Желтые цветы или У хороших парней счастливой любви не бывает

Жанна Никольская

Желтые цветы или У хороших парней счастливой любви не бывает

Глава 1

1.

Знаете, как цветут "золотые шары"? Это цветы на длинных стеблях, ярко-ярко желтые, с пышными головками как у хризантем. Может, они действительно относятся к классу хризантем, не знаю. Еще эти цветы считаются деревенскими, поскольку растут обычно рядом с палисадниками у деревенских домов.

Или на свалках. Или на пустырях.

Так вот, цвести "золотые шары" начинают в августе и потому, по словам Насти, цветут они "грустно".

Настя - моя девушка. Единственная, любимая.

Бывшая.

Есть что-то невыносимо пошлое, даже подлое в этом определении - бывшая/бывший. Словно речь идет о ненужной, износившейся вещи. О шоколадной обертке, небрежно скомканной и брошенной в урну. Сколько пренебрежения в этом слове! Оно будто безжалостно перечеркивает все, что ты когда-то испытывал в отношении человека, в данном случае - девушки. Будто разом перестали существовать ваши прошлые встречи, и перестали искриться всеми цветами радуги лучшие моменты этих встреч... словом, мир стал терять краски.

Как-то Настя мне рассказала, почему она так любит цветы. Самые разные, все подряд, без разбору. Почему, находясь за городом, на природе, в какой-то момент может просто замереть, любуясь пейзажем.

Нет, в их роду не было художников. Просто в четырехлетнем возрасте девочка начала слепнуть. Объективных причин для этого не имелось, глазные нервы были в порядке. Причина крылась в мозгу.

В четыре года Настя лишилась матери. Та не умерла, просто бросила ребенка на попечение отца, отбыв с новым мужчиной в далекие края.

Кажется, на Дальний Восток.

А Настя стала слепнуть. Окружающий мир потерял краски, подернулся серой пеленой и периодически попросту исчезал. Врачи безуспешно бились над этой проблемой, но в результате могли лишь развести руками - дескать, поделать ничего не можем, проблема исключительно психосоматическая и, возможно, когда исчезнет причина слепоты, то есть, мать вернется, ребенок снова сможет видеть.

Мать не вернулась, как Настя узнала много позже, новый возлюбленный в порыве ревности расправился с золотоволосой красавицей при помощи вульгарного кухонного ножа, но Настя все-таки прозрела. Это произошло спустя полгода после исчезновения матери. Отец отвез дочь в деревню, к каким-то родственникам, кажется, к двоюродной бабушке Насти. И бабуля что-то "нашептала", как в шутку мне поведала Настенька. А, может, и не в шутку. Так или иначе, девочка выздоровела и мир опять заиграл перед ней всеми своими богатыми красками. Может, даже ярче, чем прежде, ибо Настя слишком хорошо помнила моменты ужаса, когда этот мир попросту исчезал.

* * *

2.

...Познакомились мы с Настей, когда нам обоим было по шестнадцать лет. Кто-то тут же сделает вывод - классическая первая любовь, банально и даже отчасти пошло. И мысленно "нарисует" картинку-клише - в выпускной или предвыпускной класс приходит девочка, на первый взгляд совершенно непримечательная, но при ближайшем рассмотрении довольно милая и, конечно, миниатюрная. Ее начинают травить или буллить, но, разумеется, находится "хороший парень" - косая сажень в плечах, мужественный подбородок, прямой, ясный взгляд, - и берет ее под свою защиту. Ну, а дальше, само собой, первый поцелуй и прочее.

Признайтесь, так вы подумали?

И ошиблись практически во всем.

Начиная с того, что Настя со своими ста семьюдесятью тремя сантиметрами роста уж точно не выглядела "миниатюрной", разве что ее можно было назвать "хрупкой" ввиду отсутствия лишних килограммов, заканчивая тем, что учились мы с ней в разных заведениях - я в муниципальной средней школе, Настя - в элитной гимназии с углубленным изучением иностранных языков.

И встретились мы с ней на пустыре, куда меня притащили школьные отморозки с целью расправы. Так что жертвой буллинга был я, а вовсе не Настя. Настенька просто в тот момент выгуливала свою псину - породистого черного дога с банальной кличкой Лорд.

Именно этот Лорд, спущенный Настей с поводка, и помешал подонкам завершить начатую надо мной экзекуцию. Вдобавок Настина решимость, с которой та схватила первую попавшуюся палку и врезала ею по заднице вожака стаи отморозков.

Отморозки не столько испугались, сколько растерялись и решили с "бешеной девкой" и ее псиной не связываться. И мы вместе с Настей благополучно ушли со злосчастного пустыря. Причем, она держала меня за руку. Хоть я был и выше, и крупнее.

...Тот момент собственного позора я хорошо запомнил. И так же отлично запомнил, как легко и непосредственно Настя держалась со мной, ничуть не выказывая презрения к "слабаку".

Впоследствии до меня дошло, что значит обучение в элитной гимназии. Нет, настоящих, истинных мажоров, по словам Насти, там было раз два и обчелся, детки олигархов обучались, естественно, за границей, на худой конец - в закрытых частных школах-интернатах. В Настиной же гимназии учились отпрыски так называемого "среднего класса". И львиная доля педагогических усилий уходила на обучение деток хорошим манерам.

Не просто умению пользоваться за столом салфетками и приборами. Их воспитывали как аристократов. А признак истинного аристократизма - ничем не выказывать своего превосходства перед "чернью". Учащиеся муниципальных школ определенно являлись в глазах этих деток натуральной чернью. Деток, умеющих болтать по-французски не хуже дворян позапрошлого века, а по-английски не хуже чистокровных англичан.

Справедливости ради надо отметить, что в данную гимназию брали далеко не всех желающих, чьи родители способны оплачивать обучение. Дети должны были обладать хорошими задатками и способностями, а родители - являться "белой костью". К "белой кости" Настин отец, преподаватель вуза, доктор математических наук, безусловно, относился.

Замену Настиной матери он, кстати, так и не нашел. Предполагаю, что и не искал.

Итак, учащиеся элитарной гимназии обязаны были идеально выглядеть и вести себя тоже идеально. Те, кто хоть раз проявил признаки неподобающего, маргинального поведения, безжалостно отчислялись, не помогали никакие деньги и никакие угрозы со стороны родителей.

Заведение дорожило своей репутацией. И своими учащимися - всегда опрятными, вежливыми, аккуратно причесанными, приветливыми в общении, старательными в учебе... и глубоко порочными по натуре.

Истинный порок никогда не выпячивается. Он укореняется в мыслях, в душе. А юные души, как известно, очень восприимчивы. Как к хорошему, так и дурному.

К шестнадцати годам элитарные гимназисты и гимназистки отлично разбирались в иностранных брендах, прекрасно водили машины, умели смешивать коктейли и даже кое-что еще, не совсем легальное и поднимающее настроение. Девственников среди них не было по определению, во всяком случае - ментально, однако, за все время существования гимназии не отмечалось ни одного случая незапланированной беременности, как и случаев насилия как над девочками, так и над мальчиками.

Все обязано было выглядить пристойно. Детки тусовались в строго определенных местах, охраняемых сотрудниками ЧОПов, нанятых, разумеется, заботливыми родителями. По подворотням такие детки не шатались, так же как и по маргинальным забегаловкам.

Практически каждому было уготовано светлое будущее, мальчикам - в основном на дипломатическом поприще, а девочкам - в роли жен дипломатов или переводчиц. Кстати, внешним данным девочек тоже придавалось немалое значение. Во всяком случае, среди Настиных однокашниц и одноклассниц дурнушек я не встречал.

* * *

3.

Тут, конечно, кое у кого могут возникнуть сомнения - каким образом девушка из элитной гимназии, почти наверняка будущий переводчик, все-таки "замутила" с безродным щенком?

Ну, во-первых, к разряду маргиналов я тоже не относился. Хоть своего родного отца и не помнил, имел отчима, с которым у нас были нормальные, даже теплые отношения. Тот являлся предпринимателем, владел собственным производством, и наша семья однозначно не бедствовала.

И во-вторых, среди своих одноклассников я слыл в некотором роде "ботаном", являясь неспортивным очкариком, вдобавок, отличником. После, начав встречаться с Настей, я естественно привел себя в форму, при помощи бега по утрам, тренажеров и даже с подачи отчима посещая секцию айкидо. К семнадцати годам я выглядел парнем крупным и достаточно высоким - сто восемьдесят три сэмэ. Словом, не одной только Насте было не стыдно пройтись с таким по улице, заглянуть в кафе-мороженое и в кино.

Что мы и делали. Несколько раз вместе прогуливали ее пса - на поверку свирепый дог оказался не таким и свирепым, а спокойным и даже добродушным. Я познакомился с Настиным отцом, пожилым человеком, исключительно приятным в общении и даже чем-то смахивающим на доброго волшебника Гэндальфа из саги о Властелине Колец.

В Насте, являвшейся его единственным и, увы, поздним ребенком, он, конечно, души не чаял. И, подобно большинству поздних детей, Настю никак нельзя было назвать заурядной.

Читать она научилась уже в четыре года. Учась в школе, занималась музыкой и рисованием, а также танцами, но лишь для общего развития. По-настоящему ни игра на фортепьяно, ни акварельные краски, ни зажигательная ламбада ее не увлекали. Как, впрочем, и строгие математические формулы, которым посвятил жизнь ее отец.

Настя умела поддержать разговор, с ней можно было болтать практически на любые темы, ее заразительный смех никогда не звучал вульгарно... В моих глазах она была лучшей девушкой на свете. И, разумеется, я влюбился в нее по уши.

...Я тут уже упоминал о внутренней испорченности элитарных гимназистов. Определенная доля цинизма - подчеркиваю, цинизма, а не испорченности, - присутствовала и в Насте. Во всяком случае, восторженно-глупых, пафосных и наивных суждений, которые так любили иной раз изрекать мои одноклассницы, я от Насти не слышал.

По-настоящему, "по-взрослому" близки мы с Настей стали примерно через год после знакомства. Нам было уже по восемнадцать, мы заканчивали школы , вернее, я - школу, а Настя - гимназию, и нас ждала учеба в вузах - Настю в универе, на факультете романо-германской филологии, меня - в политехническом, на факультете программирования.

...Все случилось на даче Настиного отца, куда мы отправились вдвоем, отпраздновать начало новой, взрослой жизни. При себе у нас была бутылка шампанского, кое-какие деликатесы, вроде икры и сервелата, а на десерт - черешня и абрикосы.

Сейчас я склоняюсь к мысли, что Настя вполне была готова к тому, что произошло. Что она вообще все заранее спланировала. Несмотря на то, что физически она была девушкой и я стал ее первым мужчиной, ментально Настенька давно девственницей не являлась. Может, здесь роль сыграл и неблаговидный поступок ее матери, о котором Насте, разумеется, благодаря злым языкам, было известно с раннего возраста, может, общение с элитными детками сыграло свою роль, но к дефлорации Настя отнеслась как к не слишком приятной, но, увы, необходимой процедуре.

Итак, я стал Настиным первым мужчиной, но самым абсурдным являлось то, что она не была моей первой женщиной - за полгода до этого я, будучи нетрезв, согрешил со своей одноклассницей Малининой. Согрешил спонтанно, можно сказать - сгоряча. Перед этим мы с Настей крупно поссорились, я сдуру приревновал ее к ее однокласснику, даже затеял драку... а когда спустя три дня явился к ней домой с повинной, держа в руках букет роз и коробку бельгийского шоколада, Настя попросту не пустила меня на порог.

С досады я согласился на совместную пьянку уже со своими, тем более, что Малинина меня настойчиво приглашала.

Короче, случилось. К счастью, тяжких последствий в виде спонтанной беременности это не повлекло, но неприятное объяснение с обесчещенной девушкой мне выдержать пришлось.

Потом Настя все-таки отошла, признав, что ее одноклассник Коржиков "тоже хорош, не умеет вовремя прикусить свой дурной язык", и мы помирились. К моему величайшему облегчению.

* * *

...Дайте перевести дух. Я еще продолжу. И всё поясню. И обо всем расскажу. Не в угоду гипотетическому читателю, а для себя. Прежде всего это нужно мне самому.

* * *

Глава 2

1.

...Золотые шары в палисаднике моей бабушки снова цветут. Снова предвещают скорое наступление осени.

Вообще-то, как говорила Настя, дарить желтые цветы - дурной тон. Это к разлуке. К расставанию. Посему желтых цветов я ей не дарил. Да и в приметы не верил.

И сейчас не верю. С Настей нас разлучили не желтые цветы.

...Прикрываю глаза и перед мысленным взором опять встает тот звонкий, солнечный сентябрь, может, последний сентябрь, когда мы с Настенькой были беззаботны, когда принадлежали друг другу безоговорочно и никаких темных пятен на горизонте будущего не просматривалось.

Ну ни одного пятнышка.

...Тогда был "яблочный" год. Урожайный. Мы приехали на дачу Настиного отца, якобы, собрать урожай, на деле - чтобы уединиться без помех. Как сейчас вижу - Настенька, подпрыгнув, тянется к румяному яблоку на ветке, а я невольно любуюсь ее тонким силуэтом, слегка растрепавшейся косой, в которой запуталось солнце и отливает бронзой, любуюсь ее нежным румянцем, ее улыбкой...

Я еще не описал Настину внешность? А тут и описывать нечего: она была просто красива. Чертовски красива, без оговорок и вывертов. Волосы темные, вернее - темно-каштановые, глаза темно-серые с отчетливым синим оттенком, меняющие цвет в зависимости от настроения, освещения и еще бог знает чего, иногда они становились серо-голубыми, светлыми до прозрачности, иногда - почти черными.

Кожа нежная, чистая, как у ребенка. Тонкие черты. Озорная улыбка.

Не умею я описывать. Одно скажу - красивее девчонки в реале я не встречал и вряд ли встречу. Но любая вещь или явление имеет свою оборотную сторону: мой школьный друг Коробейников, к примеру, увидев Настеньку впервые, обозвал меня глупцом - дескать, с ТАКОЙ только дурак свяжется. Санька был почему-то изначально уверен, что рано или поздно Настя меня бросит.

В итоге так и случилось, но в тот момент я едва не съездил другу по физиономии. Прошипел: "Завидуй молча", на что Коробейников лишь фыркнул - дескать, было б чему завидовать, подумаешь, подцепил смазливую гимназисточку, сам же потом раскаюсь.

Куда больше уязвила реакция бабули. Той Настя даже понравилась, но тем не менее бабушка наедине мне сказала: "Не по тебе эта королевишна, Дениска. Не тех кровей. Да к тому ж, слегка не от мира сего... Ты, уж не обижайся, для нее щенок, а ей нужен волчара."

В конце концов, волчара Насте и подвернулся. Точнее, положил на нее свой хищный глаз. Но это случилось много позже, а тогда я лишь отмахнулся как от Санькиных замечаний, так и от бабулиных "пророчеств". Я любил Настю и был уверен, что она любит меня, а прочие нюансы были неважны.

Кстати, ее отец относился ко мне хорошо, едва ли не как к члену семьи. Да и я старался всячески им с Настенькой помогать, по мере сил и возможностей, учитывая, что профессор Воронцов был действительно пожилым человеком, и в последние годы жизни серьезно болел...

Но не надо о грустном. И так тошно, хоть волком вой.

* * *

2.

...Мы существуем не в вакууме, увы. Посему Настя от души ненавидела слащавые истории, где главная героиня пользуется бешеной популярностью среди альфа-самцов, а прочих девушек будто бы и нет.

Мы существуем в социуме.

И я должен был предвидеть, что наша с Настенькой "идиллия" в любой момент может разрушиться под влиянием внешних факторов.

И этим внешним фактором явилось то, что Настю ЗАМЕТИЛ мажор. Нет, не тот силиконовый "мажорчик" из женских романов, чьи выдающиеся внешние данные могут конкурировать разве что с его неумеренной щедростью и непомерной тупостью вкупе с необузданной похотью. Отнюдь. Мажор отучился в Англии и настолько, видимо, влился в ту среду, что изъяснялся по-русски с заметным английским акцентом. Никаких выдающихся внешних достоинств у него не было, скорее, наоборот - невысокий, щуплый, кожа лица оставляла желать лучшего... Как однажды полушутливо заметила Настя, на его фоне я выглядел просто-таки Иваном-царевичем, ибо был и выше, и шире в плечах, и лицо у меня чистое, и черты...

Да не в этом было, собственно, дело.

Проблема заключалась в том, что мажор категорически не признавал слова "нет".

Впервые я его увидел, когда тот приперся к Насте прямиком домой, с пафосным букетом цветов, вдобавок, в сопровождении охранника. Наличие охранника и остановило меня от вполне естественного порыва спустить этого "казанову" с лестницы. Да и Настя такого бы поступка не одобрила - она в принципе была против любого насилия.

Итак, мажору все-таки указали на дверь, но он не угомонился и даже привлек папеньку-финансиста, чтобы все-таки добиться Настиной благосклонности. Впрочем, ничего он тогда не добился. В любом случае Настеньке было не до мажоров - здоровье ее батюшки серьезно ухудшилось, шла речь о госпитализации. Разумеется, Настя была страшно подавлена и я старался как можно чаще быть с ней, всячески помогал - в основном, выполняя простую домашнюю работу, требующую физической силы, но и материально тоже - я с семнадцати лет подрабатывал установкой компьютерных программ и даже мелким ремонтом тех же компов. Да и отчим, втайне от матушки, снабжал меня некоторыми суммами "на карманные расходы". Он был в курсе того, что у меня есть постоянная девушка и отношения у нас с моей девушкой очень серьезные.

Тогда я так думал, во всяком случае. Что у нас с Настей все серьезно. Я даже преподнес ей кольцо - не медную дешевку, настоящее золотое колечко с аметистом, и Настя его приняла...

Тут надо заметить, что она вовсе не была любительницей всяких цацек, и одевалась весьма скромно. Излюбленный "прикид" - джинсы, футболки, рубашки, скроенные на мужской манер, из обуви - туфли-"балетки" или кроссовки. В холодное время года предпочитала куртки и пуховики вместо модельных пальто или кокетливых полушубков. Минимум косметики, а то и полное ее отсутствие, волосы обычно заплетались в косу, реже просто убирались в хвост. Настя будто намеренно стремилась быть максимально незаметной.

Но, конечно, незаметной она не была. Натуральную красоту не скроешь. Как и длинные ноги, узкую талию, в меру выраженные бедра и походку модели - идеально прямая спина, откинутые плечи... Все это получалось у Насти естественно. Все было ей дано от природы.

На нее никогда не надоедало смотреть. Мне, во всяком случае.

Стоило ли удивляться, что и пресыщенный мажор не мог ее не заметить и, соответственно, запасть?

...Тогда я не придал большого значения поползновениям этого "глиста" - так я мысленно окрестил единственного сынка состоятельного папеньки. Было не до того. Настя буквально спАла с лица и исхудала до прозрачности, переживая за пожилого отца, я, соответственно, переживал за нее.

Но все рано или поздно проходит, меняется в лучшую сторону. Настиному отцу стало лучше, он выписался из больницы, прошел курс реабилитации в хорошем санатории и наконец вернулся к преподавательской работе, а Настя...

Настя стала МЕНЯТЬСЯ. Да что там? Она действительно изменилась. И если кто-то, вроде ее университетских подружек, считал, что изменилась она в лучшую сторону, то я лично так не думал.

Совсем наоборот.

Настенька сделалась более женственной.

Обычные джинсы с кроссовками сменились юбками, блузками и обувью на тонком каблучке, умело наложенная косметика подчеркивала миндалевидную форму выразительных глаз, длину густых ресниц, "соболиные" брови приобрели более четкую форму, как и очертания чуть припухших, в меру чувственных губ. У Насти обозначились идеальные скулы, прекрасной формы лоб... Роскошная коса была безжалостно укорочена минимум наполовину, теперь Настино лицо обрамляли длинные локоны, и в какой-то момент мне пришло в голову, что она стала напоминать куклу. Красивенькую куклу Барби, игрушку маленьких девочек и состоятельных господ. Если вы понимаете, о чем я.

Наверняка понимаете.

У Насти появились от меня тайны. У Насти началась СВОЯ жизнь, никак не пересекающаяся с моей.

Она слишком часто стала задерживаться после занятий. И отчего-то страшно полюбила засиживаться в библиотеке. Не поймите неправильно - Настя действительно любила читать, причем, бумажные книги, могла уединиться на несколько часов с толстым томом и читать, не отрываясь... но все это она делала обычно, находясь дома - у ее батюшки была прекрасная личная библиотека.

А теперь она часами пропадала в библиотеке публичной. По крайней мере, так она объясняла свое отсутствие.

Поначалу я старался себя уговорить, что ничего ужасного не происходит, по мере взросления моя девушка, наконец, осознала себя полноценной женщиной, а не пацанкой, вот и старается выглядеть женщиной, открыла для себя мир салонов красоты, бутиков и СПА... но - для КОГО?

Я-то ведь любил и принимал ее в любой ипостаси. Или она стремилась привлечь к себе чье-то постороннее внимание?

Ни черта я тогда не знал, не понимал и не видел.

Точнее, не хотел видеть. До последнего.

До того момента, пока меня не взяли безжалостно за шкирку, как глупого щенка и не ткнули носом в реальность.

И сделала это Настина подруга. Лучшая подруга. Впрочем, к тому моменту подругой ее назвать уже было сложно.

Настя с Вероникой сдружились с первого курса. Сидели всегда рядом, в какой бы аудитории не проходили занятия. И со мной Настенька ее охотно познакомила, знала прекрасно - на ее фоне Ника лишь "серая мышь". Да я и сам видел в Веронике хорошую приятельницу, не более.

Однажды Настя со смешком заметила, что Ника, похоже, в меня влюблена. Я, разумеется, ощутил неловкость, подумав, что Настенька всего лишь шутит.

Но она не шутила. Ника действительно была ко мне неравнодушна. Что, впрочем, до меня дошло много позже и уж точно не осчастливило.

* * *

3.

...Это был осенний день. Не замечали, что осеннее солнце имеет особенный, оранжевый оттенок? Или такое впечатление складывается из-за желтой и красно-бурой осенней листвы?

Занятия в политехе закончились раньше обычного, и я захотел встретить Настю у стен ее университета. По пути купил астры у одной из старушек, что обычно сидят со своими цветочными ведрами на углу какого-нибудь универсама или просто... на углу. Роскошные астры просто-таки впрыгнули мне в глаза - самых ярких и насыщенных цветов - густо-малиновые, лиловые, фиолетовые, нежно-розовые и ослепительно белые. Я остановил выбор на снежно-белых и лиловых. Подумал, что Настенька наверняка оценит. Давненько не дарил я ей цветов... А потом, возможно, согласится мотануться на дачу ее батюшки. С собой прихватим арбуз или сладкую дыню - Настя обожает дыни, может, еще и бутылку хорошего вина - темно-бордового, из французских виноградников... Настя, разумеется, спросит, по какому поводу пиршество, а я отвечу, что просто хочется расслабиться, пятница как-никак... а позже снова заговорю о браке, о том, что нам, пожалуй, пора официально оформить отношения. Как-то мы об этом уже заговаривали, точнее, я заговаривал, а Настя отвечала, что "в принципе" согласна, но сейчас не время, папа болеет, ей нужно серьезно заниматься учебой, и не только ей, но и мне... в конце концов, мы и так вместе, брак - только пустая формальность. Вот если б намечались дети... но они ведь не намечаются, правда?

Насчет детей Настя твердо придерживалась позиции - сначала закончить учебу, потом окончательно встать на ноги, найдя приличную работу, и только потом, только потом...

О контрацепции она знала куда больше, чем вроде бы полагается знать двадцатилетней девушке, если судить по фильмам, сериалам и спонтанным студенческим бракам. Порой меня это даже повергало в легкую досаду. Я был настолько наивен - читай, глуп, - что верил, будто случайная Настина беременность подвигнет ее пойти со мной под венец.

Я заблуждался. Я вообще во многом тогда заблуждался.

В слишком многом.

...Итак, я подъехал к университетскому корпусу аккурат в то время, когда, по моим прикидкам, занятия у Насти должны были закончиться. Увы, не на собственной машине - машину мне отчим посулил лишь по получении диплома. У Настиного батюшки имелись старенькие "жигули", на которых тот обычно ездил на дачу. Моя девушка тоже умела водить машину, у нее имелись права, но делала она это крайне неохотно.

Короче, подъехал я к универу на общественном транспорте и на нем же - рейсовом автобусе, - намеревался ехать вместе с Настей в дачный поселок. Только ехать никуда не пришлось.

Я остановился у ограды университетского сквера, высматривая среди стаек студенток свою Настю, но высмотрел лишь ее подругу Нику - невысокую, довольно полненькую блондинку с короткой стрижкой и весьма приятным лицом, но лишь приятным, не более. Я уже упоминал, что на фоне более ярких, длинноногих студенток Вероника выглядела если не совсем "серенькой мышкой", то весьма близко к тому.