Тайна рождения

— Все это странно, но, мне кажется, есть какая-то связь между твоим появлением в семье и прекращением летнего отдыха на Рублевке, — говорил меж тем Джон.

— Кто там жил?

— Ох, Энни, твой пытливый ум никогда не дает тебе покоя. Как я уже говорил, до семи лет я с прабабушкой каждое лето. Потом, как ты появилась, мы перестали туда выезжать. Однажды я спросил отца, что с этим домом. Он ответил, что дом принадлежал его очень хорошим знакомым, они его продали в год рождения Энни, поэтому не стоит о нем и говорить.

— Что предлагаешь?

— Для начала узнать, чей это дом, потом выяснить все подробности, попробовать напроситься туда в гости к новым владельцам, на месте осмотреться, может, что удастся вытащить на свет божий.

— Честно, не вижу никаких оснований, что этот дом поможет нам в расследовании, но идея мне твоя нравится. И вообще, это хоть какое-то действие в нашу эпоху застоя.

Мы дошли до конца галереи. Выходя из нее, я в состоянии своей задумчивости не заметила корень какого-то дерева, торчащего из земли, и непременно упала бы, если бы сильная рука Джона не подхватила меня за талию, на какое-то время прижав меня к себе. От неожиданности произошедшего мы сильно смутились оба. Когда он выровнял мое положение, мимолетно посмотрел мне в глаза и медленно убрал руку. За всем происходящим очень внимательно смотрела младшая сестра Джона. Моя подруга, как я уже успела заметить, отличается не только любознательным и пытливым умом, но и повышенной наблюдательностью и умением подмечать любые тонкости в человеческом настроении.

— Интересно, а как ты собираешься что-либо узнать, — продолжила между тем разговор Анюта, как будто ничего и не произошло, — если к родителям с прямым вопросом мы не можем обратиться. Они, как ты помнишь, болезненно относятся к моим проискам.

— Может, как раз и стоит напрямую? Ведь если я прав, то наши вопросы будут для них неудобными, а если ошибаюсь, то им нечего скрывать.

— Предположим, что ты прав. Что дальше?

— Давай двигаться поступательно, а затем уж, как говорит твоя новая подруга, «а там разберемся».

— Ну давай начнем разбираться. Энн, ты с нами?

— Конечно, до чертиков интересно, чем дело кончится.

Глава 5

Как-то после очередного воскресного обеда в семье Траверс, постоянным членом которого я незаметно для себя стала, Джон строгим голосом объявил, что желает серьезно поговорить со своей сестрой и ее подругой, для чего просит проследовать за ним в кабинет его отца. Полные недоумения, мы с Анютой резко прекратили пошучивать над леди Шарлоттой и под удивленные взгляды четы Траверс прошествовали за их старшим отпрыском. В кабинете Джон с деловитым видом сразу сел за отцовский стол, жестом приглашая нас занять свободные кресла. Мы с мисс Траверс проигнорировали его приглашение и обе плюхнулись на диванчик, стоявший чуть поодаль, в глубине кабинета, отчего старшему брату моей подруги пришлось развернуть свое ультрамодное деловое кресло-стул на 180°.

— Джон, ты так строг, что выглядишь будто судья в зале заседаний перед оглашением приговора самому матерому преступнику, да, Энн?

— Угу, молоточка не хватает и парика. Помнишь, у тебя где-то остался один после костюмированной вечеринки у Эллочки?

— Так ее звали Эллочка?

— Это единственное имя, которое я тогда запомнила, — захихикала я.

— Какая еще Эллочка? — рявкнул Джон.

— Будущая невеста твоего друга детства, на вечеринку к которой ты нас так безжалостно послал вместо себя, — чуть обиженно надув губы, проворчала Анюта.

— И что? Вам не понравилось?

— Ну, поскольку мы никого там не знали, все были парами, а мы одни, поэтому пришлось быстро выпить по бутылке шампанского, отплясать пару па и быстро удалиться, слегка обнявшись, пока дело не дошло до сексуального скандала.

— Почему сексуального?

— Ну как же, я же говорю, это была парная вечеринка, то есть все парами, поэтому нас двоих тоже подозревали в этой самой паре. Сориентировавшись на местности и осмотревшись, мы, проанализировав обстановку, решили, что опровергать сей факт будет более невежественно, чем открыть в себе новые грани личности, поэтому решили быстро ретироваться, но для начала набраться для храбрости подкрепляющим шипучим напитком (не каждый день ты сам себе признаешься, что испытываешь влечение к своему полу).

Старший брат Энни Траверс ошеломленно смотрел на нас несколько мгновений, пока до его сознания не дошла очевидная мысль, что на такую авантюру мы пошли исключительно ради исполнения его просьбы. Примирившись с действительностью, он глубоко вздохнул и, тем не менее, гаркнул на нас что есть мочи: «Блондинки».

Мы с Анной повернулись друг к другу и внимательно посмотрели на макушку подруги с целью исследования, не пора ли кому-нибудь из нас навестить парикмахера в ближайшее время, но наше изучение голов было прервано горячей тирадой Джона, который все-таки вспомнил, зачем он нас сюда позвал.

— Юные леди, мне кажется, вам пора прекратить потреблять подкрепляющие шипучие напитки, а то вы забываете истинную цель вашего союза.

От такой фразы мы с Анной Траверс впали в глубокую задумчивость, и если Джон, произнеся эти слова, рассчитывал настроить нас на серьезный лад, то он преуспел в этом деле, поскольку все наши мысли с Анютой стала занимать мысль, не много ли мы пьем, и как измерить это много. Мы с некой осторожностью опять посмотрели друг на друга, ища на лице подруги подтверждения этого самого много. Джон же практически в бессилии попытался в очередной раз нас вернуть к действительности и все-таки озвучить причину, по которой мы заняли кабинет его отца.

— Энн, Анна, давайте уже поговорим, я две недели по ночам (иного времени не было, случился очередной аврал) перелопатил кучу всяких документов, и, мне кажется, нашел отправную точку твоего, Анют, исследования.

Мы завороженно повернули головы и стали внимательно слушать Джона.

— Во-первых, я теперь точно могу подтвердить, что тайна твоего рождения действительно существует: в одной из архивных папок я случайно нашел клятву наших родителей, данную друг другу, что никто из них ни при каких обстоятельствах не расскажет кому-либо, в первую очередь, своим детям, как ты появилась в нашем доме. Документ подписан на следующий день после нашего с тобой знакомства. Вся ответственность за раскрытие тайны возложена на нашу прабабушку в день твоего четырнадцатилетия при условии, что сама ты к этому времени захочешь узнать ее. В случае, если до того времени ты не проявишь такого интереса, то принимается решение, что эта тайна уйдет вместе со старшими членами семьи.

Во-вторых, твое появление в нашей семье и прекращение летнего проживания в домике на Рублевке — вещи взаимосвязанные, как я и думал. Дело в том, что во время нашего пребывания там из года в год каждый день к нам приходила помощница по хозяйству из местных жителей, которую нанимали хозяева дома. Она присматривала за домом круглый год, а летом, когда там жили мы с прабабушкой, она готовила, убирала и всячески обустраивала наш быт. Она была чрезвычайно болтлива и очень любила совать нос в нашу частную жизнь. Это помню даже я своим детским умом. Бабушка наша, да и как вся наша семья, я имею в виду наших родителей, держались с ней всегда приветливо-холодно и не давали ей никакой информации для последующих сплетен. Она всячески пыталась разговорить меня, чтобы я поведал ей какую-нибудь душераздирающую тайну, которую потом можно было бы неделями обсуждать с такими же местными кумушками, но я ее боялся и всегда сбегал, завидев ее. Надо отдать ей должное, хозяйство она вела превосходно, готовила вкусно, поэтому все вынуждены были с ней мириться. Плюс, не моя семья ее нанимала и оплачивала ее услуги, поэтому каких-либо возражений с нашей стороны по поводу ее существования в нашем пространстве никогда не возникало. Я подозреваю, что жена папиного друга, которая была хозяйкой этого дома, имела склонность к обсуждению, причем страстному обсуждению, личной жизни своих знакомых, поэтому, судя по настырным расспросам нашей помощницы, допускаю, что могла доплачивать той за какие-нибудь сведения о нашей семье.

При таких условиях летнего существования при наличии необходимости сохранения семейной тайны о появлении в ней младшего ребенка наши родители приняли решение прекратить вообще наши поездки в этот загородный дом своих друзей. Так, на какое-то время я лишился подруги детства, с которой встретился снова спустя семь лет на этапе ее превращения в прекрасного лебедя из гадкого утенка, а у моих родителей образовалась новая проблема по устройству ребенка на лето.

— И чем нам могут помочь эти сведения? — недоуменно спросила Анюта, теряя терпение.

— Тем, что на этом история с домом не заканчивается, а только начинается. И если ты, моя милая сестренка, удосужишься выслушать меня до конца, то уверяю тебя, под конец моего рассказа сила твоей благодарности будет зашкаливать за все известные системы измерений.

— Хм, многообещающе.

— Меня в связи с этим очень интересует, в каких показателях измеряется благодарность, чтобы понимать в последующем, в каких системах наблюдать зашкаливание.

— Слушайте, ваш мозг когда-нибудь отдыхает?

— Да! Когда мы с упоением слушаем моего старшего брата.

— Угу, я вижу. Ладно, продолжим.

Через некоторое время, согласно отрытым мной документам из семейного архива, мой отец приобретает этот дом у своего друга, причем в очень сжатые сроки и по очень высокой цене. В скопище просмотренных мной фактов какая-либо причина столь непонятного поступка не выявлена, хотя каждый документ я просмотрел как минимум два, а то и три раза. Наверное, это останется тайной за семью печатями. Но, что самое интересное, в переписке между моим отцом и матерью того периода всплывает информация, что на чердак вновь купленного дома можно отвезти все вещи, причастные к появлению их дочери в семействе Траверс, в т.ч. и папку с документами. Поэтому мой отец просит мать незаметно подготовить все необходимые вещи, а он, вернувшись из командировки, тут же незамедлительно отвезет их в купленный дом.

От такой новости мы с Анютой замерли на диванчике. На миг мы в прямом смысле слова потеряли дар речи, только молча смотрели на Джона, предполагаю, широко раскрытыми глазами.

— Я теперь понимаю, что такое неизмеримая благодарность, — произнесла я вслух первая, очнувшись от такой потрясающей новости.

— То есть ты хочешь сказать, что я наконец-то могу заняться чем-то реальным и направиться в этот самый дом в поисках всех этих свезенных вещей, вместо туманных рассуждений, как оно могло быть? — спросила прагматичная Анюта, к которой уже вернулось все ее обычное самообладание и трезвость мыслей.

— Именно это и пытаюсь донести до вас обеих вот уже битый час.

— До нас, обеих?

— Ты что хочешь меня бросить одной разбираться с хламом? — резко повернувшись ко мне, спросила младшая Траверс. — Не забывай, что я не умею готовить, а в силу увлеченности своей натуры могу зависнуть на чердаке часами, что может грозить мне голодной смертью. Боюсь, что мои родственники спасибо тебе за такое не скажут.

— С учетом, что весь чердак захламлен вещами под завязку, быстро ты с ним не расправишься в одиночку. Не хотелось бы терять столь дорогого мне человека в самом расцвете сил.

— Откуда знаешь про наполненность чердака?

— Смотался в один из вечеров на этой неделе, рассчитывал найти там что-нибудь и преподнести тебе на блюдечке с золотой каемочкой, но не вышло. Там хлама столько, и все такое интересное, что можно провести годы жизни, разбирая его. Поэтому одну тебя точно туда не допущу, да еще и буду вам помогать по мере возможности.

— Когда переезжаем?

— У меня свободно завтрашнее утро, могу вас сопроводить в дом и все показать.

— Дом сильно запущен? — встряла я в разговор родственников, параллельно прикидывая, сколько времени уйдет у нас на уборку жилых помещений, чтобы создать себе комфортные условия на время проживания за городом.

— Дом практически в образцовом состоянии. Раз в две недели его убирает та самая женщина, пересудов которой испугалась моя семья три десятилетия назад.

— И что все это время дом стоял неиспользуемым? Мертвым грузом числился на балансе?

— Я так понимаю, что да. Узнал про него случайно в свете всей этой истории твоего происхождения. У тебя есть шанс вернуть дом к жизни.

— Так что, Энн, ты готова к временному переезду на свежий воздух?

— Конечно! Вспомнить молодость всегда полезно (каждое школьное лето проводила на даче или в деревне у бабушек), а тут еще дом советской элиты с соответствующим месторасположением.

— Тогда завтра в 8:00 у твоего подъезда.

— Договорились.

Мы втроем спустились к чете Траверсов, Джон тут же немедленно откланялся, сославшись на запланированное свидание, а его младшая сестра объявила родителям, что у нее есть повод, но поскольку родители отказываются помогать ей в ее авантюре, то она со своей подругой уходит праздновать в другое место.

Мне, как и Анюте, хотелось обмозговать услышанное в одиночестве, а потом уж поделиться с подругой своими соображениями на этот счет. Расставаться с ней тоже не хотелось сейчас, поэтому по обоюдному согласию мы пошли в кино на премьеру какой-то примитивной душевной мелодрамы, чтобы, не сильно отвлекаясь на переживания главных героев, обдумать новую складывающуюся ситуацию вокруг тайны появления Энни Траверс в ее семье.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — спросила позже меня Анюта, когда мы сидели в ближайшей от кинотеатра «Шоколаднице».

— Фильм не произвел на меня никакого впечатления, ни с художественной точки зрения, ни с точки зрения развития сюжета, ни в плане игры актеров…

— Энн!

— Ну ладно, ладно, уж нельзя и поиздеваться. Я думаю, что в свете возникшего тупика, информация о наличии места, где может быть хоть что-то связанное с твоим появлением на свет, расширяет нам поле деятельности. Может, мы и ничего там не найдем в этом доме, но по крайней мере, какое-то время наши головы и руки будут заняты необременительным трудом, что, наверно, позволит нашим мыслям о глобальной стороне вопроса течь беспрепятственно.

— И что?

— Ну, я имею в виду, что, когда руки заняты рутинным трудом, лучше думается о великом.

— А, то-то я смотрю, ты ударяешься в свое вышивание, как только я тебя о чем-нибудь серьезном спрошу.

— Угу, раскусила. Люблю пазлы, вышивание.

— Короче, все то, что способствует развитию логического мышления. Ладно, поняла. Тут я с тобой полностью согласна, раз пока все равно ничего не происходит в моей жизни, можно и поразбирать старый чердак. Может, впоследствии я назову этот период счастливейшим в моей жизни и буду в старости вспоминать, как мы с утра до ночи, забывая про сон и еду, ползали на коленках по старому чердаку, пытаясь найти хоть что-то отдаленное, связанное с моим рождением…

— Что-то не так? – спросила моя подруга, недоверчиво глядя на меня. — Какая часть моего представления о нашем ближайшем будущем тебя смутила? Пыль, низкие потолки, коленки?

— Почему забывая про еду? Я собираюсь оттянуться по полной и каждый день радовать нас новыми блюдами. Как же давно я не готовила и как же я люблю это делать!

— Угу, готовка — она, как и пазлы с вышивкой — из одного разряда. Ну готовить я не люблю, но раз ты берешь на себя такую повинность в снабжении нас качественным провиантом, то я могу обеспечивать нас элитным алкоголем под твою стряпню.

— Не уверена, что у нас тогда с тобой дойдет до чердака. Хотя времени у нас вагон, у меня лично планов на лето нет, поэтому готова в перерывах между трапезами подниматься на верхний этаж дачного домика, проползать пару метров и возвращаться. — Анюта фыркнула от такого предложения и уже была готова добавить еще парочку затейливых сюжетов на эту тему, как неожиданно замерла, схватив мою руку чуть повыше ладони, и уставилась заинтересованным взглядом в окно, где в это время прошел элегантно одетый мужчина, своим образом, напоминавшим ее брата, нежно обнимающим какую-то не менее элегантную женщину.

Анна Траверс молниеносно вскочила, бросила на столик деньги, всем своим видом призывая меня последовать ее примеру, и поспешила к выходу, попутно надевая плащ. Мне не оставалось ничего другого, как стремительно последовать за ней, пытаясь на ходу узнать, что мы собираемся делать.

— Как что? Следить, конечно.

— За кем?

— За фигурой, отдаленно напоминающей моего брата. Вернее, очень даже «даленно», поэтому у меня нет сомнений, что это он.

— Следить?

— Энн, прекрати! Не говори мне, что тебе неинтересно взглянуть на его девушку. Пошли, мы не преследуем никаких грязных помыслов, нам просто очень интересно. Побежали же.

Когда мы выскочили на улицу, то никого отдаленно или близко напоминающего даже просто мужчину на ней не было, как, впрочем, и напоминающей женщины. Улица была абсолютно пуста, вот совсем пуста. Мы замерли в полной неожиданности, потому что такое явление, как отсутствие людей на улице, для столичного мегаполиса не свойственно, даже утром первого января всегда кто-нибудь да есть, а тут никого.

— Никого? — Через некоторое время первой пришла в себя Анюта.

— Неа.

— Как странно! У меня даже пропала охота выслеживать Джона. Давай просто пройдемся по такой необычной Москве.

И мы пошли с ней по тротуару, ловя в редких лужах свое отражение, искаженное в свете уличных фонарей. Приятный легкий ветерок, как отголосок недавнего ливня, с намеком на некую прохладу после изнуряющей жары, приятно щекотал наши открытые участки тела, мы пытались уловить его, подставляя то одну, то другую щеку. Весь окружающий мир был пронизан гармонией и спокойствием, создавая ощущение единства и полноценности Вселенной. Энни взяла меня за руку, чтобы лучше разделить это чувство беспредельного счастья, так неожиданно свалившегося на нас. Я в ответ слегка сжала ее руку. Так мы бесцельно шли целых десять минут, пока нам навстречу наконец-то не появился первый прохожий, после чего все очарование этого вечера неловко растаяло в миазмах, поднимающихся от еще не высохших после дождика луж.

Глава 6

Мы сидели на полу в комнате Анюты, потягивали Pinot Grigio и вспоминали все свои неудачные любовные опыты. Я хотела рассказать моей подруге про те отношения, которые оставили глубокую рану в моей душе. Я чувствовала, что она еще не затянулась, и даже если это когда-нибудь случится, то на моем сердце останется глубокий рубец. Я решила для себя, что таких сильных эмоций, такого накала страстей, такого тотального растворения в другом человеке мне уже не суждено будет испытать никогда, а, значит, мой удел — это встретить хорошего человека, к которому буду испытывать чувство глубочайшей привязанности и уважения, выйти за него замуж и быть ему верной подругой во всех его начинаниях. В будущем обзавестись небольшим загородным домиком (хотя, можно и большим), родить ребятишек троих, заниматься любимым делом и жить потихоньку. Вот только встретить такого человека мне уже шесть лет как не удается. Но я оптимистка и верю в светлое будущее.

Уже, действительно, прошло шесть лет после моего ухода с предыдущей работы, повлекшего разрыв с моим принцем сердца. Еще я боялась признаться себе, что глубина моих чувств была больше, чем у моего любимого мужчины. Я до сих пор его любила и каждый раз внутренне вздрагивала от мимолетной похожести черт в проходившем незнакомце, от едва уловимого запаха того же парфюма, от аналогичного сочетания имени и отчества.

Я так и не смогла поверить, что он вот так в одночасье взял и отказался от меня, сведя все контакты на нет без объяснения причин. Я писала ему СМС, писала во все средства мгновенного обмена сообщения типа «аськи» и прочее, писала письма на электронную почту с единственным вопросом «Почему?». В тот период времени я не жила, я только рефлексировала, пытаясь понять, что я сделала не так, как я могла упустить его, позволить ему уйти из моей жизни.

— Эй, Энн, ты со мной? Что с тобой? — Анюта тронула меня за руку.

Я очнулась в незнакомой комнате (первое время я не могла понять, где нахожусь), крепко сжимающей ладонями бокал с белым вином. От жара моих рук вино стало теплым. Я медленно обвела комнату взглядом, постепенно возвращаясь к действительности.

— Да, извини, накрыли воспоминания.

— Похоже, они были не столь радостными, как мои, — сказала моя подруга, подбрасывая мне в бокал кусочки льда. — Если хочешь, можешь сменить тему.

— Нет, я готова рассказать все. До этого момента я еще никому ничего не рассказывала про наши взаимоотношения с… Назовем его K. Сейчас я чувствую, я должна поделиться, чтобы двигаться дальше.

— Ну что же, в моем лице ты найдешь благодарного слушателя, ну, откровенно говоря, и любопытного. Мне с первого дня знакомства было страх как любопытно узнать, почему у такой потрясающей во всех отношениях девушки нет рядом мужчины. Я даже поначалу ревновать стала: вижу же, какой интерес ты вызываешь у противоположного пола, как все головы сворачивают вслед, когда ты неуловимо проходишь мимо. Ревновала, что если кто осмелится подойти познакомиться, то ты для них будешь на первом месте, а потом уж я. Наблюдая за тобой в течение разговора, я успокоилась, потому что твоя некая холодная дружелюбность дает мне больше шансов завязать отношения при таком раскладе. — Анюта отпила глоток вина и улыбнулась.

— Я заметила, что ты не теряешь времени даром: за то время, что мы знакомы, уже второй кавалер. И как? Перспективный?

— Не знаю, что-то в нем не то, а что не пойму. Может имя дурацкое — Николай. Так, стоп, не отлынивай и не переводи все стрелки на меня. Рассказывай уже свою душещипательную историю.

Это был служебный роман. Начался он внезапно, в первую очередь внезапно для меня. Мне было приятно просто общаться с человеком, он был младше меня и у него на тот момент была девушка, поэтому я его совсем не рассматривала как героя своих девичьих грез. У нас было много общего, сидели мы за одним большим офисным столом друг напротив друга, потому что руководство быстро рассмотрело синергетический эффект от наших совместных усилий и постоянно поручало нам один проект на двоих. У нас на самом деле была команда профессионалов, достигающая потрясающих результатов в работе. В человеческом плане нам было более чем комфортно. Я работала тогда в молодой растущей компании, где основной контингент сотрудников — это либо вчерашние студенты, либо студенты старших курсов. В связи с чем мы часто общались вне работы, посещая все значимые события Москвы: будь то спортивные мероприятия или концерты заезжих в столицу мировых звезд музыки, или что-то еще.

К. был эталоном настоящего мужчины: высок, красив, галантен, щедр, умен, добр с отменным чувством юмора. Новогодний корпоратив мы отмечали в небольшом ресторанчике, арендованном на всю ночь под нашу и материнскую компанию. Мы держались своим офисом отдельно от других сотрудников и абсолютно не страдали. К. галантно приглашал на медленные танцы всех наших сотрудниц, остальные мужчины следовали его примеру и также танцевали со всеми нами. Меня немного удивило, что К. ни разу не пригласил меня, но никакого чувства ревности не было и в помине.

Праздник потихоньку угасал, и к трем часам ночи большая часть гостей покинула заведение, осталось не больше десятка самых стойких. Мы с К. предварительно решили, что дождемся открытия метро, поэтому собирались протусить, выражаясь современным языком, всю ночь. Да, были времена, когда мы еще пользовались общественным транспортом, мечтая о персональных автомобилях и не зарабатывая еще даже на такси.

Музыка на танцполе крутилась исключительно медленная. С нами коротала время наш делопроизводитель, которая также ждала первого поезда, чтобы попасть к себе домой в Подмосковье. В какой-то момент, когда мы с К. остались вдвоем за столом, он протянул мне руку и со словами: «Пойдем», вывел меня на площадку для танцев. Он нежно привлек меня к себе, и мы закружились под чарующие звуки музыки. Я прижалась ближе, вдыхая запах парфюма, свежего белья и естественные запахи молодого тела. Я закрыла глаза, полностью растворяясь в этой волшебной ночи, щекой прижавшись к щеке К. То ли алкоголь так подействовал расслабляюще, то ли общая атмосфера праздника, но через некоторое время, придя в себя, я осознала, что К. нежно целует меня, а я отвечаю ему. Затем он переключился на мою шею и покрыл ее не менее нежными поцелуями. Я затрепетала в его руках, осмелилась открыть глаза и посмотреть в его. В них не было ни намека на пьяную туманность, все это он проделывал с предельной ясностью и осознанностью. Для меня же сложившаяся ситуация стала полной неожиданностью. Но в тот миг я отбросила все мысли и просто поддалась чувству, тогда я и влюбилась в него.

Мы протанцевали, вернее, процеловались до половины шестого утра, а затем, обнявшись, прошли через заснеженный парк к ближайшему метро, где просто попрощались и разошлись на разные стороны платформы. В первый рабочий день мы вели себя как обычно, потребности поговорить и обсудить случившееся у нас у обоих не было. Три месяца мы страстно целовались после корпоративов, прощаясь в метро. А потом, в марте, мы большим составом нашего коллектива уехали в командировку в один из областных центров центральной России. Днем мы работали не покладая рук, вечером ходили ужинать, потом разбредались по комнатам (состав у нас был забавный: шесть мальчиков и шесть девочек и тринадцатый руководитель — заместитель генерального директора) по четверо: две девочки и два мальчика в одной комнате. Мы нашей четверкой играли в карты до умопомрачения. В первый вечер мы сидели в комнате К., который проживал с еще одним сотрудником. Допоздна заигравшись в карты, глубоко за полночь мы решили-таки разойтись по комнатам и немного поспать, ведь наутро предстоял тяжелый трудовой день с ранним подъемом.