Барыня-старьевщица. Наследство с характером

Игорь кивнул, показывая, что принял мои слова к сведению.

– В любом случае вы должны были доложить мне о кольце. И если по вашему мнению жалование было слишком низким, просить его повышения. Но вы выбрали опуститься до воровства, еще и такого банального, – продолжил он, глядя на управляющего так, будто хотел раздавить его, как жучка.

– Уж простите, барин, но вы бы столько не заплатили, сколько то старье стоит. Покойный Цветковский на него все состояние спустил, – криво улыбнулся старик.

– Что ж, вот вы и признались в этой афере в присутствии четырех свидетелей. С этим будет разбираться суд, – холодно улыбнулся Игорь и я малодушно порадовалась, что на этот раз яд в его голосе капает не на меня.

– Допустим, с деньгами и антиквариатом понятно, – вмешалась я. – Но зачем вам понадобилось резать мои вещи и обои? Если бы меня лишили дееспособности, владельцем моего имущества стал бы Игорь Павлович и вы уже не смогли бы ничего продать.

Владимир Анатольевич снова вскинулся, в полумраке сверкнули его злые глаза.

– Вы уж на меня не клевещите. Может, я кое в чем и виноват, но в этом – точно нет. Вы и сами видите, что не было у меня причин со свету вас сживать: без наследства вашего батюшки и сам я, и сестра моя больная по миру бы пошли за эти два года.

И то верно. Получается, покушение – дело не его рук. А платья я может и вовсе сама порезала, кто знает? И сестра у него все-таки есть, о ней он вроде бы не врет. Даже зубы сцепил, когда о ней вспомнил.

– Мне себя-то не жалко, – процедил он, немного помолчав. – Можете меня под суд отдавать, но кроме меня ей помочь некому. Неходячая она, да и оба мы старики уже давно.

Я сжала кулак, не позволяя себе проникаться сочувствием. Он пользовался положением бедной девочки, муж которой укатил неизвестно куда, и теперь просто прикрывается сестрой. Уверена, она на эти деньги не катается как сыр в масле. Хорошо, если ей вообще что-нибудь с этих грязных доходов перепадало.

– Отчего же вы не попросили приютить вашу сестру? – уточнила я.

– А разве я не просил? Сами же, барыня, сказали, что калека на дом беду накличет, – огрызнулся управляющий. – Сердца у тебя нет, курица патлатая. Отца так обидела, что он слег, а на чужие беды тебе и вовсе плевать!

Мужик запахнулся, чтобы ударить управляющего в третий раз.

– Стой! – скомандовала я. – Ему уже достаточно. Если он до суда не доживет, с нас спросят.

Мужик перевел взгляд на Игоря, будто хозяин тут он, но муж мои слова поддержал и огромный кулак слуги разжался.

– Где сейчас сестра твоя живет? – спросила я напоследок, потому что все остальное мне уже стало предельно ясно.

Управляющий не сменил злого взгляда, несколько секунд мы боролись и он наконец сдался.

– В Рысевске, две комнаты снимает, – он назвал адрес и я несколько раз мысленно его повторила, чтобы запомнить.

К женщине надо наведаться, мы же все равно в город едем. Если все и впрямь так плохо, как говорит Владимир Анатольевич, попробую что-нибудь придумать. Я конечно не в том положении, чтобы помогать всем несчастным в округе, но и не бросать же больную женщину на голодную смерть? Надо хотя бы поговорить с ней и посмотреть, как она живет.

Из кладовки я вышла с гудящей головой. Какая тут магия: разобраться бы с тем, что происходит в доме! Да еще и имение теперь без управляющего осталось, и где мне нового брать?

– В Рысевске первым делом поедем в управу, – заговорил Игорь, запирая дверь в кладовку на ключ. – Потом к сестре Владимира Анатольевича: я же верно понимаю, что вы собираетесь ее навестить?

Я кивнула.

– За один день мы точно не управимся, ночевать будем в моем городском доме. Сегодня отправлю туда кого-нибудь из мальчишек, чтобы для нас все подготовили, – спокойно говорил он.

Может, так казалось только со стороны, но его все произошедшее будто совсем не выбило из колеи: Игорь оставался собранным, деловым, уже построил внятный план, и его спокойствие постепенно передалось мне. Я так заслушалась, что и не заметила, как мы оказались в кабинете, примыкающем к малой гостиной и спальне Игоря. Наедине.

Когда осознала, что за разговор мне сейчас предстоит, затравленно оглянулась на дверь, но решила, что банально убегать – это уж совсем позорно.

Игорь указал мне на кресло галантным, но не терпящим возражения жестом. Пришлось сесть, да и чего стоять? В ногах, как говорится, правды нет.

Сам он сел напротив и поймал мой взгляд. Только теперь я рассмотрела, что глаза у него не просто светло-карие, а с зелеными прожилками, и даже залюбовалась на секунду.

– То, что сказал Владимир Анатольевич о вас с Николаем – правда? – спросил он.

Глава 4

Я не привыкла к такой прямоте в разговорах с ним и потому даже слегка растерялась.

А потом растерялась еще сильнее, осознав, что мне нечего ему ответить. Единственная правда, которую я могу сказать…

– Не помню. Не могу утверждать, что он лжет, но и подтвердить его слова – тоже. Я бы и сама хотела знать наверняка, даже если это правда, – произнося последние слова, я не удержалась и скривилась.

– Не лгите, – холодно потребовал муж. – После того, как вы надели перстень, воспоминания должны были вернуться.

Мои воспоминания и вернулись, вот только Сашенькины – нет! Я невольно сжала кулак и уставилась на Игоря в ответ. Видела, что он мне не верит, и от этого почему-то стало горько.

– Мне нечего больше вам сказать.

– Не хотите – не признавайтесь, – с досадой процедил муж.

Его слова могли бы меня успокоить, но зная его привычку делать выводы не только из слов, но и из молчания собеседника, я сразу поняла, что он для себя уже все решил. И это ужасно раздражало.

– Раз уж вы мне не доверяете, может все же подумаете на счет развода? – вернулась к старым баранам я.

Вдруг сработает? Хотя, судя по тяжелому взгляду Игоря, шансы невелики.

– Нет, – последовал ожидаемый ответ.

– Почему? Вы ведь убеждены, что я изменила вам, и что пыталась сбежать с другим мужчиной. Будете терпеть это до конца жизни? Смотреть на меня и знать, что ваша жена принадлежала другому? – от злости меня несло и я знала, что говорю жестокие вещи, но ведь я всего лишь повторяю то, что у него на уме, разве нет?

– Придется. Видимо, боги сочли это наказание для меня подходящим, – с нажимом ответил муж, не отводя от меня темнеющего взгляда.

Мне впервые стало по-настоящему неуютно рядом с ним. Казалось, даже воздух в комнате начал потрескивать от напряжения.

– За что вы себя так наказываете? – растерявшись, выпалила я.

– Николай не сможет ни защитить вас, ни дать вам в полной мере раскрыть дар. К тому же теперь, когда вы приняли наследство окончательно, ваш рассудок уже никогда не станет прежним, – продолжил Игорь, проигнорировав мой вопрос.

– Милостивые боги, да причем здесь Николай? Я хочу только свободы от вас, а не брака с ним! – разозлившись, выпалила я.

Ох уж эти местные дремучие нравы: воспринимать женщину отдельно от мужчины здесь, кажется, просто не могут.

– Вот как? – Игорь вздернул брови, но взгляд его остался все таким же темным. – Дайте мне руку, – вдруг потребовал он и протянул свою ладонь.

– Это еще зачем? – я покосилась на его длинные пальцы и сдержала желание по-детски спрятать руки за спину.

– Прошу вас, – выдохнул Игорь, и напряжение в воздухе слегка ослабло.

Может, так проявляется его магия? Но если да, то в чем она вообще заключается?

Наверное, ничего страшного не случится, если я выполню его просьбу? Хотел бы – сам бы схватил меня за руку, но в отличие от того же Коленьки, Игорь никогда так не делал.

Я все же коснулась пальцами его ладони. Игорь тут же сжал руку в ответ и поймал мой взгляд, будто гипнотизируя, не позволяя ни отстраниться, ни отвести глаза. Я казалась себе кроликом, замершим перед огромной ядовитой гадюкой.

– В самом деле не хотите замуж за того, кому отдали свою невинность? – вкрадчиво спросил Игорь, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

“Отдали невинность” – какая же отвратительная формулировка! При мысли о том, чтобы терпеть прикосновения и пошлые комплименты Николая, мне стало мерзко.

Игорь ждал ответа, по-прежнему не отпуская мою руку и не позволяя отвести взгляд. Ощутив, как к щекам подступает предательский жар, я попыталась высвободиться, но двинуться не удалось. Только мысли продолжали бешено носиться в голове.

“Никому я ничего не отдавала, я – своя собственная, а не чья-то!” – единственная, за которую удалось ухватиться, и я даже не заметила, как эти слова соскользнули с губ.

Игорь тут же разжал пальцы и я отпрянула.

– Так и знал, – с самодовольной улыбкой констатировал он.

Я поняла, что часто дышу и прижимаю к груди руку, которую только что держал Игорь. Мысли снова потекли с привычной скоростью. Появилось ощущение, что ненадолго их реку кто-то прикрыл, будто шлюзом или плотиной, а потом вновь вернул им свободу.

Он что, и правда загипнотизировал меня? Какой ужас. Но главное – теперь он знает, что Сашенька... то есть я ему не изменяла. Кошмар, теперь мне развода точно не видать!

– Что вы сделали? – спросила я, теперь уже не отрывая от Игоря взгляда по собственной воле.

Он лишь неискренне извинился улыбкой, но этот жест сказал куда больше слов: он точно применил свой дар.

– Как вы посмели? – я чувствовала, что голос звенит в преддверии истерики, и заставила себя выдохнуть.

– Я всего лишь помог вам произнести правду, не драматизируйте, – обтекаемо ответил муж.

– А поконкретнее? – решила обнаглеть я, но по тому, как хищно сверкнули глаза мужа, поняла, что зря распустила язык.

– Неужели вы не помните и того, каким даром обладаю я? – Игорь чуть подался вперед, рассматривая меня, будто натуралист – редкий экземпляр бабочки. – Вы собираетесь и это списать на свою слишком уж удобную амнезию?

Он потянулся к моей руке вновь, но я вскочила с кресла и отступила на пару шагов. В чем бы не заключались его способности, я вовсе не горела желанием испытать их на себе вновь.

Игорь поднялся вслед за мной. Испугавшись, что он все-таки схватит меня, я отступила еще на шаг, но муж остался на месте. С его лица по-прежнему не сходила самодовольная улыбка, и хотелось стереть ее хорошим ударом кулака. Но вместо этого я отступила снова.

– Можете идти, если хотите. Продолжим разговор позже, – милостиво разрешил супруг, заметив, что я не в настроении откровенничать и дальше.

В другое время я бы возмутилась его снисходительному тону, но в этот раз предпочла воспользоваться предложением, буквально выбежала за дверь и торопливо направилась в свою спальню. Оказавшись в будуаре, вытолкнула из комнаты Феклу и торопливо заперлась. Только после этого рухнула в кресло и смогла нормально выдохнуть.

Ощутила, как подрагивают пальцы, и сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться.

Игорь не отрицал, что применил ко мне дар. Вот только в чем именно он заключается? Заставляет говорить правду? Гипнотизирует? Вынуждает делать то, что нужно ему? Что-то внушает?

Преодолевая страх, я попыталась во всех подробностях вспомнить, что именно произошло в его кабинете.

Нет, точно не внушение: я высказала ему свою мысль, не чужую. Но не смогла солгать. Наверняка заставлять людей говорить правду – не единственная его способность, но одного этого уже достаточно, чтобы по коже побежали холодные мурашки.

Ему бы с такими талантами преступления расследовать, а не дипломатом быть. Впрочем, если он может заставить собеседника выдать какую-то секретную политическую информацию или подписать не слишком выгодный договор путем такого гипноза, то и на переговорах наверное очень полезен. С другой стороны, если он может заставить людей говорить правду, то почему не применил эту способность на управляющем? Или он и применил, и оттого старик был так прямолинеен? Обязательно ли Игорю касаться человека, на которого он хочет воздействовать? Куча вопросов и ни одного ответа!

Но главное – он точно заподозрил что-то неладное. Причем скорее всего уже давно, просто раньше не задавал вопросы прямо. А когда начнет задавать – что мне отвечать про свою амнезию?

Пытаясь придумать хоть что-нибудь внятное, я прошла в спальню и привычно потянулась к игле и лентам. Руки сами скользили по остаткам царапин на ткани над кроватью, накладывая стежок за стежком, пока голова оставалась занята суетливыми, липкими как холодный пот мыслями.

Может, просто рассказать ему, что я – попаданка? Хотя поверит ли? Да, в этом мире есть магия, но ее возможности наверняка не безграничны. Считается ли здесь возможным переселение душ? Что, если нет? А вдруг меня сочтут одержимой и сожгут на костре? Или еще что похуже… Нет, так сразу рисковать нельзя. Сначала надо выяснить, какими могут быть последствия такого признания.

Но где брать эту информацию? И что делать до тех пор, пока я не приму решение? Интересно, если я потребую от Игоря пообещать, что он не будет больше применять ко мне свой странный дар, он согласится? Вряд ли, но попробовать стоит.

Если бы хотел – давно бы все вызнал, но он играет со мной, как сытый кот с испуганной мышью. А раз так, попробую воспользоваться его промедлением.

Аккуратно закрепив шов, я провела по зеленой ткани рукой, выискивая новые порезы, но с удивлением обнаружила, что их не осталось. Теперь над изголовьем кровати распустился целый сад белых пионов, и я отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

На глаза тут же попалась книга про местных божеств и я припомнила, что просила Феклу принести мне этот том. Что ж, раз это пока единственный источник информации, попробую воспользоваться им.

Я взяла книгу и вернулась в будуар: кресла там были удобными, одно из них стояло рядом с небольшим окном. Впустила в комнату Феклу, попросила принести чаю и углубилась в чтение в надежде найти хотя бы намеки на ответы.

Глава 5

Разумеется, никаких четких инструкций из религиозного текста я так и не получила. Однако с любопытством прочла историю о том, как небесная богиня и земной бог встретились и полюбили друг друга, и детьми их, как я и предполагала, стали все люди на земле.

Парочка, судя по легендам, вырисовывалась колоритная. Спокойная и мудрая мать-небо покровительствовала всем женщинам вообще, но вместе с тем – искусствам и науке, в том числе математике и философии. Темпераментный подземный отец был богом мужчин, но вместе с тем – земледелия, ткачества, денег, всего материального и природного вообще. Так и выходило, что любой человек в разные периоды жизни обращался к обоим богам, четкого деления между ними не было.

Нести волю божеств в мир должны были их ставленники. Увидев это слово, я даже моргнула: настолько уж претенциозно оно звучало. Но да, не ошиблась – ставленники богов получали в свое распоряжение магические силы, которые передавали по наследству, причем вовсе не обязательно родственникам.

Дойдя до истории про магию, я насторожилась, но увы, никаких толковых подробностей о ней вычленить не смогла. Легенды повествовали о самых разных дарах, среди которых “способность преодолевать взглядом время и пространство”, “власть над душами и умами”, “драгоценные таланты, возвеличенные в десять раз” и еще множество фраз, которых я не поняла вовсе. Поняла только, что по местному лору боги могли наделить человека дарами, лишь объединив усилия.

Ничего про переселение душ или историй о людях из других миров я в местном религиозном тексте не нашла. Да и вообще решила, что особенно доверять ему не стоит: может, он соотносится с реальностью примерно так же, как привычные мне религиозные тексты – то есть, почти никак.

Значит, в городе надо будет навестить еще и торговца книгами. Может, там найдется что-нибудь подходящее?

А вообще довольно странно, что отец Сашеньки не хранил каких-нибудь книг о своем даре. Или может, их просто не существует?

Воспоминания об отце потянули за собой мысли о наследстве, и конкретнее – о картинах. Я выглянула в окно, где солнце уже склонилось к горизонту, и поднялась с кресла.

Страх уже отступил, и я решила, что пора проверить, как там дела у Федора и Никиты. Когда подошла к флигелю, обустроенному под их мастерскую, оба работника сидели на траве у дома и щурились, глядя на небо.

– Неужели управились? – спросила я.

Они тут же вскочили и повернулись ко мне.

– Сделали все, как вы велели, Александра Константиновна, – торопливо отчитался Федор. – Вот, только на минуточку вышли.

Я покосилась на хорошенько примятую траву и узелок, который притаился в высокой траве. Но сделала вид, что поверила им.

– Показывайте.

Вместе мы зашли в совсем тесную мастерскую и мужики принялись по одной выкладывать на стол картины, которые я внимательно осматривала.

Пыль с них в самом деле убрали хорошо. Сами полотна выглядели вполне прилично, им повезло спастись и от воды, и от плесени. Но многие рамы так и остались в углу, и картины без них казались такими же голыми, как дама без пышных рюшей на юбке.

Вот, пожила в этом мире всего ничего, а к одежде местной настолько привыкла, что мне без нее некомфортно!

– Хорошо справились, осталось рамы поправить, – я шагнула к той стене, возле которой они были установлены. – Никита, ты же помнишь, как царапины воском заливать?

Парень несколько раз кивнул и у него загорелись глаза. Наверное, работать с деревом ему нравилось больше, чем вытирать пыль.

– Отлично. Вот эти и эти, – я указала на те рамы, которые пострадали меньше остальных, – поправите завтра.

Перевела взгляд на те, которые оказались сильно надтреснуты или почти расколоты, и вздохнула. Вот что с ними делать?

– Может, я новые выточу? – вдруг предложил Федор несмело. – Доски возьму сосновые, точь-в-точь узор повторю. Оно, конечно, выглядеть будет совсем ново, да всяко лучше, чем эти, битые.

Я задумалась, разглядывая картины. В старинных рамах из потемневшего от времени дерева они выглядели куда лучше, и без них утратят часть лоска. С другой стороны, свежее дерево ведь можно и состарить: покрасить тем же чаем, например, или морилкой обработать. Как она в местные времена называться должна… бейц что ли?

– Попробуй, – кивнула я. – Только сами полотна пока не трожь.

На Игоря смотреть не хотелось настолько, что ужинать я малодушно сбежала в спальню. И к утру уже жалела, что затеяла поездку в город. Однако список лавок, которые я хотела посетить, расширялся в геометрической прогрессии: продовольствие, портной, лавки с красками, мастерская плотника, книжный магазин. Кроме того, я по-прежнему планировала заглянуть и к сестре Владимира Анатольевича. Об охране которого Игорь сейчас и распоряжался мужикам.

– Упустите – обратно на работу не приму и на фабрику зимой не попадете, – напутствовал он равнодушно, но пробирало даже лучше, чем если бы он принялся кричать или махать руками.

– Может, нам самим стоило отвезти его в управу? – спросила я, оборачиваясь на дом.

От мысли, что в моей кладовке сидит преступник, становилось не по себе.

– В дороге он точно сбежит, да и не наша это работа – преступников конвоировать, – ответил Игорь, но спокойствия мне его слова не прибавили.

Во дворе нас уже дожидался крытый экипаж, который еще с вечера прибыл из поместья мужа. Представив, что я могла бы провести в его салоне, наедине с Игорем, несколько часов, я даже вздрогнула. К счастью, с нами ехали Николай и Настасья, поэтому допрос с пристрастием мне в ближайшее время не грозил.

Но расслабилась я рановато. Игорь помог забраться в экипаж мне, Коленька – Насте, и когда колеса заскрипели по отвратительной дороге, стало ясно, что время придется скрашивать разговором.

Чтобы не тратить драгоценные часы зря, я попросила у Настасьи список, который она составила. Гостья-экономка сразу достала его из потрепанного ридикюля и, смущаясь, протянула мне.

К стыду своему, я лишь бегло прошлась по кладовым перед отъездом и хотя примерно представляла, чего и сколько в хозяйстве недостает, точные подсчеты оставила на совести гостьи. Раз уж она живет в этом доме на всем готовом, пусть поможет хотя бы так, однако в городе я рассчитывала поискать и экономку, и нового управляющего.

– Какая же вы предусмотрительная, Анастасия Дмитриевна. Нам с вами ужасно повезло, правда, Игорь Павлович? – я насколько могла невинно хлопнула глазами и взглянула на мужа.

На него мои слова не возымели ровным счетом никакого эффекта, но беседу он из вежливости поддержал.

– В самом деле. Кому-то в будущем повезет с супругой, – он вернул мне едкий взгляд, но я только шире улыбнулась в ответ.

Щеки Настеньки порозовели и она, мельком взглянув на Игоря, опустила глаза. Он ее ужимки заметил, хоть и не отреагировал.

Так держать, дорогая! Еще немного – и мой муж сам к твоим ногам рухнет.

И нет, мне не противно на это смотреть: я ведь именно затем и завела разговор о достоинствах нашей гостьи.

– Впрочем, мне повезло не меньше. Другой такой… необычной дамы, как моя дорогая супруга, я нигде не встречал, – добавил вдруг Игорь, не меняя ни язвительной улыбки, ни ядовитого тона.

Издевается! Что ж, сам напросился.

– Взаимно, дорогой, – я вернула мужу ядовитую улыбку, спрятанную за веером, который все же прихватила из дома. – Другого столь же обходительного и изобретательного в беседах джентльмена не сыскать, наверное, не только в нашей стране, но и за ее пределами.

Судя по тому, как Игорь слегка прищурился, мой намек на его не в меру острый язык он уловил. Однако наши собеседники, похоже, сочли этот обмен саркастичными любезностями искренним: Коленька сидел мрачнее тучи, что явно порадовало Игоря, Настенька переводила с меня на мужа восхищенный взгляд.

– Надеюсь, и мне повезет когда-нибудь встретить человека, в котором я найду столько же понимания, сколько и вы друг в друге, – с улыбкой выдохнула она.

Мы с Игорем переглянулись и оба, не сумев удержать серьезные лица, рассмеялись, еще сильнее вгоняя Коленьку и Настю в ступор.

Упаси тебя боги, милая Настенька, от такого взаимопонимания, которое сложилось между мной и Игорем. Но увы, вслух я этого сказать не могу.

Остаток пути мы проделали относительно мирно. Коленька пару раз пытался задеть Игоря, но разумеется безуспешно. Я всякий раз торопливо переводила разговор в сугубо практическую плоскость будущих планов и предстоящих дел.

Стоило нам оказаться на городских улицах, как разговор сам собой затих: ему мешал гул голосов и стук копыт, да и я приникла к окну, разглядывая совсем непривычный, но такой живой город.

Дороги с непривычки казались мне узкими, хотя на той, по которой мы ехали, без проблем могли разъехаться два экипажа. Я глазела на коренастые квадратные дома в два этажа, на вывески лавок, разглядывала людей в пестрой, уже по-летнему легкой одежде, принюхивалась, улавливая такие типичные для деревни ароматы вперемешку с восточными специями и запахами из съестных лавок.

Карета остановилась на тихой улочке перед одним из тех самых коренастых домов. Правда, ставни его окон украшало кружево затейливой резьбы, при взгляде на которую я сразу вспомнила Федора и картины, во дворе почти отцвели молодые яблони, служанка мела широкое крыльцо, но завидев экипаж, исчезла в доме.

Стоило карете остановиться, я хотела выпрыгнуть наружу, чтобы наконец размять ноги, но вовремя вспомнила о местных правилах приличия. Дождалась, пока Игорь поможет мне спуститься по узкой откидной ступеньке и вышла под ласковое весеннее солнце. Как могла незаметно размяла плечи, осматривая небольшой уютный двор.

Оба этажа принадлежали Игорю, и разумеется никаких комнат он не сдавал. Широкая женщина в белом переднике, которая представилась Агафьей, недобро глянула на меня, низко поклонилась Игорю и сообщила, что обед уже нас дожидается. При этом смотрела она только на мужа, ко мне же даже не поворачивалась.

Игорь ее одергивать не спешил, так что и я повременила с возмущениями и позволила мужу проводить себя в маленькую, но уютную столовую, где к нашему приезду в самом деле накрыли простой, но сытный обед.

По пути ловила недобрые взгляды других слуг, и чем дольше вглядывалась в лица, тем больше видела откровенной неприязни.

Любопытно. Чем же Сашенька успела им насолить, если здесь, наверное, даже не бывала. Или бывала? Как же тяжело ничего о ней не знать! Придется выяснять все самой.

Глава 6

После короткого позднего обеда Игорь сразу засобирался в город. Я взглянула на неприветливых слуг, которые то и дело бросали мне в спину злые взгляды, и поняла, что оставаться в этом неприветливом доме одной куда страшнее, чем находиться рядом с Игорем.

– Я поеду в управу с вами, – сразу сообразив, куда он направится в первую очередь, поставила перед фактом я.

Но с Игорем этот прием не сработал.

– Лучше отдохните, дорогая. Я только сообщу обо всем, чтобы в ваше поместье выслали экипаж и забрали Владимира Анатольевича в более подходящие для него условия, – мрачно съязвил муж. – Когда он будет здесь, наведаемся в управу вместе и вы дадите показания.