Эхо Глубин 2 Том

- Кайдзен! - Рэндзи махнул рукой, и на его лице мелькнула улыбка - быстрая, теплая, но сразу потухшая. - Живой. Хорошо.

- Ты тоже, - Кайдзен подошёл ближе. - Видел бой?

- Слышали взрывы. Седьмой?

- Ушёл на дно.

Рэндзи помолчал. Потом тихо выдохнул:

- Чёрт.

Они отошли в сторону, к разрушенной стене, за которой не слышно было командиров. Рэндзи достал из-за пояса рукоять. Она была длиной около метра, массивная, с огромной гардой. С правой стороны гарды дугой выгибалось металлическое крыло, направленное вдоль лезвия.

- Смотри, - Рэндзи задержал дыхание.

Из гарды вырвался клинок. Не тонкая катана, как у его отца, а огромный, массивный водяной меч - широкий, длинный, переливающийся внутренним светом. Рэндзи взял его обеими руками и легко, словно перо, закрутил вокруг себя. Воздух засвистел. Каменная пыль разлетелась в стороны, отбрасываясь волнами давления.

- Красиво, - признал Кайдзен.

- Красиво, но бесполезно, если не умеешь, - Рэндзи выдохнул, и меч исчез, растворившись в паре мелких капель. - Я могу задержать дыхание на минуту двадцать. В спокойном состоянии. В бою, когда сердце колотится, когда нужно двигаться, думать, уклоняться - максимум сорок секунд. Поэтому мне нужно побеждать меньше чем за сорок секунд. Иначе я просто парень с железякой.

Кайдзен посмотрел на друга. Рэндзи улыбался, но глаза были серьёзными.

- Ты не боишься? - спросил Кайдзен. - Убивать людей, я имею в виду. Это... люди. С семьями. С причинами.

Рэндзи опустил рукоять. Он посмотрел на разрушенную улицу, на чёрное небо из камня.

- Я думаю об этом каждую ночь, - тихо сказал Рэндзи. - Если они плохие, это не значит, что они заслуживают смерти. Мы придём и скажем: сдавайтесь. Если сдадутся - живы. Но если они начнут сопротивляться... - он пожал плечами. - Либо мы, либо они. Другого не дано.

- Но ведь мы пришли на их землю, - Кайдзен опустил голос до шёпота. - Мы - чужаки. Мы убиваем их на их родной земле. Некоторые из нас погибнут тоже вдали от дома. И за что? За чужое благо?

Рэндзи посмотрел на него долго. Потом положил руку ему на плечо.

- Ты слишком много думаешь, друг мой. Иногда это хорошо. Но в бою - смертельно. Сохрани эти мысли.

Они ещё немного поболтали, а затем разошлись по своим отрядам. Кайдзен шёл, и в голове вертелись слова Рэндзи. Сохрани эти мысли. Но как их сохранить, когда вокруг всё кричит о том, что справедливость здесь - понятие призрачное?

Колонна продвигалась глубже в город. Они миновали рынок - или то, что от него осталось. Прилавки были опрокинуты, товары разворованы, на земле валялись гнилые овощи и рыба.

Мирные жители начали появляться чаще. Они выбегали из домов, подбегали к солдатам, хватали их за рукава.

- Спасите нас! - кричала старуха с заплаканными глазами. - Они убивают всех подряд!

- Мой сын! - выл мужчина в порванной рубахе. - Они забрали моего сына в центр!

Командиры отрядов пытались успокоить их, обещая помощь, но в глазах местных читалось безумие отчаяния. Они не верили словам. Они верили только оружию.

- Держаться группами! - кричал капитан Кайдзена. - Не разбредаться! Цель - дальний юго-западный сектор!

Они прошли через зону, где шли бои. Здания здесь были разрушены до основания. Кое-где торчали обгоревшие балки, похожие на кости скелета. На стене одного из домов красной краской было написано что-то на местном наречии - Кайдзен не знал языка, но понимал, что это лозунг. Возможно, призыв к сопротивлению. Возможно, проклятие.

Началась пыльная буря.

Ветер, проникающий через щели в пещерном своде, подхватил тончайшую каменную пыль и закружил её в воздухе. Видимость упала до нескольких метров. Мир стал серым, призрачным. Люди впереди расплывались, словно тени в тумане. Дышать было тяжело - пыль оседала в горле, вызывая кашель.

- Ближе! - командир замер, ждал, пока все сблизятся. - Не теряйтесь из виду!

Они шли, прижавшись друг к другу, плечом к плечу. Кайдзен чувствовал, как его лицо покрывается слоем пыли, как она просачивается под воротник, в ботинки, под кожу. Это был не просто песок - это был прах разрушенного города. Прах домов, мечтаний, жизней.

Через несколько минут буря утихла, словно уставшая. Они выбрались из завесы и увидели поляну.

Она была окружена восемью домами, расставленными по кругу, словно стражи. В центре - их цель. Двухэтажное здание из тёмного камня, с пробитыми ставнями и заколоченной дверью. Слева от него, прижавшись к стене, стояло маленькое металлическое сооружение - бомбоубежище. На крыше виднелись следы от взрывов.

- Занять позиции! - приказал командир.

Кайдзен вошёл в дом вместе с отрядом. Внутри пахло плесенью и потом. В дальней комнате, освещённой тусклой лампой на аккумуляторе, сидели двое мужчин в потрёпанной форме местной армии. Их лица были серыми от усталости, глаза - красными. Один из них держал в руках гидропульт, но дуло было направлено в пол.

- Наконец-то, - выдохнул старший из них. - Мы ждали вас три дня.

Командир отряда кивнул.

- Доложите обстановку.

Местные солдаты начали говорить. Их голоса были сорваны, шёпотом прерывающиеся на кашель. Они рассказали о резиденции, о захваченном главнокомандующем, о мятежниках в чёрных балахонах. Один из них подошёл к стулу в углу.

Там сидел связанный человек.

Его одели в чёрный балахон - просторный, грязный, с капюшоном, свалившимся на плечи. Лицо было молодым, испуганным, с синяком под глазом. Руки и ноги связаны верёвками, впившимися в кожу.

- Мятежник, - сказал местный офицер без тени эмоций. - Пойман вчера при попытке проникнуть к заводу. Запомните эту одежду. Все, кто в таком - враг.

Он поднял изъятый кинжал. Клинок был изогнут, как улыбка шакала, с длинным кровопускателем на обухе. Сталь была матовой, но острая - Кайдзен видел, как офицер провёл пальцем по лезвию, и кожа тут же расступилась, пустив ручеёк крови.

- У них почти нет гидропультов, - продолжил он. - Город беден. Но каждый из них носит такой клинок. И каждый умеет им пользоваться. Если они подойдут ближе двух метров - вы мертвы.

Кайдзен посмотрел на пленного. Тот смотрел в пол, дрожа. Он тоже человек, - подумал Кайдзен. - Он тоже боится.

- Что произошло в городе? - спросил командир отряда.

Местный офицер откинулся на спинку стула.

- Главнокомандующий хотел, чтобы город процветал. Построил лучшие дома, курорты, дорогие заведения. Но не для нас. Для богатых туристов из других городов. Чтобы привлечь деньги. Обычные люди остались за бортом. Их дома разваливаются, а они смотрят, как чужаки пьют вино в бассейнах, построенных на их земле. Бедные восстали. Потребовали закрыть границы, выгнать туристов. Их не послушали. И началось.

- То есть мы защищаем туристов? - тихо спросил Кайдзен.

Офицер посмотрел на него. В его взгляде не было осуждения - только усталость.

- Вы защищаете порядок. Какой он есть.

Им выдали рации и карты местности. Кайдзен развернул свою - грубая бумага, испещрённая пометками карандашом. Красные кресты - позиции мятежников. Синие круги - их отряды. Центр города был усыпан красным.

- Ваша задача, - командир указал на карту, -эвакуировать раненых. Подавить мелкие группы врага и загнать основные силы в центр- задача отрядов с 1 по 15. Там их окружат и блокируют. Вопросы?

Вопросов не было. Только тяжесть в груди.

Кайдзен вышел на крышу. Здесь, наверху, ветер был сильнее, пыль - гуще. Он лёг на живот, приставил бинокль к глазам. В приборе мир стал зеленоватым, резким. Он видел улицы, завалы, редкие фигуры, мелькающие в дверях. Мирных жителей, которые всё ещё пытались жить среди руин.

Он наблюдал часами. Ничего не происходило. Только пыль, только ветер, только отдалённые звуки выстрелов из глубины города - глухие, как вздохи умирающего.

По рации прозвучал приказ: двадцать девятый отряд попал в засаду, нужна эвакуация.

Командир Кайдзена собрал людей.

- Половина со мной! Остальные - остаются! Кайдзен, ты на крыше. Следи за периметром.

- Но я могу помочь... - начал Кайдзен.

- Приказ! - оборвал командир.

Отряд выдвинулся. Кайдзен остался с Лином и ещё двумя солдатами. Они сидели на крыше, вслушиваясь в тишину.

Через час вернулись.

Картина была страшной. Из тридцати человек двадцать девятого отряда осталось пятнадцать. Многих несли на носилках - без сознания, с окровавленными бинтами, с переломами. Кто-то шёл, опираясь на товарища, с перевязанной головой, из-под которой сочилась кровь.

- Что случилось? - спросил Кайдзен у раненого сержанта.

Тот смотрел сквозь него. Глаза были пусты.

- Кинжалы, - прошептал он. - Они повылезали изо всех щелей. Из-под завалов, из дверей, которые мы проверили. Они окружили нас. Мы стреляли, но... их было слишком много. Они не боятся смерти. Они боятся только поражения.

- А погибшие? - голос Кайдзена дрожал.

- Забирают. Для демонстрации. Или минируют тела. Чтобы, когда мы попытаемся забрать их... - сержант не договорил. Он закрыл лицо руками.

Кайдзен посмотрел на небо - каменное, мёртвое, без звёзд. Он подумал о матери, о её пирогах, о тёплой кухне. И о том, что где-то здесь, в этой пыли и крови, он уже навсегда потерял что-то важное. Невинность? Надежду? Или просто веру в то, что мир устроен справедливо?

Ночь опустилась на Бент. Не настоящая ночь - в пещере не было неба - но искусственное освещение гасло, и тьма становилась гуще. Кто-то развёл костёр во дворе. Кайдзен сидел у стены, сжимая гидропульт. Он должен был спать, но сон не шёл. Вместо него - кошмары наяву. Образы тех, кого он ещё не убил, но, возможно, убьёт завтра.

Мы пришли спасать, - думал он, глядя на языки пламени. - Но кого мы спасаем? И от кого? И почему спасение так похоже на войну?

Он уснул только под утро, прижавшись щекой к холодному стволу оружия.

Глава 13 - Я сожалею

Утро разбудило его не солнцем - солнца здесь не было, только тусклые лампы и вечная пыль - а грубым толчком в плечо.

- Подъём! - командир стоял над ним, и его лицо было темнее обычного. - Пленный сбежал. Ночью. Зарезал двоих охранников и выскользнул, как крыса.

- Двоих? - переспросил он.

- Двоих, - кивнул командир. - А теперь он знает наши лица. Наше расположение. Всё.

- Двойная бдительность, - продолжил командир. - Никому не выходить одному. Ночью - усиленное дежурство.

Кайдзен поднялся на крышу. Воздух был неподвижен, тяжёлый, как расплавленный металл.

Люди. Дома. Пыль.

И тут он увидел его.

Мужчина в чёрном балахоне шёл по направлению к центру поляны. В руке - пустое ведро. Он двигался не торопясь, но целеустремлённо. Прямо к огромному каменному колодцу, который виднелся метрах в ста пятидесяти от дома - жизненно важному источнику воды для этого района.

Кайдзен нажал на кнопку рации. - Колодец. Мужчина в балахоне. Движется к воде.

- Отогнать его, - ответил командир мгновенно. - Предупредительные выстрелы. Не подпускать.

- У него ведро, - Кайдзен чувствовал, как что-то сжимается в груди. - Может, он просто за водой…

- Они не пьют из наших колодцев, - голос командира стал жёстче. - У них свои источники в центре. Это провокация. Отгоняй!

Кайдзен взял гидропульт.. Он прицелился в воздух над головой мужчины и нажал на спуск.

Мужчина даже не замедлил шага.

- Он не останавливается, - доложил Кайдзен.

- Выстрели перед ним, - приказал командир. - В землю.

Кайдзен выстрелил. Пуля впилась в камень в метре от ног мужчины, разбрызгав осколки. Тот пошатывался, но продолжал идти. Теперь уже бежал.

- Он бежит к колодцу! - голос Кайдзена сорвался.

- Убить! - приказал командир. - Пока не отравил воду! Это приказ!

Несколько солдат выбежало на улицу,чтобы самим убить старика,однако никто из них не мог попасть.

Кайдзен замер. Прицел. Мужчина был уже у края колодца. Старик. Седые пряди волос выбивались из-под капюшона. Руки дрожали, сжимая ручку ведра.

Это человек, подумал Кайдзен. Не чудовище из бездны. Человек.

- Кайдзен! - крикнул кто-то из окна внизу. - Стреляй, чёрт возьми!

- Кайдзен! - голос командира был хлыстом. - ОТКРЫВАЙ ОГОНЬ!

Кайдзен закрыл глаза. И нажал на спуск.

Отдача ударила в плечо. Он открыл глаза.

Мужчина стоял на коленях. Ведро упало, покатилось по камням. Обе руки прижаты к груди, из-под пальцев сочилась кровь, чёрная на фоне балахона.

По рации командир приказал проверить мужчину.Кайдзен бросился с крыши.Он упал на колени рядом с телом. Старик дышал тяжело,хрипло.

- Я не… мятежник, - прошептал старик. Меня… заставили. Семья… в заложниках. В доме… слева.

Кайдзен похолодел.

- Они… держат мою жену. Сына. Внуков, - каждое слово давалось с трудом, с хрипом. - Заставили надеть это… пойти к колодцу. Знали… что выстрелят. Хотели проверить… насколько хорош снайпер. И… устранить лишнего свидетеля.Все дома… рядом, - старик судорожно сжал его руку. - Под их контролем. Все, кто остался… это они. Мирные ушли. Или спрятались. Это… ловушка. Рация… у них есть ваша рация. Слышат всё. Если попросите помощь… откроют огонь из всех окон.Они ждут момент,чтобы напасть.

Кайдзен поднял голову.

Он посмотрел на дома вокруг. На женщину, стоявшую в дверях. На мужчину, «чинившего» забор, который и так был цел. Все очень внимательно смотрели,как звери.

- Как тебя зовут? - прошептал Кайдзен, обращаясь к старику.

- Акира, - выдохнул тот. - Меня зовут… Акира.

Имя ударило, как молния.Акира.

- Я верю тебе, - сказал Кайдзен, и слёзы хлынули. - Я верю… прости. Прости меня.

Рука старика ослабла. Глаза закатились.

Кайдзен сидел на коленях посреди пыльной площади, держа мёртвую руку. Он убил человека. Невинного человека. Отца. Мужа. Заложника.

Семья убитого наверняка всё видела.Теперь они будут всю жизнь ненавидеть меня.Я принес огромное горе в их семью.Теперь всю оставшуюся жизнь я проживу,зная что совершил неисправимый грех.Мои родители,как бы они отреагировали,узнав, что их сын убийца - думал кайдзен.

- Что там происходит? - раздался голос из рации. - Доложи статус!

Кайдзен медленно поднялся. Он понял, что рация работает на открытом канале. Что каждое его слово слышат те, кто в домах. Что он - на сцене, а зрители вооружены до зубов.

Цель нейтрализована, - произнёс он.

Он отключил рацию. Посмотрел на мёртвого Акиру. Потом на дома.

Я убил его, думал он. Не чудовище. Не гада. Человека. Я стал убийцей.

Он вернулся в дом. Солдаты спрашивали что-то, но он прошёл мимо, как призрак. Кайдзен попросил сменить его на посту,а затем забрался в дальний коридор, тот самый, где никто не ходил. И ударил кулаком в стену.

Боль взорвалась в костях. Хруст. Кровь. Он ударил снова. И снова. И снова. Печать Чие восстанавливала ткани - и он бил дальше, пока на стене не появилась вмятина.

Он сполз по стене на пол. Руки заживали, но в душе зияла дыра, которую никакая печать не могла залатать.

Война, думал он, всхлипывая. Война превращает людей в цели. В точки на прицеле. В «цели нейтрализованы». Но это был человек. У него была семья. Он боялся, как и я. И я убил его. По приказу. Потому что был напуган. Потому что не осмелился ослушаться.

Вдруг по рации сообщили,что нужна срочная эвакуация тридцать первому отряду,и выдали их координаты.Кайдзен посмотрел в окно и увидел, как в соседних домах люди стали активно вглядываться в солдат и следить за их реакцией.Он осознал,что все ещё не рассказал всем маштаб их беды.Он мигом добежал до командира.

- Мне нужно поговорить, - тихо сказал он. - Наедине.

Они отошли в угол.

- Тот мужчина… он был заложником, - прошептал Кайдзен. - Район под контролем мятежников. Все дома вокруг - враги. Они слышат каждое наше слово.

Командир побледнел.

- Ты уверен?

- Он поклялся. Умирая. У него убили бы семью, если бы он не пошёл.

Командир сжал кулаки.

- Ловушка, - кивнул Кайдзен. - Если мы попросим помощь или сообщим координаты - они атакуют. У них есть наши рации и гидропульты.

Командир задумался. Лицо его стало каменным.

- Тогда мы действуем тихо. Часть отряда уходит на эвакуацию,а те,кто не могут идти...останутся дома.

- Нельзя оставлять раненых без защиты, - сказал Кайдзен.

- Нельзя и тащить их в бой, - ответил командир. - Они останутся. На втором этаже разобьют окно - это будет сигнал,что на них напали.

Кода, подслушивавший разговор, вмешался:

- Отлично. Принесём новых раненых прямо в логово врага. Гениально.

- У тебя есть лучшая идея? - осадил его командир.

Кода замолчал, буркнув что-то про себя.

Кайдзен поднял голову.

- Я останусь, - сказал он.

- Нет, - отрезал командир. - Ты наши глаза. Нужен на улице.

Кайдзен не говорил вслух, но думал о семье старика. О жене, сыне, внуках, которые сидели в плену в доме слева. Он не мог бросить их.

Отряд выдвинулся. Каждый шаг отдавался эхом в пустом городе. Пыль оседала на ресницах, в горле, на совести.

Двадцать минут ходу. Они достигли точки,но было поздно.

Тела лежали в беспорядке, как куклы, брошенные ребёнком-маньяком. Кинжальные раны, перерезанные горла, выстрелы в упор. Запах крови был таким густым, что Кайдзен сжал зубы, чтобы его не стошнило.

- Никого, - прошептал Лин, стоявший рядом. Он дрожал. - Мы… мы опоздали.

Кайдзен смотрел на лица погибших. Молодые. Старшие. Все мёртвые. Он думал о том, что где-то их ждут матери, жёны, дети. О том, что он стал частью этого механизма смерти. Он не просто воевал - он участвовал в машине, которая перемалывала людей без разбора.

- Назад, - приказал командир. - Быстро.