Война на доверии

Затем красный:

ВЕРОЯТНОЕ СРЕДСТВО ИММОБИЛИЗАЦИИ КОЛОННЫ

Под надписью быстро менялась вероятность.

Сорок три процента.

Пятьдесят восемь.

Шестьдесят четыре.

Йонас нажал на верхнюю часть маяка, закрепляя его на дороге. Из корпуса вышли три коротких грунтовых фиксатора.

Российская система обнаружила проникновение в покрытие.

Шестьдесят восемь процентов.

К изображению маяка добавился человек.

ОПЕРАТОР НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННОГО УСТРОЙСТВА

— Он в списке инспекторов, — сказал Серёгин.

— Система потеряла привязку, — ответил Денис. — Новый канал ещё не подтверждён.

— Привяжи вручную.

Денис уже работал.

Йонас повернул фиксатор.

Маяк передал короткий автономный импульс.

На экране вспыхнуло:

ВОЗМОЖНОЕ РАЗВЁРТЫВАНИЕ МИННОГО ЗАГРАЖДЕНИЯ

НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ УГРОЗА

УВЕРЕННОСТЬ: 71%

В нижней части панели появилась красная полоса.

АВАРИЙНАЯ САМОЗАЩИТА РАЗРЕШЕНА

РЕШЕНИЕ ЧЕРЕЗ: 3,0

Серёгин ударил ладонью по отмене.

Система запросила биометрическое подтверждение.

2,7

Он прижал большой палец к панели.

2,4

— Отмена огня! — крикнул он.

Голосовой канал передал команду.

КОМАНДА ПОЛУЧЕНА

ПРОВЕРКА ПОЛНОМОЧИЙ

2,0

— Отключай кассеты!

Денис потянулся к аварийному разрыву питания.

1,7

Совместная пломба потребовала подтверждения причины.

1,4

— Физически!

Денис сорвал защитную крышку.

1,1

Серёгин видел Йонаса за стеклом.

Тот всё ещё стоял на одном колене. Одна рука лежала на маяке. Другой он придерживал открытый контейнер. Дождь стекал по его шлему и плечам.

Йонас поднял голову.

Возможно, услышал крик.

Возможно, заметил, как на крыше российского бронетранспортёра раскрылась кассета.

0,8

Из кассеты вышел микродрон.

Не взлетел — выстрелил собой в воздух, раскрыл стабилизаторы и сразу повернул к цели.

0,4

Серёгин успел увидеть на стекле отражение красной полосы.

0,1

Экран подтвердил его личность.

КОМАНДА ОТМЕНЫ ПРИНЯТА

Микродрон выстрелил раньше.

Звук был негромким. Короткий сухой удар, почти потерявшийся в шуме дождя и работающих насосов.

Йонас дёрнулся.

Секунду продолжал стоять на колене, словно не понял, что произошло. Потом опрокинулся на бок рядом с маяком.

Контейнер выпал из его руки.

Эгле побежала к нему.

На литовской схеме разом возникли десятки красных отметок. Досмотровые дроны поднялись выше. Придорожные сенсоры развернулись к российской колонне. Под покрытием проснулись модули заграждения.

Серёгин всё ещё держал палец на панели отмены.

Система сообщила:

УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА

Вероятность изменилась.

Семьдесят восемь процентов.

Восемьдесят шесть.

Девяносто четыре.

— Почему растёт? — спросил Серёгин.

Денис смотрел на журнал решения.

— Она учитывает результат.

— Какой результат?

— Цель нейтрализована. После этого система решила, что решение было правильным.

За стеклом Эгле опустилась рядом с Йонасом. Медицинский дрон уже летел к ним, мигая белым.

Маяк продолжал стоять на дороге.

На литовской картине он оставался инспекционным устройством.

На российской — обозначал начало минного заграждения.

Обе отметки были подлинными.

Обе системы работали правильно.

До первого ответного выстрела оставалось меньше секунды.

Глава 4

Семнадцать минут

27 октября 2048 года, 00:16

Дорога Друскининкай — Алитус

Сначала Эгле решила, что Йонас поскользнулся.

Он стоял на одном колене возле маяка, потом дёрнулся и упал набок. Почти одновременно над ним пролетело что-то маленькое и чёрное.

Звук выстрела пришёл позже.

— Йонас!

Она бросилась к нему.

Система защиты попыталась остановить её. На внутренней стороне визора вспыхнул красный барьер:

СЕКТОР ПОД ОГНЁМ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: УКРЫТИЕ

Эгле пробежала сквозь него.

Йонас лежал на спине. Глаза открыты. Правая рука всё ещё сжимала фиксатор маяка, хотя пальцы уже не двигались.

На бронепластине под ключицей виднелось небольшое отверстие. Крови почти не было.

Эгле прижала ладонь к повреждённому участку и включила медицинский канал.

— Инспектор ранен. Нужна эвакуация.

Белый медицинский дрон спускался к ним. Ещё в воздухе он просканировал тело и вывел над Йонасом полупрозрачную схему.

Повреждение верхней доли лёгкого.

Разрыв крупного сосуда.

Внутреннее кровотечение.

Вероятность выживания без хирургического вмешательства — четыре процента.

Расчётное время доставки в операционный модуль — девять минут.

Через секунду вероятность стала тремя процентами.

Дрон выпустил два манипулятора. Один рассёк ткань защитного комплекта, второй ввёл в рану расширяющийся герметик. Под шеей Йонаса раскрылся воротник поддержания кровообращения.

На экране Эгле появилось:

АВТОНОМНАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЕ НАЗНАЧЕНА

ПРИОРИТЕТ: НИЗКИЙ

ОЖИДАЕМАЯ ВЫЖИВАЕМОСТЬ: 2%

— Назначить, — приказала она.

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ МЕДИЦИНСКОГО ОФИЦЕРА

— Командирское подтверждение. Капитан Вайткуте.

КОМАНДИР НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ИЗМЕНЯТЬ МЕДИЦИНСКУЮ ОЧЕРЕДНОСТЬ

— Здесь больше нет раненых!

Система помолчала долю секунды.

ДАННЫЕ ОБ ОБСТАНОВКЕ НЕПОЛНЫЕ

— Его зовут Йонас Петрайтис. Старший сержант. Назначить эвакуацию.

Медицинский дрон продолжал работу, но носилки не вызывал.

Эгле попыталась найти пульс. Система показывала слабую электрическую активность сердца, не превращавшуюся в движение крови.

Над дорогой раздался резкий хлопок.

Чёрный российский микродрон вспыхнул белым и упал в нескольких метрах от Йонаса. Литовский противодроновый пост уничтожил его коротким лазерным импульсом.

На визоре появилось подтверждение:

АТАКУЮЩИЙ АППАРАТ НЕЙТРАЛИЗОВАН

Через мгновение вся российская колонна исчезла.

Не физически.

Из корпусов грузовиков вырвался плотный серый аэрозоль. Облако закрыло видимый свет, инфракрасный диапазон и часть радиолокационных частот. Машины превратились в расплывчатые тёмные пятна.

Российская система восприняла уничтожение дрона как продолжение нападения.

Над колонной раскрылись кассеты перехватчиков.

— Не стрелять! — приказала Эгле. — Всем системам удержание огня!

Её команда прошла по литовской сети.

Придорожные модули прекратили сопровождать российские цели.

Но воздушные перехватчики уже поднялись. Часть принадлежала литовской стороне, часть — российской. Маленькие аппараты метались над дорогой, выбирая друг друга, меняя классификацию и уклоняясь от столкновений.

Один литовский дрон выпустил захватную сеть.

Российский перехватчик разрезал её и ударил аппарат корпусом. Оба упали в лес.

В аэрозоле кто-то выстрелил.

Одиночный винтовочный выстрел.

Эгле не увидела, с какой стороны.

Системы увидели сразу несколько вариантов.

ВОЗМОЖНЫЙ ОГОНЬ РОССИЙСКОЙ ПЕХОТЫ — 42%

ВОЗМОЖНЫЙ ОГОНЬ ЛИТОВСКОЙ ГРУППЫ — 37%

АКУСТИЧЕСКОЕ ОТРАЖЕНИЕ — 21%

Второй выстрел пришёл справа.

Потом короткая очередь.

Литовский инспектор Томас Юкнявичюс упал за колесом служебной машины и направил оружие в серое облако.

— Томас, не стрелять!

— По нам работают!

— Цель видишь?

— Движение у бронетранспортёра!

— Это их экипаж!

— Он направил оружие!

— Как и ты!

Томас опустил ствол, но система его оружия продолжала удерживать выбранную точку. На визоре Эгле российская фигура за дымом обозначилась красным контуром.

ВЕРОЯТНОЕ НАМЕРЕНИЕ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ — 68%

— Снять сопровождение цели!

Красный контур исчез.

На его месте возникли ещё три.

Медицинский дрон сообщил:

СЕРДЕЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНА

Эгле посмотрела на Йонаса.

Его лицо оставалось спокойным. Дождь собирался на бровях и стекал к вискам. Манипуляторы продолжали вводить препараты, потому что она отменила автоматическое прекращение помощи.

— Запустить реанимацию, — сказала она.

ОЖИДАЕМАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ НИЖЕ ПОРОГА

— Запустить.

Манипулятор начал ритмично сжимать грудную клетку.

Через общий канал наконец пришёл голос Серёгина:

— Отмена огня! Всем подразделениям прекратить огонь! Литовской стороне — мы не атакуем!

Последние слова наложились на звуки новых выстрелов.

— Вы только что убили моего человека! — ответила Эгле.

Переводчик попытался смягчить формулировку:

— Ваше автономное средство нанесло смертельное поражение сотруднику инспекции.

Она выключила перевод.

— Вы убили Йонаса!

Серёгин понял и без системы.

— Я отдавал отмену.

— После выстрела?

— До.

— Ваш дрон атаковал без предупреждения.

— Он классифицировал маяк как минное средство.

Эгле посмотрела на тёмный цилиндр рядом с рукой Йонаса.

Синий знак литовской системы оставался над ним:

ИНСПЕКЦИОННЫЙ МАРКЕР

— Это маяк.

— Я вижу.

— Тогда почему вы стреляли?

— Я не стрелял.

— Дрон принадлежит вашей колонне.

— Я пытался его остановить.

В аэрозоле снова вспыхнул свет. Литовский лазер поразил второй аппарат. Российская система выпустила облако ложных целей. Над лесом появились десятки одинаковых тепловых отметок.

— Уберите дроны! — потребовала Эгле.

— Уберите ваши системы сопровождения!

— Они сопровождают угрозу!

— Наши делают то же самое!

Их разговор снова прервала стрельба.

Одна из литовских наземных платформ вышла из леса. Низкая, шестиколесная, предназначенная для эвакуации людей из опасной зоны. На ней не было оружия, но российская картина обозначила её как возможный дистанционный установщик мин.

Над платформой появился красный прицел.

— Это носилки! — крикнула Эгле.

— Вижу! — ответил Серёгин. — Не трогать медицинскую платформу!

Российский прицел стал жёлтым, затем исчез.

Наземный робот подъехал к Йонасу и раскрыл носилки. Медицинский дрон передал ему управление жизнеобеспечением.

Эгле помогла переложить тело.

Она знала, что перекладывает уже не раненого. Но не могла оставить Йонаса на дороге под обозначением низкоприоритетного объекта.

В закрытом канале появилось сообщение генерала Новак:

РОССИЙСКАЯ АТАКА ПОДТВЕРЖДЕНА

ГРУППЕ СОПРОВОЖДЕНИЯ ОТОЙТИ

КОНВОЙ БЛОКИРОВАТЬ

ИЗБЕГАТЬ БЛИЗКОГО КОНТАКТА

Эгле запросила основание подтверждения.

Система предоставила видеозапись.

На ней российская кассета раскрывалась, микродрон поднимался над колонной и стрелял в стоящего на колене Йонаса. Звук был очищен, изображение стабилизировано, лицо увеличено.

В углу уже находился заголовок:

РОССИЙСКИЙ БОЕВОЙ ДРОН АТАКОВАЛ ЛИТОВСКУЮ ИНСПЕКЦИОННУЮ ГРУППУ

Под видео стояло время первой публикации.

00:16:21.

Эгле открыла собственный журнал.

Выстрел произошёл в 00:16:08.

Тринадцать секунд могли показаться достаточными. Автоматическая сеть умела за это время получить запись, выбрать фрагмент, перевести подпись и распространить сообщение.

Но камера, с которой был снят ролик, принадлежала второму литовскому досмотровому дрону.

Во время атаки он работал в закрытом режиме.

Его первая передача во внешнюю сеть была зафиксирована в 00:17:02.

— Кто отправил запись? — спросила Эгле.

ИСТОЧНИК ПОДТВЕРЖДЁН

ЛИТОВСКАЯ ИНСПЕКЦИОННАЯ СИСТЕМА

— Когда она покинула закрытый контур?

00:17:02

— Как публикация появилась раньше?

Система не ответила сразу.

ВОЗМОЖНА РАССИНХРОНИЗАЦИЯ ВРЕМЕНИ

Все устройства получали время от трёх независимых военных источников. Рассинхронизация могла составлять микросекунды, не сорок одну секунду.

Эгле закрыла видео.

Почти одновременно на публичном канале появилась российская версия.

Те же секунды были сняты с другого угла. Йонас стоял на колене, устанавливая тёмный цилиндр у маршрута колонны. Поверх изображения наложили красную схему предполагаемого минного поля.

Заголовок сообщал:

ЛИТОВСКИЕ ВОЕННЫЕ ПОПЫТАЛИСЬ ЗАБЛОКИРОВАТЬ ГУМАНИТАРНЫЙ КОНВОЙ

Первая публикация — 00:16:24.

Запись сделана российским защитным дроном, который до выстрела не должен был передавать открытый видеопоток.

Два готовых объяснения появились раньше исходных материалов.

Эгле вернулась к Йонасу.

Наземная платформа собиралась увезти его. Рядом с колесом лежал открытый контейнер. Два новых маяка оставались внутри. Старый продолжал работать на дороге.

Она отсоединила съёмный блок памяти. Корпус маяка сразу предупредил:

НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ

АППАРАТНЫЙ КОРЕНЬ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ОСТАЁТСЯ В УСТРОЙСТВЕ

Чтобы извлечь весь блок, требовалось снять маяк с покрытия. На это ушло бы не меньше минуты.

Над дорогой снова прошла очередь.

— Капитан, нужно уходить! — крикнул Томас.

Эгле спрятала память во внутренний карман.

Корпус маяка остался возле руки Йонаса.

* * *

В 00:22 колонна была почти полностью скрыта аэрозолем.

Ни одна сторона не вела прицельного огня по людям, но системы продолжали сражаться друг с другом.

Литовские дроны ослепляли российские сенсоры.

Российские аппараты ставили помехи.

Придорожные платформы перекрывали сектора.

Защитные системы уничтожали всё, что пыталось приблизиться к машинам.

Каждое действие считалось ответным.

Эгле приказала своей группе отойти за бетонный барьер. Наземный медицинский робот увёз Йонаса. Томас получил осколок в плечо, когда российский перехватчик уничтожил наблюдательный дрон над их позицией.

Система присвоила ему высокий приоритет эвакуации.

Живому всегда требовалось меньше доказательств, чем мёртвому.

В 00:25 поступило сообщение о приведении польских частей в повышенную готовность.

В 00:26 Россия потребовала немедленно прекратить «незаконное вооружённое блокирование транзита».

В 00:27 Литва официально заявила о нападении на инспекционную группу.

В 00:28 объединённое командование изменило статус российского конвоя:

КОНТРОЛИРУЕМЫЙ ОБЪЕКТ

стал

ПОТЕНЦИАЛЬНО ВРАЖДЕБНЫМ ВООРУЖЁННЫМ ФОРМИРОВАНИЕМ.

В 00:29 российская система изменила статус литовского сопровождения:

ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРИНИМАЮЩЕЙ СТОРОНЫ

стали

ВЕРОЯТНЫМИ УЧАСТНИКАМИ НАПАДЕНИЯ.

Люди оставались теми же.

Эгле снова вызвала Серёгина.

— Нам нужно остановить системы.

— Согласен.

— Вы отключаете микродроны и активные помехи.

— После того как ваши посты снимут сопровождение.

— Если мы снимем сопровождение первыми, ваша система получит свободные цели.

— Если мы отключим помехи первыми, ваши дроны получат наши координаты.

Они замолчали.

Ни один не мог выполнить условие другого, не поставив своих людей под угрозу.

— Одновременно, — сказала Эгле.

— По чьему времени?

Она проверила время.

После двух видеозаписей даже общий источник времени перестал казаться нейтральным.

— Визуально, — сказала она. — Без сети.

— Как?

Эгле поднялась из-за барьера.

Система немедленно предупредила:

ОТКРЫТАЯ ПОЗИЦИЯ

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОРАЖЕНИЯ: 34%

— Капитан! — окликнул Томас.

Она вышла на середину дороги.

В сером аэрозоле почти ничего не было видно. Только тёмные массы грузовиков и редкие красные вспышки предупреждений.

Эгле подняла пустую левую руку.

Показала ладонь.

Ничего не происходило.

Затем из дыма вышел Серёгин.

Его система тоже пыталась вернуть его в укрытие. Красные символы отражались на защитном стекле шлема.

Он остановился напротив неё и поднял руку.

Эгле медленно опустила оружие на землю.

Серёгин сделал то же самое.

Она отключила литовскую систему сопровождения ближайших целей.

Он передал команду своим кассетам.

Над дорогой начали гаснуть красные отметки.

Сначала исчезли прицелы.

Потом прекратили движение перехватчики.

Аэрозоль медленно оседал на мокрое покрытие и ветви деревьев. Из него проступили машины, люди и разбитые дроны.

В 00:33 стрельба прекратилась.

Ровно через семнадцать минут после первого выстрела.

На оперативной карте дорога к северу и югу от колонны стала красной. Автономные заграждения вышли из безопасного режима. Под покрытием поднялись противотранспортные блоки. Лесные минные модули закрыли обходные маршруты.

Российский конвой больше не мог двигаться ни в Калининград, ни обратно к белорусской границе.

Эгле подняла своё оружие с дороги.

Серёгин сделал то же.

Теперь их разделяло не больше пяти метров. Они могли говорить без переводчика и сети.

— Я действительно отдавал отмену, — сказал он.

Эгле посмотрела на него.

Она не знала, верить ли человеку, чья машина только что убила Йонаса.

Но уже знала, что не верит видеозаписям, которые доказывали его вину.

За семнадцать минут системы успели определить агрессора, назначить цели, собрать две версии событий и сообщить миру, что война началась.

Люди успели только перестать стрелять.

Глава 5

Лес видит всё

27 октября 2048 года, 02:10

Августовские леса

Лес увидел человека как восемьдесят четыре килограмма движущегося тепла.

Он появился у литовской дороги, прошёл между двумя соснами и на три секунды остановился возле поваленного дерева. Этого хватило, чтобы ближайшие датчики измерили температуру тела, частоту дыхания, распределение веса и следы веществ на одежде.

Человек был вооружён.

На нём находился российский защитный комплект.

Он двигался от заблокированного конвоя в сторону польской границы.

Система обозначила его красным.

ВЕРОЯТНЫЙ РОССИЙСКИЙ ВОЕННОСЛУЖАЩИЙ

ДЕЙСТВИЯ: УКЛОНЕНИЕ ОТ НАБЛЮДЕНИЯ

ВОЗМОЖНАЯ ЗАДАЧА: ДИВЕРСИЯ

УВЕРЕННОСТЬ: 76%

— Нет, — сказал Якуб Врона.

Красный контур остался.

— Снять оценку задачи.

ТРЕБУЕТСЯ ОСНОВАНИЕ

— Недостаточно данных.

ДАННЫЕ ДОСТАТОЧНЫ ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ КЛАССИФИКАЦИИ

— Тогда оставь военнослужащего. Диверсию убери.

Система заменила надпись:

ВОЗМОЖНАЯ ЗАДАЧА: НЕ УСТАНОВЛЕНА

Красный цвет стал оранжевым.

Якуб откинулся в кресле.

Перед ним не было обычных экранов. Стены подземного поста изображали лес таким, каким его не мог увидеть человек.

Одни деревья светились теплом, другие обозначались только контурами. Под землёй расходились линии волоконных датчиков. Над кронами висели области воздушного наблюдения. На тропах мерцали следы животных и людей. Каждое движение оставляло короткую историю: ветка качнулась, влажный мох изменил давление, птицы замолчали, в воздухе появилась частица оружейной смазки.

Официально комплекс назывался Северо-восточной системой пассивного контроля местности.

Операторы называли его Лесом.

Он не был единым искусственным интеллектом. Сотни независимых систем наблюдали за собственными участками и передавали результаты общей модели. Ошибка одного датчика ничего не значила. Ошибка сотни становилась реальностью.

Якуб снова приблизил фигуру.

Человек двигался неровно. Иногда прихрамывал. Несколько раз прислонялся к деревьям. Температура левой ноги была ниже правой — защитная ткань повреждена или намокла.

Для диверсанта он выбирал плохой маршрут.

Слишком открытый для воздушного наблюдения.

Слишком сложный для быстрого движения.

И направлялся не к военному объекту, а к старой лесной дороге, которой почти не пользовались.

— Может, потерялся, — сказал Якуб.

— Кто? — спросила дежурная с соседнего места.

— Русский.

— Тогда тем более диверсант. Обычный человек потерялся бы в другую сторону.

Наталия развернула к себе часть карты.

— Это из колонны?

— Похоже.

— Передавай литовцам.

— Уже передал.

— Полякам?

— Мы и есть поляки.

— Ты понял.

Якуб отправил уведомление в региональный штаб. Система предложила направить ближайшую группу перехвата.

Он подтвердил наблюдение, но не задержание.

— Почему не берёшь? — спросила Наталия.

— Пусть сначала литовцы скажут, кто он.

— Через пять минут он будет в совместной зоне.

— Через семь.

— Система говорит пять.

— Система считает, что человек пойдёт по прямой.

— А ты?

— Я смотрю на лес.

Человек впереди обходил заболоченный участок. Общая модель прокладывала путь по сухой гряде, которой на самом деле уже не существовало: весенний паводок размыл её полгода назад. Карта знала об изменении, но военная модель маршрутов ещё не получила обновление.

Лес видел почти всё.

Только разные его части не всегда разговаривали друг с другом.

* * *

Якуб вырос в пяти километрах от Августовской пущи. Его отец работал лесником и считал любую карту признанием человеческой беспомощности.

В лесу, говорил он, нет прямой дороги. Есть только дорога, которая пока позволяет считать себя прямой.

После строительства оборонительной системы деревья получили номера. Между корнями проложили волокно. На старых просеках разместили скрытые энергетические узлы. Дроны научились садиться на зарядные площадки, внешне похожие на наросты коры. Под опавшими листьями лежали микрофоны, химические анализаторы и малые наземные аппараты.

Животные привыкли к ним быстрее людей.

Олени чесались о корпуса датчиков.

Лисицы растаскивали маскирующее покрытие.

Дятлы регулярно выводили из строя акустические узлы, потому что система не могла убедить их, что техника не является деревом.

На стене возникло новое предупреждение:

НАРУШЕНИЕ СЕКТОРНОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ

УЧАСТКИ 48, 51, 55, 59 ПЕРЕВЕДЕНЫ В РЕЖИМ ТЕХНИЧЕСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ

Якуб сверил расположение участков.

Четыре слепые зоны вытянулись от литовской границы на юго-запад.

— Кто открыл обслуживание? — спросил он.

Система показала разрешение.

NORDSEC FIELD INTEGRITY

РАБОТЫ ПОСЛЕ НАРУШЕНИЯ МЕЖСИСТЕМНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

ПРИОРИТЕТ: ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ

ДОПУСК: ПОДТВЕРЖДЁН

Рядом горела зелёная отметка.

— У нас есть заявка? — спросил Якуб.

Наталия проверила журнал.

— Теперь есть.

— Когда поступила?

— В ноль сорок восемь.

— Почему мы её не видели?

— Система отложила уведомление. Решила, что работы не влияют на боевые функции.

— Они отключили четыре участка.

— Не отключили. Перевели на локальную обработку.

— Для нас это одно и то же.

Якуб открыл технический канал.

— Группа NordSec, говорит польский пост контроля. Подтвердите состав и местоположение.

Ответила автоматическая система:

— Запрос не соответствует установленному уровню взаимодействия. Работы выполняются по международному чрезвычайному допуску.

— Запрашиваю голосовое подтверждение руководителя группы.

— Голосовая связь не предусмотрена.

— Тогда приостановить работы.

— Польский пост не обладает полномочиями отмены международного допуска.

Якуб посмотрел на зелёную отметку.

— Кто обладает?

— Выдавшая организация.

— Связаться с ней.

— Ожидаемое время ответа — один час сорок минут.

— А работы закончатся?

— Через двадцать три минуты.

Связь закрылась.

— Ненавижу вежливые системы, — сказал Якуб.