Громов. Маска потрошителя. Том 2

Пробыв в Париже месяц, Сусанна понемногу оттаяла. Всё дальше в прошлое отступала память о московских злоключениях, забывался мучительный позор панели, жестокость Шадрова, потеря дочери.

Невозмутимая размеренность французского уклада успокаивала Сусанну и настраивала на грядущие перемены, время которых уже настало.

Она не могла осесть во Франции. Здесь, в Париже, рынок наслаждений был поделён веками, и ей, дочери нищенки, пришлось бы всегда склонять голову перед могущественными королями притонов, отдавая синдикатам львиную долю дохода. Москва же, с её огромными деньгами и купеческим разгулом, была непаханым полем, сулившим безграничные возможности тому, кто не побоится рискнуть. Она познала изнанку русской души — и это было её самым ценным капиталом.

В Москву Сусанна вернулась не одна. Восемь девушек, все как одна хорошенькие, юные и неопытные, составляли компанию будущей мадам.

Сусанна арендовала просторный дом в Т.....м переулке, и его удачное местоположение наряду с энергичной хваткой молодой хозяйки сыграло видную роль в процветании заведения. Дело пошло.

Сусанна быстро заставила Москву уважать свой норов. Она наняла прислугу, сошлась на короткую ногу с полицией и через уличных сводников пустила по городу слух о заведении, где собраны девицы редкой красоты, готовые исполнять любые капризы гостей.

Очень скоро вертеп облюбовала самая денежная публика. Здесь привечали влюблённые пары, искавшие приюта на ночь, а заезжие богачи нанимали девиц сразу на несколько дней. Самым щедрым клиентам Сусанна открывала двери в любое время, а для постоянных гостей установила особый порядок допущения по предварительному расчёту, требуя крупную плату на год вперёд.

Работали у Сусанки главным образом иностранки, которых она вербовала лично. Это был холодный расчёт: для гостей — экзотика, а для хозяйки — залог абсолютной покорности, ведь одинокая чужестранка в России без защиты мадам была обречена на гибель.

Также сластолюбцев привлекала зеркальная спальня на первом этаже, впоследствии ставшая комнатой Полины. Это были роскошные апартаменты с огромным ложем, утопающим в небесно-голубом шёлке, где каждое движение отражалось в бесконечной анфиладе зеркал.

* * *

Историю мадам Монблан банкир смаковал со злорадством, искренне посмеиваясь над самыми горькими строками. Он откровенно глумился. Кончина маленькой дочурки вызвала у него приступ желчного веселья.

— Поделом тебе, старая шлюха, — ухмыльнулся он. — Кому интересна твоя паршивая жизнь? Гадина...

Зачем она ввязалась в эту пачкотню? Неужто хочет, чтобы её вышвырнули из Москвы? Обер-полицмейстер живо прикроет её богадельню, если дело примет огласку. Императору придётся не по вкусу публичный балаган вокруг притона.

— Эх и дура, — Максимов с презрением смял край газетной полосы. —— Сидела бы смирно, не высовывалась.

Его бесила неуклюжая попытка Сусанны обелить себя. Расчётливая ведьма. Чует, что сыщики наступают на пятки, и стелет соломку, сочувствие выклянчивает — дескать, не судите строго, жизнь заставила, натерпелась всякого.

— Зря я тогда не кончил её вместе с Полькой.

Вслед за воспоминаниями мадам в статье приводились её личные соображения о том, кто скрывается под чёрной маской. Журналист передал её монолог без прикрас и сокращений. Боясь упустить что-то важное или неверно истолковать слово, он стенографировал с ловкостью заправского скорописца.

«Он всегда приходил в маске... Да... Никто, кроме Полины, не видел его лица. Мы снисходительно потакали его причуде — мало ли, каждый имеет право на «пунктик». Мне и в голову не могло прийти, что это... этот зверь намеренно скрывает личину, чтобы безнаказанно истязать моих крошек. А потом он стал убивать... Сначала Любашу, потом Полиньку. Она была мне как дочь. Я видела в ней свою безвременно ушедшую малютку. Помню, как в первый раз столкнулась с Полей и обомлела: Господи, да ведь так бы выглядела моя дочка, будь она жива! Часть вины лежит и на мне тоже, и я готова ответить перед Богом и людьми. Умоляю, найдите этого выродка! Я не пожалею своих сбережений, только не дайте ему уйти! Он должен заплатить за всё!..»

Далее Сусанна взывала к простым обывателям, заклиная их смотреть в оба и не проморгать зверя, если тот случайно окажется рядом.

«Мне нелегко говорить об этом, но думаю, он из высшего света. И скорее всего не москвич, но из крупного города. Как я это поняла? Он бывает в Москве наездами, это сложно не заметить. Одет по последней моде, изысканно, но без затей. Петербург? Вполне возможно. Я видела точно такой же редингот как у него, на одном из петербургских банкиров, в опере. Мне даже называли тогда его фамилию. И самое важное. У убийцы есть особая примета, — сообщала Сусанна, — он сильно душится одеколоном с нотами фиалки и немного жасмина, знаете, этакий флёр одного известного французского дома моды. Как же его название? Сейчас... вертится на языке... О! Это «Troubadour»! Да, я абсолютно уверена, это — «Troubadour»

Оторвавшись от листа, Максимов похолодел. Его душила бессильная ярость. Эта стервоза его погубит! Французская шваль, возомнившая о себе Бог весть что! Он щедро заткнул ей рот увесистой пачкой купюр, почему она распускает язык!? Он ей устроит «Troubadour»!

Вне себя от бешенства, Алексей Иванович рвал и метал. Схватив с туалетного столика флакон «Troubadour» он наотмашь хватил его об пол. Но тот не разбился. Закалённое синее стекло осталось недвижимо лежать на вощёном паркете. С рычанием Максимов поднял его и отшвырнул в дальний угол комнаты.

А ведь он действительно может попасться на этом. Такие духи покупают во Франции не так много человек, можно сказать единицы. Это дорогой, коллекционный парфюм, в пересчёте на русские деньги — по триста рублей за флакон. А он, как назло, выписал себе из Парижа два пузырька «божественной фиалки»! Нужно немедля найти и уничтожить квитанцию на парфюм, иначе его вычислят в два счета.

Кляня себя за неосторожность, Максимов дрожащими руками распахнул саквояж и стал рыться в нём, выгребая на свет божий груды ненужного, как ему в тот момент казалось, хлама. Но квитанции не было. Куда она могла запропаститься, чёрт бы её побрал! Ведь она, кажется, недавно попадалась ему на глаза... Он теперь в таком волнении, что имя родной матери не вспомнит! А может, он её выбросил? Потерял? Да, точно, кажется, выкинул! Или нет? Ох, пропади она пропадом, чертобесие какое-то! Где она может быть!? Его снедала лютая злоба на Сусанну. Зря она пытается схватить его за жабры — эта игра ей не по зубам. Но ничего, он с этим разберётся.

Душегуб

По дороге в бордель Максимов размышлял о газетной статье. В этой слезливой муре что-то упорно не сходилось, заставляя его нервно сжимать трость.

Во-первых, зачем Сусанка связалась с газетчиками? Почему вдруг старая лиса решилась на столь опрометчивый и глупый шаг? Ведь она первой окажется под ударом. Стоит следствию копнуть глубже, и они дознаются до взятки в десять тысяч, которые он сунул ей после убийства Любки. А это — клеймо соучастницы и верный путь на каторгу. В его представлении такие как Монблан — монстры, пожирающие монеты; если денежный поток иссякнет — чудище погибнет, не в силах утолить жажду.

А во-вторых, он даже в мыслях не допускал, что в этой среде могут существовать иные ценности, помимо денег. В его глазах Сусанна была преданным служителем Мамоны, ибо стояла на безбожной стезе — торговала человеческой плотью, не брезгуя набивать мошну червонцами, добытыми богомерзким способом.

Но он не учёл главного. Убив Полину, он не просто лишил мадам Монблан верного дохода, он задел сокровенные струны её души, где годами таились воспоминания о беспечной юности в Сен-Марсо, о погибшей малютке, о безвозвратно утраченной молодости, и о многом другом, что человек бережно хранит в памяти и чем дорожит больше жизни.

Алексей Иванович проник в бордель под покровом темноты, как вор, крадущийся в ночи. Только он пришёл не за пожитками, а за нечто несоизмеримо ценным — человеческой жизнью.

Он отпер дверь отмычкой. Привратник спал в передней, задавая такого храпака, что вероятно не слышал даже собственных мыслей.

Закрепив за ушами маску и надвинув шляпу ниже, Максимов бесшумно взбежал на второй этаж и с силой рванул дверную ручку Сусанкиной комнаты. От неожиданности он замер на месте.

Сусанна была не одна. Темноволосая нагая девушка с проницательными карими глазами стояла у кушетки с хлыстом в руках, а хозяйка дома, одурманенная спиртным, возлежала на подушках в одних чулках. Её нагота выглядела отталкивающе. Отяжелевшее тело с бесформенными грудями, вздрагивающими при каждом неровном вздохе, обнаруживало безжалостные следы времени и порока. Затуманенный взгляд блуждал по комнате, не в силах сфокусироваться на чём-то одном дольше секунды. На лице застыло подобие тупой, бессмысленной ухмылки.

«Развлекаются, потаскухи», — усмехнулся Максимов. Он брезгливо глядел на живот престарелой жрицы и его нутро наливалось гневом. Выпуклый пупок торчал наружу как пуговица, невольно приковывая взгляд. Он смотрел на Сусанку так, как смотрят на выброшенную прибоем тушу огромного млекопитающего.

При виде возникшего в дверях Алексея Ивановича Монблан проворно вскочила с кушетки и, нелепо ойкнув, отбежала к портьерам, спрятавшись за одной из них и высунув наружу испуганное лицо. В отличие от неё, девушка не шелохнулась, встречая взгляд вошедшего с вызывающим спокойствием. «Смелая», — подумал Максимов.

— Что уставилась? — бросил он, резким движением захлопывая за собой дверь. — Беги тоже…

— Вот ещё, — девушка презрительно глядела на Алексея Ивановича, ни на йоту не сдвигаясь с места. — Стану я бояться тебя, упыря. Коли убивать пришёл — давай. Только маску сними. Если не трус.

Максимов подошёл вплотную, изучая её лицо. Нелли, — а это была она, — спокойно и бесстрастно выдержала его взгляд.

— Ну, чего вылупился? — с вызовом повторила она. — Маску, говорю, сними. Всё равно ж убьёшь. Дай хоть посмотреть на тебя, выродка.

За портьерами послышался испуганный всхлип. Максимов обернулся, брезгливо цыкнул и вновь перевёл внимание на девушку:

— Снять, говоришь?.. Что ж... Можно.

Он стянул перчатки, отбросил на кушетку шляпу, и не торопясь стащил с лица маску.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Комедия дель арте (итал. commedia dell'arte) — традиционный итальянский уличный театр эпохи Возрождения, в котором актеры исполняли роли в специальных кожаных масках. Каждая маска закрепляла за персонажем утрированную, неизменную гримасу — застывшее выражение крайнего ужаса, скорби, глупости или злости.

2

Педролино — один из ключевых персонажей итальянской комедии дель арте. Традиционная маска слуги, чьё лицо выбеливалось мукой, а уголки глаз и губ опускались вниз, создавая образ вечной, безвинной скорби. По сюжету Педролино часто страдал от чужих интриг из—за своей доверчивости, став прообразом грустного французского Пьеро.

3

«Жизнь двенадцати цезарей» — знаменитый труд древнеримского историка Светония (II в. н. э.), представляющий собой сборник биографий римских диктаторов и императоров от Юлия Цезаря до Домициана. Книга подробно описывает закулисную изнанку верховной власти, заговоры, дворцовые перевороты и пороки правителей, став классическим руководством по политическому цинизму.

4

De vita Caesarum — «Жизнь двенадцати цезарей» (лат.).

5

Хитровка (Хитров рынок) — район в центре Москвы XIX века, пользовавшийся дурной славой. Место сосредоточения ночлежных домов, притонов, нищих, беглых каторжников и уголовного мира.

6

Гарсоньерка (фр. garçonnière, от garçon — холостяк, парень) — небольшая съёмная квартира, которую молодые неженатые мужчины содержали отдельно от родительского дома для кутежей, встреч с друзьями и тайных свиданий.

7

Сюртэ (фр. Sûreté — «безопасность») — знаменитая французская уголовная полиция и служба национальной безопасности. Основана в начале XIX века легендарным сыщиком Эженом Франсуа Видоком. Её агенты часто работали под прикрытием, переодеваясь в гражданское платье.