Девять кругов

Инна Конькова

Девять кругов

Триллер о любви, жертвенности и крепкой дружбе

– Дима, – позвала Аня.

Нет реакции. Прислушалась. Дышит. Нащупала пульс. Есть.

– Дима, – позвала она громче, садясь рядом, переворачивая его на бок.

Первая мысль была, что в ограде что-то торчало, что могло повредить ему спину. Но нет: все было целым. Никаких серьезных ран.

– Дима, – уже крикнула она, развернув его на спину и похлопывая по щекам.

Нет реакции. Для Ани весь мир сузился до одной точки, и этой точкой был он.

ЗА ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЭТОГО

В этом году зима радовала всех любителей снежных развлечений с самого начала декабря. Снежный слой еще первого числа накрыл землю и не думал сдавать свои позиции. Каждый новостной эфир, будь то телевизионный или радио, начался с отчета о работе городских коммунальных служб. Дима любил зиму, несмотря на ежедневную необходимость откапывать машину и чуть ли не полдвора, чтобы расчистить себе путь. Зима с ее белоснежным сопровождением была для него чем-то вроде чистого листа, возможностью начать все с самого начала, зачеркнув, или хотя бы сгладив ошибки, совершенные за прошедший год. А именно этот год, как ни один другой, был богат на них. Дима, как ни старался не смог понять, как же можно все это исправить. Точнее говоря, ошибка была всего одна, но какая …

В конце прошлого лета один из друзей Леонида Николаевича, отца его жены Ани, решил наконец-то отомстить ему за старую обиду. А как известно, лучший способ свести счеты – это испортить жизнь ребенку своего врага. Этот Паша обладал просто уникальным даром убеждения и почти без труда смог заставить Диму поверить, что Ане он больше не интересен и теперь её волнуют только отношения с коллегой Сашей. Причем Паша организовал всё так, что Дима считал: все решения он принимал самостоятельно. Это ведь он сам решил, что лучше им с Аней временно разойтись, пока не утихнет скандал на её работе из-за его прошлого, напрямую связанного с криминальным миром. Надо было тогда послушать отца и разобраться с теми, кто не давал им спокойно жить. Как потом выяснилось, этот человек, «мутивший воду» у неё в отделе, был специально, но ненавязчиво проинструктирован Пашей. Последний надеялся, что Дима из ревности в итоге убьёт Аню и тем самым сильно подкосит её отца, который в начале отношений своей дочери с ним не настоял на том, что тот с таким прошлым –не пара ей. Единственное, в чём ошибся Паша: встретившись с Аней, Дима быстро понял, что кто-то убеждает его в том, чего на самом деле нет. Вот только уже было слишком поздно, когда он все это осознал. Итог разрушительной деятельности «друга» Леонида Николаевича: две убитые женщины и трое раненых (Дима, Аня и Саша). Если в случае с двумя последними всё обошлось парой недель на больничной койке, то с Димой – всё гораздо сложнее. За свою нерешительность и глупость он заплатил здоровьем: одно колено, в которое выстрелил Михаил, психически неустойчивый человек, которого Паша использовал как марионетку для контроля Димы (что само по себе уже звучит странно), навсегда потеряло подвижность. Организатор этого ужаса ушёл из жизни сам, слетев на мотоцикле с моста в реку: он был уверен, что никто из них троих не выживет, и тем более Аня, в которую Паша в итоге, поняв, что его план не сработал, стрелял лично в старом заброшенном доме.

Дима усомнился в той, которой порой доверял больше, чем самому себе. Эта его оплошность послужила триггером страшной цепочки событий: погибли ни в чем неповинные люди, пострадала она. В последнем он винил себя больше всего, хотя на тот момент уже никак этого предотвратить. Когда он уходил из больницы, где провел почти целый месяц, врач с плохо скрываемой жалостью сообщил ему, что ходить он, конечно, будет, вот только трость отныне его постоянный спутник. Пуля раздробила колено, что лишило левую ногу былой подвижности, а проведенный на ногах день грозил себе сильной ноющей болью. К ней он привык, принял как заслуженное наказание за свою ошибку. Боль служила постоянным напоминанием о случившемся, и о том, что Аня ему все простила. А врач, кстати, ошибся: спустя пару месяцев после выписки из больницы, он старался как можно чаще обходиться без трости и, в итоге, окончательно смог избавиться от нее перед самым началом снегопадов. Конечно, он сильно прихрамывал, иногда ловил на себе любопытные взгляды прохожих. Правда, особых проблем это не доставляло, так как теперь он выбирался из дома либо рано утром, либо поздно вечером.

События прошлого августа кардинально изменили его образ жизни. Наконец-то пригодилось образование по специальности, можно было спокойно работать из дома, полностью расставшись с неприятными событиями прошлой, еще молодой жизни. Хотя нельзя утверждать, что он стремился забыть все из бурной молодости. Ведь именно тогда он встретил Аню. А в тот период, когда она ушла, не попрощавшись, он на полном серьезе мечтал вернуться в тот дом, в то лето, где они встретились. Видимо, услышав такие желания, судьба все же решила сжалиться над ним, и сделать самый главный подарок в жизни – случайную встречу с ней.

Разумеется, теперь он и Аня идут разными профессиональными дорогами. Да и был ли у него свой путь? Он будто плыл по течению, которое занесло его в ту банду, а потом вытолкнуло его из гущи событий, дав возможность определиться, в каком же направлении он теперь хочет двигаться. Вот только дальше уже было не просто течение, а настоящий шторм по имени Аня, направивший в правильное русло его, как тогда казалось, совсем бессмысленную жизнь.

Теперь он наконец-то занимался электроникой, как когда-то мечтал еще в детстве. Кирилл просто восхищен его способностью починить любой прибор и быть с компьютером на «ты». Сейчас он как никогда ощущал себя нужным, ведь у него есть настоящая семья. Совершенно не важно, что их с мальчиком не связывают кровные узы. Если на то пошло, то у Ани тоже нет близкого родства с ребенком. Казалось, что в их семье уже никто точно и не помнит, кто кому кем приходится. Ясно было только одно: Леонид Николаевич, отец Ани, является опекуном Кирилла.

Дима зачерпнул еще одну лопату. Сегодня снег был смешан со льдом, и ноша оказалось тяжелой. Боль резко отозвалась в колене. Отец убьет, если узнает, что это он расчистил всю стоянку около его дома, а не сторож. Хотя, в оправдание можно сказать, что у последнего достаточно работы в другой части двора. Сказать по правде, он и сам не знал, зачем сегодня поехал к отцу, даже не предупредив его. Дима не особо любил здесь находиться, из-за событий, связанных с этим местом. Именно здесь он познакомился со своим отцом, правда, знакомство было не самым приятным. Отец тогда очень хотел получить один документ из дела, которая вела Аня в качестве следователя, и не придумал ничего лучше, чем запугать девушку, пообещав убить Диму. Аня еще ни разу не вернулась сюда, хотя легко нашла общий язык с его отцом. Если бы Аня не была сейчас в командировке, Дима бы и сам сюда не поехал.

Его жена любила свою работу за сложности и необходимость порой «собирать пазлы», как минимум из четырех тысяч деталей в короткий срок. Вот только работа включала в себя элемент опасности и риска. Следователь. Красиво звучит. Сам же он любил ее работу за то, что именно она познакомила Аню с ним. Отец Ани, кстати тоже следователь, но в прокуратуре. Его работу Дима особо ценил за бесконечную череду командировок. Для сравнения, если Аня уезжала крайне редко и ненадолго, то Леонид Николаевич отсутствовал практически всегда. Правда, последнее время Дима, Аня и Кирилл начали подозревать, что иногда командировки – это просто хорошая легенда, чтобы уехать куда-то по личным делам. У такого отсутствия был огромный плюс: они все успевали соскучится друг по другу.

Зачерпнув еще одну лопату снега, Дима вдруг понял, зачем приехал к отцу: он не хотел оставаться один в квартире. Кирилл сегодня оставался с ночевкой у друга, правда, мальчик был готов присоединиться к Диме, а к приятелю пойти в другой раз. Но Дима сам не хотел, чтобы он ехал с ним, будто подсознательно до сих пор видел в доме источник опасности.

– Дима, – услышал он голос.

– Дима, – повторил Сергей Петрович, тот самый сторож, который работал у отца.

– Я здесь, – наконец-то отозвался мужчина.

– К тебе приехали.

– Ко мне? – удивился Дима. Да и кого он мог тут ждать?

Дима стряхнул снег с куртки и шапки (тот так и продолжал сыпать) и направился к воротам.

За забором около машины с не заглушенным двигателем ходил Саша, напарник Ани.

– Что-то случилось? – вместо приветствия выпалил Дима. Первая мысль, пришедшая ему в голову, была связана с женой.

– Ааа … Нет, – ответил гость. Казалось, Дима вырвал его из глубоких раздумий. – Я хочу поговорить, а ты почему-то единственный, с кем мне хочется общаться.

Дима наконец-то протянул ему руку для приветствия. В их отношениях много изменилось. Теперь, когда были расставлены все точки и не осталось недомолвок, между ними начала зарождаться дружба, и оба надеялись, что это именно та разновидность крепкой мужской дружбы.

– Загони машину во двор, – предложил Дима и пояснил, – только расчистил.

Саша молча кивнул и направился к машине. Его движения показались Диме какими-то непривычно дерганными, рваными, но он не стал пока делать поспешных выводов. Саша сам расскажет, что привело его сюда.

– Я звонил тебе несколько раз, – пояснил наконец-то напарник Ани, выбравшись из машины, – но ты не брал трубку. Кирилл подсказал, что ты поехал сюда.

С недавних пор Саша и сам заглядывал в этот дом, к отцу Димы. После летних событий между ними установились теплые отношения. Саше не доставало умершего отца, а Дима в силу своего характера и возраста не годился на роль сына, с которым можно вести непринужденные беседы.

Дима уже хотел пригласить гостя в дом: время подходило к ужину, да и снежные дела закончились, но тут он заметил отблеск фар. Может, отец вернулся? Послышалось бибиканье, и сомнения развеялись. Точно не отец, у его водителя есть ключ от автоматических ворот.

Сергей Петрович поспешил на звук, но Дима остановил его.

– Я сам, – сказал он, – иди к себе, отдыхай.

Сторож жил один в небольшом домике рядом с особняком отца и отлучался только в случае крайней необходимости. Сергей Петрович удивился совету, но послушался. Дима и сам тогда не понял, почему он поступил именно так. В доме оставались еще трое людей отца (его «помощники»), их он звать не хотел, хотя совершенно не был уверен в намерениях еще одного незваного гостя. Хотя… Вряд ли они плохие, раз он привлек к себе внимание.

Краем глаза Дима заметил, как отодвинулась штора на первом этаже в доме отца. Почти одновременно в этом окне погас свет. Видимо, люди отца тоже обратили внимание на сигнал машины, но выходить они не стали. Тем временем гудок раздался снова, но более настойчиво.

– Молчи, что бы не происходило, молчи, – сам не понимая почему, бросил он Саше и направился к воротам.

Выглянув на дорогу, Дима не удержался и присвистнул. Там, непрестанно работая дворниками, стоял черный Гелендваген. Кирилл был бы в восторге. Водитель машины моргнул фарами: устал ждать, когда Дима что-то предпримет. Вздохнув, Дима направился к машине: он не имел ни малейшего представления, кто мог приехать. Заднее, наглухо тонированное, стекло опустилось. Внутри сидел седовласый мужчина средних лет. Пару секунд он сосредоточенно всматривался в лицо Димы и наконец-то произнес:

– Александр Петрович рассказывал мне о тебе, Дима.

Имя отца немного расслабило, но внешне он старался этого не показывать.

– Отца пока нет, – коротко ответил Дима, – заезжайте, подождите, если хотите.

Собеседник улыбнулся и слегка кивнул в знак согласия.

Дождавшись, когда машина скроется во дворе, Дима нажал на кнопку пульта. Хоть гость и старался расположить его к себе, тревога не покидала. А, может, это чувство и не связано с этим мужчиной… Как он там представился? А никак он не представился. Надо спросить.

Тем временем седовласый мужчина выбрался из машины. Его нисколько не заботил снег: голову он ничем не покрыл, да и даже не поднял воротник дубленки, чтобы хоть как-то укрыться от непогоды. Водитель тоже выбрался из машины, и теперь как вкопанный стоял за спиной мужчины.

– Как вас зовут? – наконец-то решился Дима.

– Олег.

– А отчество?

– Я не настолько стар, – усмехнулся собеседник.

От Димы не укрылось, как тот украдкой поочередно рассматривал, то его, то Сашу. Последний, как и просил Дима, настойчиво молчал.

– Ты читал Божественную комедию Данте Алигьери? – вдруг резко спросил Олег.

– Никогда не слышал об этой книге, – признался Дима, не понимая, с чего можно было вообще задать такой вопрос.

– Там описано, как устроены рай, чистилище и ад, – пояснил мужчина, – почитай. Особенно интересно про ад.

– Включу в список для обязательного прочтения, – пообещал Дима.

Олег пробыл еще около пятнадцати минут, ненавязчиво расспрашивая Диму обо всем, потом он спешно попрощался, так и не вспомнив о цели своего визита и, не попросив ничего передать отцу.

– Пошли в дом, – предложила Дима Саше, тут же выкинув из головы странного гостя.

Скинув с себя в просторной прихожей заснеженные куртки и шапки, мужчины прошли на кухню. Дима набрал в кастрюлю воды и поставил на плиту греться.

– Пельмени, – пояснил он и добавил, – вчера полдня лепили с Аней и Кириллом.

Саша молча кивнул. Все-таки что-то с ним не то, он какой-то не такой. Вода закипела. Убедившись, что пельмени всплыли и точно не слипнутся, Дима опустился на стул. Тут же поморщился от боли: колено категорически отказывается переносить резкие движения.

– Рассказывай, – предложил он Саше.

Тот не сразу понял, что обращаются к нему, хотя на кухне, кроме них двоих, никого и не было.

– Ааа, – отозвался Саша, – я с просьбой. Что вы планировали делать на новый год?

– Быть дома. Мы с Аней точно, Кирилл еще не определился со своими планами. А что?

Дима был немного сбит с толку таким вопросом. Да и вряд ли Саша захотел бы поехать в снегопад в пригород, чтобы просто это узнать.

– Пошлите отмечать с нами. Я, моя девушка и какие-то ее друзья.

– С Ритой? – зачем-то уточнил Дима, хотя он и так помнил, что медсестру из больницы, где они провели прошлый август после ранений, звали именно так. Когда выписывали Аню, Саша сообщи всем, что влюбился. Как оказалось, насчет имени Дима переспросил не зря.

– А я не говорил? – удивился Саша, – я встретил другую. Мы расстались с Ритой.

Вот это новость. Саша был очень разборчив в своих связях, и достаточно серьезно настроен в отношении Риты. И, вообще, он не раз подчеркивал, что хочет именно семью.

– А где вы познакомились? – решил полюбопытствовать Дима, хотя сам на дух не переносил подобные вопросы.

– В клубе.

– В клубе? Что ты мог делать в клубе?

– Опрашивал свидетелей по одному делу.

– А она … Как ее зовут, кстати?

– Вероника.

– Так вот, – продолжил Дима, – а она знает, что ты хочешь позвать нас?

– Конечно. Я просто никого не знаю из ее друзей. Да и они значительно моложе. Ей самой девятнадцать.

Дима мысленно присвистнул, но быстро посчитал, что он сам старше Ани на восемь лет, поэтому решил оставить эту информацию без комментариев.

– Аня вернется через пару дней, – подытожил Дима, – мы с ней обсудим и дадим тебе ответ. Ты уверен, что мы не староваты для этой компании? Особенно я.

– Мне хочется находиться только с кем-то из вас, – признался Саша, – безусловно летние события сблизили нас, но сейчас просто какая-то тяга к вам. Мне так спокойно сейчас, когда говорю с тобой. Я поэтому и приехал сюда.

Дима был немного ошарашен таким признанием. Чем больше Саша рассказывал, тем больше это вводило Диму в стопор.

– А насчет возраста не переживай, – продолжил Саша, – дом огромный: там бассейн, бильярд, еще что-то.

– Кстати, про это. Сколько с нас денег? – уточнил Дима на случай, если они все же примут это приглашение.

– Денег?

– Ну да. За аренду дома, еду, – пояснил Дима, накладывая пельмени.

– Вероника живет в этом доме. Сказала, что заказывают кейтеринг. Но если кто-то что-то очень захочет из еды, то может и сам принести.

Дима пытался переварить полученную информацию, прояснить все непонятные моменты, но в итоге решил, что лучше сначала поесть, а потом все остальное.

– Сейчас вернусь, – быстро бросил он Саше и вышел в коридор с наложенной тарелкой дымящихся пельменей.

Там он дошел до небольшой комнаты, расположенной справа по коридору и постучал.

– Лена, – позвал он.

Дверь отворилась и из нее выглянула светловолосая женщина лет шестидесяти. Увидев Диму, она улыбнулась. Насколько ему было известно, она уже более десяти лет работает у отца кухаркой. Ей, в отличии от «помощников» отца, Дима сразу понравился.

– Здравствуй, Дима, – продолжила улыбаться она, – как давно я тебя не видела.

– Я вам пельменей принес, – сообщил Дима причину своего вторжения, – сами вчера делали.

– Приятно, что ты всегда про меня помнишь. Спасибо.

Дима едва заметно улыбнулся и отправился на кухню. За его недолгое отсутствие Саша пришел в себя и разложил еду по тарелкам.

– Отлично, – прокомментировал Дима, садясь за стол.

– Где ты был? – спросил Саша, поняв, что тот вернулся без посуды.

– Угостил Лену, кухарку отца. Она очень хорошая женщина.

– Я не знал, что в доме есть кто-то, кроме сторожа.

– Еще где-то тут трое его людей. С отцом уехал только Андрей, его «правая рука».

– Это те самые, которые были здесь, когда вы познакомились с Александром Петровичем? Те, которые избили тебя до полусмерти?

– Да, – согласился Дима и, усмехнувшись, добавил, – они буквально молятся на Аню. Считают ее идеальной, после того, как она на коленях попросила, чтобы меня не убивали тогда в подвале, а меня относят к категории «неадекватный, бесчувственный придурок», которому в жизни незаслуженно повезло встретить такую женщину.

– Вот это новость, – удивился Саша, – а почему?

– Они меня тогда мысленно уже похоронили: на мне живого места особо и не было после их побоев. Эти слабаки начали бить еще, когда я толком в себя не пришел после аварии, которую они же и устроили. А тут я вдруг собрался силами и раскидал их.

– Странная у них логика, – впервые за вечер улыбнулся Саша.

– По этой странной логике они предпочитают не высовываться, когда я здесь. Но пока мы беседовали с этим приятелем или другом отца (не знаю, кто уж такой на самом деле), они зачем-то наблюдали. Может, просто у них уже привычка такая выработалась, пока отца охраняют.

– А может, они к тебе присматриваются? – вдруг спросил Саша, – думают, что когда-то вместо Александра Петровича будет ты?

– Не дай Бог, – тут же отреагировал Дима, – хочу спокойно жить, как нормальный человек. Да и отцу рано умирать. Ладно, плевать на них, давай про тебя. Чай будешь?

Саша кивнул в ответ, а Дима тем временем продолжил:

– Поправь меня, если я не так понял. Ты познакомился с молодой девушкой, у которой свой огромный дом и куча денег на кейтеринг?

– Почти. Это не ее деньги. Она еще учится, живет с отцом и младшим братом Мишей, примерно возраста Кирюхи.

– Как ты сказал ее зовут? – Дима так и застыл с ложкой в руке.

– Вероника.

– А фото есть? – чуть тише спросил Дима, положив в итоге ложку в раковину.

Саша достал из кармана телефон и, пролистнув экран пару раз, повернул его Диме.

– Хмм, – издал какой-то непонятный звук Дима, и встал еще раз за кипятком. Нога по-прежнему ныла.

– Ты ее знаешь! – чуть ли не прокричал Саша, осененный внезапной догадкой.

– Не совсем, – поправил Дима, добавляя кипяток в кружки, – я знаком с ее отцом.

– И какой он? Чем занимается? – тут же настороженно спросил Саша.

– Не тем, чем ты подумал, – улыбнулся Дима. – У него есть собственный клуб. Очень сейчас популярный.

– Она мне не ровня?

– Я этого не говорил. Просто она другая. Она дочь очень состоятельного отца. Это сказалось на ее характере.

– Подожди, – заметил Саша, – отец, брат, а мама?

– Я точно не знаю, что с ней случилось. Они уже много лет живут без нее. Сколько вы уже знакомы с Вероникой?

– Два месяца всего.

Дима не выдержал:

– Саш, что происходит? Ты в снегопад приехал сюда к черту на кулички. Мы обязательно будет встречать новый год с вами, если это так важно. Одного не пойму: почему ты так сложно все воспринимаешь? Вы только узнаете друг друга.

– Не знаю, – честно признался Саша, – может, из-за того, что я бросил Риту. Мне казалось, что я люблю ее.

– Ты мог и ошибиться, – всячески старался его успокоить Дима.

В кухню с пустой тарелкой в руках зашла Лена, положила ее в мойку, но, бросив беглый взгляд на стол, решила убрать всю грязную посуду.

– Лена, не переживайте, – остановил ее Дима, улыбаясь, – мы сами.

Женщина молча улыбнулась в ответ, кивнула и направилась к себе.

– Она с таким обожанием на тебя смотрит, – заметил Саша, когда они снова остались одни, – как будто ты ее сын.

– Хоть кому-то я по душе, – обрадовался Дима.

– Как ты понял, что тебя любят? – неожиданно спросил Саша.

– Вот это вопрос. Я понял лишь то, что в этой жизни без Ани нет смысла. Я чувствовал ее любовь, хотя она и отрицала, что испытывает что-то ко мне. Слушай, ты же разговаривал летом с моим отцом в больнице, когда он навещал тебя.

– И?

– Как он убедил, что Аня тебя не любит?

– Так он объяснил мне, что я ее не люблю, а не наоборот, – пояснил Саша, – и после этого я понял, что нет смысла к вам лезть.

– Как он вообще это заметил? – удивился Дима.

– Он рассказал мне, как вы впервые встретились с ним, что ты звал Аню даже в таком состоянии.

– При чем тут это? – не понял Дима.

– Я не спрашивал про Аню, когда очнулся в больнице после ранения. А ведь мы были в одной комнате, когда Михаил выстрелил в меня.

– Ну … тут такой эффект неожиданности.

– Ты бы нашел способ спросить о ней, даже если бы не мог говорить, – улыбнулся Саша.

– А отец рассказал тебе, что тогда, когда они притащили нас в этот дом, чтобы заполучить от Ани какой-то документ из дела, он предложил мне уйти, потому что, я в принципе был ему не нужен?

– Как уйти? – замер Саша, – а как же Аня?

– А она должна была остаться. Вот именно после этих его слов, я послал его очень далеко и проорал ее имя так, что она услышала меня на втором этаже в запертой комнате.

– Кто же на такое согласиться? Оставить дорогого тебе человека и уйти.

– Как потом выяснилось, нападение на нас – это не единичный случай. И каждый раз отец предлагал мужчинам уйти. Эксперимент проводил: интересно ему было посмотреть на реакцию.

– Как тут можно отреагировать?! – возмутился Саша.

Дима хмыкнул:

– Оказалось, только я не согласился уйти. Хотя других они просто запугивали, это меня, исходя из информации, которую они о нас накопали, решили на всякий случай избить, решили, что я могу дать отпор.

– А те женщины, которых эти мужчины оставляли здесь одних? Как же они? – Саша настолько погрузился в эту тему, что все его проблемы отошли на второй план.

– Тут, к счастью, у отца принцип: слабый пол не трогать, – улыбнулся Дима и добавил, – в этом в доме в подвале есть камеры: прежде чем отпустить брошенных спутниц, отец показывал им видео, чтобы знали, кто на самом деле рядом с ними и могли принять решение.

– Да уж, - вздохнул Саша.

– Я к чему, любовь у каждого своя, – философски заметил Дима, подводя итог в этом вопросе, – нет смысла брать за эталон нас. А, учитывая мои поступки прошлым летом, точно не стоит.

– Кстати, про лето, раз уж ты заговорил. Хотел спросить еще тогда в больнице, но постоянно забывал. У тебя был синяк на скуле, как будто кто-то кулаком заехал, но вы не дрались с Михаилом, вообще близко друг к другу не подходили. Откуда тогда?