Хозяйка проклятой таверны

Ближе к полуночи дождь стал заметно тише на крыше. Трактир погрузился в ту тревожную тишину, которая бывает не ночью, а между двумя слишком громкими разговорами. Лан дежурил у входа, его спутник обходил конюшню, Севен сидел у печи с короткой палкой, а Том устроился на стуле возле Марты, хотя изо всех сил пытался не зевать.

Кайрен закончил протягивать проволоку вдоль окон. Серый порошок из чаши он рассыпал тонкой полосой у порогов, после чего зажёг свечи одну за другой. Пламя оставалось обычным, ровным и жёлтым, но Элина заметила, как воздух около окон стал прозрачнее, будто с него сняли слой пыли.

– Ключ нужно убрать подальше от печи, – сказал Кайрен. – Она отвечает на него, а Серый круг может почувствовать эту связь.

– Ключ останется на кухне, – Элина указала на железный ящик под столом. – Здесь его увидят все, кто живёт и работает в доме, а в погреб я не стану носить ничего важного по вашей просьбе.

– Я не прошу вас отдать его, – Кайрен присел перед ящиком. – Но если они придут за ключом, то постараются заставить вас открыть именно этот замок.

– Тогда мы поставим ящик так, чтобы его нельзя было открыть одной рукой, – Элина повернулась к Лану. – Помогите придвинуть к нему мешок с мукой и тот тяжёлый стол у стены.

Лан не стал уточнять, почему хозяйка собирается защищать ключ мукой. Он со спутником передвинул стол, а Севен принёс мешок, который лежал в кладовой. Кайрен наблюдал за ними, потом коротко кивнул, будто признал план неидеальным, но пригодным.

– Вы привыкли решать проблемы вещами, которые есть под рукой, – заметил он. – Это иногда полезнее, чем сложные заклятия.

– Я привыкла не ждать, что кто-то принесёт мне идеальный инструмент, – Элина подёргала край мешка, проверяя, не порвался ли он. – Особенно когда к тебе стучат птицы с угрозами.

Снаружи у ворот раздался тихий неровный стук копыт. Лан поднял руку, и все в зале замерли. Севен встал, держа палку так, будто она могла остановить конного разбойника, а Марта обняла Тома за плечи.

– У ворот кто-то есть, – прошептал спутник Лана из коридора. – Лошадь одна, но всадника я не вижу.

Кайрен погасил две свечи у окна, оставив гореть только те, что стояли около печи. Он подошёл к двери, проверил железную скобу и посмотрел на Элину. Она не отступила, хотя за воротами лошадь снова переступила копытами по мокрым камням.

– Не открывайте, пока я не скажу, – произнёс Кайрен. – Если услышите знакомый голос, помните, что он может быть чужим.

– Я помню, – Элина взяла кочергу у Марты. – Но если там настоящий путник, который замерзает под дождём, вы не заставите меня оставить его у ворот до утра.

Кайрен хотел возразить, однако в дверь постучали три раза. Звук был слабый, почти вежливый, и через дерево донёсся женский голос. Он дрожал от холода и звучал так, словно хозяйку звала умирающая девочка.

– Госпожа Рейвис, помогите мне, прошу вас скорее. Моя повозка перевернулась у моста, а сестра лежит в канаве.

Том рванулся к двери, но Марта удержала его за плечо. Элина почувствовала, как на ладони снова проступает слабое жжение, хотя кожа уже была чистой. Кайрен поднял палец, требуя молчания, и медленно наклонился к щели под дверью.

В узком просвете под тяжёлой дверью показались грязные сапоги. Они стояли неподвижно, но лужи вокруг них не расходились кругами от дождя. Элина заметила, что капли падают на грязную землю и исчезают прежде, чем коснутся чёрной кожи.

– Где именно лежит ваша сестра возле моста? – спросил Кайрен через крепко запертую дверь трактира. – Назовите мне её имя и цвет повозки.

За тяжёлой дверью внезапно стало слишком тихо. Потом женский голос рассмеялся, уже без дрожи и просьбы. Смех оказался низким, чужим, и от него несколько свечей у печи затрепетали.

– Ты всегда задаёшь слишком много вопросов, Ард-Лаэр, – произнёс голос. – Поэтому тебе так трудно заводить друзей.

Кайрен заметно побледнел при звуке чужого голоса. Это было видно даже в тусклом свете, но он не отступил и не убрал руку от скобы. Элина увидела, как у него напряглась шея, и вдруг поняла, что этот голос знает его куда лучше, чем простой враг из Серого круга.

– Немедленно уходите подальше от этой двери, – сказал Кайрен. – Сейчас же все уходите к печи.

Дверь тяжело дрогнула от сильного удара снаружи. Железная скоба зазвенела, а мука из мешка рядом с ящиком посыпалась на пол тонкой белой струйкой. Том вскрикнул, Марта закрыла его собой, а Лан выхватил нож.

Следующий тяжёлый удар пришёлся заметно ниже прежнего. На досках проступила чёрная трещина, похожая на ожог, и по ней поползли тонкие серые нити. Кайрен поднял обе руки, между пальцами вспыхнул белый огонь, но трещина не исчезла, а потянулась к железному ящику.

– Они не ломают дверь, они ищут след ключа, – сказал он. – Элина, уведите Тома к печи и не трогайте муку ногами.

– А вы что собираетесь делать дальше? – Элина схватила Томова за руку, но не сдвинулась с места.

– Попробую заставить их выбрать другую цель, – Кайрен вытащил из-за воротника тонкую цепочку. – Это может не понравиться дому, поэтому держите огонь ровным.

Он сорвал с цепочки маленький тёмный камень и сжал его в ладони. По залу прошла волна сухого жара, свечи вспыхнули выше, а на полу возле двери возник белый круг. Серые нити метнулись к нему, будто к живому существу, и обвились вокруг камня в руке Кайрена.

Кайрен согнулся, опираясь второй рукой о стену. Элина успела подхватить его за локоть, прежде чем он ударился плечом о дверной косяк. Кожа под его рукавом была горячей, почти обжигающей, а на пальцах снова проступили серебристые линии.

– Вы сказали, что мне не надо героически спасать книги, – прошептала она. – А сами решили поджариться вместо дверного замка.

– Книги хотя бы не спорят, когда их спасают, – выдохнул Кайрен. – Выведите всех через кухню, если круг прорвётся.

Элина посмотрела на дверь, покрытую серой тянущейся трещиной. Серые нити уже почти целиком втянулись в камень, но на одном конце трещины что-то шевелилось, цепляясь за доску тонкими чёрными пальцами. Она вспомнила, как дым ушёл от горячей лепёшки, и резко повернулась к печи.

– Марта, у нас осталось сырое тесто в миске? – спросила она, быстро оглядывая весь кухонный стол. – Не хлеб, а сырое, которое стоит под полотенцем.

– Осталось, только оно на дрожжах, – Марта схватилась за край стола. – Вы же не собираетесь кормить этим то, что лезет через дверь?

– Не собираюсь кормить, я собираюсь испортить ему вечер, – Элина подхватила миску с тестом и банку соли. – Том, принеси мне мёд, только быстро и не беги по муке.

Том кивнул, выскользнул из-под Мартиных рук и вернулся с глиняной банкой. Элина вывалила тесто на горячий камень, посыпала его солью и сверху плеснула мёд. Печь загудела так громко, что Лан выругался и отступил от двери.

Тесто не поднялось, как обычная лепёшка. Оно вздулось пузырями, потемнело по краям и стало пахнуть горькими яблочными косточками. Золотой свет вырвался из печи коротким языком, пробежал по полу и коснулся белого круга возле Кайрена.

Серые нити на двери резко дёрнулись от света печи. Чёрные пальцы в трещине сжались, потом рассыпались сухим пеплом. За дверью раздался глухой удар, будто кто-то упал с лошади в грязь, а затем сквозь щель пронёсся злой шёпот.

– Дом всё равно скоро сгорит, упрямая хозяйка. Карн уже выбрал, кому его отдать.

Кайрен медленно разжал ладонь с треснувшим камнем. Серые нити на нём вспыхнули белым и исчезли. Он выпрямился не сразу, тяжело дыша, но стоял уже без опоры.

– Они действительно ушли от нашего трактира? – спросил Том, осторожно выглядывая из-за плеча Марты. – Или они просто спрятались под крыльцом?

– На эту ночь ушли, – Кайрен посмотрел на дверь. – Но теперь я знаю, чей голос говорил снаружи.

Элина подошла к столу и взяла кривой железный гвоздь, который остался после защиты окон. Она обернула его тканью и подцепила край почерневшей трещины у замка. Из дерева выпала тонкая пластинка, похожая на рыбью чешую, только чёрная и холодная.

– Эту чёрную пластинку оставили здесь специально? – спросила она, не касаясь находки голыми руками. – Или у вас все ночные гости разбрасывают мусор после угроз?

Кайрен взял пластинку щипцами из футляра. На её поверхности виднелся процарапанный знак: круг, внутри которого стояли три короткие линии. Он задержал её над огнём свечи, и рядом с рисунком проступили крошечные буквы.

– Мельничный тракт, северный спуск, – прочитал он. – Серый круг устроил себе убежище у старой мельницы, и они не особенно стараются это скрыть.

– Значит, утром мы сразу едем к старой мельнице? – Лан вытер нож о тряпку и посмотрел на Элину. – Лошадь отдохнула, а телегу можно использовать для дороги.

Кайрен перевёл внимательный взгляд на хозяйку трактира. Элина посмотрела на чёрную трещину в двери, на муку, рассыпанную по полу, и на Тома, который держал пустую банку от мёда. Потом она накрыла железный ящик с ключом второй доской и прижала её мешком.

– Утром в трактире будет завтрак, уборка и учёт гостей, – сказала она. – А после этого мы посмотрим, что осталось от старой мельницы и почему Карн так торопится заполучить мой дом.

Кайрен молча кивнул, принимая её решение. Он спрятал чёрную пластинку в футляр, подвинул к двери тяжёлую скамью и поставил на подоконник новую свечу. За стенами дождь продолжал шуршать по крыше, но копыта у ворот больше не слышались.

Глава 7

Утро пришло без солнца и привычного тепла. За окнами стоял серый свет, мокрые ветки царапали ставни, а двор пах вчерашней золой и сырой землёй. Элина проснулась ещё до того, как Марта начала греметь посудой на кухне, и несколько секунд не могла понять, почему спит одетой поверх одеяла.

Потом она увидела у кровати сапоги, испачканные мукой, и вспомнила чёрную трещину на входной двери. За стеной кто-то тихо прошёл по коридору, остановился у лестницы и продолжил идти уже осторожнее. Элина села, собрала волосы лентой и сунула руки в рукава платья, которое за ночь так и не успело высохнуть до конца.

На кухне Марта раскатывала тесто, хмуро поджимая губы. Том сидел на табурете возле печи и чистил картофелины маленьким ножом, стараясь сделать кожуру длинной непрерывной лентой. Лан дремал у входа, положив голову на сложенные руки, а его спутник стоял во дворе и проверял колесо телеги.

– Хорошо, что вы встали, – сказала Марта, не оборачиваясь. – Я уже решила, что инквизитор утащит вас на мельницу без завтрака и без здравого смысла.

– Он пытается, но я пока сопротивляюсь, – Элина подошла к столу и понюхала котёл. – Что у нас есть, кроме картошки, муки и очень плохого настроения?

– Есть яйца, остатки сыра и две курицы, если Лан согласится их ощипать, – Марта посмотрела на неё строго. – А ещё есть долг, проклятый погреб и мужчина, который всю ночь ходил вокруг дома так тихо, что я не могла решить, за него мне переживать или за нас.

Элина внимательно посмотрела в запотевшее кухонное окно. Кайрен стоял у конюшни, разговаривая со спутником Лана и рассматривая следы возле ворот. Его дорожное пальто висело на заборе, а рубашка на спине была влажной от утренней мороси. Он держал в руках чёрную пластинку из двери и время от времени проводил над ней пальцами, не касаясь поверхности.

– Он хотя бы нормально ел этой ночью? – спросила Элина, беря с полки миску.

– Выпил две кружки чая и отказался от каши, – Марта бросила в тесто щепотку соли. – Сказал, что сначала должен проверить периметр, а потом уже будет вести себя как человек.

– Значит, кашу он получит после проверки, – Элина разбила яйца в миску. – Лан, когда проснётся, отправится к курам, а Том поставит на стол чистые кружки.

Том поднял голову, забыв про картофелину. Он выглядел усталым, но глаза у него оживились при слове «куры». Марта хотела возразить, однако Элина уже достала сковороду и поставила её на огонь.

– Я могу помочь Лану, – сказал Том. – Я знаю, как держать птицу, чтобы она не царапалась.

– Ты можешь помочь Марте поставить тарелки, – Элина разбила скорлупу о край миски. – А птицу пусть держит тот, кто выше курицы хотя бы на голову.

Лан проснулся от смеха своего спутника. Он потёр лицо, сел ровнее и оглядел кухню так, словно пытался вспомнить, где находится. Потом заметил Тома с ножом и быстро убрал его подальше от края стола.

– Кур я ощиплю, хозяйка, – сказал он. – Только после завтрака расскажите, собираетесь ли вы ехать с нами к мельнице или отправите инквизитора одного.

– Я еду, – Элина поставила сковороду на камень. – Но трактир не останется без взрослых, поэтому ты и твой товарищ останетесь здесь.

Лан нахмурился и медленно поставил кружку на стол. Его спутник, которого звали Рик, перестал возиться с колесом и заглянул в окно. Марта поставила перед Элиной миску с мукой, будто поддерживала её решение одним этим движением.

– На мельнице могут быть люди Серого круга, – Лан взял со стола кружку. – Если вам понадобится помощь, у вас будет только Кайрен и Севен, который вчера едва стоял на ногах.

– Севен знает дорогу и видит следы, а Кайрен умеет спорить с тёмными дверями, – Элина размешала яйца с сыром. – Ты умеешь держать вход, а это сегодня полезнее, чем геройствовать в развалинах.

Лан не ответил сразу, только разломил вчерашнюю булку и долго смотрел на крошки. Потом он кивнул, но выражение его лица осталось недовольным. Рик хлопнул его по плечу, открыл дверь во двор и крикнул, что куры ждут своего печального часа.

Когда завтрак был готов, Кайрен вошёл с улицы и остановился у порога. Волосы у него были мокрыми, на рукаве осталась полоска грязи, а под глазами темнели тени, которых не скрыла даже холодная вода. Он посмотрел на стол, на блюдо с яйцами и на Элину, державшую в руках деревянную лопатку.

– У ворот нашли следы трёх лошадей, – сказал он. – Они ушли к северному спуску после того, как круг рассеялся.

– Сначала сядьте, потом рассказывайте, – Элина подвинула к нему миску. – У вас есть ровно столько времени, сколько нужно, чтобы съесть яйца и не обидеть Марту.

Кайрен быстро взглянул на Марту, стоявшую у печи. Та упёрла руки в бока и улыбалась только одними глазами. Инквизитор снял мокрую рубашку с забора, сел за стол и взял вилку.

– Это тоже часть вашего нового следственного порядка? – спросил он, принимая от неё чай. – Кормить всех, кто заходит через дверь, независимо от того, хотят они есть или нет?

– Это часть порядка, при котором люди не падают от усталости посреди чужих подвалов, – Элина налила ему чай. – Вы уже успели доказать, что без контроля способны делать глупости не хуже любого путника.

Кайрен осторожно попробовал горячие яйца с сыром. Он жевал молча, но через несколько секунд его плечи опустились, а пальцы перестали сжимать вилку слишком крепко. Элина сделала вид, что не заметила, и занялась хлебом, который подрумянивался в печи.

Севен спустился из комнаты позднее остальных. Он выглядел лучше, чем накануне, но двигался осторожно и держался за перила, пока шёл к столу. Том принёс ему кружку чая, после чего уселся рядом с таким видом, будто собирался слушать важный доклад.

– Я проведу вас к мельнице, – сказал Севен. – Могу показать, где видели телегу, и где у дороги начинается старый спуск.

– Вы останетесь в телеге, если станет плохо, – ответил Кайрен. – И не пойдёте за мной в дом, пока я не проверю вход.

– Я тоже мог бы остаться, – Севен опустил взгляд в кружку. – Но мне нужно знать, кто использовал меня для доставки письма, иначе я ещё долго буду оглядываться на каждый мост.

Элина внимательно посмотрела на Кайрена, ожидая отказа. Он хотел возразить, это было видно по тому, как напряглась его челюсть, но потом только кивнул. Севен допил чай и поправил ремень сумки, словно это решение прибавило ему сил.

Перед отъездом из трактира Элина тщательно обошла все комнаты. Она проверила засов на двери, железный ящик под столом и свечи возле печи. Ключ она завернула в чистую ткань, положила в жестяную коробку из-под чая и спрятала на верхнюю полку кладовой за мешками с крупой.

Кайрен наблюдал за ней, стоя в дверях кухни. Он не пытался подсказывать, но каждый раз переводил взгляд туда, куда она убирала вещи. Элина наконец повернулась к нему, вытирая руки о передник.

– Если у вас есть предложение получше, говорите, – сказала она. – Только не начинайте фразу со слов «для вашей безопасности».

– Я хотел спросить, зачем вы положили ключ так высоко, – ответил Кайрен. – До полки невозможно дотянуться без табурета, а табурет скрипит на каждом шаге.

Элина почувствовала раздражение, но потом представила, как серый дым с табуретом карабкается за ключом, и не удержалась от короткого смешка. Кайрен поднял бровь, словно не ожидал такой реакции. Она закрыла кладовую на ключ и сунула его в карман фартука.

– Значит, вы всё-таки умеете понимать хорошие хозяйственные решения, – заметила она. – Пойдёмте, пока Лан не решил, что мы передумали.

Телега уже ждала их у мокрых ворот трактира. Рик держал поводья гнедой кобылы, Лан проверял ремни на упряжи, а Марта стояла рядом с Тома, который пытался не смотреть на Элину слишком жалобно. На телегу положили пустые мешки, моток верёвки, лопату, фонарь и корзину с лепёшками.

– Возвращайтесь до темноты, – сказала Марта, поправляя платок на голове. – Если не вернётесь, я закрою ставни и не пущу вас без стука, даже если Кайрен покажет все свои красивые знаки.

– Если вернёмся в темноте, сначала назовём, сколько ложек лежит у вас в ящике, – Элина обняла её за плечи. – Том, ты слушаешь Марту, не лезешь к двери и не трогаешь ключ, даже если он начнёт петь.

– Я не маленький, – привычно сказал Том. – Но если ключ запоёт, я всё равно позову Лана.

Лан улыбнулся, затем почти сразу снова стал серьёзным. Он помог Элине забраться в телегу, дал Севену край пледа и кивнул Кайрену. Инквизитор сел рядом с кучером, взял поводья, и кобыла тронулась по размокшей дороге.

Северный спуск начинался за рощей, где тракт становился уже и уходил между холмами. Колёса вязли в грязи, телега кренилась на кочках, а дождь время от времени срывался с веток на лица. Элина держалась за борт и считала, сколько раз придётся чинить колёса, если они продолжат ехать в таком темпе.

Кайрен правил лошадью уверенно, но не слишком быстро. Он не разговаривал, пока дорога шла через открытое поле, только иногда оборачивался к Севену и спрашивал, не усилилась ли боль в шее. Севен отвечал коротко, однако каждый раз смотрел на лес впереди так, словно там его ждала старая неприятность.

– Кто говорил с вами у двери? – спросила Элина, когда позади остались последние дома деревни. – Голос знал вас, а вы побледнели так, будто услышали привидение из отчёта.

Кайрен потянул поводья, объезжая глубокую лужу. Его профиль стал жёстче, а пальцы на кожаных ремнях побелели. Он молчал достаточно долго, чтобы Севен перестал делать вид, что рассматривает дорогу.

– Её зовут Иара Вейл, – ответил он. – Когда-то она служила со мной в Северной инквизиции, а потом исчезла во время дела о теневых переходах.

– Исчезла и вернулась к Серому кругу? – Элина плотнее подтянула промокший плед на коленях. – Это не похоже на увольнение по собственному желанию.

– Она не вернулась, – Кайрен посмотрел на серое небо. – Серый круг воспользовался тем, что осталось после её исчезновения, и теперь его сущности говорят её голосом.

Элина хотела спросить, почему Кайрен уверен в этом, но увидела, как он сжал челюсть. В его словах не было жалости к себе, только привычка удерживать тяжёлую вещь на вытянутых руках, пока никто не заметит. Она отвернулась к дороге и достала из корзины лепёшку.

– Держите, съешьте хоть немного перед дорогой, – сказала она, протягивая хлеб. – Это не решит старые дела, но поможет не слететь с телеги в следующую лужу.

Кайрен взял лепёшку, поблагодарил и съел половину без споров. Севен тихо усмехнулся, а Элина сделала вид, что просто распределяет еду по справедливости. Ветер стал сильнее, и с холма показалась покосившаяся мельница с обвалившимся крылом.

Старый дом возле мельницы казался совершенно пустым. Окна были забиты досками, крыша провалилась с одного края, а у ручья лежало старое колесо, наполовину ушедшее в землю. Лошадь остановилась сама, фыркнула и отказалась идти ближе, пока Кайрен не спешился и не взял её под уздцы.

– Оставайтесь в телеге, пока я не проверю следы, – сказал он. – Если услышите шум в доме, не идите внутрь, даже если я позову.

– У вас очень специфические способы успокаивать людей, – Элина поправила мокрый передник. – Но я постараюсь не бросаться в развалины без приглашения.

Кайрен кивнул и пошёл к мельнице. Он двигался медленно, обходил лужи и не ставил сапоги на тёмные пятна, оставшиеся в грязи. Севен наклонился к Элине, прислушался к чему-то и вдруг вытянул руку к дороге.

– Там свежий след телеги, – прошептал он. – Один поворот ушёл к мельнице, второй обратно на тракт, только колеи очень глубокие, будто везли тяжёлый груз.

Элина внимательно посмотрела на глубокие колеи в грязи. В них стояла чёрная вода, а рядом виднелись отпечатки подков, похожие на обычные, но слишком ровные и одинаковые. Она вспомнила слова из учётной книги Хадрика о регулярных платежах и почувствовала, как в животе неприятно сжалось.

Кайрен вернулся к телеге и жестом велел им спешиться. Лошадь оставили привязанной к молодому клёну, а Севен взял фонарь, хотя на улице ещё было светло. Элина сунула в карман маленький нож и обернулась на дорогу, проверяя, не видно ли позади чужих всадников.

– В доме нет живых людей, – сказал Кайрен. – Зато есть свежая магия, след двух телег и защита на пороге, которая реагирует на кровь.

– Вы говорите это так, будто мы зашли к соседям за солью, – Элина посмотрела на провалившуюся крышу. – Нельзя просто войти с другой стороны и ничего не задеть?

– Можно, если есть время копать под стеной, – Кайрен достал из футляра серебряную проволоку. – Но Серый круг уже знает, что мы ищем их, поэтому времени у нас мало.

Севен побледнел, но шагнул ближе к Элине. Кайрен натянул проволоку между двумя железными гвоздями и положил их на мокрую землю у входа. Затем достал из кармана маленький флакон, вылил на порог несколько капель прозрачной жидкости и отступил назад.

Мокрый порог громко зашипел от прозрачной жидкости. На серых досках проступили тонкие красные линии, складываясь в знакомый знак раскрытого глаза. Они горели всего несколько секунд, потом потемнели и исчезли.

– Защита на этом входе стала заметно слабее, – сказал Кайрен. – Кто-то ушёл совсем недавно или перенёс её на другой вход.

– Давайте найдём этот другой вход, – Элина посмотрела на треснувшую стену. – Дом с двумя входами обычно легче проверить, чем дом с двумя проклятиями.

Они медленно обошли старую мельницу по широкому кругу. За задней стеной ручей уходил под деревянный настил, а у самого берега росли высокие мокрые камыши. Севен заметил в них узкую тропу, ведущую к низкой двери почти у земли.

Дверь была прикрыта листом железа и связана толстой верёвкой. На земле рядом лежала свежая солома, а на одном стебле блестела капля тёмной густой крови. Кайрен присел, коснулся её серебряной пластинкой и тихо выругался.

– Это точно свежая кровь убитой лошади, – сказал он. – Её использовали, чтобы снять защиту с нижнего входа.

– Значит, телегу с мёртвыми лошадьми нашли не случайно, – Севен взялся за фонарь обеими руками. – Лошадей убили именно для защиты этого места.

Кайрен разрезал верёвку ножом и снял железный лист. Из-за двери пахнуло дымом, мокрой шерстью и чем-то сладким, от чего у Элины заболел затылок. Она вспомнила письмо в трактире и сжала пальцы на ноже.

– Я иду первой только до порога, – сказал Кайрен. – Вы держитесь за мной и не смотрите в зеркальные поверхности, если они попадутся.

– А если там окажется зеркало, которое очень хочется разбить? – Элина проверила, не слезла ли ткань с рукояти ножа. – Мне можно хотя бы спросить вас, почему именно?

– Спросить можно, но пока не трогайте предметы, – Кайрен толкнул дверь. – Разбивать ничего не стоит, пока я не скажу.

Нижнее помещение мельницы оказалось бывшей кладовой. По стенам тянулись пустые стеллажи, на полу лежали раздавленные мешки, а в углу стоял длинный стол, накрытый грязной тканью. На столе оставались следы от свечей, несколько обрывков верёвки и белые костяные иглы, аккуратно разложенные по кругу.

Севен остановился прямо у низкого входа в кладовую. Он не выглядел больным, но дыхание у него стало неровным, а пальцы побелели на ручке фонаря. Элина хотела сказать, чтобы он вышел, однако заметила на стене знакомую чёрную надпись.

«Седьмая цепь, третий взнос: таверна готова».

Под словами кто-то нарисовал кривую карту. На ней были отмечены мельница, северный спуск, дом Карна в Лайвене и «Семь дорог». Между мельницей и трактиром тянулась красная линия, а рядом стояла дата завтрашнего дня.