Пожиратель Имён – 1. Безымянный

Марк Власов

Пожиратель Имён – 1. Безымянный

Глава 1. Перед Именем

Свидетельства о рождении в папке не было. Марек просмотрел бумаги второй раз, хотя уже знал порядок: выписка из городского реестра, подтверждение обучения, заключение лекаря, допуск к Наречению, копия семейной записи. Между последними двумя листами пустовало место, где отец вечером оставил плотный жёлтоватый бланк с тремя печатями. Он поднял папку и заглянул под неё.

Пусто.

— Нея.

Ответа не последовало. Марек вышел из кухни в коридор. Дверь сестры была закрыта.

— Нея.

— Я сплю.

— Тогда ответила очень убедительно.

— Это сон разговаривает.

— Где моё свидетельство?

За дверью стало тихо. Марек постучал костяшками.

— Нея.

— Почему сразу я?

— Потому что отец положил его в папку вчера вечером, утром папка лежала на том же месте, а кроме меня дома сейчас только ты.

— Ты сам здесь.

— Сильный довод.

Дверь приоткрылась. Нея высунула голову. Волосы у неё были собраны кое-как, одна прядь лежала поперёк щеки.

— Я ничего не брала.

Марек посмотрел на неё.

— Что?

— Ты плохо врёшь.

— Это ты плохо врёшь.

— Я сейчас вообще не вру.

— Вот именно.

Нея нахмурилась, потом открыла дверь шире.

— Я только посмотрела.

— Где оно?

— На столе.

— На каком?

Она молча указала внутрь комнаты. Свидетельство лежало под раскрытой книгой. Марек взял его и проверил края. Печати целы, бумага не помята.

— Зачем?

Нея села на кровать.

— Хотела посмотреть, сколько тебе было, когда тебя записали.

— Ноль.

— Очень смешно.

— Почти ноль.

— Там время есть.

Марек посмотрел на строку, которую никогда не считал важной.

— И что?

— Ты родился утром.

— Спасибо. Теперь моя жизнь изменилась.

Нея забрала книгу и положила рядом.

— Завтра тоже утром.

Марек сразу понял, о чём она. До Наречения оставалось меньше суток. Он вернул свидетельство в папку.

— Поэтому ты украла документ?

— Я его взяла на пять минут.

— Без спроса.

— Ты брал мой серый шарф.

— Один раз.

— Три.

— Два.

— Я записала.

Марек посмотрел на неё внимательнее.

— Ты ведёшь список?

— Нет. Но теперь заведу.

Снизу хлопнула входная дверь.

— Всё нашлось? — раздался голос Элвара.

Марек вышел в коридор с папкой в руке. Отец поднялся на две ступени и сразу увидел свидетельство.

— Что случилось?

— Ничего, — сказала Нея.

— Она брала документ.

— Предатель.

Элвар протянул руку. Марек отдал лист. Отец проверил печати, угол, номер записи и только после этого положил его обратно.

— Нея.

— Я вернула.

— В следующий раз спроси.

— Хорошо.

Она сказала это тем тоном, которым обычно соглашалась только с формулировкой, а не с духом требования. Элвар закрыл папку.

— Марек, завтрак. Потом со мной в архив.

— Сегодня тоже?

— До середины дня.

— У меня завтра Наречение, а не сегодня.

— Именно поэтому сегодня ты ещё полезен.

Нея фыркнула. Марек посмотрел на отца.

— Это была шутка?

— Я учусь.

— Не останавливайся.

На кухне пахло кашей и тёплым хлебом. Элвар поставил папку на дальний край стола, подальше от Неи. Та заметила и ничего не сказала, только демонстративно посмотрела на папку, затем на отца. Марек сел напротив. Он чувствовал себя нормально. Спал чуть хуже обычного, но голова была ясной, руки не дрожали. Три дня назад лекарь подтвердил допуск. Никакой температуры, боли, слабости. Всё шло так, как должно было идти перед обычным Наречением обычного семнадцатилетнего жителя Лейвена.

Именно это ему нравилось. Порядок мог определить Истинное Имя, открыть Путь и за один день изменить набор возможных профессий на всю последующую жизнь, но сам процесс оставался частью привычного мира. Существовали расписания, справки, специалисты, повторные проверки. Если человек заболевал, процедуру переносили. Если документ был неправильным, его исправляли. Если оборудование давало спорный результат, проверяли ещё раз.

Во всём были правила.

— Ты опять думаешь, — сказала Нея.

— Иногда случается.

— Про завтра?

Марек взял хлеб.

— А ты нет?

— У меня завтра ничего нет.

Её собственное Наречение было ещё впереди. В семье об этом старались не говорить как о чём-то близком, хотя Нея уже знала названия обследований лучше некоторых взрослых.

— Какое у тебя будет? — спросила она.

— Имя?

— Нет, настроение после того, как получишь [Хранителя Пыльных Полок].

— Такого Имени нет.

— Пока.

Элвар ел молча. Марек покосился на него.

— А ты что думаешь?

Отец поднял глаза.

— О чём?

— Какое у меня будет Имя.

— Узнаем завтра.

— Это ответ архивиста.

— Значит, хороший.

— Ты же наверняка предполагал.

— Предполагал.

— И?

Элвар отпил воды.

— Что-то, связанное с работой с информацией, вполне вероятно. Возможно административное. Возможно исследовательское.

Нея подняла палец.

— [Спорящий с документами].

— Я спорю с людьми.

— С документами ты просто побеждаешь.

Марек улыбнулся, но слова отца зацепили сильнее шутки. Исследовательское. Он думал об этом последние месяцы чаще, чем признавал. Академия брала далеко не любого. Подходящее Имя открывало дорогу, но не гарантировало места. Нужно было обучение, рекомендации, деньги или стипендия. Всё же возможность существовала.

— В архиве поговорим, — сказал Элвар.

— О чём?

— О вариантах после Наречения.

— После результата было бы логичнее.

— Было бы. Но ты всё равно спросишь сегодня.

Марек промолчал. Отец снова оказался прав, и это раздражало ровно настолько, чтобы Марек решил не признавать этого вслух.

* * *

Городской архив Лейвена занимал старое каменное здание в стороне от административной площади. Внутри даже летом держалась прохлада. На первом этаже хранились текущие реестры, разрешения и сделки. Выше лежали старые карты, переписи, судебные копии, закрытые земельные дела и документы, которые доставали раз в десять лет, а потом снова забывали.

Марек работал здесь с отцом уже давно, сначала выполняя простые поручения, позже помогая со сверками и каталогами. Официальной взрослой должности у него пока не было. До Наречения многие такие вопросы откладывали: Истинное Имя могло сделать очевидный путь разумным, бессмысленным или просто менее выгодным, чем другой. Элвар отдал ему три регистрационные книги.

— Восточный сектор. Последние четыре года. Сверить с карточками. Записывай только расхождения.

— Ты вчера сказал западный.

— Западный беру сам.

— Боишься, что я найду больше?

— Надеюсь.

Марек сел за свободный стол. Работа быстро вытеснила из головы мысли о завтрашнем дне. Первая книга совпала почти полностью. Во второй участок, зарегистрированный прошлой весной, оказался внесён в карточку текущим годом. Марек проверил номер, подпись и ссылку на исходник. Ошибка шла из копии: последняя цифра была написана близко к краю и при переносе её прочитали неправильно.

Он сделал пометку.

На третьей связке рядом остановился Тарен, молодой помощник, работавший в архиве второй месяц.

— Вейр.

Марек продолжил писать.

— Старший или младший?

— Старший занят.

— Тогда младший.

На стол лёг лист.

— Куда это?

Марек прочёл заголовок. Соглашение об изменении водоотвода, сорокалетней давности.

— Водные права. Третий ряд.

— Там места нет.

— Четвёртый.

— Четвёртый начинается позже.

Марек перевернул лист.

— Потому что ты ищешь его как отдельный договор.

— А это что?

— Дополнение.

Он показал строку внизу.

— «Согласно условиям первичного владения». Исходное дело старше на три года. Западная мельница.

Тарен нахмурился.

— Откуда ты знаешь, что западная?

— Печать.

— Ты помнишь печати мельников?

— Эту да. Владелец семь лет судился с городом.

— Конечно.

— Две полки жалоб. Третья секция слева.

Тарен забрал лист.

— Если завтра тебе дадут архивное Имя, я уволюсь.

— В архиве станет тише.

— Ещё и неблагодарный.

Он ушёл. Марек вернулся к книге.

Через двадцать минут обнаружилось второе расхождение. Потом третье, уже интереснее: две карточки ссылались на один и тот же номер исходного документа, хотя описывали разные участки.

Марек достал каталог, нашёл старую запись и увидел, что номер одного дела переписали с ошибкой ещё три года назад. Ошибка пережила две проверки, потому что сами карточки лежали в разных секциях. Он отнёс обе отцу. Элвар сидел с городским чиновником. На столе стояла печатная линза в бронзовой оправе, под ней лежал старый документ с красным оттиском.

— Подожди, — сказал отец.

Марек встал сбоку. Чиновник нетерпеливо постукивал пальцем по столешнице.

— Мне нужно заключение сегодня.

— Сегодня вы получите предварительное заключение, — ответил Элвар.

— Я спрашиваю, настоящая печать или нет.

— Я понял вопрос.

— Тогда?

Элвар повернул линзу на несколько градусов.

— На внутреннем кольце есть разрыв.

— Подделка?

— Или повреждение формы. Или дефект оттиска. Документу тридцать два года.

— Мне нужен ответ.

— Для окончательного ответа нужны другие печати того же резчика.

Чиновник посмотрел на него с раздражением.

— Вы всегда так работаете?

— Да.

Марек опустил взгляд, чтобы не улыбнуться. Когда чиновник ушёл, отец убрал линзу в футляр.

— Что у тебя?

Марек положил карточки. Элвар проверил номера.

— Хорошо. Исходник видел?

— Для второго ещё нет.

— Тогда пока у тебя подозрение, а не ошибка.

Марек вздохнул.

— Я знаю.

— Поэтому говорю.

— Потому что я знаю?

— Потому что ты уже написал «ошибка».

Марек посмотрел на собственную пометку. Отец был прав. Он зачеркнул слово и написал: «несовпадение номера, требуется сверка».

— Лучше?

— Точнее.

Марек забрал карточки. В архиве этому учили быстрее, чем где-либо ещё: увидеть несоответствие и объяснить его были двумя разными работами. Марек хорошо справлялся с первой. Иногда слишком быстро считал, что справился и со второй. Он сходил за исходником. Номер действительно был переписан неверно.

Марек вернулся к отцу с исправленной записью.

— Теперь ошибка.

— Теперь да.

Элвар поставил подпись под исправлением.

— Закончил?

— Осталось немного.

— Оставь Тарену.

— Он будет счастлив.

— Его счастье не входит в обязанности архива.

Марек уже собирался идти, но задержался.

— Ты утром говорил про варианты.

Элвар сложил документы в ровную стопку.

— Говорил.

— Если у меня окажется исследовательское Имя?

— Можно попробовать Академию. Сначала посмотрим совместимость и требования. Есть городские стипендии. Возможно, государственная служба, если Путь окажется подходящим.

— А если административное?

— В архиве, канцелярии, судах, управлении дорогами. Зависит от Имени.

Марек прислонился бедром к краю стола.

— Ты снова перечисляешь самые безопасные варианты.

Элвар поднял глаза.

— Я перечисляю те, о которых знаю достаточно.

— А если боевое?

Взгляд отца прошёл по его худощавым плечам. Марек сразу заметил.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Посмотрел.

— Смотреть пока не запретили.

— А если серьёзно?

Элвар подумал.

— Тогда найдём нормального наставника. Начнёшь с основ.

— И ты не будешь против?

— Почему я должен быть против твоего Имени?

— Ты всё время говоришь так, словно лучший вариант уже понятен.

— Для меня архив оказался хорошим местом.

— Для тебя.

— Именно.

Марек помолчал. Отец продолжил:

— Если будет боевое, сначала научишься не держать копьё за тот конец.

— Мне было двенадцать.

— Копью всё равно.

Марек фыркнул.

— Ты вообще допускаешь, что я могу получить что-то действительно сильное?

Элвар ответил без паузы:

— Да.

Марек ожидал продолжения. Отец молчал.

— И?

— Поэтому я не строю планы до результата.

Рационально. Разумно. И почему-то неприятно. Марек сам не смог бы объяснить, какого ответа хотел. Наверное, чтобы отец сказал, что всегда считал его способным на большее, чем архивная работа. Такая фраза была бы глупой: Истинное Имя не назначалось родительской верой.

Но услышать её всё равно хотелось. Элвар заметил выражение его лица.

— Марек.

— Всё нормально.

— Ты спросил. Я ответил.

— Да.

— Иди погуляй. В шесть дома.

— Ты меня выгоняешь из архива?

— На один день.

— Запишу дату.

— Я уже записал.

Марек взял куртку. У выхода он оглянулся. Элвар снова работал с печатью. Ни торжественности, ни тревожного предчувствия. Обычный рабочий день. Мареку это нравилось больше любых напутствий.

* * *

Дерена он встретил возле старой тренировочной площадки за ремесленным кварталом. Тот сам окликнул его через улицу.

После Наречения Дерен внешне почти не изменился. Та же короткая стрижка, тот же кривоватый после детской драки нос, те же широкие плечи. Но теперь на его запястье висела учебная метка Дома, а движения стали чуть осторожнее, как у человека, который недавно получил новую возможность и ещё не до конца привык к её границам.

Три недели назад Порядок определил его Истинное Имя:

[Держащий Удар].

Марек искренне радовался за него. И немного завидовал. Эта зависть не мешала радости, что было особенно неприятно признавать.

— Ты из архива? — спросил Дерен.

— Нет. Специально испачкал рукава пылью.

Дерен хлопнул его по плечу.

— Получилось.

— Уже тренируешься?

— Второй день.

— И молчал.

— Вчера заходил к вам. Твой отец сказал, ты занят.

— Он считает, что перед Наречением меня нужно хранить в мягкой ткани.

— Хорошая мысль.

— Предатель.

Они пошли вдоль ограды. На площадке подростки работали с деревянными щитами. У дальней стены двое взрослых отрабатывали короткие выпады копьями. Марек кивнул на них.

— Показывай.

— Что?

— Ты прекрасно понял.

— Мне запретили использовать способность вне тренировки.

— Значит, уже использовал.

— Один раз.

— Что сломал?

— Ничего.

— Что почти сломал?

Дерен помолчал.

— Скамью.

Марек рассмеялся.

— Я не рассчитал.

— Как работает?

— Пока слабо. Если правильно принимаю толчок или удар, часть импульса удерживается. Потом могу вложить его в своё движение.

— Сколько держится?

— Несколько секунд. Инструктор говорит, будет больше.

— Насколько часть?

— Не знаю.

— Порядок не показывает?

— Точного числа нет. Чувствую нагрузку.

— Если не использовать?

— Рассеивается. И тело потом ноет сильнее.

Марек посмотрел на свободный участок стены.

— Давай я тебя толкну.

— Нет.

— Я слабее твоего инструктора.

— Это не аргумент.

— Именно поэтому безопасно.

— Марек.

— Один раз.

Дерен закатил глаза, но снял куртку.

— Ладно. Толкай в грудь. Ровно. Без разбега.

Он поставил ноги чуть шире. Марек упёрся ладонями и резко толкнул. Дерен отступил на полшага.

— И?

— Подожди.

Друг положил ладонь Мареку на плечо и коротко толкнул. Марек сделал два быстрых шага назад. Он сразу вернулся.

— Ещё.

— Нет.

— Ты почти не вложился.

— Потому что часть была твоей.

— А если удар сбоку?

— Хуже.

— Сверху?

— Ещё хуже.

— Два удара подряд?

— Первый собьёт стойку. Второй, скорее всего, меня уронит.

— Тогда почему Имя называется [Держащий Удар], если ты не можешь держать любой удар?

— Потому что Порядок, видимо, не согласовывает названия с твоими ожиданиями.

Марек усмехнулся. Вот что ему нравилось: способность имела правила. Имя задавало возможность, но Дерен не стал неуязвимым за ночь. Ему требовались стойка, техника, тренировки. Если принять удар плохо, толку от нового Пути было меньше.

— Ты теперь куда? — спросил Марек. — Стража?

Дерен поморщился.

— Уже приходили.

— Быстро.

— Отец доволен. Дядя нашёл знакомого в гарнизоне. Инструктор говорит, можно идти в тяжёлую охрану, потом в караванные роты.

— Неплохо.

— Неплохо.

Марек услышал повтор.

— Но?

Дерен сел на каменную ограду.

— До Наречения было много вариантов. Теперь все смотрят на Имя и говорят один и тот же.

— Ты не обязан идти в стражу.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что раньше меня спрашивали, чего хочу. Теперь спрашивают, зачем я спорю с очевидным.

Марек сел рядом.

— И чего хочешь?

— Пока понять, нравится ли мне вообще этот Путь.

— Разумно.

Дерен покосился на него.

— Завтра повторишь себе.

— Что?

— Когда тебе дадут хороший вариант, который ты не планировал.

— Сначала пусть дадут.

— Дадут.

Он произнёс это спокойно, без попытки утешить. Именно поэтому Марек поверил ему легче, чем всем взрослым разговорам о том, что «всё будет хорошо». Они ещё немного посидели. Дерен рассказал, что после тренировки мышцы болят сильнее, чем он ожидал. Марек спросил, меняются ли ощущения от обычного толчка, может ли способность сработать при падении, есть ли предел на число накоплений. На половину вопросов Дерен отвечал «не знаю».

— Теперь понимаю твоего отца, — сказал он наконец.

— Это оскорбление?

— Это усталость.

Марек поднялся.

— Мне пора.

— Завтра приду к Дому Первого Слова.

— Зачем?

— Посмотреть, дадут ли тебе [Человека, Который Задаёт Слишком Много Вопросов].

— Слишком длинно.

— Значит, редкое.

Они пожали руки. Марек прошёл половину улицы, когда Дерен крикнул:

— Если боевое, первый спарринг с меня!

Марек обернулся.

— Договорились!

Он пошёл дальше с улыбкой.

* * *

Марек редко гулял без конкретной цели. Сегодня он выбрал длинный путь домой и всё равно несколько раз поймал себя на том, что строит маршрут по знакомым местам, где можно было посмотреть объявления, заглянуть на рынок или сократить дорогу через площадь. Лейвен жил обычным днём. У мастерской кузнец нагревал узкую металлическую полосу ладонью, удерживая тепло точно в месте будущего сгиба. Рядом ученик работал молотом самым обычным способом. На перекрёстке городской рабочий обновлял знаки на дорожном столбе. У лавки женщина подняла тяжёлый мешок одной рукой, и Марек не стал гадать, что именно давало ей такую силу: развитая характеристика, профессиональный Путь или годы работы.

До собственного Наречения эти детали были фоном. Сегодня взгляд цеплялся за них сам. На стене дома найма висели объявления. Требовались два возчика с подтверждённым Путём укрепления упряжи. Счётчик зерна. Помощник лекаря. Трое сезонных рабочих без требований к Истинному Имени. Следопыт для сопровождения партии на север.

Марек прочитал всё. Имя не гарантировало работу. Сильное Имя не вкладывало мастерство в голову. Люди учились, проваливали испытания, меняли занятия, выбирали более удобные специализации. Но Имя открывало двери. Завтра одна откроется и перед ним.

На следующем перекрёстке висела доска Дома Серого Клыка.

«Награда за достоверные сведения о крупном звере у северных пастбищ».

Ниже перечислялись пропавший скот, повреждённая изгородь и найденные следы. Кто-то приписал углём сбоку: «Сначала заплатите за прошлую козу». Марек хмыкнул. Он знал Дом Серого Клыка по названию, видел охотников в архиве и несколько раз помогал отцу находить для них старые карты. Люди, которые работали с опасными животными за стенами, казались ему интереснее большинства чиновников.

Не потому, что Марек мечтал стать охотником. Он никогда не ходил в настоящий поход и не имел боевой подготовки. Просто в их работе сведения превращались в действие особенно быстро: найти след, понять зверя, выбрать место, решить, стоит ли нападать. Он перечитал объявление и пошёл дальше. Дом Первого Слова стоял ближе к административной площади. Марек проходил мимо него сотни раз. Сегодня поднялся по ступеням и нашёл завтрашнее расписание.

«Марек Вейр. Третий утренний круг».

Он прочитал строку один раз. Потом второй. Поймал себя на этом и усмехнулся.

— Вдруг имя сбежало.

У входа женщина держала дочь за плечи, пока служащий проверял папку документов. Девочка выглядела младше Марека. Возможно, шестнадцать. Для большинства жителей Валлена Наречение проходило примерно в этом возрасте, но сроки могли сдвигаться из-за здоровья, обучения или решения специалистов. У Марека оно приходилось на семнадцатый год. Он спустился. Никакого особого чувства здание не вызывало.

Это тоже успокаивало.

* * *

К вечеру Марек начал раздражаться от собственной способности замечать, как семья старается вести себя обычно.

Нея рассказывала за ужином про соседскую кошку. Элвар спрашивал о работе архива. Никто не произносил слово «Наречение» целых двенадцать минут. Марек засёк почти случайно. Потом Нея не выдержала.

— Я решила, что тебе подойдёт [Проверяющий, Проверил ли Проверяющий].

— Такое Имя потребует слишком много бумаги.

— Отец будет горд.

Элвар продолжил есть. Марек посмотрел на него.

— Ты можешь хотя бы сделать вид, что она тебя оскорбила.

— Почему?

— В твою сторону тоже было.

— Я признал точность формулировки.

Нея победно улыбнулась.

После ужина отец достал папку с документами.

Марек увидел это из коридора.

— Пап.

Элвар поднял глаза.

— Молчу.

И действительно замолчал. Марек постоял секунду, потом рассмеялся и ушёл наверх. В комнате он открыл записную книжку. Месяц назад на одной странице появился список возможных Имён. Марек потом зачеркнул заголовок, назвав занятие бессмысленным, но страницу не вырвал.

Писец. Хранитель Записей. Счётчик. Толкователь.

Исследователь. Последние два он написал мельче. Ещё ниже стояло слово «Искатель». Оно почти не опиралось на реальную вероятность. Просто нравилось.