Страж Бездны

— Что это за человек?

— Тот же самый, который был свидетелем нападения на выжившего парня. И был на месте, когда нашли девушку-сквайра. Якобы умершую от передозировки.

Брови Зандера чуть заметно дрогнули. Наблюдатели от Порядка были уверены, что парнишка был обычным потенциальным кандидатом в ученики и не более. Однако его умение оказываться в центре неприятных событий начинало действовать на нервы.

— И что великий магистр? — командор постарался звучать как можно спокойнее.

— Пока что не сформулировал свой ордонанс.

— Понятно, — командор пожевал губами. Глава Консорциума мог вынести несколько ордонансов с разными последствиями. Объявление выражало информационную позицию Консорциума по ситуации . Довод уже требовал официального ответа от главы Хорты, которому был направлен. Ультиматум предполагал обязательное действие со стороны определенной Хорты. Наконец, могла быть назначена Следственная Комиссия Третейского Суда, решения которой были обязательны для любого лица, даже не связанного с Ольнхортом, а их исполнение обеспечивала полиция Четверного Союза. В этой ситуации ультиматум был невозможен: даже если парнишка как-то замешан, он не член Ордена и не подвластен командору. В доводе тоже не было особого смысла — Зандеру достаточно занять уклончивую позицию и заявить, что Орден к происшествию отношения не имеет. Объявление же могло выглядеть проявлением слабости. После нападения на принцессу светлые могли счесть такую реакцию недостаточной. Значит, как минимум придется действовать силами полиции Союза, что унизительно для Консорциума, ставящего перед собой задачу поддерживать магический баланс через влияние в Ольнхорте. Либо оскорбленные светлые решат действовать самостоятельно и не ограничатся наказанием одного человека за подобное святотатство. А это уже грозило катастрофическими последствиями. И повод для такого решения был достаточно весомым.

— Мой командор, каковы будут наши действия?

От Зандера не укрылось это ненавязчивое слово «наше». Ваго все же очень далеко метит. И рангом заступника не ограничится, прекрасно понимая, что не получил его только потому, что плотно занимался академической работой. Но, видимо, сам для себя уже решил, что время пришло для более активных действий. Теперь пытается создать для этого политические обстоятельства.

— В этой ситуации нам ничего не остается, кроме как действовать на опережение. Радуйтесь, лорд Ваго. Вы добились своего.

***

К невероятному удивлению своему и своего соседа, я проспал до самого утра. Когда я очнулся в районе пяти часов в объятиях предрассветных сумерек, то первые минуты не понимал, где я нахожусь. Но затем воспоминания волнами стали накатывать, бодря мое сознание, и я в смятении сел на край кровати. Из-под подушки вылез Учо и тихонько вопросительно присвистнул. Я посмотрел на мохнатика, поджав губы. Мой мозг все еще силился переварить все, что я увидел. Ко всему прочему, все странности, которые произошли в последние дни...

— Ну ты, брат, даешь! — прозвучало замечание с противоположной кровати. Рома, видимо, не так давно проснулся и сейчас еще лежал под одеялом, щурясь от падающего через окно света. — Я пришел не позднее шести, а ты уже дрых словно… А, впрочем, я понимаю.

— Что понимаешь? — насторожился я.

— Ну это… все эти дела, — махнул рукой Рома и зевнул. — Амурные. Нажрался, да? Убежал вчера на психозе. Небось, пошел спускать пары.

Я некоторое время смотрел на сонное, чуть опухшее лицо товарища и перед моими глазами мелькали вчерашние сцены. Особенно как дергается тело Маши от попадания, как она безвольно падает…

— Эй, ты чего? Что ты такое пил? — замахал перед моим лицом Рома. Каким-то образом он уже оказался на ногах, возле моей кровати.

— Всякую дрянь, — отмахнулся я и встал, направившись в ванную.

— Точно пил? Или табаку английского испробовал?

— Если бы я его нашел, то обязательно с тобой поделился, — отстраненно проговорил я.

— Учо, — неодобрительно протянул мохнатик с подушки.

— Ну что, насмотрелся вчера, малышок? — сказал Рома, принимаясь наглаживать шерстку. Тот отозвался довольным то ли мурчанием, то ли урчанием, но однозначным словом я не мог это назвать. — Ты вчера, судя по всему, слопал сухарики, что я оставлял, больше пока у меня не нашлось… Но вот есть яблоко, хочешь? Нет… ну… еще пара крекеров была. Да? Будешь? Сейчас…

Дальше я уже не слушал их болтовню: закрылся в ванной и занялся собой. Под теплыми струями душа мне почудилось, будто с меня смывают липкую грязь, облепившую с головы до ног. Вода лилась в лицо, но казалось, проникала прямо в мозг, омывая затвердевшие извилины. Перед глазами все еще неслись события вчерашнего дня, однако я постепенно начинал понимать: увиденное было реальным, а не бредом сумасшедшего. Там действительно сражались каким-то странным оружием, и в Машу попали по-настоящему. Но что я мог сделать? Я обычный парень... Мысли понеслись со скоростью поезда, стуча по фибрам души, как колеса по рельсам.

Так что же делать? Идти в полицию? Но после ситуации с Вагитом я там был на особом счету. И вся эта история со слежкой за Машей... Никто не станет вдаваться в подробности моих душевных терзаний. Для стороннего наблюдателя мое поведение выглядит более чем сомнительным, даже подозрительным. Хотя, быть может, они и сами скоро ко мне приедут. Вокруг того здания наверняка найдутся камеры, на которые я попал. Значит, возможно, выбора у меня как такового нет и стоит самому прийти и все рассказать — хотя бы чтобы облегчить свою участь. Идея казалась заманчивой, но что-то внутри категорически возражало. Быть может, это свойственная всем иррациональная надежда на лучшее: пронесет, не заденет. Ведь почти каждому кажется, что именно с ним все будет по-другому.

Стоит ли рассказать Роме? А мне это надо? Когда обнаружат пропажу Маши, то шум поднимется на весь университет, и сосед так и так узнает. А что же до подробностей… Боюсь, я не смогу ничего объяснить ему так, чтобы он не записал меня в сумасшедшие. С его конкретным характером, рассказы про пучки лазеров, каких-то эльфийских принцесс. Мне не хотелось терять почти единственного союзника, который сейчас у меня имелся на факультете.

Говорить ли родителям? Наверное, в последнюю очередь. Прямолинейный и всегда строгий отец в принципе считал, что после поступления в университет я не должен выходить из библиотеки, разве что по естественным надобностям. А переживательной маме мой рассказ добавил бы только лишних седых волос, вне зависимости от того, поверила бы она всей это невероятной истории или нет.

По мере того, как из душа лилась горячая вода, пар наполнял комнату, покрывая зеркало потной пленкой. Я продолжал стоять ее потоками, хотя понимал, что уже нагло занимаю время Ромы на помывку перед скорой отправкой на пары. Но сама мысль идти туда, где теперь не было её… Она казалась какой-то странной и нереальной, абсолютно чужой. Что мне там делать? Для чего это все?

«Я знаю, кто ты».

Я дернулся, словно ошпаренный. Глаза были залиты водой, я не мог отчетливо видеть что-либо, начал протирать их руками. В какой-то момент перед мутным взором я увидел силуэт, стоящий рядом с ванной.

«Ты не сбежишь».

Несмотря на горячую воду, все мое тело в миг покрылось крупными мурашками, я отшатнулся к стене, цепляясь руками за кафель. Силуэт пропал. Лишь пар клубился под светом тусклой лампы, висевшей под потолком. И она мигнула. Раз, другой раз. У меня перехватило дыхание. От последившего сильного стука в дверь, сердце, кажется, йкнуло.

— Эй, сосед. Давай вылезай. Уже скоро отчаливать! — крикнул мне Рома из-за двери.

Я выдохнул.

— Учо, — прозвучало со стороны раковины. Мохнатик сидел на ней, и я был готов поклясться, что смотрел на меня с очень озабоченным видом.

— Ты как попал сюда? — зачем-то спросил я, хотя помнил, что малыш легко переносился в пространстве.

— Учо, — его голос звучал серьезно. И мне даже показалось, что его обычная мягкая шерсть взъерошилась и сейчас больше походила на иглы.

Стук в дверь настойчиво повторился.

— Иду, иду. Извини, — прокричал я в ответ, выключая душ. — Надо было просто очнуться.

— Надо меньше пить. Или курить табаку английского.

Я был с ним согласен, но если бы все было так просто. Хотя быть может я действительно схожу с ума? И сейчас вот это видение. Но мохнатик тоже забеспокоился…

— Учо, — похожим на шипение тоном проговорил кругляш. Выбравшись из ванны, я снова посмотрел на него, а затем туда, куда он смотрит и дернулся, словно от удара: на покрытом испариной зеркале было выведено слово: «Смерть». Буквы были абсолютно точно свежими и нанесены только что.

— Ты тоже это видишь? — прошептал я мохнатику. Тот абсолютно по-человечески кивнул. И издал звук, чем-то похожий на кошачий гортанный звук.

— Если же я не схожу с ума, то что это такое?

Ответа на это этот вопрос не последовало. Однако я взял полотенце и протер зеркало. Объяснить Роме появление такой надписи я бы не смог. И с учетом того, что внутри меня все стянулось в тугой узел, любое объяснение сейчас прозвучало бы неуверенно.

— Неужели, — сопроводил меня комментарием Рома, когда я наконец-то вышел из ванной комнаты.

В отличие от меня, сосед справился с подготовительными процедурами минут за пять, быть может десять. За это время я, пребывая полностью в себе, почти не собрался, рассеянно блуждая по комнате. Учо, усевшись на стоявший у окна стол, с некоторым волнением следил за мной. Его шерсть снова стала мягкой. Выйдя в комнату, Рома поглядел на полураздетого меня и вкрадчиво спросил:

— Ты решил задвинуть пары?

— А? Что? Нет, нет, сейчас, — его слова прозвучали для меня как руководство к действию. Я стал в спешке одевать уличную одежду.

— Сегодня прохладно. Не забудь куртку, — заботливо посоветовал сосед. Мне тут же вспомнились пронизывающие порывы ветра, которые сопровождали меня во время прогулки по набережной. Я поежился и согласно кивнул.

Выйти нам удалось где-то за двадцать минут до начала пары. Стоило поторопиться, против чего Рома не возражал. Тем более что солнце сегодня скрывалось за облаками и на улице было довольно зябко.

У входа в университет нас встретила Юля с Эммой. Обе подружки курили сигареты и, кажется, не обнаруживали желания идти грызть гранит наук. Мы поздоровались. От меня не укрылся косой взгляд, который на меня бросила Юля. Причина была понятна — Настя. Но я сделал вид, что ничего не заметил.

— Вы не пойдете?

— Нет. Ждем Арлена, пойдем в «Бюро», попьем кофейку, — хмыкнул Эмма.

В голове у меня пронеслась мысль: а они уже знают о Маше? Уже кто-нибудь передал о случившемся?

— Друган, у меня, кажется, поменялись планы, — резко затормозил Рома. — Пойду-ка я тоже отведаю табаку английского.

— Ты уверен? Сам меня гнал на учебу…

— Так мы и пришли, — хитро улыбнулся сосед.

Я глянул на часы, до начала пары оставалось три минуты.

— Настя на парах, — вроде как невзначай бросила Юля, смотря куда-то себе под ноги. Я поймал взгляд Ромы, в котором читался призыв к действию.

— Ага, — неопределенно пробурчал я отправился на факультет.

Поднимаясь по ступеням в сторону вахты, я прокручивал различные варианты того, как отреагирую на страшные новости. Дрогнет ли что-то в моем лице? Расколют ли меня? А что, если полиция придет прямо посреди занятия и заберет меня в отдел? Как я потом буду смотреть в глаза сокурсников? Проклятье, почему меня заботят эти мысли — я же ничего не сделал. Хотя… да, ты ничего не сделал. Прятался как трус, пока какие-то обезьяны ее хладнокровно не застрелили.

Пока все эти разрозненные мысли неслись потоком через мою голову, я и не заметил, как оказался на третьем этаже и зашел в лекционный зал вместе с преподавателем, который о чем-то сосредоточенно думал и, кажется, даже не заметил, как я прошмыгнул мимо него.

Лекторий был полон: кажется, почти весь поток пришел приобщиться к знаниям. С одной стороны, это меня удивило, а с другой — разве не учиться мы сюда поступили? Или же нет — главное было социальное взаимодействие и тысячи разнообразных историй, в которые можно было попасть только в этот краткий промежуток своей молодости? Ну а как же будущее, карьера? Хотя мое могло определиться в любой момент. Сейчас вот дверь за моей спиной откроется и внутрь ворвутся копы с наручниками. И мое социальное положение будет определено на энное количество лет. Надо же, как прекрасно учиться на юриста, понимая, что легко можно оказаться в ситуации несправедливо обвиненного.

Проходя мимо парт, я краем глаза приметил огненный отблеск знакомых рыжих волос. Настя действительно была на паре и сидела рядом с уже знакомым мне скандинавским богом. Я предпочел на обращать на это внимание и шлепнулся на одно из небольшого числа свободных мест пару рядов позади. Вокруг никого знакомого мне не было. Не приметил я и Милану. Что ж, пора бы выбросить все лишнее из головы и приступить к учебе. Преподаватель как раз начал разгонять свою унылую шарманку…

Минут через пять дверь в зал открылась и в него, с извинениями, проскочила девушка. Я сначала даже не обратил на нее внимание. Разве что золотистый цвет волос заставил меня приглядеться. И когда я понял, кем, собственно, она была, меня буквально парализовало.

Вдоль стены, смущенно и даже испуганно пробиралась… Маша! Я даже ущипнул себя, чтобы сбросить наваждение, но нет, это абсолютно точно была она. Девушка не нашла свободного места с противоположной стороны, проскользнулся через ряд и оказалась прямо рядом со мной.

— Можно? — тихонько спросила она и кивнула на пустующее рядом со мной место.

Я был так ошарашен, что молча уставился на нее. Брови девушки удивленно дернулись вверх.

Неожиданно на коленях я ощутил движение и затем легкий укол. Гадать, кто это сделал, не было необходимости. Маленький безобразник вылез из сумки. А! Я же взял даже не портфель, а сумку. И забыл все конспекты…

— Да, да, конечно, — затараторил я и даже отодвинул стул.

— Спасибо, — сказал она и принялась раскладывать вещи.

Я же не отрывал глаз от нее и, кажется, даже не моргал. Ароматы ее духов проникли прямо мне в мозг, лишив, кажется, последних каплей разумности. Невероятным усилием воли мне удалось отвести от красотки взгляд и перевести его на преподавателя, но я продолжал раз за разом коситься на нее.

Неужели это она? Я же абсолютно точно видел, как в нее попали. Не могло же это быть галлюцинацией! И я не пил и не употреблял ничего вопреки гадким предположениям соседа. Я помню жуткую дыру в ее груди…

— Кажется, не получиться позаниматься, да? — вдруг сказала Маша и повернулась ко мне. — Как тебя зовут?

Все было настолько нереальным, что в ответ я промычал что-то невразумительное. И тут же последовал очередной укол в ногу, в этот раз куда более болезненный.

— Ай, Саша…

— Айсаша? — очаровательно улыбнулась красотка, и в этот момент мне захотелось, чтобы такая улыбка никогда не покидала ее прекрасного лица.

— Саша, Саня… В общем, Александр, — совладал я с собой.

— Ты чего-то весь раздерганный, Саша, — мне казалось или слова как-то по-особому срывались с губ этой ожившей Афродиты.

— Да я проспал весь день вчера, вот, — не нашелся я что ответить.

— Так усердно учился? — хитро ухмыльнулась она.

— Не совсем, хотя… — и тут у меня получилось состроить загадочную гримасу, и Маша словно что-то поняла.

— Ну а ты чего опоздала? — накатила вдруг на меня решительность. Мысли о том, что я разговариваю со вчерашней покойницей, улетучились напрочь. Меня переполняли чувства невероятного воодушевления. — Мне даже показалось, что ты словно чего-то испугалась.

На миг я заметил растерянность в глазах Маши, но затем она ответила:

— Я вообще стараюсь не опаздывать. И все делать правильно. Но вот сегодня… как бы это сказать, не совсем вышло.

— Да, такие дни случаются.

— И продолжаются. Вот ты сейчас не даешь мне слушать лекцию, — она деланно надула губки.

— Эй, кажется, ты первая завела разговор.

— Ну конечно, ты же на меня уставился, — тут лицо девушки приобрело хищное выражение.

— Эм, не буду отрицать, — пожал я плечами.

— Понравилась?

— Да, — я даже удивился тому, как легко ответил на провокационный вопрос. А дальше Маша замолчала, сделав вид, словно я исчез в тот же миг, как сделал признание. Она буквально вся превратилась в слух и стала прилежно записывать слова преподавателя каллиграфическим почерком в большую тетрадь в мелкую клетку.

Что я сделал не так? Неужели мне нужно было сказать нет? Или что? По-особому обыграть этот вопрос, заронить интерес? А так я просто сдался без боя? Ведь тех, кто пускает слюни вокруг этой красотки абсолютное множество. Балбес, какой же я балбес. Перед глазами возник смеющийся Рома, который со скоростью света выдает аформизмы про табак английский и то, что я его не отведаю. Да уж, нужно обладать редкой степенью удачливости, чтобы второй раз за неполную неделю так опростоволоситься.

Пара постепенно заканчивалась, Маша продолжала делать вид, что меня не существует, а я истязал себя идеями, как мне обернуть ситуацию в свою сторону. Всем своим нутром я чувствовал, что упускаю очень важный момент, который предопределит в будущем очень многое… Срочно требовалось что-то сделать, но что?

Маша вдруг отвлеклась, достала из сумочки бутылочку воды, открыла, приложила ее горлышко к своим нежным, восхитительным губам. И в этот момент мохнатый предатель в третий раз уколол меня в ногу, да так больно, что я вскрикнул и вскочил, совершенно рефлекторно подхватывая его на руку. Так получилось, что я попутно еще задел локоть Маши и та пролила воду прямо себе на грудь. Мы оба застыли на миг. Как и вся аудитория. Преподаватель оборвался на полуслове, глядя на меня с изумлением.

— Прошу прощения, — пробормотал я, возвращаясь на место и в то же время, сгорая со стыда, я продолжал смотреть на Машу, а точнее на капли, что веером разлетелись по выступающим бугоркам под ее светло-серой кофточкой. — Прости, прости пожалуйста, — затараторил я, поняв, что стираюсь в пыль в глазах этой красотки.

Но она смотрела не на меня. А на то, что я держал в руке. А в ней я зажал Учо, который выглядел весьма удивленным. И тоже вылупился на девушку.

— Ой, это, ну это такой шарик, знаешь, для успокоения нервов, — начал я нести очередной бред и сжал Учо посильнее в кулаке, отчего тот вполне натурально пискнул, как какая-нибудь плюшевая игрушка. Следом я постарался как можно скорее убрать его в сумку.

— Надо же, — пробормотала Маша, теперь не сводя с меня удивленного взгляда.

Преподаватель меж тем посмотрел на часы и махнул рукой:

— Ладно, видимо, вам уже не досидеть последние минуты. До встречи завтра.

Первокурсники вспорхнули со своих мест, словно только и ждали команды. Маша тоже быстро поднялась и, поглядев на меня через плечо, бросила загадочное:

— Увидимся, — на намокшую кофту она словно не обратила никакого внимания.

Я же остался сидеть, обтекая от всей ситуации. Учо благоразумно хранил молчание, сидя в сумке. Впрочем, чем больше я думал над произошедшим, тем меньше злился на мохнатика. С учетом неловкого молчания, которое повисло после бесславной сдачи позиций перед Машей, действия Учо фактически спасли ситуацию. Во всяком случае, я чем-то запомнился красотке. Не факт, что это на что-то серьезно повлияет, но неординарность ситуации так или иначе навела умозрительную ниточку между мной и моей богиней.

— Ну что, мохнатик, ты оказался куда разумнее, чем мне казалось, — пробормотал я, поднимая сумку. Из нее донеслось неопределенное посвистывание. — Понял. Куда умнее меня. Куплю тебе сухарей.

Теперь ответом было довольное «Учо».

На выходе из аудитории я столкнулся с Настей, которую приобнимал за талию ее скандинавский друг и… Артуром, сосредоточенно слушавшим разглагольствование героя северных саг. Девушка стояла ко мне спиной, а вот прилизанный второкурсник увидел меня и наградил таким взглядом, что будь мы при других обстоятельствах, мне следовало бы хвататься за нож.

— Ну, здравствуй, — почти прошипел он. Настя удивленно обернулась и, завидев меня, смущенно поджала губы. Скандинавский бог лишь искоса глянул на меня.

Я не посчитал нужным отвечать и отправился дальше по коридору. И про себя подумал, что второкурсникам неплохо бы ходить на свои лекции.

— Настя, ты ведь пойдешь с нами в пятницу в клуб? Ты же не такая как этот? — нарочито громко сказал Артур.

— Я? Ну… — замялась лисичка. Я чуть замедлил шаг.

— А что за клуб? — спросил скандинав.

— Да это. Неподалеку тут, за Косой линией.

— Там есть клуб? Странно. Думал, там только складские помещения, — проговорил объект обожания Насти, его слова меня насторожили.

— Да там новый. Друг недавно открыл, — с нетерпением в голосе сказал Артур. — Так ты идешь?

— Ну… да, наверное.

— Отлично. Попрошу забронировать столик… — дальше я уже не слышал, о чем они говорили, но меня очень смутил этот разговор. Артур явно говорил так, чтобы до меня донесся основной смысл. Но зачем? Вполне допускаю, что мажорчик мог узнать о том, что у нас с Настей некоторые… странные взаимоотношения. Но что с того? Он хотел показать, что я никто, а у него клубы и друзья-владельцы? Ну так с этим никто не спорит. Возможности его родителей итак всем понятны и видны, сколько бы Артурик себе не приписывал их. То, что у него на кармане густо, также понятно.

Впрочем, о каких странностях я вообще спрашиваю, когда вчерашняя покойница сегодня запросто сидела со мной на парах и даже умудрилась ввергнуть меня в неловкую ситуацию? Обычно мертвецы ведут себя менее вызывающе. Правда, те обезъяноподобные мужики говорили о какой-то кукле, что, один из них сильно напортачил, приведя ее вместо реальной принцессы… И я бы, вне всяких сомнений, хотел назвать это все бредом сумасшедшего, если затем не увидел, как они пуляли чем-то похожим на лазеры в белоснежного мужика, который отвечал им чем-то не менее разрушительным. А уж как он двигался. Такое я видел только в кино.

— Александр Валерьевич? — окликнул меня глубокий, сильный голос, когда я уже начал спускаться по лестнице.

Обернувшись, я увидел мужчину средних лет с легкой проседью в темных волосах в сером костюме, пиджак которого был распахнут, а под ним золочеными пуговицами выступал шелковый красный жилет, закрывавший бардового цвета рубашку с высоким воротом. Он стоял, уперев левую руку в бок, а правой слегка подергивал себя за эспаньолку, аккуратно ухоженную на мощном скуластом подбородке. Тяжелый взгляд из-под кустистых бровей буквально придавил меня к лестничной площадке.

— Эм, да? — удивленно ответил я.

— Меня зовут Зандер Алексей Михайлович. Я заведующий кафедрой гражданского права, заместитель декана, — каждое слово словно ударом грома раздавалось под сводами факультета. — Вы не найдете пару минут на меня?

Меня прошиб холодный озноб. Ну вот до меня и дошла администрация.

— Да, да, конечно, — пробормотал я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Ну все понятно — полиция уже дала наводку, возможно, уже едет сюда, замдекана сейчас задаст пару вопросов, то да се и на меня в итоге наденут браслеты.

— Следуйте за мной, — его слова прозвучали так повелительно, что даже если бы я хотел возразить, то просто не посмел бы.

Мы прошли по коридору четвертого этажа к задней лестнице, спустились вниз до первого и оказались у входа на кафедру. Замдекана открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Все это время я шел на негнущихся ногах, прокручивая в голове все, что мог бы сказать в ответ на обвинения. Стоит ли что-то придумывать? Или говорить все, как есть? Если были камеры, то любая ложь будет только мне во вред. И что? Рассказать им про обезьян и бластеры? Так он тогда наберет 03 вместо полиции.

— Проходите, присаживайтесь, — сказал Зандер. Посреди прямоугольного помещения размещался длинный стол для конференций. Его дальний конец замыкал высокий стол, за которым размещалось кресло руководителя. Алексей Михайлович подошел к нему, резким движением повернул к себе и очень медленно сел в него. Все это время буравя меня внимательным взглядом. Я же застыл, словно вкопанный посередине помещения. — Пожалуйста, не стесняйтесь.

Колени предательски подрагивали, но я все же нашел в себе силы подойти чуть ближе и занять один из стульев. На кафедре кроме нас больше никого не было. Пустовало даже место секретаря, хотя лампа над ее рабочим столом была включена, скучали разложенные документы. И мне даже показалось, что от чашки, стоявшей у клавиатуры, исходил легкий дымок.

— Как ваши первые недели на факультете? — дружелюбно спросил замдекана.

Ну и что отвечать на это? Словно он не знает о всем, куда я уже успел официально вляпаться.

— Вышли… несколько своеобразными.

— Да, я наслышан. Вы знаете, кто бы мог устроить погром в общежитии?