ретивы так же, как красива ваша дочь! — лукаво улыбнулся плантатор и едва заметно подтолкнул своего недоросля вперед, чтобы тот хотя бы кивнул в знак приветствия. Тот нехотя исполнил волю отца, про себя огрызнувшись, что было заметнее, чем его неуклюжее приветствие.

Слуги подали вино, и Архилох сразу осушил кубок, непроизвольно рыгнув, чем вызвал неодобрение отца, что так же бросилось в глаза.

— Мы, знаете ли явились с серьезным поводом и с добрыми намерениями! И тоже со сладостями, подарками и с ложкой*. Сынок, прикажи принести сундучок с монетами. Такова уж традиция. Сынок недовольно отправился по поручению отца в сторону кареты.

— Предлагаю сперва разделить с нами скромную трапезу. Как говорится, что Господь даровал. А потом уж поведаете, с чем пожаловали и чем удостоила нас такой чести столь влиятельная семья Трапезунда. — пригласил к столу кириос Константинидис, словно не подозревая каков повод столь «неожиданного», но давно запланированного визита.

Кучер Георгиадисов принес сундучок. Его открыл отец Архилоха. Там находились золотые весом в шесть граммов и серебряные монеты «меджидие» номиналом по 100 и 20 пиастров соответственно, парочка жемчужных ожерелий и кольцо с огромным аметистом. На самом верху сияла ложка. Но не традиционная деревянная, а золотая.

______________

* обмен ложками при сватовстве означал, что при согласии родителей и молодых у новой семьи будет общий кров, единая жизнь,

Гости расселись за уставленным яствами столом с греческим салатом с сыром фета и оливками, фаршированной скумбрией с помидорами и пряной травой «орегано», ананасами и красным вином, предусмотрительно купленным в винодельне Георгиадиса. На столиках у шатра под сенью пальм и фикусрв стояли поднос с армудами и медом.

— Да… — многозначительно изрек Ионидис, прерывая неловкую паузу, длящуюся целую вечность и поглядывая на супругу, которая протирала деревянную ложку, предусмотрительно приготовленную для обмена, платочком с вышивкой.

Паузы хватило, чтобы Архилох съел свой кусок рыбы и запил его вином. Мачеха разглядывала золото и жемчужное ожерелье, слепившие из сундучка пуще солнца. Там было целое состояние. Девушка же на сундук даже не взглянула, пригубила вина, но ничего не съела. Она согласилась снять с себя шелковое армянское энтари и широкие штаны и затянуть шнурками длинный жилет только из уважения к отчиму, и ждала с нетерпением, когда все это закончится…

— Да, это я попросил Веронику отобрать тогда тех четырех лошадей, — прервал молчание заводчик Ионидис и льстиво заметил, — Чтобы они соответствовали статусу самой знатной греческой семьи Трапезунда. Моя девочка знает толк в лошадях, днями и ночами на пролет проводит время в конюшнях и в загонах. Сама любую лошадь способна объездить. Одним своим прикосновением успокаивает норовистых жеребцов. Она словно ворожея у нас. Перестают упрямые кобылы при ней вздыбливаться, бить копытами, даже издавать тревожный храп.

Архилох на этом месте рассказа о предполагаемой будущей супруги поперхнулся. Но вовремя запил вином. Его несуразный вид: нос картошкой, кучерявые волосы и оттопыренные уши при абсолютном отсутствии шеи заставили Веронику улыбнуться, что отцу жениха хорошим знаком.

— Пусть она сама о себе расскажет! — предложил кириос Георгиадис, — Помню ее ангельский голос, в нем чувствуется небольшой армянский акцент. Но он придает речи особый колорит.

Да, у доченьки много талантов, и к языкам. И к музыке. Перед горячим блюдом я с вашего позволения попрошу сыграть ее на понтийской лире.*

___________

* Кеманчаили понтийская лира– старинный струнно-смычковый музыкальный инструмент, распространенный у многих народов, в том числе армян, тюрков, персов, понтийских греков. Слово кеманча(с перс. «кеман»– смычок) означает «небольшой смычковый инструмент». Кеманча изготовляется из тутового, орехового дерева или кокоса и имеет от трех до шести струн. Инструмент часто украшают перламутром и костью.

— Конечно. — закивал плантатор и на всякий ударил локтем сидящего рядом сына, так как предположил, что того разморило дальней дорогой и вином, и Архилох засыпает.

Услышав одобрение, отчим продолжил расхваливать приемную дочь:

— Она и стихи сочиняет!

— Стихи!? — искренне восхитился Георгиадис. — Вероника, не прочитаешь нам что-нибудь свое. Архилох назван в честь поэта античности. Он жил в Паросе в седьмом веке до нашей эры. У меня есть его статуя. Первый лирик Европы. Он создал жанр ямба как оружия личной сатиры. Он был наёмным воином. Вот послушай: