Илион. Олимп

По большей части Марс был пуст. Терраформирован, но пуст.

Не очень-то похоже на опасность для всей разумной жизни в Солнечной системе? – спросил Орфу.

Ответил Ри По:

Посмотри на квантовое картирование.

– О боже, – выговорил Манмут в своей пустой воздушной люльке.

Марс ослеплял багровым сиянием активности квантовых сдвигов, линии потоков сходились к главному вулкану, горе Олимп.

Могут ли несколько летательных машин производить такой квантовый кавардак? – спросил Орфу. Они не регистрируются в электромагнитном спектре и точно не имеют химических двигателей.

Нет, ответил Корос. Летательные машины ныряют в квантовый поток и обратно, но не они его порождают. Во всяком случае, они не первичный источник.

Манмут еще минуту смотрел на причудливую квантовую карту, прежде чем решился задать вопрос, который мучил его несколько дней: Стоит ли связаться с ними по радио или как-то еще? Или просто в открытую сесть на горе Олимп? Прийти как друзья, а не как шпионы?

Мы обдумывали этот вариант, сказал Корос. Однако местная квантовая активность так велика, что мы сочли целесообразным собрать больше информации, прежде чем себя обнаружить.

Собрать информацию и доставить оружие массового поражения как можно ближе к вулкану, с горечью подумал Манмут. Он никогда не хотел быть солдатом. Моравеки не созданы для сражений, а мысль об убийстве разумных существ противоречит их программе, древней, как сам род.

Тем не менее Манмут подготовил «Смуглую леди» к спуску: перевел ее на автономные источники питания, отключил все линии жизнеобеспечения от корабля, оставив только коммуникационные кабели, которые предстояло отсечь, когда подлодку извлекут из трюма. Перед полетом подлодку заключили в ультрастелс, а на носу и корме установили двигатели, но при спуске ими будет управлять Корос III, а затем он же откроет парашюты, которые замедлят падение. Только в море Манмут вновь поведет свою субмарину.

Готовлюсь перейти в подлодку, сказал Корос III из рубки.

Доступ на борт разрешен, ответил Манмут, хотя руководитель полета не спрашивал разрешения. Он не европеанин и не знает протокола.

Замигали предупредительные огоньки; двери отсека разъехались, открыв «Смуглую леди» космосу, чтобы Корос III мог пройти к ней по направляющему тросу.

Манмут переключился на видео с корпуса, где находился Орфу, и тот почувствовал внимание к своей особе. До свиданья, друг мой, сказал Орфу. Мы еще увидимся.

Надеюсь, ответил Манмут. Он открыл нижний шлюз и приготовился отсечь кабели коммуникации.

Погодите, сказал Ри По. Приближается из-за лимба планеты.

Камеры в рубке показывали, как Корос III захлопнул уже открытый шлюз и вернулся к панели управления. Манмут убрал палец с кнопки, включающей пиропатроны линий связи.

Из-за края планеты появилось нечто; пока это была лишь точка на экране радара. Носовой телескоп повернулся, нацеливаясь на объект.

Должно быть, это запустили с Олимпа, пока мы были вне линии зрения, предположил Орфу.

Отправляю запрос, сказал Ри По.

Манмут слушал частоты. Судно посылало запрос. Пятнышко на радаре не отзывалось.

Видите? – спросил Корос III.

Манмут видел. Объект был не длиннее двух метров – открытая колесница без коней, окруженная сияющим силовым полем. Внутри стояли двое гуманоидов, мужчина и женщина. Она правила, а он просто смотрел прямо вперед, как будто может за восемь тысяч километров различить космический корабль в стелс-оболочке. Женщина была высокая, царственная и белокурая, мужчина – еще выше ростом, с короткими седыми волосами и белой бородой.

Хохот Орфу раскатился по общей линии. Похоже на изображение Бога, сказал он. Не знаю, кто его подружка.

Будто услышав оскорбление, седобородый мужчина поднял руку.

Видео полыхнуло и отключилось, Манмута бросило на ремни амортизационного кресла. Корабль дважды содрогнулся, затем начал бешено кувыркаться. Центробежная сила швырнула Манмута вправо, затем вверх, затем влево.

Все целы? – прокричал он по общей линии. Вы меня слышите?

Несколько мгновений ответом ему было молчание и шум помех, потом сквозь треск пробился спокойный голос Орфу: Я тебя слышу, друг мой.

Как ты? Как судно? Мы по ним стреляли?

Я поврежден и ослеплен, произнес Орфу в треске помех. Но я видел, что было до того, как меня ослепила вспышка. Мы не стреляли. А корабль… наполовину уничтожен, Манмут.

Наполовину уничтожен? – бессмысленно повторил Манмут. А что…

Какое-то энергетическое копье. Рубка – вместе с Коросом и Ри По – обратилась в пар. Носа не осталось. Верхний корпус оплавлен. Корабль кувыркается со скоростью примерно два оборота в секунду и начинает разваливаться. Мой панцирь проломлен, реактивные двигатели оторвало, манипуляторы почти целиком уничтожены. Я теряю энергию и целостность покрова. Выводи «Смуглую леди» из корабля. Скорей!

Я не знаю как! – крикнул Манмут. Программный пакет был у Короса! Я не знаю…

Внезапно корабль снова тряхнуло, коммуникационные и видеолинии полностью оборвались. Сквозь обшивку доносилось оглушительное шипение, и Манмут понял, что корабль кипит. Он переключился на камеры подлодки и увидел повсюду лишь свечение плазмы.

«Смуглая леди» завертелась и задрожала еще отчаяннее – то ли вместе с гибнущим кораблем, то ли сама по себе. Манмут активировал другие камеры, подводные двигатели и систему контроля повреждений. Половина приборов не работала или сильно подтормаживала.

Орфу?

Молчание.

Манмут включил общенаправленные мазеры, пытаясь восстановить связь по фокусированному лучу.

Орфу?

Молчание. Тряска усилилась. Трюм «Смуглой леди», куда в ожидании Короса III накачали воздух, неожиданно лишился атмосферы, и подлодка закрутилась еще быстрее.

Я иду к тебе, Орфу! – крикнул Манмут.

Он распахнул внутреннюю дверь шлюза и расстегнул страховочные ремни. Где-то позади, не то на корабле, распадавшемся на части, не то в самой «Смуглой леди», прогремел взрыв. Манмута бросило на панель управления. Наступила кромешная тьма.

13. Сухая долина

Поутру, после сытного завтрака, приготовленного сервиторами Марины, Ада, Харман, Ханна и Даэман покинули Парижский Кратер и факсировали на площадку, где праздновался последний «Горящий человек».

Внутри факс-узла, как и положено, горел свет, но вокруг круглого павильона была непроглядная тьма, и завывания ветра доносились даже сквозь полупроницаемое силовое поле.

Харман посмотрел на Даэмана:

– У меня записан вот этот код: двадцать один восемьдесят шесть. Похоже на то место?

– Это павильон факс-узла! – простонал молодой человек. – Они все на одно лицо. Плюс снаружи темно и там никого нет. Как я могу сказать, то ли это место, которое я посетил полтора года назад, днем и с целой толпой народа?

– А мне кажется, код верный, – сказала Ханна. – Я последовала за другими, но помню, числа были крупные и номер незнакомый, раньше я по нему не факсировала.

– А сколько тебе тогда было? – ухмыльнулся Даэман. – Семнадцать?

– Чуть больше, – холодно ответила Ханна.

Она была мускулистая и загорелая, Даэман – бледный и дряблый. Словно признавая ее преимущество – хотя никогда не слышал, чтобы люди дрались кроме как в туринской драме, – Даэман попятился.

Не обращая внимания на их перепалку, Ада шагнула к силовому полю и прижала к нему тонкие пальцы. Преграда подернулась рябью и чуть подалась, но не более того.

– Оно твердое, – сказала она. – Мы не выберемся.

– Чепуха, – произнес Харман.

Они вдвоем принялись толкать и тыкать барьер, наваливаться всем телом на эластичное, но не выпускающее поле. Оно оказалось вовсе не полупроницаемым – по крайней мере, для людей.

– Никогда о таком не слышала. – Ханна тоже попыталась толкнуть невидимый барьер плечом. – Какой смысл ставить силовое поле в павильоне факса?

– Мы в ловушке! – Даэман закатил глаза. – Как крысы.

– Придурок, – сказала Ханна; они сегодня явно не ладили. – Можешь факсовать обратно. Портал прямо за твоей спиной, и он-то исправен.

Словно подтверждая ее слова, из мерцающего портала появились два сферических сервитора общего пользования и подлетели к людям.

– Поле нас не выпускает, – сказала им Ада.

– Знаем, Ада-ур, – ответила одна из машин. – Приносим извинения, что не сразу пришли на помощь. Здешний узел… редко используется.

– Ну и что? – спросил Харман, скрестив руки на груди и хмурясь на главного сервитора.

Другая сфера подлетела к шкафчику в белой колонне павильона.

– С каких пор вы запечатываете факс-узлы? – продолжал Харман.

– Еще раз просим прощения, Харман-ур, – откликнулся сервитор очень близким к мужскому голосом, обычным для машин общего назначения. – Климатические условия снаружи в это время года крайне негостеприимны. Если вы выйдете без термоскинов, ваши шансы на выживание будут низки.

Второй сервитор достал из шкафчика четыре термоскина и облетел людей, вручая каждому по очереди молекулярный костюм тоньше бумаги.

Даэман взял костюм двумя руками и глянул озадаченно.

– Это шутка?

– Нет, – ответил Харман. – Я уже носил такое.

– И я, – сказала Ханна.

Даэман развернул невесомый термоскин – все равно что держать в руках дым.

– На мою одежду это не налезет.

– И не должно, – сказал Харман. – Оно должно прилегать к коже. Есть еще капюшон, но сквозь него ты сможешь отлично видеть и слышать.

– А можно надеть сверху обычную одежду? – спросила Ада немного озабоченно. После бессмысленного эксгибиционизма прошлой ночью ее не тянуло на приключения, по крайней мере в том, что касается наготы.

Ответил первый сервитор:

– За исключением обуви, не рекомендуется надевать лишние слои, Ада-ур. Чтобы термоскин был эффективен, он должен быть полностью осмотичным. Другая одежда снижает его эффективность.

– Да ты шутишь, – возмутился Даэман.

– Мы всегда можем факсировать домой и надеть самую теплую одежду, – сказал Харман. – Хотя не уверен, что в здешних условиях ее хватит.

Он глянул на мерцающую стену силового поля, за которой по-прежнему громко и пугающе ревел ветер.

– Нет, – сказал второй сервитор. – Стандартные куртки, пальто и плащи не отвечают условиям Сухой долины. Однако, если желаете, мы можем изготовить более скромную одежду для экстремальных температур и доставить ее сюда в следующие тридцать минут.

– К черту, – сказала Ада. – Я хочу взглянуть, что там.

Она прошла на середину павильона, за факс-портал, и принялась раздеваться у всех на виду. Ханна сделала пять шагов к ней и тоже сняла блузку, затем шелковые шаровары.

Даэман мгновение таращился на них. Харман взял его за локоть, отвел на дальнюю сторону круга и тоже начал раздеваться. Даэман, избавляясь от одежды, несколько раз глянул через плечо на женщин. Галогеновые светильники заливали кожу Ады сочным сиянием, Ханна была стройная, сильная и загорелая. Натягивая термоскин на ноги, она глянула на Даэмана и нахмурилась. Тот поспешил отвернуться.

Когда все четверо собрались в центре павильона, одетые лишь в термоскины и ботинки либо туфли, Ада рассмеялась:

– Эти вещи еще откровеннее, чем если б мы ходили голыми.

Даэман смущенно шаркнул ногой, но Харман лишь улыбнулся под маской.

– А почему мы все разных цветов? – спросил Даэман.

Ада была ярко-желтая, Ханна – оранжевая, Харман – ярко-синий, а Даэман – зеленый.

– Чтобы друг друга отличать, – ответил сервитор, как будто вопрос обращался к нему.

Ада вновь рассмеялась своим беспечным смехом, и оба мужчины глянули на нее.

– Извините, – сказала она. – Просто… довольно очевидно, кто из нас кто. Даже издали.

Харман подошел к силовому полю и приложил к нему синюю руку.

– Теперь мы можем выйти? – спросил он сервиторов.

Машины промолчали, зато барьер мягко заколыхался, пропуская ладонь, а после и его синее тело прошло наружу, точно сквозь серебристый водопад.

* * *

Сервиторы тронулись за четверкой путешественников навстречу мраку и ветру.

– Нам не нужно сопровождение, – сказал машинам Харман.

Даэман заметил, что ветер заглушает слова, и все же они отчетливо раздавались в капюшоне. Видимо, в молекулярных костюмах имелись аудиопередатчики и наушники.

– Извините, Харман-ур, но сопровождение вам нужно, – возразил первый сервитор. – Для освещения.

Оба сервитора озаряли каменистую землю множеством лучей из своих корпусов.

Харман мотнул головой:

– Я пользовался термоскином высоко в горах и далеко на севере. Линзы капюшона настраиваются на ночное ви́дение. Вот… – Он прикоснулся к виску и секунду что-то нащупывал. – Я прекрасно все вижу. Звезды очень яркие.

– Ух ты, – сказала Ада, последовав его примеру.

Теперь вместо жалких кругов света от фонариков сервитора перед ней была вся Сухая долина. Каждый камень ярко сиял. Она подняла глаза, и от яркости звезд у нее перехватило дыхание. Она повернула голову. Павильон полыхал, будто гигантская плавильная печь. Термоскины лучились каждый своим цветом.

– Это… потрясающе, – сказала Ханна.

Она отошла от группы на два десятка шагов, прыгая с одного валуна на другой. Путешественники стояли в самом низу широкой каменистой долины. По обе стороны тянулись крутые обрывы. Над ними блестели голубым снежные поля, но в самой долине снега почти не было. Облака плыли по звездам, словно стадо фосфоресцирующих овец. Ветер завывал в ушах, норовя сбить с ног.

– Я замерз, – пожаловался Даэман, переступая с ноги на ногу. На нем были только прогулочные туфли.

– Можете вернуться в павильон и оставить нас, – сказал Харман сервиторам.

– При всем уважении, Харман-ур, наша программа защиты не позволяет оставить вас одних в Сухой долине, где вы рискуете получить увечье или заблудиться, – сказал один из сервиторов. – Но, если вам угодно, мы можем отдалиться на сто ярдов.

– Угодно, – сказал Харман. – И потушите свои чертовы фонари! Для нашего ночного зрения они слишком яркие.

Машины послушно убрались назад к павильону. Ханна повела всех по долине. Здесь не было ни деревьев, ни травы, никаких признаков жизни, помимо четырех человек, сияющих яркими цветами.

– Что мы ищем? – спросила Ханна, переступая через то, что летом могло быть ручьем – если, конечно, здесь бывает лето.

– Это то, где проходил «Горящий человек»? – спросил Харман.

Даэман и Ханна огляделись.

Наконец Даэман сказал:

– Возможно. Но тут были… понимаете… палатки, павильоны, уборные, надувные купола, силовое поле над долиной, большие обогреватели, и «Горящий человек», и дневной свет… В общем, тогда было иначе. Не так холодно! – Он запрыгал с ноги на ногу.

– Ханна?

– Я тоже не уверена… Не знаю.

Ада взяла инициативу в свои руки:

– Давайте разойдемся и поищем какие-нибудь следы праздника. Кострища, каменные пирамиды, что-нибудь в таком роде. Правда, я не думаю, что мы отыщем твою Вечную Жидовку прямо сейчас, Харман.

– Тсс! – Харман через синее плечо покосился на сервиторов, потом сообразил, что разговоры так и так транслируются. – Ладно, – сказал он со вздохом. – Давайте разойдемся футов на двести и поищем что-нибудь…

Он осекся. Со стороны каньона появилась знакомая, лишь смутно гуманоидная фигура и с привычной неуклюжей грацией зашагала по камням. Когда существо приблизилось на тридцать футов, Харман сказал:

– Уходи. Нам не нужен войникс.

Ответил один из сервиторов. Его голос был отчетливо слышен в ушах, хотя сама сфера парила далеко позади:

– Мы вынуждены настоять, леди и джентльмены. Это самый удаленный и опасный изо всех известных факс-узлов. Мы не можем допустить и малейшего риска, что вы пострадаете.

– Тут есть динозавры? – Голос Даэмана дрогнул.

Ада снова рассмеялась и раскинула руки навстречу холодной воющей тьме.

– Сомневаюсь, Даэман. Это была бы некая особо выносливая рекомбинантная морозоустойчивая порода, о которой я никогда не слышала.

– Почему же, все возможно. – Ханна указала на большой камень у входа в другой боковой каньон ярдах в пятидесяти справа от них. – Возможно, там аллозавр, облизываясь, поджидает нас.

Даэман шагнул в сторону и чуть не споткнулся о камень.

– Тут нет никаких динозавров, – вмешался Харман. – Думаю, тут вообще нет ничего живого. Слишком холодно. Не верите – снимите на секунду капюшоны.

Спутники послушались. Молекулярные наушники зазвенели от их возгласов.

– Держись подальше, – приказал Харман войниксу. – В случае чего мы тебя позовем.

Существо отступило на тридцать шагов.

Они двинулись по долине – на северо-запад, согласно наладонной функции ориентирования. Звезды содрогались под бешеным напором ветра, и всем четверым приходилось укрываться за каменными глыбами, чтобы их не сдуло. Когда ветер немного слабел, четверка осторожно двигалась дальше.

– Я что-то нашла, – раздался голос Ады.

Остальные поспешили к ярко-желтой фигуре в ста футах к югу от них. Ада смотрела на то, что издали казалось обычным камнем, однако вблизи Даэман разглядел щетинистую шерсть, диковинные конечности-ласты и черные дырочки глаз. Странное нечто казалось вырезанным из старого дерева.

– Тюлень, – сказал Харман.

– Что это? – спросила Ханна, вставая на колени, чтобы потрогать недвижное существо.

– Морское млекопитающее. Мне попадались такие на побережьях… далеко от факс-узлов. – Харман тоже встал на колени и коснулся мертвого животного. – Он высох… мумифицировался. Он мог пролежать здесь сотни, тысячи лет.

– Значит, мы на побережье, – сказала Ада.

– Не обязательно. – Харман поднялся и огляделся.

– Эй! – сказал Даэман. – Вон тот валун я помню. Под ним стоял пивной павильон.

Он медленно двинулся к большому валуну под обрывом.

– Ты уверен? – спросила Ада, когда они его нагнали.

Одинокая глыба вздымалась к ледяным мерцающим звездам и стремительно несущимся облакам. Все принялись искать следы палаток, костров и одноколок, однако ничего не нашли.

– Прошло полтора года, – сказал Харман. – Сервиторы, вероятно, тщательно все убрали…

– О господи! – перебила Ханна.

Все повернулись к ней. Девушка в оранжевом костюме смотрела вверх. Заметив игру красочных бликов на камнях и скалах, остальные последовали ее примеру.

Ночной небосклон ожил, превратился в занавес танцующего света – голубых, желтых и алых полос.

– Что это? – шепнула Ада.

– Не знаю. – Харман тоже понизил голос.

Свет по-прежнему трепетал в просвете между облаками. Харман откинул капюшон:

– Боже, без ночного видения оно горит так же ярко. Кажется, я видел нечто подобное несколько десятилетий назад, когда…

– Сервиторы! – перебил Даэман. – Что это за огни?

– Атмосферное явление, вызванное воздействием заряженных солнечных частиц на электромагнитное поле Земли, – донесся голос далекой машины. – У нас нет подробностей научного объяснения, но феномен известен под разными названиями, например…

– Ладно, – сказал Харман. – Хватит. Глядите-ка! – Он вновь натянул капюшон и теперь глядел на глыбу перед ними.

Камень покрывали какие-то сложные царапины, не такие, какие могли бы оставить ветер или другие природные явления.

– Что это? – спросила Ада. – На символы из книг не похоже.

– Да, – согласился Харман.

– Что-то от «Горящего человека»? – предположила Ханна.

– Не помню царапин на камне возле пивной палатки, – сказал Даэман. – Но возможно, сервиторы поцарапали скалу, когда что-то двигали после праздника.

– Возможно, – согласился Харман.

– Продолжим искать рядом? – спросила Ада. – Попробуем найти какое-нибудь свидетельство, что женщина, которую ты ищешь, тут была? Или что «Горящий человек» был здесь? Может быть, осталась зола.

– На таком ветру? – рассмеялся Даэман. – Через полтора года?

– Яма от костра, – сказала Ада. – Мы могли бы…

– Нет, – сказал Харман. – Ничего мы здесь не найдем. Давайте факсируем куда-нибудь, где потеплее, и поедим.

Ада повернула желтую голову и глянула на Хармана, но промолчала.

Два сервитора подплыли к ним, войникс маячил сразу за спиной.

– Мы уходим, – сказал Харман ближайшему сервитору. – Осветите нам дорогу к факс-павильону.

* * *

В Уланбате едва перевалило за полдень, и привычная сотня с лишним гостей, продолжавших отмечать Вторую Двадцатку Тоби, развлекалась на семьдесят девятом уровне «Кругов неба». Висячие сады шелестели и вздыхали на ветру, что налетал из красной пустыни. Даэмана приветствовало множество молодых людей и девушек, не заметивших его отсутствия в последние несколько дней, однако он пошел за Харманом, Ханной и Адой. Они нашли на длинном банкетном столе горячую еду, которую можно брать руками, сервитор налил им холодного вина. Харман увел их от шумной толпы к каменному столу у низкой стены на краю круга. Восемью сотнями футов ниже по шоссе Гоби шли караваны верблюдов, подгоняемые сервиторами и сопровождаемые войниксами.

– В чем дело? – спросила Ада, когда они сели в тени висячего сада и начали есть. – Я чувствую, что-то пошло не так.

Харман открыл было рот, но тут же умолк, дожидаясь, когда сервитор пролетит мимо.

– Вы никогда не задумывались, – спросил он, – тот же это сервитор, которого вы только что видели в другом месте? С виду они все одинаковые.

– Нелепость, – ответил Даэман. Он откусил от куриной ножки, облизал пальцы и отпил охлажденного вина.

– Возможно, – сказал Харман.

– Что ты разглядел там, в темноте? – спросила Ханна. – В царапинах на камне?

– Это были цифры, – сказал Харман.

Даэман рассмеялся:

– Ну уж нет. Я знаю цифры. Все их знают. Это были не они.

– Это были цифры, написанные словами.

– Они не походили на значки в книгах, – сказала Ада. – Слова.

– Да, – ответил Харман. – Думаю, это то, как люди писали от руки. Символы были похожи на петельки и соединялись между собой. Местами ветер почти их стер. Подозреваю, их нацарапали во время «Горящего человека». Однако я сумел их прочесть.

– Слова! – рассмеялся Даэман. – Минуту назад ты говорил, что это были цифры.

– Что там было сказано? – спросила Ханна.

Харман огляделся.

– Восемь-восемь-четыре-девять, – тихо сказал он.

Ада покачала головой:

– Похоже на код факс-узла, но число слишком большое. Я никогда не слышала о коде, который начинался бы с двух восьмерок.

– Таких не бывает, – сказал Даэман.

Харман пожал плечами:

– Возможно, но, когда мы доедим, я собираюсь испробовать этот номер.

Ада посмотрела на далекий горизонт. Кольца пересекались в бледно-голубом небе узкими полосками молочного цвета.

– Вот почему ты не выбросил термоскины в урну, как велели нам сервиторы?

– Не знал, что ты заметила. – Харман ухмыльнулся и отхлебнул вина. – Я пытался сделать это незаметно. Видимо, я плохо умею таиться. По крайней мере, сервиторы к тому времени уже факсировали.

Тут, как по заказу, очередной сервитор подлетел наполнить их опустевшие бокалы. Сферическая машина висела по другую сторону стены – в восьмистах футах над красно-желтой пустыней, – пока ее изящные руки в белых перчатках наливали вино.

* * *

Если бы Харман не настоял, чтобы они еще до факса надели под одежду термоскины, все четверо могли бы проститься с жизнью.

– Господи! – воскликнул Даэман. – Где мы? Что происходит?

Никакого павильона здесь не было и в помине. Код 8849 выбросил их прямо во мрак и хаос. Ветер ревел. Ноги скользили по льду. На каждом шагу в завывающей тьме люди натыкались на что-нибудь острое.

– Ада! – крикнул Харман. – Свет!

Капюшоны давали ночное видение, но никто из них до сих пор капюшона не надел, да в этой кромешной тьме и не было света, который могли бы усилить линзы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Исполинская блудница (фр.).