Дом на краю беды

Ирина Лебедева

Дом на краю беды

Глава 1 ДОМ. НОВАЯ ЖИЗНЬ.

Солнце бьёт в глаза неудержимой яркой волной, и Аля блаженно щурится, развалившись на чемоданах перед домом. Дом новенький, в четыре этажа, пахнет краской и свежими опилками. Счастье! Аля думает, что так пахнет именно счастьем.

— Алька! Куда запропастились опять? Алечка!

Это мама высунулась в окошко. Они только переехали в этот новенький, прекрасный дом. Теперь они городские совсем, и осталась где-то далеко, в деревне, старая комната с низким потолком и покосившаяся крыша бани. Алька влетела на четвертый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. В комнате прыгнула с размаху на панцерную сетку кровати, под мамин заливистый смех, и уставилась в потолок. Потолок был очень высокий, метра три, свежая побелка ещё зияла неровностями и…

… в самом центре гнездилась трещина. Видны были уже глубокие дыры. Альбина прикрыла глаза.

Кажется, только вчера, пятилетней девчонкой, она светилась от восторга, оглядывая эти стены, чувствуя, что впереди столько радости и всё это, конечно, связано с новым домом.

Все так думали. Новосёлы, съехавшиеся с разных уголков Сибири, в надежде на новую, счастливую жизнь. Было шумно, весело, радостно. Как давно и недавно это было, в том далёком 1951 году.

Альбина провела морщинистой рукой по распухшим, больным ногам и посмотрела на яркий магнитик-календарь на холодильнике — С НОВЫМ 2025 ГОДОМ!

Вот так. Вчера ты летала по этим лестницам, не чуя ног от радости, а теперь ты даже не выходишь на улицу. Палка почти не помогает ходьбе по лестнице. Четвертый этаж — не набегаешься.

Альбина со всхлипом вздохнула. Старая развалина. И ты, и дом. Сколько здесь уже поколений выросло, скольких Альбина перевидела за свой век.

Знать бы тогда сколько сломанных судеб наштампует эта бетонная коробка, что за трагедии развернутся перед её глазами.

Сколько их, молодых, отчаянных, покидало этот дом, клянясь не вернуться, даже проклиная. Она сама одна из них.

— Куда ты собралась? Ждут тебя где-то? Прижми уже зад. Я давно договорилась — тебя помощницей ко мне в бригаду поставят. — Ольга утирала злые слезы, пытаясь остановить дочь.

Аля только зло рассмеялась, не глядя в сторону матери, кидая в чемодан свои вещи. Ольга то злилась, то принималась плакать.

— Да чем тебе дома-то плохо? Крыша над головой есть, работа есть, на заводе всегда кто-то требуется. Обучат на месте.

— Да пропади он пропадом этот дом и завод этот! Я по-другому жить хочу!

Ольга только зарыдала, уткнувшись в полотенце. Уходит дочь ни пойми куда, не остановишь — взрослая же, школу закончила. Никто ей не указ. Несёт её от родного дома. Вся ненавистью пылает, словно обманули её.

Это её, Ольгу, жизнь обманула. Тогда все обманулись. Радость нового дома быстро схлынула, бытовые проблемы мутной жижей поглотили надежды на лучшую жизнь. Как же они стремились сюда, сейчас смешно вспомнить. Деревенский дом бросили без сожаления — как же, в город перебрались. Мужу дали место на заводе, её пристроить обещали. А главное — жильё! Новый дом, общежитие заводское в городе — мечта! Приехали сюда со своими тюками, а комната тринадцать метров, половину вещей в коридоре общем свалили.

Соседи спотыкались, смеялись, не сердились — сначала всё так радостно было, дружно. Потом уже скандалы начались:

— Что вы весь проход завалили — не пройти!

— Почему мою кастрюлю сдвинули?

— Опять воду налили на пол!

Не привыкла она, деревенская, ни к крохотным комнатам, ни к очередям в туалет, ни к общей кухне. Первые месяцы как-то всё легко казалось, к тому же заводское руководство обещало что-то доделать, как-то усовершенствовать всё в доме, облегчить быт, даже прачечную обещали в скором времени.

Когда их на завод вербовали, такую сказку обещали. В деревне лес кормил, в колхозе не разживешься: работаешь, работаешь и всё ты будто должен, карман как был пустой, так и остался.

Нет, не хотела она назад, хотя и скучала по просторам, по маленькому палисаднику под окном, по запаху сена.

А тут город. Алечка в городе вырастет, учится пойдет. Да и им с мужем и кинотеатры посмотреть хотелось и в квартире своей пожить с водой и отоплением, молодые ещё, может ещё сына мужу Мише родит, он о сыне мечтал.

И вообще, в деревне одни старики остались, молодежь разбежалась почти, кто в область, кто в город и осталась только тоска зеленая.

А здесь сплошь молодые, веселые. Пока вещи таскали по квартирам, перезнакомились. Вечером к дома собрались, под кленами, песни пели, мечтали. Конечно мечтали: как заживут, как на пятачке перед домом для детей песочницу сделают и скамеечки для мам, как будут тут же на праздники собираться, песни петь и танцевать.

На первые же выходные субботник назначили, порядок навести во дворе и песочницей заняться.

Сияли от счастья, сплошными надеждами жили.

Глава 2 ОЛЬГА

Ольга быстро отрезвела от новизны, практичная была, поняла, что нормальной жизни в этом доме не получится. Как-то вышло, что людей заселили, а об элементарных вещах не подумали. Четыре этажа, на каждом, в конце длинного коридора, кухня общая, несколько раковин. Точнее, четыре. Четырнадцать комнат на этаже, то есть четырнадцать семей, и на всех четыре раковины и три туалета. А душевая отсутствовала! В голове не укладывается, но не было душевой! Маленькую Алю купали в комнате, в тазу, сами ходили в соседнее общежитие, за три дома. Со стиркой выкручивались. У кого знакомые были в городе, таскались с тюками по автобусам, кто прямо в комнате ухитрялся стирать. А если не развернуться? Если семья большая? Их вон, трое было на тринадцати метрах. Пока дочка маленькая была, ещё куда ни шло, а взрослеть начала и забунтовала, возненавидела всё в доме за неудобства. За вечно натянутую верёвку с бельём через весь коридор, за загаженную кухню (а уж туалеты мой, не мой, в ужас превратили довольно скоро), за соседей-пьяниц, орущих песни ночами и отравляющих воздух, просто приоткрыв свою дверь в коридор. Вонь нечистого тела и перегара не выветривалась.

Ольга и сама была бы рада теперь отсюда умчаться куда-нибудь. Да куда? Это они раньше думали, что в город попали, потом разобрались, что и завод, и общежитие на окраине, на самых выселках, промзона. Грязь круглый год, если в город ехали, то надевали поверх обуви мешковину, иначе уделаешься по пояс.

Школа одноэтажная, где училась Аля, тоже тонула в такой же грязи, асфальт до них не дошёл. И вот теперь Алька уезжает, рвётся в другую жизнь, как когда-то сама Ольга сюда из деревни. Одну совсем её теперь оставит, мужа давно нет. Жив он, здоров и даже в этом же доме обитает, даже в одной бригаде продолжает работать, просто ей он теперь никто. Але — отец, а Ольге никто, с того момента, как ушёл на этаж ниже к молодухе, крановщице. Соседки тогда Ольгу поддержали, даже предлагали с молодухой Катей разобраться по-деревенски, но за Катей стоял третий этаж, а там тётки — обрезчицы литья, кулаки с хороший чайник, с ними связываться страшно. Ольга тогда просто «ослепла» избирательно, просто не видела ни бывшего своего, ни Катю. Главное, Алю не забывает, деньги подкидывает ей на одёжку, а Ольга переживёт. Хотя, пережить переживёт конечно, а как справиться с тоской и лицо удержать — это ещё выдержать нужно. Шутка ли — муж ушёл! Значит она что-то не так сделала, нехороша для него получается. Стыдно так, аж дух захватывает. Катька подлая ходит и в глаза усмехается, Ольга вся трясется внутри, когда её видит.

Соседка Пана сказала, что хуже бывает, живи дальше. Ну да, бывает у других и хуже, Пана женщина умная, плохого не посоветует. Но вот как с несправедливостью этой жить? Ей- то за что, такой стыд терпеть? Бывший муж ходит молчком, словно и не было её никогда, словно и постель не делили, домом одним не жили. Вместе мечтали из деревни в этот дом перебраться. Да будь он проклят этот дом, остались бы в деревне и не было бы ничего этого, она мужней женой осталась и не пришлось бы дрожать, как вору на ярмарке, встречая каждый день разлучницу. Ведь в одном доме живут, как в ловушке. В доме два подъезда, Ольга попыталась уговорить кого-нибудь поменяться комнатами, но ничего не вышло, только новую волну сплетен подняла.

Так тяжко и не поплакать даже. На работе люди, дома Алечка. Отпросилась однажды в обед домой сбегать, всю дорогу мечтала за закрытой дверью наконец выплакаться — совсем придавил камень на сердце, невыплаканные слезы, видно, затвердели. Взлетела на лестницу и вдруг услышала смех на этаже. Катька! Из её комнаты смех и радостный голос Миши, бывшего мужа. Молодожены чертовы. Тоже отгул взяли, ночей им мало. Чуть тогда сердце не разорвалось. Прислонилась к стене и беззвучно заплакала.

В тот момент только она и осознала, что осталась без мужа. А теперь вот одна совсем останется. Сколько раз она мечтала побыть в покое в их комнате, тишиной насладиться. Вот тебе и получай — сиди одна, сбылось желание. Муж давно бросил, а теперь и Алька бросает.

Глава 3 АЛЯ

Тогда мать было совсем не жалко: ей она казалась убогой, как вся эта жизнь в заводской общаге. Хотелось в жизнь, в люди, в цветные огни яркого города. Подружка Лиза, живущая этажом ниже, рассказала про техникум лёгкой промышленности, зуб давала, что на швей берут всех и общагу дадут. У Али на этот счёт были другие соображения: хватит с неё общаги, снимут с кем-нибудь квартиру, с Лизой хорошо бы. Лиза, как и она, весь год откладывала карманные деньги, значит может платить за себя, ещё отец обещал каждый месяц помогать.

Лиза хотела пальто на сэкономленные деньги себе купить, но Аля её переубедит, это точно. Пальто никуда от швеи не уйдёт, а в квартире жить — это вам не общага. Лизу она убедила ещё по дороге, и жильё быстро нашлось: шустрая бабулька прямо у техникума девчонок перехватила. Просила немного, а выделяла целую комнату с двумя окнами-фонариком, ещё и с балкончиком. Красота! Про общагу даже вспоминать не хотела. Лиза ездила к своим часто, привозила из дома соленья, ворчала на Алю:

— Чего сама не едешь? Тётя Оля опять тяжеленный баул тебе собрала. Думаешь удобно мне на двух автобусах всё таскать? Не возьму больше, так и знай!

— Не бери! Обойдусь. А туда ни за что не поеду!

— Да ладно, ещё поклянись.

— А ты зубы не скаль. Сказала «ни за что и никогда» — значит, так и будет! — А маму навестить? Или тоже не хочешь?

— Не хочу! - Аля сердилась, отмалчивалась потом по неделям. Она и сама не понимала, почему на маму сердится. Она в ту жизнь возвращаться не хотела, в тот дом; мама, конечно, ни при чём, но получается, что она часть всего этого ненавистного.

Ей казалось, что если даст слабину, приедет хоть на денёк обратно, то вся её радостная мечта о городе лопнет, как мыльный пузырь . А ещё казалось, что дом захлопнется ловушкой, стоит ей только переступить порог своей комнаты и уже не вырвется она оттуда. Стены будут накрывать голову, пригибать к полу, душить запахами кислой капусты и разлитого вонючего пива. По маме она скучала, но гнала от себя эти мысли. Просто боялась туда вернуться и всё.

Лиза не понимала. Ей тоже там жить больше не хотелось бы, но к родителям ездить — даже очень приятно. Мама накормит вкусно, отец денег подкинет. Алька просто строит из себя графиню какую-то, важничает. Не были они подругами, так... соседство объединяло, и всё на этом.

Лиза действительно перестала привозить банки, которые пыталась передать Але мама, и в отношениях наступил вежливый холод, тем более что у Лизы в техникуме появились свои подружки. Аля их сторонилась: зубоскалки и сплетницы, как и Лиза. Одиноко ей не было. Молодость всегда полна впечатлений, надежд и жажды по всему самому лучшему. Город был такой весёлый, шумный, столько радостей открывал. Можно было сходить в кино в десятый раз на «Полосатый рейс», купить целый кулёк любимых карамелек, сбегать в новом сарафане на танцевальную площадку в городском саду. Денег, что давал отец, хватало, а ещё Аля брала заказы у соседей, конечно потихоньку. Так, ерунда: пододеяльник сшить, подол платья прострочить. Мастеру в техникуме всегда можно сказать, что это своё. Платили немного, но в конце месяца набиралась приличная сумма. Аля покупала ткань в магазине и шила себе платья по выкройкам, которые брала у мастера. У неё хорошо получалось, все девочки завидовали, особенно Лиза.

Вот из-за этих платьев перед Первомаем решила Лиза с Алей снова подружиться: всё же живут вместе. Пригласила Алю на вечер в честь Первого мая к одной из своих подруг.

— Пойдём, Аля. Она в красивом доме живёт у моста, там ещё универмаг большой. Квартира большая, целых три комнаты. Компания соберётся, ребята местные будут, потанцуем.

Аля понимала, конечно, что Лизино радушие легко разгадать — попросит одно из платьев одолжить на вечер, — но согласилась.

Первое мая она любила всей душой: демонстрацию, громкую музыку, бумажные цветы, флаги. Почему бы и не отпраздновать?

Платье Лизе, конечно, дала, а сама нарядилась в такое, что все ахнули. Долго шила обновку, комбинировала ткань. Мастер Анна Петровна помогала, даже на накладные карманы ткань дала, хвалила Алю.

В итоге Лиза осталась недовольна. Думала, всех удивит платьем, а Аля затмит теперь её; зря она её позвала.

Вечер прошёл весело. Много танцевали, смеялись. Квартира Алю впечатлила.

— У меня тоже будет такая! — звонко сказала Аля, и все, кроме Лизы, захлопали.

Возвращались домой уже затемно, от провожатых отказались — вдвоём же.

Шли молча: Лиза сердилась, Аля наслаждалась триумфом.

Один переулок остался до дома, как их окружила нетрезвая компания развязных парней.

— Девочки, какая встреча! Не составите ли нам компанию?

Парни заржали, схватив девушек за руки.

— А ну пусти! — Аля гневно отпихнула от себя одного из них, и тот от неожиданности выпустил её руку.

— Гляди, какая смелая!

— Смелая! — Аля схватила Лизу за руку и буквально вырвала её из хмельных объятий костлявого коротышки.

Лиза, оказавшись за Алиной спиной, быстро побежала прочь и скрылась в переулке. Аля растерянно посмотрела вслед, а парни окружили её.

— Ну что? Теперь не такая смелая?

Глава 4

Аля приготовилась драться на смерть, как вдруг компания притихла. К ним из темной арки вышли двое мужчин. Один из них был такой здоровый, что Аля ахнула от удивления, он деловито расчистил дорогу другу, одним взглядом заставив парней отступить на пару шагов назад.

К Але подошёл второй, и она вдруг обмякла в его руках, взглянув только в его глаза.

— Эй, ты чего, синеглазка? — он подхватил её на руки, — всё хорошо, я рядом!

Когда Аля справилась с головокружением, пьяная компания уже испарилась. Она посмотрела на спасителя:

— Спасибо. Я… Если бы не вы…

— Ты!

— Что?

— Говори мне ты. И не бойся никого. Я Антон. А это мой друг Степан.

Здоровяк коротко кивнул головой и прогудел:

— Чего ночью одна шатаешься?

— Я не одна была, с подругой.

Тут нервы не выдержали, и она расплакалась. Накатил вдруг страх, гнев, презрение. Ведь Лиза её просто бросила. А ведь могла помощь позвать.

Антон, конечно, проводил её домой. И сердце бешено билось уже не от пережитого страха, а из-за внимательных, лучистых и добрых глаз Антона.

В комнату влетела, не чувствуя ног, и столкнулась с хозяйкой у комнаты.

— Что же это такое?! Ночь, полночь, а они тут хороводятся. Одна примчалась среди ночи, вещи собрала и убежала, ничего не объяснив, вторая под утро явилась! Мы разве так договаривались, а? Иди тогда вслед за подругой, раз так. Я тебя за полцены держать не буду.

Аля прошла в комнату, достала из-под клеёнки деньги и отнесла хозяйке.

— Одна жить буду. Платить буду вовремя, только не лезьте.

Хозяйка, цепко ухватив банкноты, скрылась в комнате, а Аля ещё долго лежала без сна, вспоминая тёплый взгляд Антона, его чёрные длинные ресницы и такой яркий и волшебный блеск его серых глаз.

В техникуме Аля сразу направилась к Лизе, тряхнуть хотелось так, чтобы её глупая кудрявая голова об стену билась. А Лиза, оказалось, была к этому готова, только Аля приблизилась, как Лизины подружки плотным кольцом облепили её и встретили Алю обидными смешками.

— Что? Нагулялась? Вот для чего ты платья строчишь — парней завлекать? Весело ночку провела?

— Ах ты дрянь! — ошеломлённо воскликнула Аля Лизе, — я же тебя выручила, а ты меня бросила! Даже помощь не позвала! Если бы не прохожие — что бы было со мной?

Было видно, что девушки растерялись, не ожидали такого, Лиза в лице изменилась, но быстро взяла себя в руки, гнула свою линию.

— Да какие прохожие ночью? Что ты тут за песню запела?

Аля поняла, что шкуру свою Лиза спасать теперь будет во что бы то ни стало.

Так и вышло. С каждым днём на Алю обрушивалось всё больше насмешек. Дело дошло до мастера. Надо понимать, что в те годы моральный облик был на первом месте.

Аля стиснула зубы и замолчала, когда поняла, что даже Анна Петровна ей не верит.

Не умела она оправдываться! Всегда такая была — замолкала и всё. Из техникума пришлось уйти, стало совсем невыносимо.

Дома уткнулась в подушку, дав волю слезам, и вдруг голос:

— О ком горюешь, синеглазая, не обо мне ли?

Аля подскочила — в открытое окно заглядывал Антон.

Это было невозможное счастье. Жизнь Али изменилась на корню.

Хозяйка к ним не лезла, плата поступала исправно, и Антон подкидывал бабульке подарочки: то шаль, то воротник на пальто, то фарфоровый заварник.

Але было наплевать на то, что думала о ней хозяйка, Антон представился мужем, а поженятся непременно.

Про техникум не вспоминала, Антон, как то солнце, закрыл все темные пятна. И вообще обо всём позаботился, нашел ей стабильный ручеёк клиентуры. Познакомил Алю со своей сестрой Валентиной, насмешливой, грубоватой женщиной, которая мыла подъезды в большом богатом доме и всем советовала модную швею, то есть Алю. Местные модницы, если поначалу к ней и присматривались недоверчиво, но после первых примерок поняли, какое сокровище попало к ним в руки.

А Аля таяла от комплиментов заказчиц, радовалась маленьким подарочкам, а главное, сияла от искреннего внимания Антона к её работе. Он каждый вечер подробно расспрашивал Алю о том, какие хозяева сделали ей заказ, как они живут, как у них всё расположено в квартире, и Аля подробно описывала.

— А ещё у них комод под замком, она там шкатулку с бусами и серёжками держит.

— От себя что ли прячут? — смеялся Антон.

— Да нет, ключик тут же и лежит, в вазе хрустальной.

— А комнат сколько? Нарисуй расположение от двери.

— Зачем?

— Как зачем? Мы с тобой тоже будем в шикарной квартире когда-нибудь жить, должен же я знать, как там всё расположено.

Аля от счастья просто светилась. Так пролетело лето, в конце осени Алю остановили на выходе от заказчицы и увели в отделение патрульные. Она никак не могла понять, что ей втолковывает пожилой милиционер. Какие-то разбои, кражи.

— Да, я слышала про беду у Нины Андреевны. Знаю, что обокрали. Нет, давно у неё не была, месяца два. Кто привёл? Сестра мужа, Валентина, сказала, хозяйка платье хочет сшить.

— Это Валентина? — милиционер ткнул в выцветшую фотографию, — сестра мужа, говоришь?

Аля уверенно кивнула.

— Воровка на доверии, Ляля Нос. Столько квартир обнёс, с её помощью, твой муженёк с дружками — не сосчитать.

Аля погружалась в какой-то дурман — Валя не Валя, Антон вор, их схватили, Алю за наводчицу приняли. Как сердце не лопнуло от горя и страха — непонятно.

Але крупно повезло, её за собой воры не утянули, показали, что она ни о чём не подозревала, но следствие длилось долго.

Аля не работала, бегала давать показания снова и снова, по каждому эпизоду, и ужасалась, скольких людей она подвела под неприятности за такой короткий срок.

— Скажи спасибо, девонька, что никого не убили и сама на свободе, а жизнь свою ещё наладишь, — сказал ей следователь, уже жалея растерянную девчонку.

На суд Аля не пошла, так переживала, что увидит Антона, что живот скрутило резкой болью, и её увезла скорая.

А там новая напасть.

— Ждёте ребёнка, мамаша, а нервничаете так. О себе не думаете, о ребёнке подумайте!

Аля онемела. Через два дня вернулась домой, пересчитала деньги — хватит на квартиру ещё на несколько месяцев, но ведь ещё и питание, и ребёнку столько надо.

Слёзы хлынули бурным потоком, перед глазами стоял Антон.

Живот быстро округлился, и Аля уже не могла его скрыть даже пальтишком. Как на грех в магазине столкнулась с Лизой, та полоснула взглядом по животу и усмехнулась.

Через неделю примчалась мама. Конечно, Лиза растрепала на всю общагу, что нагуляла Аля живот. Опозорила. Даже адрес бабульки матери дала, язык без костей у этой Лизы.

Как же Аля её ненавидела. В общаге теперь и над матерью смеяться будут и попрекать всю жизнь.

Мама только взглянула на дочь своими понимающими глазами, как Аля уткнулась ей в руки и выплакала, высказала наконец всё своё горе. Мама ласково укачивала.

— Ничего, доча. Ничего. Всё переживём. Есть крыша над головой, работа будет, вырастим кровиночку. Главное, есть куда приткнуться.

Так Аля вернулась в общежитие.