Река времени

Ольга Брюс

Река времени

Глава 1

Вечер опускался на реку мягкими бархатными шагами. Вода, ещё хранящая тепло уходящего дня, казалась расплавленным золотом, в котором отражались силуэты старых ив и далёкая громада колокольни. Воздух был напоен запахом разнотравья, речной свежести и дыма от мангала, где Андрей с друзьями уже вовсю орудовал шампурами в честь дня рождения своей жены.

Арина Орлова, виновница торжества, стояла у самой воды, рассеянно водила босой ногой по мелкой гальке и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Ей хотелось одного – рухнуть в кровать после двенадцатичасовой смены у плиты в ресторане, где она работала поваром. Но Андрей, сияющий и довольный, настоял на этом сюрпризе.

– Да ты что, Ариша! Ты только представь, природа, река, мангал! Красотища! – говорил он, и она не смогла отказать.

Гости шумели неподалёку, звон бокалов смешивался с его громким хохотом. Арина мельком взглянула на них: подруга Наташка о чём-то оживлённо спорила с мужем Валеркой, который, судя по всему, уже приложился к коньячку. Наташка поймала её взгляд и подняла бокал, как бы говоря:

– Поздравляю, подруга, этот праздник в твою честь!

– Арина! Иди к нам! – тут же принялись звать именинницу семейства Кузнецовых, Вертюлиных и Ильиных. Но она только помахала им рукой:

– Сейчас приду… Отдыхайте!

Хорошо хоть эта грымза Наталья Петровна не явилась. В памяти всё ещё звенел голос свекрови, которая заявилась к ним вчера, как всегда «просто проведать». Она ходила по их квартире, как генерал по полю боя, заглядывала в кастрюли, критиковала нарезку салата, проверяла пыль и, конечно, не удержалась от своей любимой темы.

– Арина, ты чего такая бледная? Тебе бы витамины попить, да и к врачу сходить. В вашем возрасте уже не только о карьере думать надо, а о наследниках. Андрею-то уже за тридцать, пора бы отцом стать.

– Но мне-то ещё не скоро будет тридцать, – ответила ей Арина. – Так что торопиться некуда.

– А я не о тебе говорю, – отрезала свекровь.

Арина перевела взгляд на мужа, но тот только улыбнулся и поторопился усадить свою мамашу за стол, чтобы накормить по-царски, а потом выпроводить восвояси. Арина еле дождалась этого момента, а когда, оставшись с ней наедине, Андрей начал оправдывать мать, говоря: «Ну, она же добра желает», – она не выдержала и выплеснула на мужа всё, что терпела годами: и безропотное поклонение этой госпоже, и постоянное чувство вины, и уколы этой «доброй» свекрови.

– Андрей, почему ты никогда не принимаешь мою сторону? – спросила его Арина. – Она что, не знает, что я перенесла два выкидыша? Ну так напомни ей! Или она думает, что это мне доставило какую-то радость? Зачем она вообще к нам ходит?! Чтобы доставать меня?

– Перестань, солнце моё… Она же моя мать…

– А я твоя жена!!! – вскликнула Арина.

– Малыш…

Андрей пытался обнять её, но она его оттолкнула, и вечер закончился ссорой. А сегодня он притворяется, что ничего не было, устроил этот грандиозный пир…

– Аришка! Эй, ты чего загрустила? – отвлёк её голос Наташки. – Опять поссорились?

Она понимающе заглянула в глаза Арине и кивнула на болтавшего с друзьями Андрея.

– Что, так заметно? – горько усмехнулась Арина.

– Ещё бы. Уверена, что это Наталья Петровна подзуживает его, всё никак не уймётся, мечтает вас развести. Такая вредная тётка, просто кошмар, – Наташка фыркнула, как это делала всегда, когда злилась. – Помнишь, я ещё на свадьбе говорила тебе об этом.

– Ничего, я уже привыкла, – ответила ей Арина. – Как-нибудь справлюсь.

– Слушай, забей ты на неё. Она просто ложка дёгтя в бочке твоего мёда. Ну, приходит, ворчит, ну и что? Ты сравни: вон мой Валерка, – она махнула рукой в сторону мужа, который пытался спеть что-то под гитару, безбожно фальшивя, – зарабатывает в два раза меньше твоего, пьёт в три раза больше, а его мамаша – ведьма, в десять раз хлеще вашей, но я же как-то живу! А у тебя Андрей – не мужик, а золото. Вон, какой праздник тебе организовал, сам всех созвал и шашлык приготовил просто отменный. Мясо тает во рту. Пойдём, попробуешь. И вообще, тебе надо напиться и забыться!

Арина выдавила из себя улыбку. Наташка, как всегда, была права. Но душа всё равно ныла от невысказанной боли.

– Ты иди, Натусь, и я тоже скоро приду. Там всё равно уже все перепились и забыли, зачем сюда приехали.

– Ну ладно, – кивнула Наталья. – Только не заблудись, чтоб нам не пришлось тебя искать.

***

Арина вышла на тропинку, направляясь к красивой старинной башне, и, остановившись перед ней, с невольным восхищением подняла на неё глаза. Колокольня возвышалась на холме, величественная, тёмная, почти чёрная на фоне багрового заката. Её каменная кладка, замшелая и старая, дышала историей, а циферблат часов, золочёный лучами уходящего солнца, казался чем-то невероятным и даже нереальным.

Старая каменная лестница внутри башни была винтовой и выходила прямо из толщи стен. Неровные ступени, стёртые сотнями ног и выщербленные временем, уводили вверх, обещая просто сказочный вид на всю округу. Арина поднималась медленно, ведя рукой по грубому камню. С каждым шагом шум голосов внизу стихал, сменяясь тишиной, в которой слышен был лишь стук её собственного сердца и ветер, завывающий в бойницах.

Когда она вышла на смотровую площадку, у неё от восторга захватило дух. Отсюда река казалась не золотистой, а медной, оплавленной огнём заката. Леса уходили вдаль, покрытые дымкой, и всё это море зелени и света плескалось у её ног. Красота была настолько осязаемой, что у Арины защипало в глазах. Она ощутила себя крошечной, но при этом до краёв наполненной этим бесконечным простором.

Внизу, у самой воды, уже зажигались огоньки гирлянд, а её гости казались муравьями, суетящимися вокруг красной точки костра. Она разглядела Андрея, он стоял чуть поодаль от всех и разговаривал с кем-то из женщин. Кажется, это была Наташка…

– Просто ложка дёгтя… – прошептала она, вспомнив слова Наташки. – Ну да, наверное…

Она прислонилась лбом к холодному камню парапета и закрыла глаза. В ушах зазвучала странная мелодия, такая красивая и тоскующая, что Арина забыла обо всем на свете – о свекрови и муже, о работе, жизни и разочарованиях, от которых раньше никуда не могла деться.

– Бом-м-м…

Арина вздрогнула от неожиданности: она никак не ожидала, что часы на башне идут до сих пор. Интересно, сколько ей? Два столетия? Три?

– Бом-м-м… – тяжёлые, густые удары, разливаясь по долине, сменяли друг друга. Второй, третий, четвёртый… Арина насчитала девять.

И вдруг, с последним ударом, когда его звук ещё плыл по воздуху, к ней пришло спокойствие. Оно растеклось по телу, растворив в безмятежности усталость и обиду. В самом деле, о чём ей переживать? Она молода, красива, у неё есть муж, который подготовил для неё этот праздник, есть друзья, которые её любят. Она не обязана быть идеальной невесткой, идеальной женой. Она просто Арина, стоящая на краю старой колокольни в ночь чудес.

– Я всё смогу, – сказала она тихо, обращаясь и к этому вечеру, и к себе самой.

Закат уже угас, и даже тонкая малиновая полоска на горизонте растаяла, унося с собой прошедший день. На небе зажигались первые звёзды.

Арина посмотрела вниз. Андрей всё ещё стоял на берегу. Он поднял руку и помахал ей. Арина улыбнулась и помахала в ответ.

***

– Красиво здесь, – раздался позади неё чей-то голос.

Арина резко обернулась и увидела перед собой старика лет восьмидесяти, с морщинистым лицом и умными глазами, которые пытливо смотрели на неё.

– Да… – ответила она. – Простите, я задумалась и не услышала ваших шагов.

– Я не хотел испугать вас… Вы, наверное, из той компании? – незнакомец подошёл ближе и кивнул вниз.

– Да, там мой муж и друзья, – подтвердила Арина. – Сегодня мой день рождения, вот мы и собрались, чтобы отметить его.

– Надо же, вы родились в ночь на Ивана Купала…

– Так уж получилось, – улыбнулась Арина. – Простите, а вы кто?

– Местный житель, – охотно пояснил старик. – Люблю приходить сюда на закате, потом смотреть на звезды. Здесь всё как-то ощущается по-другому, и даже воздух не такой, как там, внизу.

– Это правда, – согласилась Арина. – А вы знаете, кто эту башню построил? Никогда о ней ничего не слышала. Да и вообще впервые здесь.

– У неё печальная история, – сказал старик. – Но я вам расскажу, что знаю.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и начал рассказывать – медленно, словно перелистывая страницы древней книги, которая хранилась в его памяти.

– Когда-то, лет триста назад, в этих местах жил здесь один помещик, граф. Молодой, богатый, красивый. Говорят, однажды он встретил женщину, которую не должен был полюбить, но полюбил. А когда она пропала, построил для неё эту самую колокольню. И повелел, чтобы часы на ней били каждые три часа, в надежде, что она услышит их и вернётся, по ним отыщет к нему дорогу.

– Ух ты! И что, его невеста так и не нашлась?

Старик вздохнул и погладил свой щетинистый подбородок.

– Каждый день граф поднимался на эту колокольню и смотрел на дорогу. А часы били. Раз в три часа. И вот уже три столетия не останавливаются ни на минуту.

– Значит, она не вернулась? – спросила Арина, хотя ответ уже знала.

Старик покачал головой.

– Но люди верят, что когда они соединятся в вечности, часы остановятся.

Арине вдруг стало не по себе.

– Спасибо вам за такую красивую легенду, – сказала она старику. – А теперь простите, но мне пора.

– Не за что, – кивнул он в ответ и отступил в сторону, пропуская Арину к ступеням. – И пусть этот день рождения станет для вас самым запоминающимся.

Арина улыбнулась и махнула старику на прощание.

***

Ночь опустилась на землю тяжёлой, душной пеленой, пропитанной запахом перегара, сигаретного дыма и жареного мяса. Праздник удался. Ещё как удался. Кто-то ещё бренчал на гитаре, сидя у костра, кто-то уже крепко спал, а столы ломились от пустых бутылок, напоминающих поле боя после жестокой битвы.

Арина, дремавшая в раскладном кресле, открыла глаза и провела ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Часы показывали половину двенадцатого. Она помнила, как, вернувшись с башни, выпила крепкий коктейль, поблагодарив друзей за тосты, ей налили снова, а потом всё смешалось в калейдоскопе лиц, смеха и танцев. И вот она проснулась в кресле, заботливо укрытая пледом.

Арина осмотрелась. Неподалёку, устроившись на шезлонге в неестественной позе, спал Валера, муж Наташки. Остальные гости, судя по всему, разбрелись по территории. Андрея нигде не было.

Она поднялась и вдохнула прохладный ночной воздух. Луна висела над рекой огромным серебряным блюдом, разбрызгивая по водной глади дрожащую дорожку из чистого света. Где-то кричала ночная птица, и от этого крика по спине девушки пробежал холодок.

– Чёрт, зачем я так напилась? – прошептала она, кусая губы.

Тошнота подкатывала к горлу, и ей вдруг захотелось искупаться в холодной речной воде. Ноги сами понесли её по тропинке к реке. Трава была мокрой от росы, и ступни холодило приятно и отрезвляюще. Арина сбросила платье прямо на ходу, немного подумала и сняла белье, оставшись совершенно обнажённой под лунным светом. Кожа засветилась перламутром, а прохладный ветерок пробежал по телу, заставляя мурашки танцевать на её плечах.

Она уже приблизилась к самой кромке воды, когда услышала звуки. Сначала она решила, что это ветер шепчет в камышах, но потом различила голоса. Приглушённые, сбивчивые стоны, переходящие в хриплый шёпот. И мужской голос – низкий, хриплый, до боли знакомый.

Арина замерла, вслушиваясь. Голос принадлежал Андрею. Сомнений не было. Она знала эту интонацию, эту бархатистую хрипотцу, которой он окутывал её по ночам.

– Тише… не спеши… – шептал он, и в этом шёпоте слышалась животная страсть.

Ноги Арины стали ватными, но она заставила себя двинуться туда, откуда доносились звуки, и обеими руками развела кусты в сторону. А потом, слегка склонив голову, принялась рассматривать открывшуюся ей картину. На берегу, на расстеленном пледе, лежал Андрей, а над ним склонилась Наталья. Её подруга. Её лучшая подруга, которая совсем недавно обнимала её и так доверительно рассуждала про ложку дёгтя.

Наталья двигалась ритмично, вот она запрокинула голову, и её длинные светлые волосы засеребрились в лунном свете. Андрей лежал под ней, сжимая руками её бёдра.

– Андрей, – позвала мужа Арина, и в этом слове не было ни крика, ни истерики. Только ледяное спокойствие.

Они оба замерли. Андрей резко распахнул глаза и в ужасе уставился на жену. Он грубо оттолкнул Наталью, и та, издав визг, кубарем скатилась на траву, пытаясь прикрыться руками.

– Арина?! – выдохнул Андрей, но тут его лицо перекосилось от замешательства. – А ты… ты почему голая?

Арина медленно скрестила руки на груди, не пытаясь прикрыться. Наоборот, она гордо выпрямилась, и в лунном свете её совершенная фигура казалась статуей древней богини, застывшей в гневе.

– А вы? – переспросила она с ледяной усмешкой. – Я-то купаться собралась. Освежиться. А вы, я смотрю, уже приплыли. Да ты не спеши, Натусь, я же тебя не тороплю, просто постою в очереди. Ты не возражаешь?

Наталья, дрожащими руками хватая разбросанные вещи, начала торопливо одеваться. Она не смотрела на Арину, только бормотала что-то невнятное, путаясь в рукавах.

– Ариша… это не то, что ты думаешь… – начал Андрей. Он тоже уже стоял на ногах и крутил в руках шорты, пытаясь вывернуть их.

Наталья уже натянула платье, и теперь стояла бледная, как мел, кусая губы.

– Тут нечего думать, – пожала плечами Арина, наклонилась и подняла трусики подруги.

– На! А то вдруг Валерка проснётся, увидит, что у тебя их нет, и начнёт задавать ненужные вопросы.

Наталья, заливаясь краской, выхватила у неё из рук бельё и, так ничего не сказав, пошла прочь. Глядя ей вслед, Арина пожала плечами, и в этом движении было столько презрения, что Андрей до боли прикусил нижнюю губу. Чёрт, когда он уходил, она так крепко спала…

Он подошёл к ней, держа в руках свою рубашку.

– На, оденься. А потом мы поговорим, – его голос звучал так умоляюще, что Арина протянула руку и взяла у него рубашку, но не для того, чтобы надеть. Она скомкала её и бросила ему в лицо, заставляя его отступить.

– Арина, ну хватит! – рявкнул он, теряя терпение.

– Хватит? – она горько рассмеялась, и этот смех эхом разнёсся над рекой. – А и в самом деле, хватит! Меня от тебя тошнит! И хочется смыть с себя всю эту грязь!

– Куда ты, постой! – он попытался схватить её за запястье, но она выдернула у него руку и поспешила к реке. Андрей рванулся за ней, но было поздно. Арина, стоя по пояс в воде, оттолкнулась от дна и нырнула прямо в лунную дорожку. Холодная вода обожгла, проникла в лёгкие, заставила сердце бешено забиться.

В тот же миг из темноты грянул бой часов. Старая башня ожила, и её часы начали бить полночь. Двенадцать мощных, глубоких ударов, прокатились над рекой, заставляя её гладь морщиниться и дрожать от глухого, раскатистого эха.

– Бом-м-м…

Глава 2

Луна висела над рекой огромным серебряным блюдом, заливая всё вокруг призрачным, мерцающим светом. Ночь была тёплой и душной, пропитанной запахами цветущего разнотравья, речной свежести и влажной земли. Вода казалась жидким стеклом, в котором отражались звёзды, а лунная дорожка тянулась от одного берега к другому, приглашая идти по ней до самого горизонта.

Ночь над рекой стояла тёплая и душная, и парни, затаившиеся в кустах на высоком берегу, чувствовали, как лоб покрывает испарина, а по спине струятся тонкие ручейки пота. Их было пятеро – молодых, горячих, пришедших тайком поглазеть на купающихся в ночь на Ивана Купала девок. Лука и Гаврила, самые смелые, залегли впереди всех, в самой чаще ивняка, откуда открывался лучший вид на речную гладь.

– Тихо ты, дурень! – шепнул Лука, толкая локтем своего товарища, который слишком громко сопел, вглядываясь в белеющие обнажённые тела. – Услышат ведь, разбегутся.

– Да не услышат, – прохрипел в ответ Гаврила, но всё же пригнулся ниже. – Вон они, голубки, поют, заливаются. Не до нас им.

Девушки действительно пели. Их голоса, чистые и звонкие, разносились над рекой, переплетаясь с шелестом листвы и плеском воды. Они водили хороводы, пускали венки, и парни смотрели на них, заворожённые, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам.

– Эх, и хороши же! – выдохнул третий, Ванька, подползая ближе. – Вон та, в берёзовом венке, Матрёна, гляди, какая статная да гладкая. Кровь с молоком…

– Забыл, что её кузнец Андрюха приметил? – хмыкнул Лука. – Он тебе голову живо открутит, если увидит, как ты на его суженую глядишь.

– А как он увидит? – оскалился Ванька. – Я ж не в примету. Так, полюбоваться только.

***

Арина вынырнула из глубины, хватая ртом воздух, и принялась быстро моргать, чтобы унять резь в глазах. Когда же она снова смогла видеть, ещё раз моргнула, только теперь уже от удивления: мир вокруг неё изменился. Или это она изменилась? Что вообще происходит? Вместо пьяных голосов с базы отдыха и криков звавшего её Андрея, над водой разносилось нежное, тягучее пение. Голоса… Целый хор женских голосов переплетался в замысловатый узор и уносился в ночное небо, к звёздам, которые казались сейчас намного крупнее и ярче.

Арина замерла, держась на воде, и повернула голову в сторону берега. Там, в нескольких шагах от берега, по пояс в воде, стояли девушки. Их волосы были распущены и струились по плечам, а на головах красовались венки из берёзовых и ивовых прутьев, из полевых васильков, пышных трав и белых ромашек. Они водили ладонями по воде, омывали белые, покатые плечи, баловались, брызгая друг на друга, смеялись и пели чистыми, звонкими, почти неземными голосами.

Арина смотрела на них заворожённо. Она забыла о холоде, о страхе, о том, что только что случилось с ней на берегу. Она видела, как девушки одна за другой стали снимать с себя венки и опускать их на речную гладь. Венки поплыли, кружась в медленном танце, и каждая из девушек что-то шептала, загадывая желание.

– Ой, Матрёна, смотри, как твой венок качается, его сейчас к тому берегу понесёт! – крикнула одна из них, указывая рукой в темноту. – Быть тебе, девка, замужем!

– А у меня потонул! – всхлипнула другая, и в голосе её послышалась горечь. – Ой, горе мне, горе… Не видать мне жениха в этом году.

– Не горюй, Дарья, – успокоила её третья, обнимая за плечи. – Может, к лучшему. Не всякий жених – счастье. Господь знает, что посылать.

Девушки заговорили тише, и их голоса, словно шелест волн, поплыли над рекой.

Арина смотрела на них, и странное чувство охватывало её. Она где-то видела это. В фильмах, в книгах... Где-то ещё… Там в Иванову ночь девушки гадали на женихов, пускали венки по воде, пели песни… Но здесь, в этой ночи, всё было по-настоящему. И древний, почти забытый обычай жил своей жизнью.

Арина улыбнулась, поняв, что попала на чьё-то театрализованное представление. Надо же, как интересно, а она и не знала, что в этих краях проводятся такие мероприятия.

Она заметила, как один из венков, самый пышный, из берёзовых веток и полевых колокольчиков, медленно подплыл к ней. И вдруг, сама не зная зачем, Арина протянула руку и поймала его. Венок казался свежим, будто только что сплетённым, и от него пахло мёдом и летним лугом. Она осторожно надела его на голову, и цветы мягко коснулись её влажных волос.

Девушки всё ещё стояли в воде, переговариваясь между собой:

– А ты, Настасья, загадала что?

– Загадала, да не скажу. А то не сбудется.

– И не надо. Всё само собой придёт.

Арина подплыла к ним ближе, осторожно, стараясь не спугнуть. Она чувствовала себя неловко, как гостья, которая пришла не вовремя. Но ей так хотелось прикоснуться к этому волшебству, к этой древней магии, которая плыла по воде вместе с венками.

– Простите, – сказала она негромко, когда до берега оставалось всего несколько метров. – Надеюсь, я вам не помешала. Я сейчас уйду.

Девушки замерли. Песня оборвалась на полуслове. Они медленно обернулись и уставились на неё, и в их глазах, освещённых лунным светом, Арина увидела сначала удивление, а потом – настоящий, животный ужас.

– Кто это? – прошептала одна из них, делая шаг назад.

– Ой! – дрожащим голосом ответила другая. – Она вынырнула из воды… Из лунной дорожки…

– А венок на ней! – вскрикнула третья, указывая на голову Арины. – Мой! Тот, что я сплела!

– Русалка! – закричала самая младшая, и её пронзительный голос прорезал ночную тишину. – Русалка!!!

– А-а-а!!!

Девушки бросились к берегу. Они выскакивали из воды, спотыкались, падали на мокрую траву, вставали и бежали, хватая свою одежду, которую оставили на берегу. Они одевались на бегу, путаясь в длинных подолах, и их крики, полные ужаса, разносились над рекой.

– Бежим!!!

– Русалка! Она нас утащит!

– Господи, помилуй!

– Спаси и сохрани!

Через мгновение берег опустел. Только разбросанные полевые цветы остались лежать на траве, напоминая о том, что здесь только что была жизнь, пение и древнее колдовство ночи.

Арина застыла в воде, не в силах пошевелиться. Она смотрела на пустой берег, на плывущие по реке венки, которые уже почти исчезли из виду, и чувствовала, как дрожь пробирает её до самых костей. Ветер стих, и наступила такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке, в лесу, кричит ночная птица.

Она вышла на берег, ступая босыми ногами по мокрой, прохладной траве. Арина стояла и оглядывалась, пытаясь понять, где она. Вместо базы отдыха – тёмные кусты и высокая трава. Вместо ярких огней и шумных голосов – тишина и звёзды, которые с любопытством смотрели на неё с неба. Никаких машин, никакой музыки, ни одного знакомого звука.

Арина подняла голову к небу и почувствовала, как холодок пробежал по спине. Где-то там, в темноте, вместо старой колокольни, которой она так восхищалась, высокой стеной стоял густой, тёмный лес.

Она повернулась к реке. Вода всё так же блестела в лунном свете, но теперь она казалась Арине не знакомой рекой, а чем-то иным – границей между мирами.

– Где я? – прошептала она, и голос её прозвучал глухо в ночной тишине. – Куда я попала?

Но ответа не было. Только ветер прошлых столетий шелестел в листве, да внизу серебрилась река, оставив за лунной дорожкой привычный мир Арины, которая ещё не понимала, что дороги назад больше нет.

***

Она стояла на берегу одна, голая, мокрая, растерянная и бесконечно одинокая, и чувствовала, как страх перед неизвестностью заполняет каждую клетку её тела. Она подняла руку, сняла венок с головы и бросила его под ноги. Потом сглотнула и позвала сначала тихо, а потом громче:

– Андрей! Андрей, это твои штучки?! Прекрати, мне страшно! Андрей!!!

Но лишь тишина была ей ответом. Звёзды смотрели на неё с высоты, безучастные и вечные, и в их свете не было ни ответов, ни надежды.

Арина сделала шаг вперёд, в темноту, чувствуя, как грубая ткань рубахи касается её ног. Ей нужно было идти. Куда-то идти. Искать хоть какое-то убежище, хоть какого-то человека, который объяснил бы ей, что происходит.

***

Услышав визг и вопли деревенских девок, парни вскочили на ноги, не понимая, что происходит. Кусты затрещали, и через мгновение мимо них, сбивая на бегу листву, пронеслись полуодетые девушки. Они бежали так, будто за ними гнался сам водяной, и их испуганные крики не скоро умолкли в ночи.

– Тьфу ты, оглашенные, – сплюнул Ванька, пятясь назад. – Чего это они? Переполошились все. Может, медведь?

– Какой медведь, дурень, – зашипел Гаврила, вглядываясь в темноту. – Там что-то в воде было. Я видел. Вынырнуло прямо из лунной дорожки.

Ванька и остальные парни, услышав это, попятились. Страх заразителен, и никто не хотел оставаться на берегу, где, по слухам, в Иванову ночь водится всякая нечисть.

– А ну вас, – сказал Матвей, разворачиваясь. – Я пошёл. Ещё русалки защекочут.

– Айда отсюда, – подхватил другой.

Они разбежались, оставив на берегу только Луку и Гаврилу. Те стояли за кустом, вцепившись в ветки, и смотрели на реку. Им тоже было страшно, но любопытство оказалось сильнее страха. Каждому хотелось увидеть русалку своими глазами, чтобы потом рассказывать эту историю в деревне, заставляя девок ахать, а мужиков завидовать.

И они увидели.

Из воды вышла фигура. Стройная, высокая, обнажённая. Лунный свет струился по её телу, делая кожу почти прозрачной, серебристой. Мокрые, длинные волосы стекали по спине, и вода блестела на них, как драгоценные камни. Она оглядывалась по сторонам с таким растерянным и испуганным видом, будто не знала, где находится.

– Господи, помилуй, – выдохнул Лука, чувствуя, как у него перехватило дыхание. – Никогда такой красоты не видывал.