Группа молчала, и Олег, поев, лег спать.
Утром его разбудил стук в дверь, на пороге стоял Михалыч.
- Жив, здоров, на работу готов? – сразу спросил он.
- Ты прям стихами говоришь, - удивился Олег, – да погнали. – Отлынивать от работы не было никакого резона, пока не удалось связаться со своими. Оказывается, телефон надо было ставить на зарядку, Олег этого не знал, и утром обнаружил его без признаков жизни. Зарядка была воткнута в розетку у кровати и Олег без задней мысли оставил телефон дома заряжаться.
День прошел обыденно. Люди на смене у конвейера были все знакомые – Олег разглядывал их. Были и молодые с наушниками в ушах и на головах. Были и взрослые мужчины и женщины. Мужчины обычно работали молча, переговариваясь только в курилке, куда можно было выйти один раз в час по очереди, или в столовке, куда Михалыч отпускал людей также по очереди. Михалыч оказался старшим смены – бригадиром. Был он не высокого роста, но очень энергичный. Он, так же как и все, стоял у конвейера, но успевал следить за всеми и контролировал уход рабочих – кому надо в туалет, кому в курилку, кому в столовую. Олег не заметил у него никакого коммуникатора для отслеживания движения персонала – он все делал на глазок, но смена работала как часы. Это вызывало уважение.
После смены в курилке Михалыч спросил Олега:
- Завтра выходной, на рыбалку поедешь?
Олег, подумав, покачал головой:
- Нет, погуляю по городу, надоела эта рыба…
- Ну-ну, - с сомнением сказал Михалыч, - тогда послезавтра как обычно…
Олег кивнул:
- Буду как штык не сомневайся.
В телефоне его ждало сообщение от администратора группы – некой Марии Селиверстовой: «Привет, ты кто?» Олег разглядывал ее аватарку с сомнением – на вид ей было 11 лет, и выглядела она обычной местной школьницей. «Меня зовут Олег», - написал он. «Чем занимаешься, Олег, - спросила она. – И чем занимался РАНЬШЕ?» «Сейчас рыбу потрошу на рыбозаводе, а РАНЬШЕ, - Олег также выделил это слово капсом, - занимался безопасностью». «Интересно, - написала Мария. – Если я тебе напишу пароль – Маркусвандерберг, - она написала это слитно, - то, что ты мне ответишь?» Олег выдохнул и обрадованно и начал строчить:
«Меня звали Олег Серов, я был замом главы службы безопасности Рустама Дамировича Ибрагимова. Я в этом времени второй день. Сейчас меня зовут Олег Жданов – рабочий рыбозавода, город Владивосток» - он поставил несколько смайликов. «А ты кто и давно ли тут?»
«Меня зовут Аманда Бхаа - я разработчик и диагност витакапсул, я тут уже два месяца и ты третий, кого я нашла. Я попала в тело 11-летней девочки и это ужасно – у меня есть родители, которые потихоньку пьют каждый день, а мне приходится ходить в школу и у меня есть тупенький старший брат – он учится в ПТУ на маляра. Живу я в Красноярске. Буквально вчера на связь вышел сам Маркус – он в теле студента в городе Нижнем Новгороде – в центральной части России. Я очень надеюсь, что он меня вытащит отсюда, я уже не могу в этой тупой коррекционной школе и с этими тупыми людьми, которые меня окружают», – написала она и поставила кучу грустных смайлов.
«Я напишу Маркусу, что ты появился, он будет рад, – продолжила она. – Глянь, он есть в нашей группе, тут его зовут Сергей Соколов. Ну ладно пока, а то у меня уже тут поздно, родители спать гонят, да и брат пришел – подсматривает».
«Пока», - написал Олег, но Марии уже не было в сети.
Утром позвонил сам Маркус – Олег еще не был готов называть его Сергеем. Голос в трубке принадлежал незнакомому человеку. «Точнее, незнакомому телу», - поправил себя Олег. Проговорив с ним несколько минут, Олег воодушевленно сбросил вызов. Жизнь налаживалась, планы на ближайшее время стали понятны.
Уволиться оказалось проще, чем думал Олег. В отделе кадров его встретили с удивлением, заявление на увольнение через три дня приняли без вопросов, но с сожалением – Олег пил в меру, а на работе проблем не создавал. Почти сразу же позвонил Михалыч:
- Жданов, ты дурак? У тебя ж ни образования, ни умений никаких, ты ж всю жизнь на заводе проработал – кому ты там нужен? Ты, кстати, куда собрался-то?
- В Москву, Степан Михайлович, в Москву! – патетически воскликнул он.
- Господи, - разочарованно сказал Михалыч, - и правда, дурак! Что вас всех туда тянет? Там мигрантов хватает, кому ты там нужен?
- Ждут, Степан Михайлович, не поверите, готовы даже билет купить на самолет.
- Да ни в жизнь не поверю! – удивился Михалыч.
- Да вот так, родня у меня там обнаружилась, - придумал Олег, чтоб отвязался.
- Ну, родня так родня, - утих Михалыч. Помолчал и добавил: - Хату не продавай, если что не пойдет – возвращайся, я тебя всегда на работу возьму, хорошо?
- Спасибо, Степан Михайлович, - на душе потеплело.
*
Для Алины я сделал отдельный чат, куда добавил всех к-нам-релокантов, в котором указал, что Алина местная и чтоб сохраняли секретность. Алина рьяно взялась за дело и сразу сняла нам три однокомнатные квартирки, и начала с волнением дожидаться наших сотрудников.
В одну квартиру сразу заселился я, съехав из общаги и выкатив отступную. Зачем я это сделал так и не понял, видимо, что-то в подкорке от самого Сергея осталось. Притащил вина девчонкам, водки пацанам, готовой еды из Спара, сам пить не стал, только первый тост произнес и поставил стакан. Машка, из соседней комнаты с нашего же факультета, но из другой группы, томно вздыхала, отхлебывая вино, и стреляла в меня взглядом из-под густой челки, но мне было не до нее. Когда ребята пошли курить на балкон, я молча исчез. Мне никто из них не звонил, видимо, и не заметили, как я их покинул.
Вторая квартирка предназначалась Олегу, третья Умару, остальные релоканты должны были подтянуться чуть позже – не у всех была возможность порвать все отношения на родине и рвануть на ПМЖ за тысячи километров в неведомую и опасную, по их мнению, страну. Я кстати, даже не знал – есть ли у них в этом времени семьи, мужья, подруги – не задумываясь, выдергивал их к себе. Мне-то повезло – подруга у меня была, но эпизодически и приезжала сама.
После нашего разговора с Олегом Алина через какое-то время заглянула ко мне в кабинет:
- С Олегом мы созвонились, он увольняется через три дня. Я заказала ему билеты на самолет с пересадкой в Москве, лететь будет полсуток, так что к пятнице он будет у нас. Адрес офиса скинула, Олег сказал, что без проблем доберется на такси.
- Отлично, - сказал я. А сам подумал – «Вот первый из наших, пора и Аманду вытаскивать к нам».
- По голосу очень брутальный человек, - заметила Алина. Я пожал плечами:
- Приедет - увидим.
В пятницу в офис приехал Олег. На подъёмные он привел себя в порядок и приоделся. Войдя в офис, он громогласно наделал комплиментов Алине, возвышаясь над ней практически на голову. Алина отдала ему рабочий ноутбук и ключи от квартиры. Олег огляделся и занял первый кабинет.
- Это пока! – заявил он.
Выбрав на кухне самую большую чашку, он нацедил кофе и ушел на террасу, отхлебывая из нее на ходу. Сказал:
- Моя будет, кружку не занимать. Пойду хоть на город посмотрю.
- Какой большой человек, - сказала слегка ошеломленная Алина.
- Да, раньше он таким не был, - согласился я. Олег в нашей жизни был среднего роста и абсолютно незапоминающейся внешности, он даже в компании из трех человек мог сделаться незаметным. А тут такая махина – при видеозвонке в мессенджере я не смог оценить его размеры.
- В смысле? – удивилась Алина.
- В школе он маленьким был, это потом махнул, - поправился я.
- Вы вместе учились в школе? – еще больше удивилась Алина.
- Нет, я фотки и видео с ним смотрел, он был нашим соседом, - смог придумать отмазку я.
Алина смотрела на дверь вслед Олегу и думала о том, какие странные люди собираются вокруг Сергея Александровича. Огромный Олег, который раньше был маленьким. Пастух из Киргизии, которого с огромным нетерпением ждут со дня на день. И сам Сергей - студент сельхозтехникума, который говорит как уверенный в себе мужчина.
- Привыкай, - сказал ей я, подходя сзади. - У нас будет много очень странных коллег.
- Все люди разные, - ответила Алина, подумав.
Я усмехнулся и отвернулся.
А Алина осталась на ресепшне, смотрела на список прибывающих сотрудников и чувствовала, как внутри нарастает странное волнение. То ли страх, то ли предвкушение. Она не знала, во что ввязалась, но хотела верить мне. Я закрыл дверь в кабинет и оставил ее одну.
Глава 7
7
Перед переездом Алина спросила у меня:
- А учиться ты теперь как будешь? Ты же студент. Сессия-зачёты-экзамены. Если ты их завалишь, у тебя будут проблемы с военкоматом, или у тебя военник есть по здоровью?
Я не подумал об этом раньше, и это было странно, потому что в прошлой жизни я просчитывал всё на десять шагов вперёд, а здесь, в этом времени, упустил из виду такую банальную вещь, как армия, призыв и военный билет.
- Спасибо, что напомнила! Я подумаю, что с этим делать, - сказал я задумчиво, - Может, переведусь на заочку или на другой факультет, где она есть и можно учиться только на сессиях.
- Да уж, мне бы не хотелось, чтобы тебя забрали в армию, и я пролетела бы с работой, - Алина покачала головой, но в её голосе не было насмешки.
Я не ответил, потому что не знал, что на это сказать. Студентом я себя уже не чувствовал, и тратить время на сессии, а тем более на учебу мне совершенно не хотелось. «Может, удастся договорится с деканом, чтобы я фиктивно учился», - подумал я.
Сборы на переезд из общаги на съёмную квартиру заняли всего 10 минут. Всё моё имущество состояло из старого ноутбука, трёх футболок, пара джинсов, кроссовок и пары тетрадей, которые остались от прежнего Сергея и которые я собирался выбросить, но почему-то не выбросил. Там были конспекты по зоотехнике, кормопроизводству и ветеринарии, написанные крупным, неаккуратным почерком, с рисунками коров и свиней на полях, и когда я листал эти тетради, мне становилось немного не по себе, потому что я держал в руках след человека, которого больше не существовало.
Соседи по общаге - Мишка и Иван - к моменту моего отъезда ещё не вернулись, и я был этому рад, потому что не хотел объяснять, почему я переезжаю, куда я переезжаю и откуда у меня деньги на отдельную квартиру.
Квартира, которую Алина подобрала через своего знакомого риелтора, находилась в новостройке на улице Бекетова, в двадцати минутах пешком от бизнес-центра «Космопорт», где располагался наш новый офис. Дом был из тех, что сдают сразу после отделки, с белыми стенами, пластиковыми окнами и дешёвой сантехникой, которая через год начнёт протекать, но сейчас выглядела вполне прилично. Площадь - тридцать восемь квадратных метров, кухня-студия, совмещённая с гостиной, балкона не было. «Но мне и террасы в офисе хватит», - подумал я и усмехнулся.
Практически все однокомнатные квартиры и студии в этом доме были выкуплены, как инвестиционные буквально несколькими людьми, они же сделали группу в вк, через которую их и сдавали. Для нас это было удобно – на большую часть сотрудников хватит и платить можно всю аренду одному человеку.
Алина напросилась со мной при переезде, якобы чтобы оценить качество квартир в этом доме.
- Нормально, - сказал я, обойдя квартиру и заглянув во все углы. - На первое время пойдет.
- Я думала, ты будешь недоволен, - призналась Алина, ставя на кухонный стол пакет с продуктами, которые она купила по дороге, пока я забирал документы из общаги. - Многие молодцы люди в твоём возрасте любят всё новое, дорогое, с претензией. А ты смотришь на эту дешёвую плитку и говоришь «нормально». Это странно.
- Я привык к лучшему, - я усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от прежнего Маркуса, уверенного, богатого, знающего себе цену. - Но я также привык к тому, что лучшее надо заработать. Сначала база, потом уже дворцы.
Алина одобрительно хмыкнула и посмотрела на меня долгим взглядом, но ничего не сказала. Мы разобрали вещи, повесили в шкаф мою скромную одежду, поставили на стол ноутбук. И Алина уехала, оставив меня одного в новой квартире, которая пока пахла краской и новым линолеумом. Но в которой уже чувствовалось что-то домашнее, что-то своё, может быть, из-за того, что на подоконнике теперь стояли цветы, которые она привезла из дома, а в холодильнике лежали её бутерброды, аккуратно завернутые в пищевую плёнку, с запиской, на которой было написано: «Не голодайте, Сергей Александрович. Ужин должен быть горячим».
Я улыбнулся, достал один бутерброд, съел его, потом второй, потом подумал, что Алина права, и надо бы купить нормальную посуду, чтобы готовить себе самому, а не питаться бпшками и пельменями, которыми в основном питались Сергей и его сокомнатники в общаге.
Рабочие дни проходили в рутине. Я разбирался с местным законодательством и собеседовал кандидатов, которых присылала Марина. Часть из них были иногородние и мы общались в телемосте, а часть приходила в реале и одобрительно оглядывались по сторонам в офисе.
Также много времени отнимало обсуждение дел с попаданцами. С Камалом и Анандом обсуждали стратегии торговли на криптобирже и делали прогнозы по ботам. Переписывался с Амандой, она страдала, что с телефона неудобно анализировать текущие возможности медицины и медицинской техники, приходилось заметки делать в бумажной тетради и прятать эту тетрадь от родителей. Родители Аманды-Марии чувствовали что-то неладное, что происходило с их дочерью. Но списывали это на подступающий переходный возраст. Впрочем, на переходный возраст жаловалась и сама Мария.
- Представляешь, сижу, работаю, никого не трогаю, - говорила она эмоционально. – И вдруг все начинают бесить просто неимоверно. Ты же знаешь – у меня было четверо детей, семь внуков и двенадцать правнуков, почти все они, ну кроме правнуков конечно, уже прошли этот гормональный шторм, но я ж, блин, не думала, что это мне самой заново предстоит, - грустно говорила она. – Умом понимаю, что это гормоны и лет 6-7 потерпеть надо, но тяжелооо… - тянула она.
Попаданцам из Европы было полегче – все-таки уровень жизни сказывался. Альберту было вообще хорошо, он дежурил в каком-то приюте для животных – у него был и интернет и компьютер практически в неограниченных количествах, поэтому он занимался своей любимой работой – оперативно мне подгонял свои размышления в виде аналитических записок по любым вопросам.
В пятницу во второй половине дня раздался звонок от Настасьи:
- Соколов, я не поняла, а ты вообще где?
Занятый своими мыслями о работе, я недоуменно ответил:
- На работе, где же мне еще быть?
- Я приехала в гости, еды тебе ущербному привезла, а вахтерша говорит, что ты неделю уже как съехал и даже место в комнате отдал?
- А, - протянул я, - да, я же теперь работаю, компания мне квартиру снимает. – Я продиктовал ей адрес и сказал – возьми такси, я тебе денег перекину на него, буду там встречаемся у подъезда, я буду там через 15 минут.
Сказав Алине, я пошагал домой, пешком как раз было 15 минут. А от общаги по пробкам были все 20.
Настасья выбрала такси комфорт и сама выглядела на все сто, если бы не большая и тяжелая сумка.
Она была в короткой джинсовке, накинутой поверх вязаного платья, которое обтягивало её фигуру так, что становилось понятно, почему Колька-тракторист так настойчиво предлагает ей руку и сердце. Кроме сумки в руках она держала большой пакет, из которого торчала бутылка шампанского и что-то ещё, запакованное в фольгу, похожее на запечённую курицу или большой кусок мяса. Настасья была слегка на взводе из-за моего отсутствия в общаге, но сдерживала свои эмоции – ей было любопытно, что за квартиру мне снимают.
- Ну чего стоишь, как неродной, - проворчала она, - сумку бери. Любовниц успел выгнать? А то я страшна в гневе.
- Конечно, - сказал я, - еще вчера, как знал, что ты приедешь.
Мы поднялись в квартиру и Настасья, скинув кроссы и куртку, обошла всю небольшую квартирку, заглянула на балкон и ушла на кухню.
- Сумку тоже сюда тащи! - крикнула она.
Настасья поставила пакет на стол, достала шампанское, курицу в фольге, а из сумки начала доставать всякие соленья.
- Меня Колька подвез до города, он по делам сюда каким-то своим ехал, поэтому я сумку и взяла, мать еще твоя припасов надавала, кормит тебя болезного. Если бы не Николай – ни в жизнь бы не потащила, - сказал она, распихивая еду по шкафам и в холодильник.
- Миленько у тебя тут,- сказала она. - Чисто, светло. Не то, что в общаге. Там у тебя в углу плесень была, помнишь? Я ещё говорила, надо пожаловаться коменданту, а ты всё боялся, что тебя выселят.
- Я не боялся, - возразил я, но сделал это без энтузиазма, потому что спорить с Настасьей было бесполезно - она всегда считала себя правой, и чаще всего она действительно была права, по крайней мере, в тех вопросах, которые касались ее прошлой жизни с Сергеем. - Просто не хотел лишних проблем.
- Вот поэтому у тебя в углу и была плесень, - наставительно сказала Настасья, открывая шампанское. Пробка вылетела с глухим хлопком, ударилась в потолок и упала на пол, и Настасья ловко подхватила её одной рукой, второй удерживая бутылку, из которой уже побежала белая пена. - И поэтому у тебя до сих пор нет нормальной квартиры, потому что ты боишься сделать лишний шаг, боишься попросить, боишься потребовать. А без этого в жизни ничего не добиться, Серёжа. Я тебе сколько раз говорила.
Я слушал её и думал о том, как странно устроена жизнь - или, может быть, как странно устроено моё новое тело. В прошлой жизни Маркус ван дер Берг был человеком, который никогда не боялся сделать лишний шаг, который требовал и получал, который строил империю из своих желаний и ни перед кем не отчитывался, кроме своих акционеров и своей совести. А теперь какая-то девушка, продавщица из сельского магазина, читала мне нотации о том, что я слишком робок и нерешителен, и я не мог обидеться на неё, потому что она говорила не обо мне, а о своем Сереже, который исчез с моим появлением в этом мире. В этом она была права - прежний Сергей Соколов действительно был робким и нерешительным, но это был уже не я.
Бокалов в квартире не было, и мы выпили по чашке шампанского. Я в очередной раз подумал, что надо купить посуду, и нормальную еду, и, может быть, даже какую-нибудь мебель – более удобную, чем была в квартире.
- Ты пока погрей еду, а я в душ, - сказала Настасья и упорхнула в ванную.
Я разогрел курицу в микроволновке, нарезал свежие огурцы и помидоры, достал из пакета чёрный хлеб, который, как выяснилось, она тоже привезла с собой, и стал дожидаться ее.
Настасья вышла из душа, замотанная в два полотенца и я на нее засмотрелся. Она была очень красивая. Не той утончённой красотой, к которой я привык в будущем, где женщины тратили часы на процедуры омоложения и коррекцию фигуры, а настоящей, деревенской, здоровой красотой молодости, которая не обезображена никакой заметной косметикой.
Она оценила мой взгляд, и изящно покачивая бедрами, шагнула ко мне, я стянул с нее полотенце.
*
- Соскучилась я по тебе, - сказала Настасья, жуя курицу и глядя на меня своими большими карими глазами. - Ты пропал совсем. Не звонишь, не пишешь. Я уже думала, ты нашёл кого-то в городе, городскую, красивую, с маникюром и в туфельках на каблуках.
- Нет у меня никого, - честно ответил я, других женщин в моей новой жизни пока не появилось, и я не был уверен, что они появятся, учитывая мой график.
- А Алина с работы? - ревниво спросила Настасья. - Красивая женщина. Взрослая. Опытная. И всё время с тобой, помогает тебе - то квартиру ищет, то еду заказывает. Я её в соцсетях нашла, у неё фотки есть. Фигура - закачаешься.
Я чуть не поперхнулся огурцом, но взял себя в руки и ответил спокойно, как учил меня многолетний опыт переговоров с конкурентами и партнёрами:
- Господь с тобой, она же в два раза меня старше, куда ей до тебя. Ничего личного между нами нет и быть не может.
Настасья посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, пытаясь найти на моем лице подтверждение своим подозрениям.
- Ладно, - наконец сказала Настасья, отводя глаза. - Верю. Но смотри у меня, Серёжа. Если узнаю, что ты мне изменяешь, я тебе яйца отрежу и в банке заспиртую. Шучу, конечно, - добавила она. Я улыбнулся:
- Тебе не о чем беспокоиться.
Мы доели курицу, допили шампанское, и Настасья сказала, что останется до завтрашнего вечера, потому что отпросилась с работы на двое суток. А я не захотел ей отказать потому что, вдруг понял, что мне не хочется отказывать, что мне хочется забыться на одну ночь, почувствовать тепло женского молодого тела. Да уж, гормоны и в двадцать лет тоже бьют по башке, чуть меньше чем у Машки, конечно, но тоже значительно. И совсем в другую сторону…
Ночью я лежал без сна, слушая, как ровно дышит Настасья, и думал о том, что делаю что-то неправильное. Мне казалось, что она по-настоящему любит своего Сергея, но я-то уже им не был. Мы были очень разными и не подходили друг другу, но сказать ей это я пока не мог. Мы были с ней из разных миров – и если не брать во внимание секс, то мне было скучно с ней, а ей скучно со мной. Ей было интересно рассказывать, кто в деревне с кем повздорил, кто подрался, кого с кем поймали в рабочем кабинете с задранной юбкой, какие-то перипетии ее сельской жизни. Мне это было не интересно. Я хотел рассказать ей, что приходило несколько кандидатов на финансового директора, но она даже не знала, чем он занимается. А говорить ей, что из всех кандидатов мне понравилась женщина, было, по-моему, вообще верхом глупости, хоть ей и было почти 50 лет. В прошлом я редко страдал от чувства вины. Я был прагматиком и почти все мои решения были мною логически обдуманы и обоснованы. Но здесь, в теле двадцатилетнего парня, с гормонами, которые бурлили в крови, с воспоминаниями о той жизни, в которой не было места для таких простых вещей, как объятия под одеялом и запах женских волос на подушке, я не мог самостоятельно отказаться от Настасьи. Это было для меня очень непривычно.
Все выходные мы провалялись в кровати, изредка заказывая еду и смотрели какой-то сериал, который выбрала Настасья. Там была бедная красивая девушка и богатый не уверенный в себе барин, красивые деревенские пейзажи. Он почти весь состоял из штампов, но ей нравился. Я смотрел его, как фон, а мысли о работе все равно лезли в голову. Наверно, взгляд у меня был слегка стеклянный, потому что Настасья пару раз пыталась меня расшевелить и ей это удавалось.
Вечером она засобиралась, и я вызвал ей такси до вокзала.
Вечером я решил прогуляться, и вышел из квартиры. До ближайшего парка было минут 15 пешком, и я направился в ту сторону. На выезде из двора стояла синяя «Нива» припаркованная у самого тротуара, в ней кто-то сидел.
Я бросил взгляд сквозь прозрачное лобовое стекло, и в тот же момент дверь водителя открылась, выпуская наружу крупную фигуру в камуфлированной куртке и кроссовках. Человек вышел, потянулся, будто просидел в неудобной позе много часов подряд, и я узнал его, хотя видел вживую очень давно. Широкие плечи, короткая стрижка, небольшой шрам над бровью, простые насупленные брови и поджатые губы. Он однозначно готовился к серьезному разговору.
Это был Колька-тракторист из нашей деревни.
Тот самый, который подкатывал к Настасье, который звал её замуж, который работал на ферме и назашибал денег за лето, и который, по словам Настасьи, очень нравился её отцу. Я остановился, глядя на него, и понял, что он ждал меня здесь не пять минут и не час. Николай весной вернулся из армии, он и раньше был пошире меня, но армия и лето на ферме сделали из него вообще бугая. Хоть и были мы одного роста, но он был шире меня раза в два.
- О, Николай, привет! Давно не виделись, какими судьбами? – изобразил нечаянную радость я.
- Здорово,- он кивнул, не протягивая руки, и его голос звучал спокойно, даже лениво, но в этом спокойствии чувствовалась скрытая угроза. - А я тебя жду.
- Догадался, - кивнул я, глядя ему прямо в глаза, потому что в прошлой жизни я научился не отводить взгляд от тех, кто сильнее меня физически. - Долго ждал?
- Всю ночь, - Колька усмехнулся и посмотрел на окна моей квартиры на четвёртом этаже. – И весь день. Слышал, у тебя гости были. Я видел, как она заходила. И как уходила утром, тоже видел.
- Не мудрено, - спокойно сказал я. Конфликт назревал, только пока было не понятно до какой степени – поругаемся и поугрожаем друг другу или морду мне бить тоже будут. - Настасья - моя девушка. Мы с ней уже несколько лет вместе. Что между нами происходит - это наше личное дело. А ты что-то хотел?
- Вот как, - он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. - Твоя девушка. А я слышал другое. Я слышал, что ты её бросаешь. Что ты нашёл себе городскую фифу, с деньгами. Что тебе наша Настасья больше не нужна, потому что ты теперь бизнесмен, на квартиру заработал, и наша деревенская жизнь тебя не интересует…
