Честность убивает

Люк подошёл к нему на большой перемене. Томми окинул его взглядом, полным презрения.

— Чего надо, ботан? Опять книжки читаешь?

Люк выдержал паузу — ровно столько, чтобы Томми почувствовал себя неуверенно.

— Я хочу предложить тебе сделку, — сказал он. — Ты будешь меня защищать от других старших, а я буду делать за тебя домашние задания и подсказывать на контрольных. Ты станешь умнее, я стану в безопасности. Выгодно обоим.

Томми фыркнул.

— А если я просто сейчас тебя отлуплю?

Люк не моргнул.

— Тогда твоя мама узнает, что ты куришь в туалете и воруешь сигареты у её подруги. Я видел. И я могу рассказать учителю. Но я не расскажу, если мы договоримся. Выбирай.

Томми побледнел. Он оглянулся, но вокруг никого не было. Этот ботаник, этот тихий книжный червь, держал его за яйца. Он сжал кулаки, но потом протянул руку.

— Договорились. Но если ты меня подставишь, я тебя прибью.

Люк пожал его холодную ладонь.

— Не подставлю. Мне нужен не враг, а союзник.

Он сдержал слово — ровно до того дня, когда союзник стал опасен. Но это было позже. А тогда он просто начал вести тетрадь, которую назвал «Каталог слабостей». Томми был первой записью.

Глава 4. Отец, которого не было

Лакки вернулся в свою пустую квартиру, когда часы показывали почти полночь. Он не включал свет, прошёл в гостиную и сел на диван, глядя на экран телевизора. Там лежал старый диск — «Крёстный отец», фильм, который он смотрел в детстве бесчисленное количество раз. Он нажал на воспроизведение, и голос Вито Корлеоне заполнил комнату.

Он знал каждую сцену. Знание, что где-то существует мир, где мужчины берут на себя ответственность и защищают свою семью, стало для него религией. Его настоящий отец был лишь именем на свидетельстве о рождении — пустота, которую мать заполняла обрывками фраз. «Твой отец был слаб». «Твой отец сбежал». «Твой отец умер». Лакки, тогда ещё Люк, искал мужской пример в фильмах, в книгах, в разговорах библиотекарши.

Он смотрел на экран и говорил вслух, обращаясь к седому Корлеоне:

— Ты стал моим отцом, старик. Ты научил меня, что сила — в уме и в спокойствии. Никогда не злись, никогда не угрожай — это признак слабости. Ты научил меня, что семья — это всё. Но у меня нет семьи. Только мать, и её сердце не выдержит правды.

Он остановил кадр на моменте, где Майкл Корлеоне стоит в церкви во время крещения, а за стенами гибнут его враги. На его лице застыла молитвенная маска, и Лакки улыбнулся. Идеальный образ лицемерия и силы.

В дверь позвонили.

Лакки встал, подошёл к двери и, не глядя в глазок, открыл. На пороге стоял Томми Рейнольдс. Томми изменился: глубокие шрамы на лице, глаза потухшие, но в них всё та же наглая усмешка.

— Привет, Люк, — сказал он, и голос его звучал как скрежет ржавого ножа. — Я слышал, ты теперь крутой адвокат. Лакки Кейн. А я вот из тюрьмы. И я пришёл за тем, что ты мне должен. Помнишь ту историю? Выпускной класс?

Лакки стоял, загораживая проход, и холодное спокойствие вернулось к нему, как защитная оболочка.

— Ты пьян, Томми. Иди проспись. Завтра поговорим.

Томми шагнул вперёд, заставляя Лакки отступить.

— Нет, не уйду. Ты подставил меня тогда. Специально. Ты хотел, чтобы я убрался из города. Ты использовал меня как тряпку, а потом выбросил. Теперь я вышел и хочу, чтобы ты заплатил. Деньги, Люк. Иначе я расскажу всем, какой ты на самом деле.

Лакки смотрел на него, и его мозг работал, как швейцарские часы. Томми был всё так же жаден и глуп — с ним можно было договориться. Но платить означало кормить паразита бесконечно. Нужно было другое решение. Он вспомнил урок Макиавелли: слабого врага нужно сделать полезным.

— Хорошо, — сказал он, отступая в сторону. — Заходи. Поговорим как мужчины. Может быть, ты не всё знаешь.

Томми вошёл, и за ним закрылась дверь, отрезая прошлое от настоящего. Начиналась игра, в которой ставкой была жизнь.

Глава 5. Двадцать лет назад: последний год школы

Старшая школа — время, когда мальчики становятся либо героями, либо жертвами. Люк Кейн, которому тогда было семнадцать, выбрал третью дорогу — дорогу кукловода. Томми был его правой рукой, но он становился слишком опасным: он знал слишком много и слишком часто намекал на это. Люк решил, что пришло время избавиться от своего орудия.

Всё случилось после кражи из школьной раздевалки. Люк сам всё спланировал: он оставил отпечатки Томми на шкафчиках, «случайно» сообщил учителю, что видел Томми у раздевалок, и обеспечил себе алиби — он был в библиотеке, и его видели полдюжины свидетелей. Томми забрали, но по малолетству отпустили.

Люк не остановился. Он написал анонимное письмо в полицию, в котором перечислил прошлые мелкие преступления Томми, добавив несколько выдуманных деталей. Письмо сработало — Томми получил реальный срок.

В день суда Люк сидел в зале, и когда Томми выводили из клетки, он встретился с ним взглядом. Томми смотрел с ненавистью, но ничего не мог сказать — у него не было доказательств. Люк наклонился вперёд и прошептал, почти беззвучно:

— Ты был хорошим инструментом, Томми. Но инструмент, который может поранить мастера, нужно убирать. Не обижайся — это бизнес.

Томми увели, и Люк вышел из суда с холодным удовлетворением. В тот день он окончательно потерял иллюзию о своей невинности. Но он приобрёл знание: чтобы выжить, нужно быть готовым предать любого.

Глава 6. Университет: первый курс

Юридический факультет стал для Люка новой шахматной доской. Он изучал законы не как свод правил, а как лабиринт с множеством лазеек. Его профессор, Марлоу, старый адвокат с седыми бакенбардами и циничным взглядом, сразу заметил его. Однажды после лекции он остановил Люка в коридоре.

— Мистер Кейн, вы делаете блестящие успехи, но ваши сочинения полны презрения к самой идее права. Почему вы выбрали эту профессию, если не верите в неё?

Люк ответил без запинки:

— Я верю в то, что право — это игра. И я хочу быть лучшим игроком. Справедливость — иллюзия для бедных. Реальность — это сила, деньги и власть. Чтобы получить власть, нужно знать правила. Я их учу.

Марлоу рассмеялся.

— Ты или гений, или социопат. Я ещё не решил. Хочешь стажироваться в моей конторе? Я научу тебя, как обходить законы, не нарушая их. Это искусство.

Люк согласился. Марлоу стал его наставником, и он быстро освоил процессуальные уловки, давление на свидетелей, манипуляцию судьями. Он также обрастал знакомствами среди студентов — но это были не друзья, а полезные связи. Один из них, Дэнни, его сосед по комнате, как-то рассказал о своих проблемах с девушкой, а заодно упомянул, что его брат связан с наркоторговцами. Люк записал эту информацию в свой «Каталог» и использовал спустя месяц, чтобы получить доступ к сведениям о местных дилерах. Дэнни так и не понял, как его развели.

На третьем курсе Люк перестал общаться с сокурсниками. Он уже был волком-одиночкой, и ему это нравилось.

Глава 7. Мать и её секрет

На следующее утро Лакки поехал к матери. Она уже выписалась из больницы, но чувствовала себя плохо: сердце сдавало, и она почти не вставала с кровати. Он принёс ей апельсины и сел рядом.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она, глядя на него. — Что-то случилось? Опять проблемы?

Лакки помолчал. Он никогда не говорил ей о деле, но сейчас чувствовал, что должен.

— Я встретил Томми Рейнольдса. Он вышел.

Лицо матери стало белым. Она долго смотрела в стену, затем закрыла глаза.

— Боже… Люк, ты должен быть осторожен. Этот мальчик… он принесёт тебе беду.

— Мам, я хочу спросить тебя об отце. Ты всегда говорила, что он ушёл. Но вчера ты сказала, что его убили. Кто?

Мать открыла глаза. В них стояли слёзы, но она держала их.

— Я не хотела тебе говорить. Думала, если ты не будешь знать, ты не пойдёшь по его пути. Но я вижу, ты всё равно пошёл. Твой отец, Джеймс Кейн, работал на одного человека — на Кармине Моретти. Он был его водителем, но потом попытался обмануть босса. И они убили его. Я узнала об этом случайно, через знакомого в полиции. Я сказала тебе, что он умер в канаве — это была правда. Но я скрыла, кто его убил.

Лакки сидел, чувствуя, как мир переворачивается. Кармине. Тот самый Кармине, с которым он играл в покер, с которым он заключил сделку. Тот самый, который только что предал его. Отец работал на него и погиб. И Лакки, сам того не зная, продолжил его дело.

Мать взяла его за руку.

— Ты умён, Люк. Умнее своего отца. Но ты такой же одинокий. И ты тоже играешь с огнём. Пожалуйста, остановись.

Лакки встал и поцеловал её в лоб.

— Я не могу остановиться, мам. Но я обещаю, что не умру в канаве.

Он ушёл, оставив её с молитвой, которую она шептала каждый вечер.

Глава 8. Каталог слабостей: новые записи

В своём офисе Лакки достал старую тетрадь в потёртом переплёте — «Каталог слабостей», которую он вёл с четырнадцати лет. Страницы были исписаны мелким почерком: имена, даты, заметки о страхах и желаниях людей. Он перелистнул до последнего чистого листа и начал писать.

Томми Рейнольдс: боится одиночества. Его мать жива, в доме престарелых «Вечнозелёный». Он не навещал её пять лет. Вина — его слабость.

Эвелин Роуз: двигатель — честолюбие. Хочет поймать крупную рыбу, чтобы подняться. Мне нужна быть полезным, чтобы она не сдала меня.

Кармине Моретти: боится дочери Анджелы. Она для него — единственный чистый человек. Если она узнает правду, он рухнет.

Он закрыл тетрадь и посмотрел на доску, где висели схема связей между противниками. Он понял, что у него есть рычаги против каждого. Но чтобы использовать их, нужно было пожертвовать главным — своей независимостью. Если он станет кротом Эвелин, мафия его уничтожит. Если он откажется, она сдаст его полиции. Если он заплатит Томми, тот будет высасывать деньги. Если он убьёт Томми, он станет убийцей, и это будет уже не игра.

Он принял решение: он сыграет на всех полях одновременно. Он будет давать Эвелин информацию, которая ослабит Кармине, но не раскроет его собственных дел. Он использует Томми как ложный след для Кармине, а Кармине как угрозу для Эвелин, чтобы она его не трогала. Это было рискованно, но он всегда играл ва-банк.

Глава 9. Встреча в старом кафе

На следующий день Лакки позвонил Томми и назначил встречу в кафе «У Джо» — том самом, где они сидели в юности. Интерьер не изменился: те же пластиковые столики, тот же запах жареного лука. Томми уже сидел с кружкой пива и смотрел на дверь, когда Лакки вошёл.

— Решил откупиться? — спросил Томми, не здороваясь. — Я хочу сто тысяч. За раз, и я исчезну.

Лакки сел напротив и положил руки на стол.

— Сто тысяч — не проблема. Но ты не исчезнешь. Ты вернёшься за новой порцией. Я знаю тебя. Поэтому я предлагаю другое. Ты хочешь денег и мести. Я могу дать тебе месть. Кармине — тот самый босс, из-за которого я тебя подставил. Он был тем, кто натравил меня на тебя. Я был просто мальчиком на побегушках. Если ты поможешь мне его уничтожить, ты получишь не только деньги, но и удовлетворение. А я получу свободу.

Томми задумался. Он смотрел на Лакки с ненавистью, но в его глазах зажглась искра — искра мести, которая была сильнее голода.

— Ты говоришь, что он был причиной моих проблем?

— Он был причиной проблем твоего отца, — сказал Лакки, подливая масла в огонь. — Кармине отобрал у твоего отца бизнес. Ты сам знаешь, как всё закончилось. Я всего лишь исполнитель. Но теперь я могу помочь тебе отомстить. Если ты согласишься на мою игру.

Томми допил пиво и раздавил кружку в ладони.

— Хорошо. Но если ты меня подставишь снова, я убью тебя. Ты меня знаешь — я не блефую.

Лакки кивнул.

— Я знаю. Поэтому я буду предельно честен — насколько это вообще возможно.

Они пожали руки. Лакки знал, что Томми — это бомба, но он собирался использовать её против Кармине.

Глава 10. Стук в стекло

Ночь опустилась на город, как чёрное одеяло, и Лакки сидел в своей квартире, перебирая стратегию. Три цели: дать Эвелин информацию о Кармине, использовать Томми как ложный след, и подставить Томми так, чтобы он либо уехал, либо был арестован. Он записывал шаги на бумаге, как шахматные ходы, и чувствовал, что контролирует ситуацию.

Внезапно он услышал звук — тихий, настойчивый, похожий на стук. Он поднял голову. Стук доносился из окна. Но его квартира была на девятом этаже — никто не мог стоять за стеклом.

Лакки подошёл к окну и увидел записку, приклеенную снаружи, на внешней стороне стекла. Там было написано каллиграфическим почерком: «Прошлое всегда возвращается. Ты думал, я умер?»

Он отклеил записку и смотрел на неё, не дыша. Почерк был странно знакомым — он видел его в старых письмах, которые мать хранила в шкафу. Письмах его отца.

Но отец был мёртв. Мать сказала ему об этом вчера. Кармине убил его. Или нет?

Лакки повертел записку в руках. Бумага была старой, пожелтевшей, но чернила свежие. Кто-то знал его историю. Кто-то, кто не был Томми. Это был кто-то с другого уровня.

Он взял телефон и набрал Эвелин.

— Я согласен на твоё предложение, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но у меня есть условие: ты должна защитить меня от прошлого, которое пришло за мной. Иначе я не просто проиграю — я исчезну.

Эвелин молчала несколько секунд.

— Встретимся завтра. И принеси всё, что знаешь о себе. Всю правду.

Лакки положил трубку. Он снова посмотрел в окно — там никого не было, только дождь стекал по стеклу, как слёзы.

«Правда? — подумал он. — Её не существует. Есть только выгодные версии. И я выберу ту, которая спасёт меня. Даже если для этого мне придётся врать самому себе».

Он сел в кресло и долго смотрел на записку. Кто-то стучался в его прошлое, и этот стук был громче любых угроз. Завтра он сделает шаг, который изменит всё. Но что, если прошлое уже изменило его, и он просто не знал об этом?

Свет в квартире погас. Лакки остался в темноте, один на один с призраками, которые он сам породил.

Часть четвёртая

Игры в темноте

Г