Адвокат из будущего. Тот, кто заплатил

Они пошли к экипажу молча, и только у самой коляски Громов добавил:

— Решение будет через несколько недель, не раньше. У вас есть время закрыть дело Нечаевой или хотя бы продвинуться в нём достаточно, чтобы иметь что предъявить Совету как довод в свою пользу — успешную защиту, а не только объяснения о задержке отчёта.

— Понимаю.

— Тогда работайте. Времени меньше, чем кажется.

Николай ждал их у конторы, куда пришёл раньше, чтобы подготовить бумаги к вечернему приёму.

— Как прошло? — спросил он, едва они вошли.

— Терпимо, — сказал Громов, снимая пальто. — Сергей Николаевич держался достойно, Молчанов блефовал уверенно, Совет отложил решение. Обычное заседание для необычного дела.

— Молчанов что-то говорил про доказательства?

— Признал, что у него их нет, — сказал Андрей. — Только молчание как косвенный довод.

— Слабая позиция для официальной жалобы.

— Слабая, но пока достаточная, чтобы держать меня в подвешенном состоянии, — Андрей сел за стол, устало потирая лицо. — Совет любит не спешить. Молчанову это на руку — чем дольше висит жалоба, тем дольше я связан условиями и не могу вести дела самостоятельно.

— Значит, ему выгодна не победа, а сама неопределённость, — сказал Николай, записывая что-то себе на отдельный лист.

— Похоже на то.

Громов посмотрел на обоих.

— Тогда наша задача — убрать неопределённость как можно быстрее, с любой стороны, откуда это возможно. Дело Нечаевой сейчас важнее любых формальных объяснений перед Советом. Успешная защита говорит громче любой бумаги.

— Согласен, — сказал Андрей.

— Тогда завтра с утра, пораньше, — снова к делу. Совет подождёт нашего решения ровно столько, сколько мы будем ждать его собственного, не меньше и не больше.

Он вышел, оставив Андрея и Николая одних в комнате, где вечерний свет уже начинал тускнеть за окном, обещая ещё один долгий день впереди.

Глава 11. Обмен

Молчанов прислал записку через посыльного, без объяснений — только адрес трактира на Садовой и время, семь вечера, и приписка: «Один, без Громова».

Андрей показал записку Громову тем же утром. Тот прочитал, вернул.

— Пойдёте?

— Пойду.

— Один, как просит?

— Один. Хочу услышать, что он скажет без свидетелей — иначе он просто не скажет ничего важного.

— Опасно.

— Трактир на Садовой в семь вечера — не переулок в полночь. Опасность скорее в словах, чем в кулаках.

Громов помолчал, обдумывая.

— Хорошо. Но расскажете мне всё, дословно, сразу по возвращении. И если почувствуете, что разговор уходит в сторону прямых угроз, — уходите сами, не дожидаясь развития.

— Договорились.

Трактир оказался приличным заведением средней руки — не тем местом, где Андрей ожидал встретить присяжного поверенного, но и не совсем неподходящим для тайного разговора: достаточно людно, чтобы не привлекать внимания, достаточно тихо в дальних кабинетах, чтобы не быть услышанным.

Молчанов уже сидел за столом в углу, когда Андрей вошёл. Перед ним стоял чайник, две чашки — предусмотрительность, говорившая, что встреча планировалась заранее и подробно.

— Садитесь, Сергей Николаевич. Чаю?

— Спасибо.

Андрей сел напротив. Молчанов налил чай в обе чашки, хотя Андрей не притронулся к своей.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я позвал вас сюда, а не продолжаю разговор через Совет.

— Гадаю.

— Тогда не буду тянуть. — Молчанов отставил чайник. — Я хочу предложить вам сделку.

— Слушаю.

— Заберу жалобу. Полностью, без последствий для вас перед Советом. Взамен вы откажетесь от дела Нечаевой — передадите его целиком Громову или кому угодно ещё, но сами устранитесь.

Андрей выдержал паузу, не показывая удивления, хотя внутри всё сжалось от резкости этого прямого предложения.

— Почему вам важно, кто именно ведёт дело Нечаевой?

— Это не имеет отношения к вашему вопросу про жалобу.

— Имеет самое прямое отношение. Вы предлагаете обмен, значит, у вас есть причина. Без причины не может быть сделки, только просьба, а вы не похожи на человека, который просит.

Молчанов посмотрел на него дольше, чем требовал обмен репликами.

— Хорошо. Скажу часть правды, раз вы настаиваете. У меня есть клиенты, чьи интересы связаны с делами покойного Нечаева. Не буду называть, кто — это не в моей власти раскрывать. Скажу только, что чем внимательнее вы копаете в этом деле, тем больше рискуете задеть вещи, не имеющие отношения к вине или невиновности вашей клиентки, но крайне неудобные для людей, которые ничем этой вине не способствовали.