Анестезия

И тут из задней двери автобуса выскочил парень. Молодой, симпатичный, с копной русых волос и обаятельной улыбкой. Подошёл, сказал: «Вы такая смелая и добрая. Можно с вами познакомиться?»

Коля. Ей тогда было двадцать три. Ему — двадцать два. Студент, как он говорил. Весёлый, лёгкий, комплименты сыпал как из рога изобилия. Вика подумала: «А почему нет? У мамы давление, она меня всё время допекает: найди нормального парня, роди внуков. Может, это тот самый?»

Четыре месяца. Четыре месяца, которые чуть не покатили её жизнь под откос.

Сначала всё было хорошо. Коля приходил с цветами, водил в кино, строил планы. Потом начались просьбы. «Викуль, ты не могла бы занять мне пару тысяч до зарплаты?». Она занимала. Возвращал. Потом ещё. И ещё. Суммы росли. И вдруг Коля пропал — не звонил, не писал, не отвечал.

А потом объявились родственники. Двоюродный дядя её матери, троюродная тётя. Оказывается, Коля взял у них в долг, назвавшись её женихом. И не отдал.

Вика тогда впервые в жизни по-настоящему разозлилась. Не на Колю — на себя. На свою дурацкую привычку лезть в чужие дела, верить первому встречному, думать, что раз ты кому-то помогла, то теперь ещё должна и спонсировать.

Долги пришлось отдавать ей. Растянула на полгода, затянула пояс, отказалась от нового пальто. А Коля так больше и не появлялся.

Мама тогда сказала: «Что за девка у меня уродилась? Вроде красавица, голова на плечах, а твоя доверчивость и доброта — они ж тебя когда-нибудь доконают, как отца твоего. И меня заодно. Потому что я за тебя переживаю».

Вика тогда отшутилась. А внутри засело. Она дала себе слово: больше никаких «спасательных операций». Иди мимо. Не вмешивайся. У каждого свои проблемы.

Но слово, видимо, было не железное.

Потому что сегодня она опять вляпалась.

Посмотрела на стол. Под салфеткой — тарелка со слойками. С малиной. Её любимые. Рядом записка: «Викусь, я на смену. Картошка в духовке, не забудь нормально поесть. И звони, если что. Целую. Мама».

Вика улыбнулась, заглянула в духовку. Решила, что с неё хватить и чая со слойками. Взяла слойку, с хрустящей корочкой. Откусила, зажмурилась от удовольствия.

Села за стол. Тараканы в голове активизировались.

Мама с энтузиазмом взялась искать ей мужа. «Вика, у нас на работе новый начальник». «Вика, соседка предложила своего племянника, у него квартира в центре, бизнес». «Вика, ну сколько можно? Тебе уже двадцать пять, а ты всё одна и одна. Я внуков хочу понянчить».

Вика отбивалась. Говорила, что сама разберётся. Что не надо её сватать. Что она ещё молодая. Но мама не унималась.

«А может, сходить с этим доктором на ужин?» — подумала Вика, жуя слойку.

Один раз. Просто чтобы мама отстала. Сказать: «Вот, мам, я познакомилась с мужчиной, мы встречаемся, не надо меня сватать». А потом сделать вид, что не сложилось.

«Или не делать вид», — шепнул внутренний голос. — «А вдруг он и правда...»

Она отогнала эту мысль.

Выпила чай, помыла чашку, убралась на кухне. Прошла в свою комнату, достала пижаму, долго стояла под горячим душем, смывая с себя снег, усталость и этот странный, липкий день.

Уже лёжа в кровати, уставилась в потолок.

Визитку он взял. Значит, телефон у него есть.

«Позвонит? — подумала она. — Или не позвонит?»

Вспомнила, как он смотрел на неё. Как спросил: «Вы замёрзли?» — и в голосе была не простая вежливость, а что-то ещё. Тёплое. Живое.

Она закрыла глаза, укуталась в одеяло.

Снег за окном всё падал. Город засыпало. А где-то в другом районе, в другой квартире, мужчина в тёмном свитере смотрел на визитку, лежащую на столе, и думал о ней.

«Королёва», — повторил он про себя. — «Посмотрим».

А утром Вика проснулась от запаха кофе. Мама вернулась с ночной смены, уже хлопотала на кухне.

- Доброе утро, соня, — сказала она, когда Вика вышла в пижаме. — Как вчера? Поздно пришла?

- Нормально, мам.

- Ну и где ты была?

Вика помолчала. Потом сказала:

- В одной клинике. Помогала человеку. А потом... меня врач подвёз. На ужин пригласил.

Мама замерла с чайником в руке. Повернулась. Глаза округлились.

- Какой врач? Откуда? Почему я не знаю?

- Мам, не начинай, — Вика улыбнулась, взяла кружку. — Схожу один раз. Посмотрю. А там видно будет.

- Один раз, говоришь? — мама поставила чайник, упёрла руки в бока. — А что за врач? Сколько лет? Женат? Дети есть?

- Мама!

- Ладно, ладно, — махнула рукой. — Расскажешь потом. Но если он тебя обидит — я сама с ним разберусь.

Вика рассмеялась, обняла мать.

- Не обидит, мам. Он... он нормальный. Кажется.

«Кажется», — повторила она про себя, допивая кофе. — «Посмотрим».

А в голове крутилось: «Королёва, ты опять вляпалась. Но, может, в этот раз — в хорошее?»

Глава 8

Эльдар не позвонил ни на следующий день, ни через два.

Он вообще не был уверен, что позвонит. Визитка лежала на столе в кабинете — скромный кусочек картона с именем «Королёва Виктория», номерами телефонов в ветклинике и её личным. «Ветеринар», — подумал Эльдар. — «Лечит кошек. И людей заодно, если те упали перед её носом».

Он усмехнулся и отодвинул визитку к стопке счетов за расходные материалы.

В понедельник была плановая операция — удаление желчного. Во вторник — консультации. В среду приехал представитель немецкой фирмы с новым артроскопом, и Эльдар провёл с ним три часа. К вечеру среды он решил забыть о сердобольной девушке.

Но она всплывала в голове в самые неожиданные моменты. Когда он пил кофе в ординаторской — вспомнил, как она кричала на администратора. Когда ехал домой по вечернему городу — вспомнил её лицо в свете приборной панели: раскрасневшееся, решительное. И оттого — живое.

«Хватит», — сказал он себе в четверг утром. — «Ты не мальчик. И не ищешь приключений».

Он нашёл в телефоне контакт Марины и написал: «Сегодня свободна? Заеду в восемь».

Марина ответила через минуту: «Жду».

Он заехал. Всё было как обычно: её маленькая квартира, запах зелёного чая, её руки, которые умели снимать напряжение. Она не спрашивала, почему его не было две недели. Не упрекала. Улыбалась — мягко, немного виновато, будто это она была ему должна.

Эльдар лежал на её диване, смотрел в потолок и чувствовал: ничего. Тепло. Уют. Но не то, что заставляет сердце биться чаще. Марина была как хорошее постельное бельё — дорогое, приятное к телу, но ты не думаешь о нём, когда выходишь из дома.

Он уехал в одиннадцать. Поцеловал её в щёку, сказал «пока», и всю дорогу домой молчал, сжимая руль.

В пятницу он сдался.

Достал визитку, набрал номер. Длинные гудки. Потом — её голос, чуть запыхавшийся:

- Алло?

- Вика? Это Эльдар Юдин. Из клиники.

Пауза. Он услышал, как она выдохнула — то ли удивлённо, то ли раздражённо.

- А. Здравствуйте. Я уже думала, вы не позвоните.

- Я тоже так думал, — честно сказал он. — Но вот позвонил.

Она хмыкнула. Не засмеялась — именно хмыкнула, как будто его честность её не удивила, но и не обрадовала.

- И по какому поводу?

- Я приглашал вас на ужин. Помните?

- Помню. Только теперь у меня встречный вопрос: зачем?

Эльдар моргнул. Он привык, что женщины соглашаются сразу. Или отказываются, но с намёком на «уговаривайте дальше». Прямой вопрос «зачем» выбивал из колеи.

- Что значит «зачем»? — переспросил он. — Мы познакомились. Мне показалось, что вы интересный человек.

- Я устроила скандал в вашей клинике, накричала на вашу сотрудницу и требовала бесплатной помощи. И после этого я вам показалась интересной?

- Да.

- Странно, — сказала она спокойно. — Обычно мужчинам нравятся девушки, которые молчат и улыбаются. А я не умею ни то, ни другое.