Колыбель памяти. Воспоминания. Книга 2.

Джулиана Жук

Колыбель памяти. Воспоминания. Книга 2.

Часть вторая

25 ноября. Среда.

Лолита с трудом могла представить, сколько времени провела на месте исчезнувшего цирка, осматривая каждый куст, каждое дерево и тропинку.

Не желая сдаваться, она принялась обыскивать весь парк. Несколько раз она выходила к озеру и не верила своим глазам. В какой-то момент ей стало казаться, что она спутала сам парк и направилась в другой, раскинувшийся уже за городом, но и в нем ее поиски не увенчались успехом.

«Так не бывает!» – Эти слова были ее спутниками на протяжении всего безуспешного поиска.

«Я же не могла все это выдумать?» – Мелькнувшая мысль заставила ее вздрогнуть, и рука машинально коснулась шеи. Талисман Джозефа все еще был на своем месте, и она облегченно выдохнула.

Оказавшись в машине, она вдруг поняла, что ее тело неистово трясет, горло саднит, а на щеках застыли соленые дорожки от слез.

– Что мне делать? – пробормотала она в пустоту.

Ее растерянный взгляд был устремлен к горизонту, где теперь проглядывали алые лучи утренней зори. Звезды совсем погасли, а небо окрасилось пурпурными оттенками восхода. Лолита словно надеялась, что получит хоть какой-то ответ или хотя бы подсказку, но ответом ей был лишь шум просыпающегося города.

Немного отойдя от оцепенения, ее поразил новый удар:

– Работа!

И сорвавшись с места, она направилась обратно в город, утопая в потоке городской суеты.

***

Влетев в квартиру, она как могла быстро избавилась от испачканной одежды, сменив ее на свежую и, пренебрегая душем, тотчас же покинула свою обитель.

Сегодня, как никогда, дорога была медленной и морально невыносимой. Город стоял в одной гигантской пробке из-за прошедшего ночью мокрого снега, превратившегося утром в стихийное бедствие.

Водители сигналили друг другу, норовя начать конфликт, а пешеходы умудрялись ловко обгонять их, осторожно вышагивая по тротуару, покрытому коркой льда. Лолу же весь этот путь одолевали лишь пугающие мысли, съедавшие ее изнутри.

Она вспомнила о смерти Виктора и о совершенно разбитой Мери. Вспомнила о Баженове и его рекомендациях по поводу вынужденного отпуска. А еще вспомнила артистов и пропавший цирк.

Будучи доктором, она прекрасно понимала, что не только могла все это выдумать, но еще и могла очень качественно воссоздать все в своей голове, заставляя себя верить в легенду.

Так подарок Джозефа мог быть ее рук дела, как и листок с номером телефона Кристиана.

– Номер телефона! – вдруг воскликнула она, сама испугавшись столь бурной реакции.

В ее голове всплыло воспоминание об Оливере и их последняя встреча в кафе. Тогда артист оставил ей свой номер, сказав, что она может связаться с ним в любое время.

– Мне кажется, сейчас настало именно это время…

Совсем немного взбодрившись и оставив воплощение своего плана в жизнь до окончания дня, Лола припарковала машину на свободном месте и направилась в корпус.

День обещал быть сложным, и Лолите не оставалось ничего другого, как просто попытаться его пережить. Несмотря на то, что трагедия, вызванная смертью детей, произошла в здании педиатрического корпуса, казалось, ее отголоски эхом разнеслись по каждому уголку медицинского центра.

Всюду был облик траура и горя. Весь медицинский персонал одномоментно натянул на лица маски угрюмой задумчивости, не желая даже переговариваться между собой. Словно все вдруг внезапно осознали свою совершенную беспомощность перед жестокостью и неизбирательностью смерти.

– Здравствуйте, доктор Блэк.

Войдя в лифт, Лолита не сразу заметила доктора Кожевникова, который совсем недавно консультировал ее в отделение неврологии. Он не был близким другом Мери, но и его лицо имело на себя отпечаток вчерашнего дня в виде болезненной бледности и синяков под глазами.

– Как вы себя чувствуете?

Его вопрос был простой формальностью или, возможно, профессиональной привычкой при общении с потенциальными пациентами.

– Здравствуйте. Все хорошо, спасибо.

Случайная встреча с доктором еще раз напомнил ей о подруге. И когда лифт остановился на этаже неврологического отделения, ей очень захотелось выйти вместе с ним, чтобы вновь увидеть Мери, но она точно знала, подруги в отделение нет.

Добравшись до ординаторской уже своего отделения и готовясь к утреннему собранию у заведующего, Лолита то и дело прокручивала в голове все возможные сценарии беседы с Мюллером. Как она и предсказывала, заведующий попросил ее задержаться после завершения планёрки.

– Доктор Блэк, как прошла ваша беседа с профессором Баженовым?

Всего на миг ей показалось, что Мюллер в курсе содержания их беседы, но она слишком хорошо знала психиатра и понимала, что он не станет нарушать врачебную этику даже в подобном случае.

– Все хорошо, – как-то не уверенно ответила она.

Ее взгляд самопроизвольно ушел от прямого зрительного контакта, устремившись на серый пейзаж за окном.

– Есть что-то, что мне стоит знать? – Мюллер был из тех людей, кто всегда и во всем искал подвох. Он был слишком правильным, слишком тревожным, и слишком не доверял людям. Порой, это очень мешало ему налаживать хорошие отношения с коллегами.

– Пока мне сложно сказать что-то конкретное. – Она непринуждённо пожала плечами. – Могу лишь только отметить, что Баженов назначил еще одну встречу, пока без конкретной даты.

Услышав это дополнение, Мюллер задумался, продолжая пристально разглядывать Лолу. Он словно пытался невербально считать правдивость ее слов, но, не заметив ничего подозрительного, все же позволил Лолите покинуть кабинет.

В коридоре уже ожидали студенты, о которых она благополучно забыла, что стало частой проблемой в последнее время.

– Доктор Блэк, доброе утро! – окликнула ее староста группы, невысокая худощавая девушка с темными волосами, убранными в пучок на затылке. – С выходом вас!

Группа состояла из десяти человек, почти поровну делившаяся на парней и девушек.

– Здравствуйте. Спасибо. – Лолита непроизвольно улыбнулась. – Все на месте?

– Да, – ответила студентка.

– Хорошо. Поделитесь, пожалуйста, по двое. Каждой группе я раздам по пациенту, для самостоятельной работы. От вас требуется… – Лола замолчала и окинула студентов прищурившимся взглядом. – Почему не записываем?

Услышав замечание преподавателя, группа принялась шуршать тетрадями.

– От вас требуется собрать анамнез, осмотреть, выставить предварительный диагноз, назначить дополнительные обследования или консультации иных специалистов, если это требуется в частном порядке, и расписать лечение. Литературой пользоваться не воспрещается, клиническими рекомендациями тоже. К концу занятия жду письменно-устный ответ.

Обозначив фамилии и палаты, Лолита победоносно удалилась, радуясь, как же ловко она освободила себя от работы, которую совершенно не могла сейчас выполнять.

С поступившими пациентами сделать подобное она, конечно же, не могла, как и с плановыми операциями, поэтому, еще раз собравшись с духом, она все же покинула ординаторскую, направившись выполнять свои должностные обязанности.

***

Понедельник и среда в медицинском центре были днями, когда больница принимала все экстренные случаи, и тогда в приемном покое начинался настоящий ад.

В активном рабочем потоке Лола понемногу отвлеклась от тревожащих мыслей, отравлявших ее разум, а постоянно присутствующая загрудинная боль стала по немного стихать.

«Мне необходимо связаться с Мери и Оливером» – Эта мысль была ее ежеминутным спутником и единственной нитью между тревожной реальностью и работой.

Студенты оказались хорошо подготовленными и быстро выполнили задание, оповестив об этом преподавателя.

– Так, давайте пройдемся по вашему пациенту. – Лолита указала на двух девочек, одна из которых регулярно посещала суточные дежурства в этом отделение. – Что вы выяснили?

– Мужчина, 56 лет. Жалобы на затуманивание зрения обоих глаз в течение года. В анамнезе сахарный диабет 2 типа более пяти лет. Со слов пациента, гипогликемическую терапию принимает нерегулярно, глюкозу не контролирует. Семейный анамнез не отягощен. ВИЧ, гепатит, аллергию отрицает.

– Секунду, – вмешалась Лолита, открывая историю данного пациента. – Давайте рассмотрим офтальмологический статус.

Студентка кивнула и продолжила с необходимого места, осветив все полученные ими данные.

– Каков основной диагноз? – Лола подняла на девочек вопросительный взгляд.

– Осложненная катаракта! – хором ответили они.

– Вы уверенны? – Она прищурилась. – А что на глазном дне?

Студентки с сомнением переглянулись:

– Глазное дно просматривается плохо.

– Этот ответ нам не подходит, – возразила Лолита. – Если у пациента диабет, сомнительный анамнез и отсутствие комлаентности к лечению, то вывод напрашивается сам собой. – Лола подождала еще пару секунд, надеясь на ответ, но он не поступил, и она вздохнула. – У пациента диабетическая ретинопатия. Если не представляется возможным осмотреть глазное дно, делайте B–SCAN, если глазное дно как-то просматривается, и есть сосудистые изменения, постарайтесь выставить стадию.

Группа принялась спешно записывать.

– Наша задача не осложнить работу катарактального хирурга и принять правильное решение. Если есть показания, необходимо направить на консультацию к витреальному хирургу. И обязательно проведите ему гониоскопию, – подытожила она.

Девочки кивнули, и направились обратно к пациенту, а с оставшимися студентами Лола продолжила опрос.

***

Отпустив студентов, Лолита мысленно переключила свое внимание на предстоящие операции и внутренне напряглась, но урчащий желудок мгновенно перетянул ее внимание на себя.

«Когда ты последний раз ела?»

Оказалось, последний прием пищи был у нее вчера днем, и внутренности скрутило в голодном спазме.

Лолита совершенно не позаботилась о своем обеде, и единственным шансом не умереть голодной смертью была больничная столовая.

Внутренне содрогнувшись, пройдя все стадии принятия, она медленно поплелась прочь из ординаторской. Не сама столовая сейчас пугала ее, а столпотворение коллег, с которыми она совершенно не была готова общаться.

Приближаясь к заветному помещению и ощущая разносившиеся по всему коридору ароматы свежеприготовленной еды, Лолита почувствовала нарастающую в душе панику, ведь вместе с запахом до нее донеслись и звуки множества голосов.

Тяжело вздохнув, она открыла двери, осторожно протиснувшись внутрь и стараясь не привлекать внимание. Огромное светлое помещение утопало в обилии медицинской формы белого цвета. Сейчас это место напоминало живой организм, который, казалось, даже двигается в такт присутствующим людям.

Положив немного еды на поднос и оглядевшись, Лолита заметила никем не занятый столик в дальнем углу зала и, мысленно возликовав, поспешила к нему. Но далеко уйти ей не удалось, ведь ее окликнул знакомый голос:

– Лолита?

Стараясь скрыться от всеобщей суматохи, она совсем не заметила своих же коллег, устроившихся почти в центре этого безумия.

– Может, присоединишься к нам?

Шесть пар глаз с любопытством наблюдали за ней, ожидая ее решения.

– Конечно! – улыбнулась она и, сменив траекторию, неуверенно подошла к свободному месту.

Конечно, она совершенно не хотела ни с кем обедать и желала поскорее уединиться. Но выхода не было, отказаться она не могла и под недовольные вопли своего внутреннего интроверта все же опустилась на стул, стараясь не подавать виду, как ей это не по душе.

– Все хорошо? – поинтересовалась молодая доктор, с которой у Лолы были достаточно близкие отношения, немного выходящие за рамки просто коллежских.

– Да, – машинально улыбнулась она.

Все замолчали, вновь сфокусировавшись на еде, но напряжение, возникшее с гибелью детей, так и витало в воздухе.

– Как Мери? – осторожно спросила та же доктор, вновь поднимая на нее глаза.

Лолита мысленно ощетинилась, не желая беседовать на эту тему, но быстро взяла свой гнев под контроль:

– Я ее не видела со вчерашнего дня, – ковыряя вилкой в своей тарелки, произнесла она.

И так ведь было ясно, что Мери плохо, но ее вопрос был лишь актом вежливости или, возможно, любопытства.

– Нам всем очень жаль ее… – Девушка поджала губы, и все вновь замолчали.

Лола вновь принялась ковырять вилкой в своей тарелке, полностью убедившись, что аппетит безвозвратно пропал. Все, что произошло в ее жизни за последние пару месяцев, сильно потрепало ее и без того лабильную психику, разрушив ее почти до основания.

– Я лучше пойду. – Она спешно поднялась с места и, кивнув коллегам, поспешила прочь из зала.

«Прийти сюда было очень плохой затеей.» – Она жалобно посмотрела на свой почти не тронутый обед и отставила поднос на специальный стол для отходов.

«Ты поступаешь глупо, тебе нужно поесть, иначе ты можешь просто шлепнуться в обморок во время операций!»

Она уже чувствовала, как боль пульсирующими волнами захватывает ее голову, но отказывалась идти на поводу у здравого смысла.

***

На удивление, оставшаяся половина дня прошла совершенно спокойно и довольно гладко.

Операции были выполнены без особого труда. Доктора вели себя совершенно спокойно, словно ничего и не произошло, хотя, возможно, для них это именно так и было. А Мюллер, просто оставил ее в покое, ни разу не показавшись в ее поле зрения.

Покидая больницу, Лолита ощущала сжирающее чувство тревоги, которое невероятно усиливалось с приближением ее машины к дому. Она чувствовала, что день не кончится гладко, и ждала, с какой же стороны придет очередное потрясение.

Войдя в квартиру, Лола обнаружила на полу прихожей грязные следы, а совсем неподалеку и мокрую одежду, измазанную землей.

Это была ее собственная одежда, которую она так беспечно скинула с себя утром, не позаботившись о том, чтобы убрать ее в стирку. Еще одна причина отложить на некоторое время звонок Оливеру. Лола словно подсознательно искала любой повод, лишь бы не набирать ему прямо сейчас.

Но когда вещи были убраны, душ принят, а ужин приготовлен и съеден, оттягивать больше было некуда. Часы уже отбили девять вечера, а Мери она так и не позвонила, собираясь сделать это после звонка Оливеру.

– Ну, что ж… – прерывисто выдохнув, она опустилась на диван и словно застыла, непрерывно вглядываясь в черный экран. – Надо попробовать.

С их последней встречи прошло не так много времени, да и сама встреча была ужасно неловкой и странной. Лола вновь вспомнила нелепые вопросы, которые пыталась задавать ему, и то, как ловко он увиливал от ответов.

– Что ты скажешь ему? Привет Оливер, а куда вы пропали? Почему не попрощались? – Вновь тяжелый вздох. – Они имели полное право уехать, не оповестив тебя об этом.

От произнесенных слов ее сердце вновь скрутилось в болезненную спираль. Все мысли приводили к Джозефу, а его поступкам она не могла найти оправдания.

– А с чего бы ему с тобой прощаться? Забыла сцену в коридоре? Расстались вы не слишком дружелюбно.

Но причина была не только в Джозефе. Дети, которые умерли в день исчезновения цирка, разве это не пугающее совпадение? Ей казалось, что подобное можно встретить только на страницах страшных книг или детективных фильмов, но не в реальной жизни.

«Ты должна позвонить ему. Попытайся узнать хоть что-то!» – приказал внутренний голос.

Наконец, она сдалась и, отыскав нужный контакт в телефонной книге, нажала кнопку вызова. Но вместо гудков она услышала механический женский голос:

– Номер не существует.

– Что?! – Лолита непонимающе взглянула на экран.

Проверив правильность написания номера, она еще раз позвонила.

– Номер не существует.

– Да как же так?! – Вскочив с места, Лола принялась расхаживать в зад и вперед, теребя телефон в пальцах.

Почти сразу в ее голове возникла новая мысль и, отыскав в контактах еще один номер, она снова набрала.

– Номер не существует.

– И Кристиан?! Как это возможно?

Номера Джозефа у Лолиты не было, он так и не удосужился оставить ей его. Но зато у Мери должен был сохраниться телефон Александра. Вспомнив о светловолосом атлете, она вздрогнула.

С ним у нее сложились чуть ли не самые отвратительные отношения, если не считать Анну, которая и по сей день оставалась для нее загадкой.

– …скоро все закончится. – Она внезапно вспомнила слова Лианга, и внутри похолодело. – Что значили его слова? Что должно закончится? – Она резко остановилась перед окном, задержав взгляд на почерневшем небе. – Неужели, он таким образом намекнул на отъезд цирка?

Теперь, несмотря ни на что, ей было просто необходимо позвонить подруге и осторожно выспросить про Александра.

Звонок Мери дался ей сложнее всего. Лолита пыталась выстроить в голове все, что может сказать ей, но каждый раз ее мысленный диалог заходил в тупик, а к горлу то и дело подступал нервный комок.

Наконец, она все же решилась и набрала номер. Мери ответила не с первого раза, а голос ее был осипшим и безжизненным.

– Слушаю? – Судя по ответу, она даже не взглянула на входящий номер.

– Мери, как ты?

Вопрос был глупым, но Лола просто не знала, как иначе начать разговор.

– Держусь… – односложно ответила она.

– Может, я приеду и хоть чем-то помогу? – Лолита как могла, старалась завязать беседу, но было очевидно, что Мери просто не в состоянии говорить ни с кем.

– Спасибо, пока не стоит. Я у сестры, а здесь такая обстановка… – она на мгновение замолчала. – Ну, ты понимаешь...

Конечно, Лола понимала и не хотела навязываться.

– А Александр хоть с тобой? – Осторожно подвела она к интересующей теме.

– Александр? – В голосе Мери слышалось неподдельное удивление. – О ком ты?

«Неужели стресс так подействовал на нее?»

Лолита попыталась хоть как-то оправдать услышанное, но все равно ее начало сильно трясти.

– Мери, ты что? – Как можно спокойнее произнесла она. – Александр, светловолосый шкаф, с которым мы познакомились в лофт-баре в октябре, с ним и Кристианом, как можно было забыть о них?

Но в трубке Лолита услышала только напряженное молчание.

– Лолита, с тобой все в порядке? – Теперь голос Мери звучал крайне встревоженно. – О ком ты говоришь?

Вот именно в этот момент Лола ощутила какой-то леденящий душу ужас, который словно проникал под кожу, заставляя мышцы болезненно сокращаться, а сердце отбивать сумасшедший ритм.

– Не важно, видимо я просто устала, – кое-как выдавила она из себя. – Если тебе что-то понадобится, звони мне в любое время.

– Ты тоже. – Мери пробормотала эти слова очень настороженно.

Повесив трубку, Лола в панике принялась обдумывать все, что услышала от подруги.

– Это что, злая шутка? Может, они поссорились из-за его отъезда, и она решила таким образом вычеркнуть его из своей жизни? – Лолита обессиленно опрокинулась на диван. – Но мне бы она точно сказала правду.

Вдруг в ее голове всплыло еще одно воспоминание, еще одна нить, связывающая ее с цирком.

– Рекламный буклет!

Лола вскочила с места и принялась обшаривать гостиную, совершенно не помня, где последний раз его видела.

– Так, ты пыталась найти информацию о нем в интернете, – и почти мгновенно последовало новое воспоминание, – в интернете не было совершенно ничего!

На мгновение она застыла, пытаясь вновь все осмыслить.

– Не важно! – Наконец, заключила она и принялась обшаривать каждый угол. Но единственной ее находкой оказался какой-то глянцевый листок с рекламой зоомагазина.

– Это шутка такая? Откуда ты здесь взялся?! – От гнева и негодования бледная кожа покрылась красными пятнами. Она смяла буклет и швырнула его в дальний угол комнаты. А после растворилась во мраке собственной спальни, желая окунуться в тревожное беспамятство.

19 лет назад…

Дорога до интерната пролегала через густо заросшую деревьями трассу, по которой ранее Лолиту и доставили в психиатрическую больницу.

Весь путь был долгим, нудным и эмоционально изматывающим. Наконец, через лобовое стекло автомобиля, Лолита увидела яркие огни города, небо над которым приобрело серовато-белый оттенок пасмурности.

Интернат располагался на окраине городка Сооспот и представлял собой средних размеров четырехэтажное здание с совершенно скудной архитектурой.

По всему его периметру возвышался забор из бетонных плит, плотно спаянных друг с другом, а поверх всей этой массивной конструкции протянулась спиралевидная проволока, унизанная острыми шипами.

«Прекрасно, из одной тюрьмы в другую…» - Подумала Лола, пока доставлявший ее транспорт заезжал во внутренний двор здания.

Закрытие ворот сопровождалось неприятным лязганьем и глухим стуком. И только несколько секунд спустя ей было позволено покинуть машину. Такая мера предосторожности показалась Лолите очень странной, словно она могла куда-нибудь улизнуть.

Пока ее взгляд встревоженно скользил по невзрачному зданию, к ней незаметно и как-то совершенно бесшумно подошла женщина, видимо, являвшаяся сотрудницей интерната. Она была ненамного младше самой Виолет, худощавая и высокая со светлыми собранными волосами в закрытой и скромной одежде.

На первый взгляд Лолите показалось, что эти две дамы похожи между собой, но, возможно, это внезапно возникшее суждение было вызвано их схожим внешним обликом.

– Здравствуй, Лолита, теперь это твой дом, – отчеканила она заученную фразу, совершенно не выказывая необходимой для этих слов доброжелательности.

Резко обернувшись, сотрудница направилась ко входу в здание не проронив ни слова. Лолита, прибывая в совершенной растерянности, покорно последовала за ней, боясь даже слово сказать.

Женщина не посчитала нужным представится ей, что вызывало определенные трудности с обращением.

Пройдя сквозь центральную дверь, они оказались в небольшом холле. Это было тускло освещенное и скудно меблированное помещение с выраженным отпечатком нищеты.

В нем располагались несколько деревянных дверей, часть застекленных и часть глухих. Некоторые из них были двустворчатыми и, предположительно, вели в более крупные помещения, но никаких опознавательных знаков, указывающих на скрывающееся за ними помещения, не было.

Потолок и стены, с которых местами осыпалась штукатурка, давно требовали косметического ремонта. В место люстры в центре болталась одна большая грушевидная лампа, висевшая лишь на одном проводе.

Когда-то светлый линолеум, которым был выстлан пол, сейчас потемнел и протерся до дыр. Это помещение стало для Лолиты метафорой души тех детей, которые здесь содержались. Сейчас она как никогда понимала весь ужас, таившийся в словах Виктории, когда та с отвращением рассказывала об этом месте.

«Я должна сделать все, чтобы выбраться отсюда как можно скорее.» – Мысленно приказала она себе.

– Сюда.

Замершую в холле Лолиту поманила ее спутница, и, словно очнувшись от жуткого сна, Лола поспешила за ней в верх по каменной лестнице, ведущей на второй этаж. Через решеченное окно она случайно увидела, как рабочий автомобиль Крепелина покинул территорию интерната, скрывшись за железными воротами. Вот так и закончился один этап ее жизни, и начался совершенно другой.

Но на втором этаже они не остановились, продолжая подниматься все выше и выше. И вот наконец Лола насчитала четвертый этаж. Он был последним в этом здании, и они свернули с лестничной клетки в длинный коридор.

Эта часть дома выглядела значительно лучше, чем то, что ей удалось уже увидеть. Стены и потолок были аккуратно покрашены молочной краской. Пол украшал аккуратно выложенный лакированный паркет. А на потолке вдоль всего коридора были установлены овальные матовые плафоны, освещавшие им путь.

Пройдя почти весь коридор, женщина остановилась у двери, которая, как и все здесь, не имела названия. Вся сознательная жизнь, проведенная в стенах больницы, как-то неосознанно принуждала Лолиту везде искать таблички с обозначениями помещений.

– Проходите.

Лолита сразу узнала голос Виолет и мгновенно съежилась, не желая вновь встречаться с этой пугающей дамой.

В кабинет она вошла с сопровождением, и обеим тут же указали на стулья вдоль стены.

– Лолита, здравствуй. – Виолет окинула гостью изучающим взглядом, не поднимаясь со своего места.

Кабинет директора выглядел непозволительно роскошно на фоне обшарпанности общего облика здания. Два больших окна с дуэтом из плотных штор и невесомой тюли цвета молочного шоколада, четыре больших шкафа из массива темного дерева – пара книжных, с застекленными дверьми и пара платяных, с глухими, один сервант довольно внушительного размера с красивой посудой внутри, выставленной на показ, небольшой кожаный диван, несколько стульев с мягкими сиденьями, и однотонный ковер, занимавший почти все свободное пространство паркетного пола. А в самом центре всего этого великолепия был размещен рабочий стол, за которым и восседала Виолет.