Хозяйка проклятой таверны

– Они собирались использовать таверну уже завтра, – сказала Элина. – Не просто прийти за ключом, а закончить что-то с цепью.

Кайрен подошёл к столу, не касаясь игл. Он достал из кармана перчатки, перевернул один лист и нашёл под ним список поставок. В строках значились соль, конопляная верёвка, ламповое масло, кровь животных и «три носителя для открытия».

– Карн поставлял им деньги и лошадей, – произнёс Кайрен. – Серый круг готовил прорыв, а ваш долг был способом держать дом под постоянным давлением.

Элина почувствовала злость, но не ту горячую злость, от которой хочется бросаться словами. Внутри всё стало ровным и холодным, как страницы счётов перед большим отчётом. Она взяла из корзины кусок хлеба, положила его на край стола и посмотрела на Кайрена.

– Нужно забрать бумаги и вернуться, – сказала она. – Если завтра они придут за цепью, я хочу встретить их не пустой кухней и чужими приказами.

Севен сделал шаг вперёд, но фонарь в его руках вдруг погас. Из тёмного угла под столом потянулся серый дым, такой же, как в погребе, только гуще и медленнее. Он обвил сапог Севена, а тот замер, не успев даже крикнуть.

Кайрен вытянул руку, но дым метнулся к стене и нырнул в щель между досками. На полу остался маленький чёрный мешочек, перевязанный красной нитью. Элина подхватила фонарь, зажгла его от спички и увидела, что Севен смотрит на мешочек неподвижно.

– Не подходите к этому мешочку без защиты, – сказал Кайрен. – В таких вещах обычно оставляют зов или кровь для следа.

– А если внутри то, что поможет Карну сесть в тюрьму? – Элина всё ещё не сдвинулась с места у стола. – Я не собираюсь бросать доказательства только потому, что они лежат в неприятном мешочке.

Кайрен достал щипцы, но Севен вдруг наклонился, схватил мешочек через рукав и прижал к груди. Его лицо исказилось, словно он услышал что-то очень близкое, а красная нить на мешочке затянулась вокруг пальцев.

– Внутри лежит серьга моей пропавшей сестры, – прошептал он. – Та, что пропала у сестры прошлой весной.

Элина успела схватить его за плечо. Кайрен ударил ладонью по воздуху, и белая полоса разрезала красную нить. Мешочек лопнул, выпуская на пол маленькую серебряную серьгу и свёрнутый лист бумаги.

Севен опустился на колени, тяжело дыша. Серьга лежала рядом с его ладонью, простая, с голубым камешком, и Элина увидела, как у него дрожат губы. Кайрен поднял лист щипцами, развернул его и несколько секунд читал молча.

– Что там написано на этой старой бумаге? – спросила Элина, крепко сжимая рукав побледневшего Севена. – И не говорите, что это очередная угроза без подписи.

Кайрен медленно перевёл внимательный взгляд на побледневшего Севена. Потом он протянул лист Элине, чтобы она прочитала сама. На бумаге было всего две строчки, выведенные неровным почерком: «Твоя сестра жива. Привези хозяйку к каменному мосту до заката».

Севен закрыл лицо ладонью и тяжело опустился на корточки. Элина присела рядом с ним, не зная, что сказать, и просто положила руку на его плечо. За стеной мельницы скрипнуло колесо, хотя ручей почти не двигался.

Кайрен быстро собрал бумаги со стола, убрал их в папку и погасил фонарь, оставив только узкую полоску света у двери. Он смотрел на Севена без обычной холодности, но голос звучал жёстко.

– Это ловушка, и они рассчитывают, что мы пойдём к мосту, – сказал он. – Но сестра Севена может быть настоящей, поэтому оставлять записку без ответа тоже нельзя.

Элина поднялась с пола, всё ещё сжимая лист в руке. Карта на стене показывала линию к её таверне, бумаги говорили о завтрашнем прорыве, а у Севена на ладони лежала серьга его сестры. Она посмотрела на Кайрена и поняла, что утро закончилось быстрее, чем успело начаться.

– Мы возвращаемся в трактир, – сказала она. – По дороге решим, как вытащить сестру Севена и не отдать Серому кругу ключ вместе с моей головой.

Кайрен кивнул и шагнул к двери. За старой стеной мельницы снова поскрипывало колесо, но звук шёл уже не от ручья. Он приближался от дороги, и у телеги возле клёна тревожно заржала гнедая кобыла.