Песни вьюг

Юлия Снежкова

Песни вьюг

Глава 1

— Ухх, — только и смог выдавить из себя сержант милиции Арбузов, приземлившись у родного отделения на пятую точку.

— Что, товарищ сержант, не чистят? Живой? — усмехнулся стоящий на крыльце подполковник.

— Да в этом году в городе вообще чёрт-те что, — весело пробормотал майор Самойлов, обращаясь к начальнику.

Подполковник кинул взгляд на силящегося подняться со льда Арбузова, повернулся и скрылся за тяжёлой металлической дверью. Следом за ним в тепло поспешил и майор.

Арбузов с трудом, но встал на ноги. Выдохнул клуб пара и посмотрел наверх. Хоровод снежинок тянуло к земле — лицо закололо.

Он поправил форменную серую шапку и побрёл к входу в отдел.

С ходу на него налетел гомон голосов. У зарешеченного окна бабушка с клюшкой что-то грозно высказывала дежурному, мимо него двое сотрудников протащили под руки пьяного мужика. Одет он был в коричневое пальто, с плеч свисали, задорно искря на ходу, тонкие ленточки дождика.

Когда они проходили, до Арбузова донёсся знакомый мотив: «В лесу она росла...»

Сержант улыбнулся и поспешил в кабинет.

Помещение встретило его жаром от пылающих батарей и въевшимся в стены запахом папирос.

Его сосед, младший лейтенант Кириллов, стоял у распахнутой форточки и смотрел куда-то в подступающую темноту.

— Привет, Кирюх, — поздоровался Арбузов, бросая на вешалку куртку.

— Привет, угорим мы тут. Коммунальщики расстарались, — лейтенант бросил взгляд на чугунные батареи.

— Это всё лучше, чем как в прошлом году полтора месяца без отопления сидеть. ППСники уже хотели начать билеты продавать, такая очередь шла, чтобы с ними в патруль выйти.

Кирилл улыбнулся.

— А это ещё что такое? — спросил Арбузов, рассматривая неведомо откуда взявшиеся на его столе мандарины.

Два спелых фрукта венчали башню из папок с делами.

— Это привет от Соколовой. У неё сын с ёлки в садике грипп притащил. Теперь она до следующего вторника на больничном. А по этим материалам надо отказные до пятницы наваять. Короче, очень просила прикрыть и вроде извиняется.

— Извиняется она, как же. Могла бы в таком случае и отпуск в августе уступить, — пробормотал сержант, устраиваясь на стуле.

— Так, ладно, ты тут давай за старшего, а я пока за пирожками сгоняю. А то булочная сегодня вроде до восьми. Тебе взять? — Кирилл на ходу надевал свитер.

— Ага, два с луком. Если только с ливером будут — не надо.

— Ничего ты, Вован, в жизни не понимаешь, с ливером самый смак, — сказал младший лейтенант и скрылся за дверью.

— Понимал бы, тут не сидел, — сказал Арбузов в пустоту и со вздохом стал расшнуровывать верхнюю папку.

На улице зажглись редкие фонари. Ветер печально завывал, бросая в зарешеченное окно хлопья снега.

Арбузов оторвался от печатной машинки, чтобы налить себе чаю.

Он как раз засыпал заварку в маленький керамический чайник, когда в кабинет зашёл майор Хлопов.

— Так, Арбузов, один? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Собирайся, пойдёшь в усиление.

— А что случилось?

— Не знаю, полчаса как из главка звонили, там все на ушах стоят.

Майор вышел. Арбузов положил крышку на чайничек. Раздался звон.

— Ну дела, как живой прям.

— А может, точно живой?

— Ага, а чего тогда тут эксперт делает, — комментировали стоявшие у подъезда ППСники работу мужчины с фотоаппаратом.

— Привет, Вить, Федь, — поздоровался с ними за руку Арбузов. — Чего тут у нас? Сколько народа нагнали.

И действительно, для буднего вечера двор обычной московской пятиэтажки был переполнен. Стояли две скорых. Их водители, о чём-то негромко беседуя, курили у одной из машин.

Арбузов насчитал аж три милицейские буханки. Вместе с ним подъехала чёрная «Волга». Из неё вышел представительного вида мужчина в коричневом кожаном пиджаке. Из окон на это представление глядели жители. Пенсионер бодрого вида в красном спортивном костюме и шапочке-петушке стоял у двери крайнего подъезда, пытаясь незаметно подойти ближе.

— Мужчина, ну не топчите здесь. Не видите, следственная группа работает, — сказал ему Фёдор.

— А я вижу. Я вообще давно говорил, что такой образ жизни его до добра не доведёт. Сплошные гулянки. Музыка на весь дом гремела. Вот как комсомола не стало, так молодёжь совсем распустилась. Весь стыд потеряли. Я в молодости…

Сержант не стал дослушивать, чем там в молодости вместо гулянок был занят дед, и пошёл к углу дома, где всё ещё что-то фотографировал криминалист.

Он сидел на асфальте, опершись спиной о кирпичную стену дома. Мальчишка лет двадцати, едва ли старше Арбузова. Одет был не по погоде, в модный вязаный свитер с американским орлом, джинсы и разношенные тапочки. В таком виде не выходят надолго в зимнюю стужу.

Странной была поза сидящего. Одна рука протянута вперёд. Будто напоследок он хотел что-то дать или забрать у того, кто принёс ему смерть.

Лицо расслабленно. Глаза полуприкрыты. Снег медленно опускался на тёмные волосы, но не таял.

Арбузов заворожённо вглядывался в бледное лицо.

— Первый раз? — спросил сержанта кто-то, стоявший за его спиной. Он обернулся.

За спиной стоял мужчина в кожаном пиджаке. Тот, что из «Волги». Лет пятидесяти, очень высокий, худой, он прятал озябшие руки в карманах. Из-под распахнутых пол пиджака выглядывала серая рубашка и синий галстук, явно повязанный впопыхах.

— Я уже полтора года служу... — начал Владимир.

— Хорошо. И чего думаешь? — спросил мужчина.

— Странно. Ни следов ударов не видно, ни борьбы. Не привычный разбой. И на этих, которые со шприцами, не похож.

— Непривычный, — протянул мужчина, хмыкнул, потом продолжил: — Как по званию?

— Сержант Арбузов, — он автоматически встал по стойке смирно.

— Значит, вот чего, сержант Арбузов. Ты давай-ка быстренько свидетелей опроси. Вон они, — кивнул он в сторону, — протоколы допроса, чтоб с утра у дежурного на столе были.

Владимир кивнул, перевёл взгляд туда, куда показывал незнакомец, и замер.

— Света, ты чего здесь забыла? — громким шёпотом проговорил Арбузов, отводя упирающуюся девушку за машину скорой помощи.

— В библиотеку шла, — огрызнулась она и скинула его руку со своего плеча.

— Библиотеку? — ухмыльнулся он, переводя взгляд с лакированных сапог на высокой шпильке на мини-юбку и короткую синюю куртку.

— Дискотеку, — нехотя призналась она.

— Клуб у нас вроде по шоссе и выше? А во дворы ты за какими танцами потащилась? — спросил её Арбузов.

Света оглянулась, убедилась, что рядом никого нет, и негромко проговорила:

— Тут кто-то был.

— Конечно, был. Здесь жилой район кругом, не промзона.

— Арбузов, ты не понял. Из наших был. Я всполох через полквартала почувствовала. А потом меня будто магнитом потащило, — сказала она растерянно.

— Магнитом, говоришь... А видела, что тут произошло? Ну, кто его так?

— Вов, я подошла, а он уже сидел. И вроде в сторону дороги две тени метнулись. Запах ещё такой пошёл, неприятный, резкий...

— Понятно, — резюмировал Арбузов.

— Володь, я такого в жизни не видела. Сейчас, конечно, дело к концу года идёт. Веселятся все, кто и закружить может. Но чтоб такой всполох. И зачем? На такого юнца силу тратить...

— Зачем — это уже следствию предстоит выяснить, — по-деловому сказал сержант. — Так что давай теперь, Света, всё это под протокол. Только без всей этой своей волшебности.

— Арбузов, а может, ну её, твою бюрократию. Тем более меня Ритка у клуба уже полчаса как ждёт, — она ловко развернулась на каблуках и хотела уйти.

Сержант развернул её к себе и, придерживая за локоток, сказал:

— Донченко, у нас тут человека убили. Подождёт твоя Ритка. Так что давай, шпильки в зубы и в отделение. В дежурке возьмёшь листок и ручку. И всё напишешь. Как было. Только вот без этих там твоих теней и всполохов, — он посмотрел ей в глаза.

— Вот не были бы мы с тобой знакомы, Арбузов... Прокляла бы не задумываясь. Ладно, в формате одолжения. Только пусть меня твои орлы, — она указала на крутившихся у дерева ППСников, — отвезут. А то сегодня такой дубак.

Арбузов ещё раз придирчиво окинул взглядом наряд ведьмы.

Опрос других свидетелей особых результатов не дал. Возвращавшаяся со смены продавщица устало сообщила, что вроде видела издали двоих бегущих. Но ни вида, ни даже пола их не разглядела. Дед в спортивном костюме, оказывается, вообще вышел в момент, когда подъехала первая скорая.

Арбузов ещё немного покрутился у места происшествия. Санитарка уже увезла тело, криминалист упаковывал окурки в прозрачный пакет. Ничего более путного не придумав, он пошёл обратно в отдел.

Примерно через двадцать минут весь задубевший он вошёл в отдел. Вечерний участок притих, сменив дневное многолюдье на скрежет работающих на потолке ламп и редкие пьяные крики из камеры задержания.

У стойки дежурного стояла девушка в серой нейлоновой куртке и плакала.

Арбузов заспешил в свой кабинет.

— Вы не понимаете, за мной волки следили, — всхлипывая, она бормотала в окошко дежурному.

— Девушка, я всё понимаю... Сначала американцы следили, потом инопланетяне, теперь волки. Сейчас сотрудник подойдёт и заполните заявление.

Она комкала в руке белоснежный платок.

Навстречу сержанту вышел Кириллов. Коротко кивнув Арбузову на ходу, он пошёл к потерпевшей.

Сержант как раз дописал первый протокол опроса, когда коллега вернулся в их кабинет.

— Чего там у тебя? — устало спросил Кирилл.

— Труп. А у тебя? — поднял от машинки глаза Арбузов.

— Волки. Точнее, собаки бродячие. Стая за ней пару кварталов шла, вот дамочка и расчувствовалась.

— Ну дела, — усмехнулся Владимир.

— Ага, но вроде успокоил. И ещё телефончик дала, — помахал он перед носом Арбузова клочком бумаги.

— А заявление?

— Обижаешь. Всё по уставу. Будем искать нарушителей. Чайник, кстати, горячий? — лейтенант загремел кружками.

На следующее утро оба милиционера сидели в кабинете начальника. Помещение казалось тесным: старый письменный стол с облупившимися углами, потёртый ковёр с геометрическим узором и окно, затянутое инеем. Кириллов устало тёр глаза — под ними залегли тёмные круги. Арбузову всё никак не удавалось расписать ручку: он нервно щёлкал колпачком, а чернила упорно отказывались идти.

— Ну что, товарищи, пришла беда — открывай УПК, — зычно бросил майор Хлопов и уставился на подчинённых красными глазами.

— Сан Саныч, а при чём здесь уголовно-процессуальный кодекс? — ошарашенно посмотрел на него Кирилл.

— При том, Кириллов, что криминальная обстановка на районе ни к чёрту. А ещё Новый год на носу, ожидаются массовые мероприятия, гуляния, толпы народу. А у нас труп и ноль свидетелей. Верно излагаю, Арбузов? — майор сжал кулаки.

— Так точно, — вздохнул сержант.

— А самое печальное, что у погибшего весьма непростые родители.

Он указал глазами наверх.

Кириллов и Арбузов синхронно посмотрели на потолок, затем переглянулись.

— Что-то там с дипломатами. Но, на наше счастье, с африканскими дипломатами. Поэтому у нас есть пять дней до приезда в город опечаленных родственников, которым мы с вами должны сообщить стройную версию, отчего их дорогой сыночек в стену вмёрз, — глухо проговорил майор.

— В смысле вмёрз? — удивился Арбузов.

— Эксперты сказали, что причина смерти: остановка сердца, развившаяся на фоне тяжёлого общего переохлаждения с поражением внутренних органов, — Хлопов постучал указательным пальцем по бумагам, разложенным перед ним на столе.

— Так зима же, Сан Саныч. Вышел, стало плохо, упал, замёрз, — осторожно проговорил Кириллов.

— Согласно показаниям свидетелей, на улице он провёл не больше десяти минут, — отчеканил майор. Затем тяжело вздохнул и потянулся к пачке сигарет, но тут же одёрнул себя.

— Значит, так, — твёрдо произнёс он. — У нас пять дней. Арбузов — на тебе опрос знакомых. У них там вроде вечеринка была. Кириллов — тряси экспертов, чтобы токсикология у меня на столе до вечера лежала.

Сидя на колченогой табуретке, Арбузов смотрел на трясущуюся в рыданиях девушку. Плечи, скрытые под чёрным платком, подрагивали. Лицо она закрыла ладонями. Длинные русые пряди волос сотрясались.

Сержант кашлянул и, кажется, в сотый раз оглядел кухню студенческого общежития. Обе стены завешены прилегающими друг к другу разномастными шкафчиками. Из примечательного — на каждый свой навесной замок. Посередине комнаты два длинных сдвинутых друг к другу стола. За одним из них и расположились Арбузов и девушка погибшего.

Справа электроплита. Все четыре конфорки были заняты. На трёх расположились сковородки, на четвёртой в маленькой чёрной кастрюльке что-то неаппетитно булькало. Арбузов скользнул взглядом по развешенным на леске колготкам и тихо спросил:

— Нина, постарайтесь сосредоточиться. Я знаю, что вы давали показания вчера. Но надо вспомнить, может, Эдик что-то говорил перед тем, как вышел из квартиры?

Девушка подняла голову и посмотрела красными от плача глазами.

— Я не знаю, — пробормотала, заикаясь, она.

— Так, тихо-тихо, давайте по порядку. С самого начала.

Нина прикусила губу и посмотрела в сторону большого окна.

— Мы перед сессией собрались. Как всегда. У Пашки Иващенко как раз родители в командировку свалили. Они у него часто в разъездах.

— Ага, — Арбузов делал короткие пометки в блокноте.

— Мы с Эдиком в половину девятого подошли. Там уже почти вся компания на месте была. Всё, как обычно. Музыку слушали, боевик на видике кто-то включил. Около десяти я с кухни ушла, смотрю, а Эдик на балконе стоит и вниз смотрит. Вроде как высматривает кого.

— А по времени вы уверены? — внимательно посмотрел на неё сержант.

— Да, у Пашки такие часы круглые, золотые с петушком. Они прямо на выходе из кухни висят, — она расправила лежащий перед ней белый носовой платок.

— Продолжайте.

— Эдик вниз всё смотрел. Я хотела дверь балконную открыть, а он сам вышел. Увидел меня, поцеловал, — она задрожала, сдерживая подступающий плач, — и выбежал из квартиры.

— И ничего не сказал?

— Бросил только, что сейчас вернётся. Он же даже в тапочках убежал, — она закрыла глаза, по щеке заструилась слеза.

— Нин, вы что-то странное в последнее время замечали за ним?

Девушка вопросительно взглянула на милиционера.

— Может, знакомые какие новые, планы там. Поведение изменилось?

— Ничего такого, всё, как всегда. Хотел сессию сдать, на дачу в Подмосковье к знакомым собирался. Они часто туда ездили. Там лыжная трасса в лесу. Вроде на работу хотел устраиваться после праздников.

— А куда?

— Фирма одна, что-то с торговлей связано. Он мне говорил, — Нина нахмурилась, вспоминая, — но я не поняла.

— Ему никто не мог угрожать? — сержант прочертил в блокноте линию.

— Нет. В группе его все любили. Завидовали, конечно. Ну, из-за родителей, но по-доброму. Типа, вот парню повезло.. — Нина всхлипнула.

— А с кем-то в группе он ещё особо хорошо общался?

Девушка вскинула брови.

— Друзья были?

— Толик Смехов. И Юра Коновалов. Но с Юрой они как-то осенью отдалились, реже стали видеться.

— Где бы мне с ними увидеться?

— У нас завтра экзамен… Вот они там. А Эдика… хоронить будут, — зашлась она плачем.

Майор поджал губы и смотрел, как ручейки слёз полились по девичьим щекам.

— Товарищ милиционер, — заглянула в комнату комендант общежития, женщина лет шестидесяти с по-учительски ровным пробором на седых волосах.

— Да, — отозвался Арбузов и с облегчением перевёл взгляд.

— Вас там к телефону. Говорят, что-то срочное, — она поплотнее запахнула серую вязаную кофту.

— Иду. Это мне куда?

— На первом этаже, где окошко дежурной.

— Ниночка, девочка, ну что же ты, — пошла она к девушке, на ходу разводя руки.

Сержант поспешил удалиться.

Глава 2

Из открытой двери железного ларька виднелись две ноги, обутые в дутые китайские сапоги.

— Давно обнаружили? — спросил у ППСника Фёдора Арбузов.

— Не более получаса. Мужик из соседнего дома за сигаретами выбежал. Подошёл, в окошко постучал — закрыто. Он ларёк обошёл, говорит, что местные знают, что Людмила, — он кивнул на распростершуюся на грязном полу ларька женщину, — может и прикорнуть. А тут вот..

Сержант изучающе посмотрел на лежащую. Из-под дутиков выглядывали чёрные тёплые колготки, юбка до середины колена, сверху ещё одна. Розовый свитер крупной вязки в катышках. Накрашенные яркой красной помадой губы, взбитая чёлка.

— Она рухнула, как стояла, что ли? Вон под затылком кровь натекла, — указал он на тёмную лужицу.

— Да не, это не кровь. Это газировка протекла, — криво ухмыльнулся Фёдор.

Арбузов проследил за его взглядом — падая, женщина зацепила коробку. Из открытой банки медленно вытекала тёмная река, просачиваясь под волосами.

— Я вот только не пойму, — протянул ППСник.

— Чего? — спросил Арбузов, еле оторвав взгляд от ручейка газировки, убегавшего куда-то в глубь ларька.

— Чего она так лыбится. Ну знаешь, как детсадовец, когда ему Дед Мороз подарок за стишок выдаёт.

Арбузов ещё раз изучил лицо погибшей. Лицо, словно застывшая ледяная маска. Глаза были полуприкрыты, но улыбка. С такой улыбкой дети обычно тянутся за воздушным шариком.

— Ну что, орлы, есть чем порадовать? — раздалось у них за спинами.

Арбузов обернулся. Мужчина в кожаном пиджаке выжидательно посмотрел на него.

— Здравствуйте, товарищ… эээ…

— Товарищ полковник. Трофимов Сергей Петрович. Так есть что сказать по факту убийства?

— Погибшая Людмила Осипова. Сорок три года. Раньше на заводе ремонтном работала. Последние два года вот тут, в ларьке. Не замужем, детей нет. Соседи говорят, что есть сожитель. С этим сейчас работаем, — отрапортовал сержант.

Трофимов зашёл в ларек, опустился рядом с телом. Арбузову показалось, что полковник принюхался.

— И всё-таки, сержант, — обернулся Трофимов к стоявшим, — чего думаешь?

— Эээ.. Разбой. Но только не похоже, деньги, вон, в кассе торчат. Значит, бытовуха. Плюс она его знала.

— Почему так думаешь? — прищурился полковник.

— Она его в ларек пустила сама. Вон чашка с чаем стоит и пакет с бутербродами, — Арбузов кивнул на нехитрый обед, разместившийся на маленьком столике.

— Значит, открыла сама.. — протянул Сергей Петрович.

— Ну, я так думаю. Дверь железная, без лишнего шума не открыть. Тем более день на дворе. Если бы ломали, то кто-нибудь бы нам позвонил, — продолжил Арбузов.

— Это точно. Тут район старый, все друг друга знают, — вставил ППСник.

— Чего по свидетелям? — спросил Трофимов, выходя из ларька.

— Только обнаруживший тело. Мужик со смены пришёл, вышел за сигаретами. А так — поквартирный опрос проводим.

— Активнее. И домой к ней заехать надо. Сержант, займись. Опроси соседей, сожителя этого найдите. Вечером в отделении доложите лично.

— Есть, — отдал честь Арбузов и поспешил к припаркованному рядом милицейскому уазику.

Сержант с ППСником поднялись на четвёртый этаж. Долго звонили, затем стучали в обитую красным дерматином дверь.

— Чего шумите? Люди спят! — деревянная дверь справа отворилась на длину цепочки, и из неё показалась древняя бабка.

— Здравствуйте. Милиция. Не подскажете, где ваши соседи? — Арбузов заглянул в щель.

Бабка потянула дверь на себя. Между ней и полицейскими остался лишь узенький просвет.

— Допрыгалась Людка. Я так и знала, — донеслось оттуда.

— В смысле? — спросил Фёдор.

— Да бестолковая девка. И хахаля себе такого же нашла. Предпоследний ещё ничего такой был. Даже здоровался. А этот — либо пьёт, либо бьёт, — бабка в сердцах сплюнула куда-то в темноту квартиры.

— Прямо бьёт? — протянул Арбузов.

— Ну уж не каждый день. Но как зенки зальёт, так давай скандалы разводить. Так и орут, что весь дом слышит. Ни стыда, ни совести.

— И когда в последний раз скандалили? — спросил Арбузов, облокотившись на дверь.

— Когда? Да вчера вечером. Часов с девяти и до полуночи точно. И управы на них нет. Сколько раз милицию вызывали, так не едет никто, — запричитала старушка.

— А хахаль её работает или как? — Фёдор вытянул шею, чтобы посмотреть в прогал.

— Или как. Вроде в гастрономе ближайшем грузчиком. Но это когда не пьёт, — ответили из-за цепочки.

— Спасибо, вы нам очень помогли. Доброго дня, — бросил Арбузов на ходу, спускаясь по лестнице.

Опрос заведующей гастрономом ничего не дал. Анатолий Червонцев, так звали сожителя покойной Людмилы, на работе не появлялся уже два дня. Он и до этого уходил в загулы. Но на это смотрели сквозь пальцы — особо желающих на копеечную зарплату работать не находилось.

Арбузов, наскоро попрощавшись с Фёдором, отправился к криминалистам. Филиппенко он застал распаковывающим свой чемодан.

— О, Владимир, проходите. Давненько вы к нам не заглядывали, — коренастый мужчина жестом пригласил его зайти в полутемную комнатку.

— Дмитрий Саныч, здравствуйте. Да всё как-то не было повода, — Арбузов поплотнее прикрыл за собой дверь.

Филипенко согласно кивнул и поставил крохотную бутылочку к десятку аналогичных, разместившихся на столе.

— Присаживайтесь, чего зря ноги топтать.

Сержант поспешил присесть на обитый потёртым дерматином стул.

— Знаю, на ушах стоит всё управление, — криминалист вытащил из чемоданчика лупу и близоруко вгляделся в стекло.

— Это точно. Шуму оба случая наделали много, — Арбузов глянул на прикреплённый на стену напротив плакат о диаметре ран от разного вида оружия.

— К сожалению, порадовать вас мне особо нечем. Сами протоколы по первому потерпевшему видели. Ни следов борьбы, ни повреждений. Словно он сам без принуждения уселся на землю и умер от переохлаждения.

— А по сегодняшней женщине что? — с надеждой спросил сержант.

— Буквально то же самое. Конечно, надо ещё дождаться токсикологии. Но ран или иного воздействия я не увидел. Странно это всё, конечно, — криминалист устало потер переносицу.

— Вы такое вообще раньше видели?

Филипенко посмотрел на него, потом зачем-то повернулся к дверям.

— Я за свою жизнь много что видел, молодой человек. Почти пятьдесят лет отдал советской криминалистике.. И часть случаев, действительно, сложно объяснить привычными нам рамками, — мужчина замолчал.

Арбузов видел, как Филипенко собирается с мыслями, поэтому ждал.

— В моей практике похоже не было. Но вот учитель мой, покойный профессор Заславский, о чём-то таком упоминал. Скорее, как байку или интересный пример, — Филипенко прищурился, глядя в сторону.

— О чём?

Криминалист лишь махнул рукой:

— Нет, вздор.

Арбузов нервно поерзал на стуле.

— Дмитрий Саныч, но может, вспомните? Сами знаете, что иногда новая деталь переворачивает ход следствия.

— Да какая там деталь. Он говорил, что вроде после войны у нас стали появляться обмороженные трупы. Также зимой. Причём с обморожениями довольно специфическими. Не криминального характера. Но тогда такие времена были — разгул банд, шпионов ловили. Короче, было не до вмёрзшего в сугроб мужика.

— В архиве что-то осталось?

— Владимир, да какой архив. Вряд ли там вообще эти случаи в сводку попадали.

Арбузов достал из кармана крохотный блокнот с прикреплённым к нему огрызком карандаша. Вывел на бумаге: «Заславский».

— Года, о которых профессор говорил, примерно вспомните?

Криминалист нахмурился.

— С сорок шестого по сорок восьмой где-то.

Сержант сделал ещё одну отметку в блокноте и поднялся. Криминалист стоял задумавшись. Когда Арбузов проходил мимо, он словно вырвался из глубокого сна.

— Владимир, а вдруг?.. Я просто вспомнил их лица.. Ладно, не забивайте голову байками старика. Отчёт у вас завтра с утра на столе будет.

Сержант кивнул, оставив криминалиста в кабинете одного.

Кабинет встретил Арбузова уже привычным жаром. Кириллов сидел за столом и жевал плюшку.

— Что, второй висяк за сутки? — поинтересовался лейтенант у коллеги.

— Пока не знаю, — Арбузов повесил куртку на вешалку и пошёл к чайнику.

— Тут Хлопов разве что не на ушах стоит. Мужик ещё какой-то из главка бегает. Полный дурдом. Мало нам своих проблем перед праздниками, — Кириллов впился зубами в плюшку.

— Высокий мужик? В коричневом кожаном пиджаке?

Кириллов утвердительно промычал.

— Плохи наши дела, ага, — пробормотал Арбузов, высыпая в заварник остатки чёрного чая.

Через два часа оба милиционера сидели в кабинете начальника. Майор Хлопов представил стоявшего у стены.

— Это полковник Трофимов Сергей Петрович. Расследование по обоим убийствам будет возглавлять он. Прошу оказывать всестороннее содействие... — майор выдержал паузу.