Адаптивный пожиратель 6

Не идти.

Ползти.

Сначала положил ладонь на камень и долго слушал. Крупных шагов рядом не было. Мелкая жизнь двигалась где-то у туши. Чёрный тяж на дальней стене сокращался редко, и тогда я ещё не пытался связывать эти движения в систему.

Я убрал внешний фиксатор с голени, проверил внутреннюю муфту и вернул пластины на место. Кость держалась лучше, чем несколько часов назад, но при попытке поднять стопу весом самой ноги внутри прошла тянущая боль.

Работа идёт.

Не закончена.

Левый корень выпустил на длину предплечья.

Больше не надо.

Опёрся на руки и пополз.

Каждый метр превращался в отдельную инженерную задачу. Не задеть таз. Не зацепить правую ногу. Не перенести слишком много веса на левый корень. Не вдохнуть слишком глубоко, когда корпус приходится поднимать через обломок.

Очень героично.

Если когда-нибудь кто-нибудь захочет написать песню о моих приключениях, эту часть лучше пропустить.

Я добрался до разрушенного края платформы. Вода действительно была рядом. Тонкая струя стекала по треснувшему желобу после боя и уходила в щель между плитами.

Пить сразу не стал.

Сначала осмотрел.

На поверхности плавала серая пыль. Чёрных нитей не видел. Запах биомассы присутствовал в воздухе везде, поэтому нос здесь почти бесполезен.

Я коснулся воды самым кончиком когтя.

Ничего.

Каплю на палец.

Фильтрация напряглась.

Следовые продукты.

Не живое заражение, по крайней мере по первой реакции.

Я подождал.

Кожа не потемнела. Жжения нет. Токсикологическая ветка начала связывать что-то в капле и довольно быстро успокоилась.

Следовая грязь.

Можно пить после собственной обработки, но лучше не много.

Я собрал воду в маленькую складку ткани, дал осесть пыли, затем пил буквально по глотку. Слизистая во рту ожила почти сразу. Давление в голове стало ровнее.

Организм хотел ещё.

— Не наглей.

Я набрал сколько смог в сохранённый мешок из плотной ткани Гранитника. Не сосуд, но несколько глотков удерживал.

Возвращение оказалось хуже.

На половине пути я зацепил правой пяткой край обломка.

Нога провернулась совсем немного.

Этого хватило.

Белая боль прошла от голени до таза. Я прикусил язык и замер, пока мышцы не перестали пытаться одновременно сжаться во всех направлениях.

Никаких новых повреждений.

Кажется.

Очень хотелось проверить.

Не стал.

Организм сам показывал достаточно.

Я добрался до ниши, положил ногу ровно и несколько минут просто смотрел в стену.

Терпение.

Когда-то я считал его чем-то вроде отсутствия действия.

Оказалось, это способность не ломать собственный план только потому, что тебе скучно.

Полезнее многих мутаций.

Я выпил половину принесённой воды. Вторую оставил.

Потом поел.

Белок пошёл в ремонт заметно быстрее.

В голени снова появилось тепло. Таз отвечал тупой болью. Рёбра тянуло на вдохе.

Левый корень после ползания стал хуже.

Я выругался.

Не громко.

Смысл ругаться на ткань, которую сам перегрузил.

Пришлось уменьшить движение ещё сильнее.

Я начал разбирать нишу, не вставая.

Мелкий мусор можно было сдвигать рукой. Несколько острых обломков выкинул наружу. Под одной плитой нашёл сухую минеральную крошку. Организм отреагировал интересом.

Не еда.

Материал.

Я попробовал крупинку.

Кальций, соли, несколько металлоподобных соединений. Часть пригодна.

Я собрал небольшой комок отдельно.

Смешал с влажным мясом Гранитника.

Вкус стал ещё хуже.

Зато кость получила то, чего ей не хватало.

Через некоторое время внутри костяного магазина тоже появилась слабая активность. Не готовое шило. Просто организм перестал считать резерв полностью пустым.

Хорошо.

Оружие потом.

Сначала возможность стоять.

У входа появился маленький падальщик.

Я заметил его по шагам раньше, чем увидел.

Низкое тело размером с мою ладонь. Много коротких лап. Голова почти не отделялась от корпуса. Существо подошло к полосе крови Гранитника и начало соскребать засохшую плёнку.

Не заражённое на вид.

Чёрных нитей нет.

Я не двигался.

Падальщик ел.

Потом остановился и повернулся к нише.

У него было четыре маленьких светлых пятна вместо нормальных глаз.

Я показал когти.

Не угрожал.

Просто информировал.

Существо несколько секунд стояло, затем вернулось к крови.

— Вот и договорились.

Оно съело совсем немного и ушло в трещину.

Через час пришло ещё два.

Экосистема быстро замечала бесплатную тушу.

Это было полезно.

Если мелкая чистая фауна спокойно кормится здесь, значит, по крайней мере прямо сейчас поверхность туши не вся заражена активной чёрной тканью.

Не доказательство безопасности.

Наблюдение.

Я продолжил отделять чистые куски дальше от тех мест, где видел чёрные прожилки. Всё сомнительное оставлял.

Один раз заметил, как тонкая тёмная нить на краю вскрытой мышцы медленно вытянулась на несколько миллиметров.

Я замер.

Живая.

Когтем срезал весь участок с большим запасом и отбросил на мокрый камень.

Нить дёрнулась.

Маленькая.

Почти смешная.

Но я уже знал, что бывает, если дать ей время.

Кислоты жалко.

Я всё равно выдавил каплю.

Чёрная ткань вспучилась и начала распадаться.

Запас железы отозвался пустотой.

Почти всё.

— Дорого.

Но дешевле нового заражения.

Срезанный кусок перестал двигаться. Я подтолкнул его подальше древним обломком.

После этого ещё раз проверил все запасы мяса.

Два куска выбросил просто потому, что не понравилась поверхность.

Жадность опять возмутилась.

Я пережил.

В какой-то момент обнаружил ещё одно изменение после Гранитника.

Не новое.

Просто более заметное сейчас, когда я был вынужден двигаться очень медленно.

Левый корень мог делать отдельные участки жёстче без того, чтобы напрягать всю длину. Раньше такое тоже получалось, но грубее: либо тянуть, либо расслаблять. Теперь короткий сегмент у конца становился почти твёрдым, пока основание оставалось мягким.

Я использовал это, чтобы подцепить мешок с водой, не нагружая надрыв.

Работало.

Мелочь.

Очень своевременная.

Правый корень на это не реагировал.

Я попробовал только раз.

Культя напряглась у основания, внутри появилось давление, и всё.

Никакого сантиметра чудесного роста.

Я прекратил.

Потом.

Сначала левый.

Потом нога.

Потом всё остальное.

Порядок ремонта важнее желания снова иметь привычный набор инструментов.

Я проверил записи на пластинах.

Не потому, что сейчас мог что-то исследовать.

Чтобы убедиться, что не потерял.

Символы арок.

Мои маршрутные отметки.

Группы знаков с водных узлов.

Всё осталось.

Я провёл пальцем по одной из царапин.

Где-то наверху была база.

Ещё выше — путь назад.

Ещё дальше — город с людьми.

Тридцать один.

Они не знали, где я сейчас.

И хорошо.

Если бы знали, кто-нибудь мог решить, что меня надо спасать.

Мысль оказалась неожиданно неприятной.

Не потому, что я не хотел видеть людей.

Потому что видел нижний сектор.

Любой отряд сюда — мясо.

Даже если дойдёт.

Я убрал пластину.

Приёмник не включал.

Нечего слушать.

Вместо этого положил ладонь на стену ниши.

Камень передавал город.

Слабее пола, но чище.

Далёкие шаги.

Движение жидкости.

Редкий удар механизма.

Потом ещё один странный толчок.

Я сосчитал промежуток.

Не специально.

Просто мозг делает это, когда слишком долго лежишь без дела.

Следующего долго не было.

Я перестал ждать.

Через несколько минут толчок пришёл снова.

Похожий.

Но я всё ещё не был уверен, что это один источник.

Город огромный.

Механизмы могут работать с одинаковым ритмом.

Вода может проходить через одинаковые клапаны.

Животные могут повторять движение.

Я не собирался объявлять весь комплекс одним организмом по двум дрожаниям.

Пока.

Тело тем временем продолжало ремонт.

Я осторожно надавил на правое бедро.

Снаружи боль умеренная.

Глубже — сильнее.

Таз уже не смещался от простого поворота корпуса.

Хорошо.

Голень.

Внутренняя муфта стала твёрже по краям. Между обломками ещё оставался участок, который не был нормальной костью.

Очень далеко до «готово».

Рёбра.

Одно уже почти не двигалось. Два других ещё отзывались.

Левый корень.

Меньше жара.

Правый.

Живое основание, короткое, закрытое.

Такой список мог бы раздражать.

Меня почему-то успокоил.

Всё было конкретным.

Не «я сломан».

Нога. Таз. Рёбра. Два разных повреждения корней. Низкий ресурс.

Конкретную проблему можно чинить.

Я съел ещё немного мяса.

Запил водой.

Закрыл глаза.

И впервые за долгое время не заставил себя проверить, могу ли уже встать.

Это оказалось сложнее, чем любой рывок.

Но я не встал.

Я снова уснул.

На этот раз сон оказался глубже.

Проснулся от ощущения, которое сначала принял за собственный пульс.

Медленный толчок.

Пауза.

Ещё.

Я открыл глаза.

Сердце билось быстрее.

Толчок повторился.

Не внутри.

Под ладонью.

Я замер.

Пол ниши едва ощутимо дрожал.

Один импульс.

Пауза.

Второй.

Очень слабый.

Потом ничего.

Я положил вторую ладонь рядом.

Контактная чувствительность разделила собственные движения и внешний сигнал.

Тишина.

Через некоторое время — снова.

Медленное сокращение.

Не шаг.

Шаг имеет начало, перенос массы, второй контакт.

Не вода.

Вода даёт постоянную мелкую дрожь.

Это было похоже на то, что я уже ощущал возле чёрных наростов выше.

Пульс.

Я осторожно поднялся на локте и посмотрел к выходу.

На дальней стене зала проходил тонкий чёрный тяж.

Слишком далеко, чтобы хорошо видеть детали.

Я подождал.

Тяж едва заметно сжался.

Почти одновременно пол под ладонью дал тот же импульс.

Пауза.

Ещё один.

Я перевёл взгляд ниже.

На другой стене, дальше, лежало отдельное чёрное пятно.

Оно тоже дрогнуло.

Не точно одновременно.

Или мне так показалось.

Я не делал выводов.

Пока.

Лёг обратно.

Через несколько минут импульс повторился.

На этот раз я уже ждал.

Тяж на стене сократился.

Пол ответил.

Где-то глубже прошла ещё одна слабая волна.

Я смотрел в темноту и впервые за всё время после боя перестал думать о собственной ноге.

Что-то внизу работало в ритме.

И после смерти Гранитника этот ритм никуда не исчез.

Глава 2 — Ритм

Ритм повторился, а я не двигался.

Один медленный толчок прошёл по полу, затем второй. Между ними было достаточно времени, чтобы принять первый за случайность. Потом наступила длинная пауза.

Я считал не секунды, а удары сердца. Это было неточно, но мне пока и не нужна была точность.

Следующий импульс пришёл почти через тот же промежуток.

Чёрный тяж на дальней стене сократился.

Я видел это уже лучше, потому что знал, куда смотреть. Нарост не прыгал и не извивался. Просто становился чуть короче и толще, будто внутри него проходило давление. Через мгновение дрожь доходила до пола.

Или наоборот.

Я пока не знал, что было первым.

Я переставил ладонь на боковую стену ниши.

Сигнал стал слабее.

На пол.

Сильнее.

Значит, либо источник ниже, либо пол лучше проводит.

Очень полезный выбор из двух неизвестных.

Я дождался ещё трёх циклов.

Промежутки были похожи, но не идеально одинаковы.

Живое.

Или старый механизм с плохой стабильностью.

Оба варианта нравились мне одинаково мало.

Я осторожно вытянул левый корень наружу на полметра и положил кончик на пол у входа.

Контактная ветка дала второй канал.

Ладонь чувствовала общую дрожь.

Корень — более локальный отклик в камне.

Когда пришёл следующий импульс, оба получили его почти одновременно.

Почти.

Разница была слишком маленькой, чтобы что-то измерить без приборов.

Но сигнал точно шёл не только через моё тело.

Спасибо.

Это уже факт.

Я убрал корень.

Основание отозвалось тупой болью.

Рано.

Пришлось снова лежать.

Ненавижу исследования, которые требуют не вставать.

Хотя технически это самый удобный вид науки.

Я съел немного мяса Гранитника и выпил оставшуюся воду.

Организм забрал всё без остатка.

Жажда ушла ненадолго.

Энергетический орган под рёбрами всё ещё ощущался почти пустым. Восстановление шло, но медленно. Я не давал контактных импульсов и не включал перегрузку. Даже собственный свет держал минимальным.

Тратить запас на красивое освещение было бы странно.

Чёрная ткань сама иногда давала достаточно отражения из глубины.

Я не понимал источник этого слабого света. Где-то ниже могли оставаться старые кристаллические элементы. Могла отражаться вода. Могло быть что угодно.

Неважно.

Пока.

Я снова коснулся пола.

Импульс.

Пауза.

Импульс.

На этот раз где-то справа ответил тихий щелчок.

Механический.

Я повернул голову.

За пределами ниши стояла одна из разрушенных рам. Под ней проходила старая направляющая. Щелчок мог быть просто остаточным движением после боя.

Следующий цикл.

Тот же щелчок.

Чуть тише.

Интересно.

Я мысленно добавил ещё одну точку.

Чёрный тяж на стене.

Дрожь пола.

Старая направляющая.

Один ритм?

Проверять нужно ближе.

Не сейчас.

Сначала вода.

Я ждал, пока тело восстановит хотя бы немного сил.

Это заняло достаточно времени, чтобы успеть дважды уснуть и один раз проснуться от того, что мелкий падальщик попытался утащить кусок мяса прямо от входа.

Я открыл глаза.

Он замер.

Кусок был почти его размера.

Я смотрел.

Он смотрел.

Потом очень медленно потянул мясо дальше.

— Серьёзно?

Падальщик ускорился.

Я мог дотянуться корнем.

Не стал.

— Забирай.

Он исчез между обломками.

Налоги местной экосистеме.

Остальное мясо я передвинул глубже.

При этом заметил, что могу немного сгибать правое бедро без ощущения, будто таз сейчас разойдётся.

Мало.

Несколько сантиметров.

Но вчера такого не было.

Я проверил осторожно: пальцы стопы работали, колено двигалось, голень держалась внутри фиксации. На тазе пришла боль, и я сразу остановился. Этого хватало; превращать каждый процент восстановления в экзамен на разрушение не стоило.

Левый корень тоже стал лучше. Я мог напрячь конец, не чувствуя острой боли у основания. Длинная силовая тяга всё ещё запрещена здравым смыслом.

Правый корень оставался коротким. Основание культи стало плотнее, под кожей формировалась нормальная оболочка, нервные окончания перестали давать фантомные дёрганья каждые несколько минут. Длина пока не возвращалась. Меня это почти устраивало.

Я собрался к воде.

На этот раз использовал более разумный маршрут.

Не полз прямо через мусор, а сначала расчистил от ниши к желобу узкую полосу пола. Сдвигал только мелкие обломки. Большие обходил. Работал руками, коротким левым корнем и ногой только там, где не требовалось переносить вес.

Получилась дорожка для инвалида-мутанта.

Очень специализированная инфраструктура.

Вода всё ещё стекала.

Слабее.

Это плохо.

Я набрал больше, чем в прошлый раз.

Проверка дала те же следовые продукты, но без активной реакции ткани. Фильтрация справлялась.

Я наполнил два импровизированных мешка.

Один оставил у желоба в нише между плитами.

Второй потащил к убежищу.

Так безопаснее.

Если разолью один — не останусь совсем без воды.

Возвращаясь, заметил чёрную нить на нижней стороне разбитой рамы.

Раньше её там не видел.

Тонкая.

С палец.

Она шла от дальнего пятна по шву древнего материала и заканчивалась примерно в трёх метрах от моей дорожки.

Я остановился.

Не приближался.

Просто смотрел.

Нить была неподвижна.

Следующий общий импульс пришёл через пол.

Нить сократилась.

Совсем немного.

Точно в тот же момент, что и тяж дальше.

Вот теперь стало интереснее.

Две отдельные части чёрной ткани.

Разные стены.

Один ритм.

Я остался на месте ещё на два цикла.

Совпало.

Третий.

Совпало.

Не доказательство единой сети.

Но уже хорошая причина не считать каждое пятно отдельным случайным наростом.

Я вернулся в нишу.

Сел.

Записать было нечего.

Что я нацарапаю?

«Чёрное двигается одновременно».

Гениальная археология.

Но я всё равно достал мягкую серую пластину и сделал свою простую отметку: две короткие линии рядом, затем одну длинную, обозначающую общий ритм. Не древний символ. Мой.

Чтобы потом не убедить себя, что я это только помнил.

Рядом поставил маленькую царапину в форме развилки.

Две точки наблюдения.

Если найду третью — добавлю.

Пластина постепенно становилась картой того, как я не понимаю город.

Удобно.

Я поел.

Лёг.

Слушал.

Ритм продолжался.

Через некоторое время изменился.

Не исчез.

Промежуток между двумя импульсами стал короче.

Я сразу открыл глаза.

Первый.

Второй.

Пауза.

Снова.

Раньше между сокращениями было больше.

Я дождался пяти циклов.

Изменение сохранялось.

Почему?

Гранитник умер давно.

Если это реакция на его смерть, почему не сразу?

Может, ритм вообще менялся постоянно.

Может, я просто начал наблюдать в момент перехода.

Может, по нижнему сектору прошёл крупный зверь и дал другую вибрацию.

Я не знал.

Мне нужна была контрольная точка, не связанная напрямую с чёрной тканью.

Старая направляющая.

Я дополз до неё.

Нет.

Сначала почти встал.

Это произошло случайно.

Я опёрся на левую ногу, обе руки и короткий участок корня, чтобы перелезть через низкий обломок. Правая нога висела без нагрузки. Корпус поднялся.

И остался.

Я замер.

Стою.

Криво.

На трёх точках.

Но стою.

Таз справа держался, пока я не переносил туда вес.

Рёбра тянуло.

Голова закружилась от вертикального положения сильнее, чем хотелось.

Я сразу сел обратно.

— Уже достижение.

Я вернулся к ползанию.

У направляющей поверхность была чище. Чёрный нарост проходил по дальней стене, но до самой механики не доходил.

Я положил ладонь на тёмный древний материал.

Ждал.

Импульс пришёл очень чисто.

Сначала слабая дрожь снизу.

Потом короткое механическое смещение внутри направляющей.

Щелчок.

То есть механизм не создавал ритм.

Он на него отвечал.

Скорее всего.

Я передвинул ладонь дальше.

Внутри старой конструкции шёл продольный элемент. Возможно, тяга или ось. Каждый внешний толчок немного передавал на неё нагрузку.

Чёрная ткань где-то давила на механизм?

Вода?

Движение пола?

Нужны данные.

Я заметил боковую техническую нишу рядом.

Крышка наполовину сорвана в бою.

Под ней две параллельные тяги и круглая втулка.

Не трогал.

Просто положил пальцы на корпус.

Следующий цикл.

Одна тяга едва дёрнулась.

Вторая — нет.

Механика всё ещё связана с чем-то дальше.

Я убрал руку.

Соблазн проверить рычагом был сильным.

Не сейчас.

С моим ресурсом запуск неизвестного механизма может превратить исследование в очень короткую главу.

Я вернулся.

На пути сделал третью точку наблюдения.

Небольшой чёрный нарост у водного желоба.

Не тот, который касался воды. Он лежал на стене выше.

Импульс.

Сокращение.

Совпало.

Три.

Я добавил третью царапину на пластину.

Теперь рабочая гипотеза выглядела лучше.

Отдельные чёрные участки, физически не соединённые на поверхности, реагируют в одном ритме.

Это не означает, что под камнем они действительно раздельны.

Могут быть связаны внутри стен.

Могут идти по водным каналам.

Могут передавать электрический сигнал.

Механическую волну.

Химию.

Что угодно.

Но «случайно живущие пятна» становилось слабой версией.

Я выпил воды.

Глаза закрывались.

Организм явно предпочитал тратить время на ремонт, а не на мои научные амбиции.

Пришлось спать.

Сон снова рвался на куски.

Первый — короткий.

Разбудил шум у туши.

Что-то крупнее мелких падальщиков рвало мясо.

Я не вышел.

Второй — глубже.

Приснился город.

Не этот.

Тот, где остались люди.

Ничего драматичного.

Я просто шёл по улице, а никто не смотрел на мои руки.

Потом понял, что рук нет вообще.

Проснулся.

— Спасибо.

Проверил.

Руки на месте.

Когти тоже.

Правый корень — нет.

Мозг иногда очень тонко работает.

Я перевернулся.

Рёбра позволили.

Это было приятнее сна.

Третье пробуждение оказалось полезным.

В голени впервые появилась не только муфта вокруг перелома, но и ощущение внутренней связности. Я осторожно напряг мышцы стопы. Обломки больше не отзывались отдельными движениями.

Сращение началось нормально.

Ещё далеко до нагрузки.

Но теперь кость была одной ремонтируемой системой, а не двумя кусками в упаковке.

Таз тоже стал устойчивее.

Организм нарастил вокруг повреждённых зон плотные короткие связки. Они ограничивали движение сильнее прежнего.

Временно.

Если оставить так навсегда, я буду хромать.

Сейчас хромота — роскошь.

Сначала целостность.

Левый корень можно было выпустить уже почти на метр без боли, если не тянуть.

Правое основание начало формировать маленький плотный конус под кожей.

Я провёл пальцем.

Рост?

Нет.

Скорее подготовка правильной точки.

Организм не строил длину. Укреплял то, что осталось.

Хорошо.

Я съел ещё мяса.

Туша снаружи постепенно становилась общественной столовой.

По вибрации там двигалось много мелкой жизни.

Один раз пришло что-то тяжёлое.

Не как Гранитник.

Меньше.

Оно долго возилось у края туши, потом ушло.

Я ждал ещё минут десять.

Только после этого выполз за новой порцией.

У туши стало заметно хуже.

Несколько участков были обглоданы.

На одном появилась тонкая чёрная плёнка.

Не изнутри мяса.

Она пришла с пола.

Точно.

Вчера этого участка не было.

Я не приблизился.

Выбрал другую сторону.

Чистое мясо ещё оставалось.

Отрезал.

Потом увидел линию на камне.

Чёрная нить шла от старого шва к краю крови.

Очень тонкая.

Она не двигалась непрерывно.

Но после общего импульса кончик сместился.

На миллиметр.

Может, меньше.

Я застыл.

Следующий цикл.

Ещё.

Не рост за секунды.

Скорее сокращение и расслабление, которое постепенно тянуло ткань вперёд.

К крови.

Или к влаге.

Или просто вдоль шва.

Я не знал.

Но тушу скоро придётся оставить.

Чистый ресурс рядом постепенно становился сомнительным.

Это меняло сроки.

Мне нужно достаточно восстановиться, чтобы уйти из открытого зала до того, как чёрная ткань займёт всё мясо.

Не сегодня.

Но лежать неделю тоже не получится.

Я вернулся с порцией.

На этот раз закрыл вход сильнее.

Обломок транспортной пластины можно было подтянуть левым корнем, если сделать жёстким только кончик и не тянуть основанием резко.

Я проверил.

Получилось.

Пластина закрыла нижнюю половину прохода.

Сверху оставалась щель.

Для воздуха.

И для того, чтобы видеть зал.

Если придётся выходить быстро, я смогу сдвинуть её рукой.

Ниша стала чуть больше похожа на укрытие.

Я расчистил дальний угол.

Под пылью обнаружились три узких канавки в полу.

Не естественные.

Одинаковые.

Одна уходила к стене, две — к выходу.

Возможно, старый сток.

Я провёл пальцем.

Сухо.

Чёрного налёта нет.

Хорошо.

Если сюда придёт вода, это будет отдельная проблема.

Я перенёс мясо выше на плоскую плиту.