Полная версия
Я перевожу взгляд на фигуру – уже видно, что это женщина, старушка, стоит повернувшись лицом к нам. На ней тёмное пальто, на голове то ли светлый тёплый платок, то ли шаль, которая колышется на ветру, хотя ветра вроде бы нет. До неё осталось метров десять, она стоит, не двигается, а наша машина неуклонно к ней приближается. Водитель скорость не снижает, не сворачивает. Я заёрзал на своём сидении, захотел крикнуть: «Тормози». Но голос куда-то пропал, горло пересохло, язык прилип к нёбу. А старушка, поравнявшись с бампером, исчезает. При этом не было слышно звука удара, но что меня больше всего поразило – не последовало попытки водителя объехать препятствие. Автомобиль двигался прямо, не меняя направления, словно сквозь пустоту.
Я был уверен, произошла страшная трагедия. Испытывая сильнейший шок, ощущаю, как по моей коже промчались мурашки, и выступил холодный пот. Сижу оцепенев, не издаю ни звука, и водитель тоже молчит. А я не знаю, как себя вести, что делать. В голове проносится мысль о том, что я стал свидетелем убийства.
И тут мужчина глянул в мою сторону и, увидев на моем лице испуг, после паузы утвердительно произнес: «Ты её тоже видел». Я кивнул в ответ. Водитель сбавил скорость, затем остановил машину на обочине, повернулся ко мне, и доброжелательно сказал: «Не переживай, мы никого не сбили». А потом, после, небольшой паузы, стал неторопливо, подбирая слова, говорить: «Здесь два месяца назад была авария. С жертвами. Среди них была эта старушка. Вот её призрак ты сейчас и увидел. А я - так уже в третий раз. Раньше про это никому не говорил. Ну, чтобы меня за психа не приняли, да прав не лишили. Но раз и ты все видел, пошли, сам в этом убедишься. Подай-ка мне фонарик из бардачка».
Скажу честно, я не поверил его словам. В ту минуту решил, что водитель задумался и действительно совершил наезд на несчастную старушку, а когда понял, что натворил, быстренько сочинил невероятную историю, чтобы выманить меня наружу и на улице избавиться от единственного свидетеля. Ведь никто же не знает, что он подобрал меня на трассе. Сейчас, улучив момент, накинется, прибьёт и спрячет мой труп в придорожной канаве. Молодой, неопытный ум рисовал самые мрачные картины из газетных криминальных хроник.
Видимо, он понял ход моих размышлений и дружелюбно сказал: «Не бойся ты, у меня нет злого умысла. Хочешь, оставь фонарик себе». В голосе его не было угрозы, только усталая мудрость человека, который уже сталкивался с чем-то необъяснимым.
Мы выбрались из кабины. Я был настороже, ожидая подвоха от случайного попутчика. Включил фонарик, посветил на бампер, и не обнаружил на нем никаких следов от удара. Затем заглянул под машину - никого.
«Ну что, убедился? Теперь можешь передать фонарик мне», – сказал водитель. После того как фонарик оказался у него в руках, мужчина направился по дороге назад, освещая нам путь, потом метров через двести направил яркий луч на обочину, стал им шарить из стороны в сторону. И вскоре я там увидел несколько траурных венков, прикреплённых к стволам придорожных деревьев. Чёрные ленты, искусственные цветы, местами облезлые, но всё ещё отчётливо видимые. Они стояли ровно на том месте, где мы только что видели исчезнувшую старушку.
Когда осознал случившееся, меня это еще раз шокировало, ведь я, как и вся советская молодежь, воспитывался в духе материализма, атеизма, отрицавшего религию, Бога, чертей, призраков и всякую другую мистику. А оно вон как получается на самом-то деле.
Пожилой мужчина минуту постоял, о чём-то размышляя, глядя на венки, потом произнёс: «Покойтесь с миром...» И пошёл назад к автомобилю, а я поспешил следом за ним. Вскоре мы поехали дальше. Всю оставшуюся дорогу задумчиво молчали, каждый переваривал увиденное по-своему. Я смотрел на мелькающие за окном километровые столбы и пытался понять, как же устроен этот мир на самом деле. Добрались до города без происшествий. На прощание попутчик посмотрел на меня внимательно и посоветовал: «Ты бы, комсомолец, на всякий случай помалкивал об увиденном, а то может боком выйти, на карьере сказаться... Времена такие, не принято у нас про призраков рассказывать. Засмеют, а то и из института выгонят».
Я прислушался к этому мудрому совету, и о случившемся не распространялся несколько лет, пока не рухнул советский строй. Тут же на телевидении и в многочисленных СМИ стали активно публиковаться материалы на тему мистики, паранормального. Вот тогда и рассказал, но мне никто не поверил, смеялись, мол, начитался желтой прессы, напридумывал...
Сейчас, глядя на жизнь с высоты прожитых лет, думаю, что мистика, не признаваемая официальной наукой, а также многие другие невероятные странности имеют объяснения. Некоторые из феноменов и явлений, которые в наши дни называются «паранормальными», однажды будут признаны совершенно нормальными. Найдется объяснение и появлению призраков, приведений. А после этого люди будут учить этому детей в школе, и со временем позабудется, что когда-то эти феномены вызывали сомнения и страх. А я того водителя никогда не забуду. И ту старушку в тёмном пальто. И тот момент, когда моя вера в материальный мир дала трещину, которая уже никогда не заросла.
Запредельная жуть на трассе в канун Ивана Купалы
Рассказ о двух необычных феноменах, написан по жутковатой истории, которой поделилась Елена П.
Жизнь является уникальным опытом для каждого человека, и только от него зависит, как она сложится. Окружающий мир безграничен, малоизучен, наполнен многовековыми тайнами, неразрешимыми загадками, невероятными явлениями и феноменами. Если всё это не отрицать, а принимать как должное, то может произойти невероятное чудо, и тогда жизнь наполнится новым смыслом, заиграет другими красками. Скучно точно не будет, уверенно заявляю, опираясь на личный опыт.
В моей жизни происходит много удивительных событий. Так, мне было 14 лет, когда вместе с любимой бабушкой довелось увидеть совсем рядом оранжево-золотой НЛО, метра три в диаметре. Более подробно про это расскажу ниже. Но та встреча с неопознанным объектом научила меня одному: наш мир не ограничивается тем, что мы видим каждый день. Есть что-то ещё – за гранью привычного, и иногда оно даёт о себе знать в самые неожиданные моменты.
За свою нескучную жизнь повстречалась с разными чудесами, поэтому могу многое поведать. Но сейчас расскажу лишь одну историю о том, как на ночной трассе столкнулась с какой-то запредельной жутью. До этого случая о подобном не слышала, и не хочется столкнуться снова, даже за большие сокровища. Эта история словно бы собрала в себя кошмарные образы наших подсознательных страхов, как по Стивену Кингу. Но кто его знает, а вдруг в ней, как и в его мистических произведениях, проявило себя нечто большее? Это тот самый случай, когда совсем не хотелось бы ничего выяснять...
Да и не могла я этого сделать, ибо воспоминания о случившемся на долгие годы были словно кем-то заблокированы. Лишь несколько лет назад, возможно, удалось приблизиться к разгадке случившегося, о чём сообщу в самом конце истории. Ну а теперь глаголю по существу и по порядку.
Всё произошло в июле либо 2005, либо 2006 года в канун Ивана Купалы. Я москвичка. Как многие целеустремлённые и амбициозные люди – трудоголик. В те годы бизнес только начинал раскручиваться: бесконечные переговоры, поездки, встречи. Я жила на адреналине, без выходных и почти без сна. Мои усилия в бизнесе не прошли даром, и в начале 2004 года купила свой первый автомобиль – новенький «Мицубиси Харисма». Первое время весьма активно нарабатывала опыт вождения, но не только в столичных автомобильных пробках. Мне это нравилось делать во время коротких автопутешествий, для которых в течение недели разрабатывала подробный план, а выезжала в пятницу после работы. Объехала всё Подмосковье и не только.
На гостиницы предпочитала не тратиться: в молодости манила походная романтика с ночёвкой в машине. Поэтому перед поездкой в салоне оборудовала спальное место: снимала заднее сидение, выравнивала уровень книгами, поверх укладывала матрац, стелила постель. Брала с собой еду, термос и выезжала в ночь, чтобы по пустой трассе приехать в пункт назначения, лечь поспать и встретить начало нового дня на месте. Это было увлекательно, хотя небезопасно, порой даже экстремально, но сейчас вспоминаю те поездки с большим удовольствием. При этом с высоты прожитых лет признаю, что в молодости была неоправданно самоуверенной. Кажется, что ты бессмертна, что с тобой ничего не может случиться. Пока не случается.
Одной из особенностей тех лет было полное отсутствие безопасности на дорогах. В 90-х, да и до середины нулевых, на трассах царил массовый бандитизм. Поэтому многие водители в поездку вооружались чем могли, да и все дальнобойщики, выходя в рейс, поголовно имели лицензии охранников и были вооружены помповиками. Мой дальний родственник по маме гонял фуры и всегда останавливался у нас дома с напарником, когда приезжал в Москву. Он много трагических историй рассказывал о том, что происходило тогда на дорогах: люди и фуры часто исчезали. Часть груза и машина ещё могли потом случайно где-то «всплыть», но людей, как правило, не находили. Иномарки тогда были ещё не таким массовым явлением, как сейчас, и «отморозки» запросто выкидывали людей из машин, которые прятали в отстойники для разбора на запчасти либо угоняли на Кавказ. Хорошо, если при этом не убивали.
А вот деревни таили другую опасность – местную пьянь. Её тогда было очень много. Деревни в разрушительные 90-е сильно обнищали, отголосок упадка ещё слышался в нулевых, и мужики, кто не подался в город на заработки, массово бухали. Как бы повели себя бухарики, если бы на обочине увидели молодую девушку на новенькой иномарке с московскими номерами – одному Богу известно.
В общем, на ночёвку рядом с деревнями вставать было категорически нельзя, просто так на обочине – тоже. Поэтому всегда в поездках ночевала рядом со стационарными постами ДПС или на площадках отдыха, где парковались дальнобойщики. Это смелые, надёжные мужчины, люди большой дороги. Они особенные, со своими понятиями, первые помощники и защитники... Но той злополучной ночью, когда вся эта жуть случилась, я отступила от своего правила и чуть за это не поплатилась. Благо, что осталась живой.
В ту пятницу отправилась в Суздаль – уютный, милый городок со своей древней историей, доброй душой, неспешным ритмом жизни. Это, по сути, музей под открытым небом: везде старинные здания, белокаменные стены, церкви, монастыри. Перезвон колоколов, отражающийся от древних стен, создаёт особую атмосферу – кажется, что время здесь течёт иначе, замедляется, как патока. Я любила бывать там в одиночестве, бродить по улочкам, чувствовать себя оторванной от суеты большого города.
Поводом для той поездки был праздник восточных славян Иван Купала. Туристический комплекс, известный с советских времён, проводил эти мероприятия на пологом берегу реки Каменка цивилизованно, аутентично и централизованно. Народу приезжало тьма-тьмущая. Действо было грандиозное, красивое – девушки в венках прыгали через костёр, парни водили хороводы, в воздухе пахло дымом, травами и молодостью. Такое запоминается и потом помнится всю жизнь. Ради таких праздников было не лень приехать из столицы. Имело смысл!
Постсоветская Москва славится своими пятничными пробками, поэтому я обычно из них вырывалась уже к темноте, а до места назначения добиралась к двум-трём часам ночи. От моего дома до Суздаля 350 километров, и с пробками поездка стандартно занимала пять часов. Рекорды по скорости ставить не стремилась, да их там и не поставишь – на трассе сплошь и рядом стоят сёла да деревни, а в них ограничение по скорости – 60 километров, и под каждым кустом вечно голодные, ненасытные гаишники. Да и зачем гнать? У спокойной езды есть своя прелесть – любоваться пейзажами по сторонам и при этом живой остаться. Я ведь отдыхать ездила, а расслабленная езда в удовольствие – тоже замечательный отдых...
Та поездка начиналась как обычно, но в какой-то момент всё пошло иначе. Погода была тихая, безветренная, небо чистое. Бездонный космос, раскинувшийся над головой, казался огромной пустыней, усыпанной манящими огоньками холодных звёзд. Придорожные леса, окутанные ночным мраком, были молчаливо таинственны. Трасса пустая, ни встречных, ни попутных машин не было. В салоне звучала ритмичная музыка – какой-то лёгкий поп, не помню уже, кто пел, но мелодия бодрила и поднимала настроение. Я управляла машиной с хорошим настроением, размышляя о предстоящем празднике, о том, какие фотографии сделаю, в каком венке появлюсь у костра.
Но не доезжая Владимира, внезапно всё поменялось: вмиг веки отяжелели, словно на них повисла годовая усталость, накопившаяся за неделю бесконечных переговоров и отчётов. Неодолимо захотелось спать, кажется, ещё немного, и вырублюсь прямо за рулём, нужно срочно парковаться, но подходящего места нет. А тут как по заказу справа от дороги открылась пустая площадка. Вокруг неё сосновый лес, прозрачный, по периметру площадки немного заросший кустарником, но в целом лес просматривался хорошо. Понимала, что здесь одной ночевать опасно, но в тот момент разум словно отключился, лишь мелькнула мысль – да плевать. Усталость взяла верх над инстинктом самосохранения.
Заезжаю, быстро ужинаю в два укуса – бутерброды с колбасой и чай из термоса, который уже почти остыл. Пью чай, выхожу на перекур перед сном. Стою рядом с открытой водительской дверью, всегда её держусь в нестандартных ситуациях – на случай, если нужно будет быстро запрыгнуть в машину и газануть. Лицом повернулась к дороге, дымлю, по сторонам посматриваю да прислушиваюсь. Машин на дороге нет, ближайшее жильё далеко, вокруг повисла первозданная тишина, лишь за спиной лес живёт своей ночной жизнью: что-то в нём шуршит, поскрипывает, кто-то попискивает. Нормальные ночные звуки, которые не должны пугать.
Вдруг что-то в душе дернуло меня обернуться назад. Я бы сказала – внезапное резкое ощущение большой опасности. Нет, это не смутная безотчётная тревога, она тянущаяся, пролонгированная во времени, а это, если изложить художественно, произошло «как удар током», после которого холодные мурашки по всему телу резкой волной и «волосы дыбом».
И сразу же увидела в глубине леса, примерно в 150–200 метрах от площадки, странные, ни на что не похожие огоньки. Шесть или семь штук летали хаотично и не очень быстро: вверх и вниз (но не выше крон сосен), из стороны в сторону – бессистемно. Они светились зеленоватым люминесцентным цветом, как светлячки, но больше и ярче, и в их свечении не было ничего тёплого, уютного – только холод, идущий из самого нутра. Я какое-то время смотрела на эту картину, как зачарованная, не в силах отвести взгляд. Но потом огоньки остановились, замерли. Затем синхронно двинулись друг к другу, сформировав фигуру шара, но не слились воедино. После этого все сразу загорелись ярче – каким-то золотисто-зелёно-холодным оттенком. Трудно описать цветовую гамму – не с чем особо сравнивать.
Внезапно единая группа огней стремительно полетела по прямой в мою сторону. Высота полёта была значительно выше человека, думаю, где-то метра четыре над землёй. Размер у них был, как если включить современную светодиодную лампочку для люстр на 5 вольт и отнести на 150–200 метров, а потом усилить мощность, когда они устремились ко мне. Поначалу вокруг них было что-то вроде бледного ореола, а когда они полетели, ореол исчез, а контуры стали чёткими. Огни быстро, бесшумно приближались.
Ночь была тихая, слышимость хорошая, идеальная. Когда поняла, что не слышу в лесу никаких шорохов – ни ветерка, ни ночной птицы, ни треска сучков, – меня пронзил такой дикий ужас, что до сих пор его помню. Сложно передать такое словами. На уровне инстинкта поняла: приближающееся ЭТО страшнее, чем зверь или человек. Во много раз...
Через секунду я уже была за рулём и выезжала с площадки, заблокировав двери, хотя чётко знала, что ЭТОМУ мои двери совсем не помеха. Такое понимание случилось на уровне внутреннего безусловного и абсолютного знания, невесть откуда взявшегося. Будто кто-то внутри меня, старше и мудрее, скомандовал: «Беги, дура!»
Когда уже вывернула на дорогу, глянула в заднее зеркало, но огней за спиной не увидела. Вместо них с площадки на дорогу быстро выползал странный туман. Его движение было похоже на то, как на поверхность вываливается густой цемент или жидкое тесто, но горизонтально. Не разобрать было: он светлый или тёмный. Туман казался неправильным, в нём чувствовалась плотность. И ощущалась какая-то осознанность в движении, будто он знал, куда и зачем направляется.
Дальнейшее происходило без раздумий, на инстинктах. В моей машинке была АКПП, под капотом находилось достаточно резвых лошадок, чтобы разогнаться до сотни за пять с половиной секунд. Я сразу вдавила педаль газа в пол и понеслась с присвистом колёс по асфальту и под шестерку на оборотах. От запредельной жути уезжала на всех парах. Долетела до Владимира на грани фола и заночевала там же в гостинице. Хотя до Суздаля оставалось всего шестьдесят пять километров, однако колесить этой же ночью посреди тёмных полей и лесов мне совсем не улыбалось. О необычных пугающих явлениях, с которыми довелось столкнуться на трассе, совершенно не думалось. В те минуты я была просто счастлива вновь оказаться среди людей. Живой...
По классике жанра, в конце сюжета следовало бы написать, что на обратном пути нашла ту площадку, заехала... Но... я про неё напрочь забыла, а когда вспомнила, то поняла, что давно проскочила это злополучное место. В следующий раз опять не вовремя вспомнила, потом снова забыла, но на этот раз уже надолго, но не навсегда. Так и осталась моя маленькая загадка где-то во Владимирских лесах – то ли в 2005-м, то ли в 2006-м году.
Прошло много лет, и вдруг внезапно, беспричинно, без каких-либо ассоциаций всё вспомнилось, и при этом появилась навязчивая мысль, что тогда на трассе имела дело с фаерболами (от англ. fireball – «огненный шар»: шаровая молния, болид и др. похожие паранормальные явления). Их ещё называют плазмоидами – холодная плазма. Эти явления зафиксированы наукой и подробно описаны. Есть версия, что у этих плазменных образований иерархия по размерам и поведению сродни вирусам, но они разумнее вирусов и могут взаимодействовать с человеком. Размеры фаерболов варьируются от километра и более до маленьких, которые служат «пищей» для больших. А мелкие ведут себя как энергетические хищники. Большие чаще всего фиксируются на верхних слоях атмосферы, а маленькие обитают ниже. Они часто кучкуются в местах, где намечается гроза, могут встречаться рядом с ЛЭП и в местах выхода электромагнитных полей. И очень вероятно, что те мелкие плазмоиды, с которыми я столкнулась на стоянке, могли быть хищниками.
Что касается страшного, необычного по структуре тумана, то он мог оказаться совпадением либо психологическим эффектом, известным как «у страха глаза велики». Или...
А вот это «или» весьма интересно. У известного исследователя аномальных явлений Вадима Черноброва есть несколько книг. Одна из них называется «Машина времени». В ней автор описывает, как с коллегами из «Космопоиска» создали крутящийся разнонаправленный энергетический контур вокруг изолированной ёмкости с часами. В ходе экспериментов фиксировали отставание либо ускорение на часах – на доли секунд. Зависело от направления энергий в контурах. А вот сопровождались эти явления появлением туманной плотной дымки вокруг прибора. При этом подопытные мыши, помещённые внутрь контура, дохли сразу либо позже, а люди испытывали сильное недомогание, упадок сил. Всё, как в описаниях встреч с НЛО. Так вот, я думаю, что на том месте была, скорее всего, какая-то местная природная аномалия, и плазмоиды крутились поблизости в предчувствии её активации, чтобы «покушать» энергию. Тем более, следует учитывать, в какое время это происходило, а именно в дни летнего солнцестояния. До жилья далеко было. Но далеко по автотрассе. Мне не известно, что располагалось за лесом и что там было прежде. Ведь старые деревни могли уже давно исчезнуть, а фундаменты зарасти лесом. Тракт Москва – Владимир, безусловно, существовал, но не факт, что он проходил именно по местам нынешней трассы.
Одним словом, я почти уверена, что на месте площадки в стародавние времена вполне могло существовать древнее капище, и люди вполне могли о нём знать, но потом забылось. А моё появление в данной точке было совпадением, и летели плазмоиды не ко мне, а к включившейся аномалии. Что было бы со мной, останься я там чуть дольше, трудно сказать. В лучшем случае, машина бы не завелась. В худшем – я могла исчезнуть вместе с машиной или получить болезнь. Ведь мы до сих пор не знаем, что случилось с Чернобровым. У него начался рак, от которого исследователь сгорел мгновенно, а он искал и посещал именно такие аномальные места.
А затем, возможно, произошёл эффект частичного вытеснения из памяти негативных воспоминаний, как это случилось в моей юности после встречи с необычным НЛО. Это был пульсирующий оранжево-золотой шар метра три в диаметре, без ореола. Ни на что не похожий. Объект повис в 30 метрах от нашего дачного домика рядом с электрическим столбом на высоте около 5 метров. Как раз перед сильнейшей грозой на даче, когда тяжёлые чёрные тучи буквально лежали на крышах шестисоточных домиков. Он стремительно улетел с ускорениями, маневрами, характерными для классического НЛО, и буквально через минуту на землю обрушился самый сильный в моей жизни ливень, быстро затопивший все участки на высоту более метра, что для Подмосковья небывалый нонсенс. У нас таких дождей не бывает...
Теперь я думаю, что тот необычный НЛО тоже был плазмоидом. Как и в случае с ним, о запредельной жути, случившейся ночью на трассе, я смогла внятно думать только спустя годы. Недаром говорят: большое лучше видится на расстоянии. Видимо, со временем внутри человека снимается какая-то мощная блокировка с воспоминаний, и он получает ответы на свои вопросы, когда к этому морально готов. Вероятно, таково свойство испытанного сильнейшего глубинного страха – он отключает память, чтобы ты мог выжить, а потом, когда опасность миновала, память возвращается фрагментами, словно ты собираешь разбитую вазу по кусочкам. И не всегда удаётся склеить её до конца.
Что-то жуткое на зимнем просёлке
Этот жуткий случай произошёл поздним вечером 30 декабря 2004 года. Столько лет прошло, а до сих пор хорошо помню. Хотя такие неординарные события в принципе забыть невозможно. Дружным трудовым коллективом возвращались на вахтовом автобусе домой в поселок из командировки. Вахта была долгой, месяц в глухой тайге, где даже звонок по сотовому был роскошью – связь ловила только на сопке в безветренную погоду. Мы соскучились по семьям, по теплу, по нормальной еде. Настроение было приподнятое, но усталость, накопленная за месяц, давала о себе знать – многие уже клевали носом.
Погода была пасмурная, небо затянуто пеленой серых облаков, низких и тяжёлых, будто они вот-вот упадут на головы. Уже давно стемнело, и в салоне горел тусклый свет, отбрасывая жёлтые круги на уставшие лица. Всем хотелось поскорее оказаться дома в уютной обстановке, выпить горячего чаю и провалиться в сон без сновидений. Но большак был крепко укатан, местами его покрывала дорожная наледь, неоднократно автобус шел в занос, и Антипыч, водитель из местных, вёл нас осторожно, небыстро, постоянно чертыхаясь, покусывая прокуренные усы.
На развилке водитель, измаявшись такой нудной тягомотиной, предложил пассажирам сократить путь километров примерно на сорок и поехать другим путем – старым просёлком по полям и лесам. «Там дорога хоть и не асфальт, но снегом прибита, можно порезвее», – сказал он, повернувшись к салону. Эта дорога была хорошо знакома местным, и никто не стал возражать – все только одобрительно загудели: «Давай, Антипыч, рули!»
Съехали с большака, Антипыч прибавил скорости, проехали километра три-четыре, но внезапно началась сильная метель. Да ещё какая! Скажу так, за свою жизнь такого густого снегопредставления не припомню, хотя на тот момент прожил более сорока лет. Снег валил стеной, свет фар упирался в белую круговерть, как в бетонную стену, видимость упала до пяти метров. Даже пришлось на полчаса сделать остановку, чтобы не слететь в кювет. Мы сидели в салоне, притихшие, слушали, как ветер воет за стёклами, и каждый думал о своём – кто о домашних, кто о том, что не надо было соглашаться на этот просёлок. К нашей нечаянной радости снежная круговерть, как внезапно началась, так же неожиданно закончилась, но за этот промежуток времени дорогу замело так, что она стала почти неотличима от окружающих полей. Ветер разогнал облака, выглянула луна, освещая серебром окружающие окрестности. Всё вокруг было белым-бело, как в сказке, стало светло, далеко и хорошо видно – каждый кустик, каждый сугроб отбрасывал длинные голубые тени.
Намело снега столько, что местами колёса утопали в нём чуть ли не по ось, и автобус двигался очень медленно, порой водитель вёл его почти наугад, ориентируясь по едва заметным вешкам, торчащим из сугробов. Некоторые пассажиры уже были не рады, что поехали короткой дорогой, ворчали: «Антипыч, ты нас в такую глушь завёл, ещё до Нового года не доедем». Но в целом настроение у всех было бодрое, месячная вахта закончилась, деньги приличные заработали, впереди долгожданные отдых и новогодние праздники. У Антипыча в кабине звучали популярные мелодии – какая-то старая кассета с «Любэ» или «Агатой Кристи», уже не помню точно, но голос певца надрывно выводил про туман и дорогу. У кого-то с собой была горячительная водица, кто-то азартно резался в карты на заднем сиденье. Женщины без умолку о чём-то трещали, как потревоженные сороки, перемывая косточки знакомым и обсуждая, кто что купит к Новому году.
