Скучаю по бывшему

Поэтому было особенно неприятно, что именно о нём она вспомнила после первого нормального свидания за долгое время.

Глава 3. Он показал мне себя по телевизору ещё до закусок

Лука показал Нине первую запись со своим участием ещё до того, как принесли закуски.

Они были знакомы двадцать три минуты.

До этого свидание шло вполне неплохо.

Лука. Тридцать шесть. Шеф-повар. Густые тёмные волосы, широкие плечи, татуировка на предплечье и лицо, которому явно шли приглушённый свет и дорогие бокалы.

В анкете была фотография в белой рубашке, ещё одна в поварском кителе и описание:

Еда хранит воспоминания. Ищу ту, которая ещё понимает, что такое страсть.

Немного театрально.

Но переписывался он хорошо. Отвечал быстро, писал нормальными предложениями и однажды действительно смешно пошутил про туристов, которые ведут себя так, будто любовь к буррате уже делает их интересными людьми.

Потом предложил встретиться в винном баре в Норт-Парке и написал:

Буду тем парнем, который делает вид, что не оценивает сырную тарелку.

Нина, к собственному сожалению, оценила.

В субботу вечером она опоздала на пять минут и обнаружила Луку за маленьким столиком в глубине зала.

Увидев её, он встал.

— Нина?

— Привет.

Быстрое объятие. Тёплая улыбка.

Вживую Лука оказался красивее, чем на фотографиях.

Нина сочла это почти жульничеством.

Они заказали вино.

Лука спросил о салоне. Нина — о ресторане, где он работал.

И тут он оживился.

Не раздражающе. По крайней мере, сначала.

О еде Лука говорил так, будто это была не профессия, а стихийное бедствие, которое он лично пережил. Кухня. Персонал. Провальные смены. Переделки меню. Необходимость сто раз подряд отправить в зал одно и то же идеально приготовленное блюдо, пока за спиной одновременно горят три пожара.

Нине нравилось его слушать.

В человеке, который действительно хорошо умеет что-то делать, была своя привлекательность.

Лука явно не шёл по взрослой жизни на ощупь. Он умел руководить кухней. Знал, каким должен быть соус после выпаривания. Знал, сколько людей должны выйти на работу в шесть утра, чтобы двенадцать часов спустя ужин для гостей выглядел лёгким и красивым.

После Логана и целой вереницы мужчин, для которых необходимость заранее договориться о встрече почему-то становилась испытанием характера, обычное умение справляться с собственной жизнью начало казаться почти роскошью.

А потом Лука потянулся к телефону.

Нина заметила движение и внутренне приготовилась.

Ну конечно.

Работа.

Другая женщина.

Ещё одно свидание где-нибудь поблизости.

Но Лука улыбнулся.

— Подожди. Тебе понравится.

Нина уже слышала достаточно вариантов этой фразы, чтобы относиться к ней с подозрением.

Прежде чем она успела спросить, что именно должно ей понравиться, Лука развернул к ней экран.

Видео уже было открыто.

Лука помоложе стоял в телевизионной студии в поварском кителе. Волосы чуть темнее, лицо чуть полнее. Рядом улыбалась ведущая в ярком платье, а внизу экрана шла заставка местной утренней программы.

Лука нажал воспроизведение.

Со звуком.

Его телевизионная версия громко рассмеялась и что-то вылила на раскалённую сковороду.

Вверх взметнулось пламя.

Ведущая захлопала.

Женщина за соседним столиком обернулась.

Лука убавил звук.

Немного поздно.

На экране его молодой двойник рассуждал о том, как важно правильно сочетать вкусы.

Нина отпила вина.

Видео закончилось.

Лука посмотрел на неё.

— Это было, когда мы запускали «Харбор».

— Ничего себе.

Формально она не солгала.

— Безумный был год, — сказал он. — Мы тогда были буквально везде.

Нине хотелось сказать:

Не могу поверить, что я смотрю архив твоей местной телевизионной славы ещё до того, как мне принесли еду.

Вместо этого она сказала:

— Круто.

— Хорошее было время.

На секунду его лицо изменилось.

Он выглядел не столько гордым, сколько тоскующим.

А потом улыбнулся:

— В какой-то момент столик у нас нужно было бронировать за шесть недель.

И снова потянулся к телефону.

— Нет, подожди. Есть ещё лучше.

Нина посмотрела в сторону кухни, где их закуски, к счастью, всё ещё не появлялись.

Второй сюжет был короче.

Другой китель. Та же студия. Лука чуть старше. На этот раз он готовил цитрусовый соус, пока ведущая представляла его как одного из самых интересных шеф-поваров Сан-Диего.

Теперь Нина смотрела не на экран.

На Луку.

Он точно знал, когда прозвучит эта фраза.

Ведущая произнесла её.

На лице Луки появилась скромная улыбка.

Слишком точная, чтобы быть случайной.

И тут Нина поняла: свидание закончилось.

Она попала на ретроспективный показ творчества Луки.

— Это было несколькими годами позже, — сказал он, когда видео закончилось. — Уже совсем другой период.

— Заметно.

Наконец он положил телефон на стол.

Примерно секунд тридцать Нина надеялась, что они вернулись в настоящее.

Потом Лука сказал:

— Люди вообще не понимают, каково это было тогда.

Ну конечно.

Нина отломила кусочек хлеба.

— Правда?

— Когда создаёшь что-то, что действительно становится популярным, всё очень быстро меняется. Вдруг от тебя всем что-то нужно.

Он рассказал о ресторане.

О прессе.

Об инвесторе, который, по его мнению, вообще ничего не понимал в ресторанном бизнесе.

О поваре, ушедшем в самый неподходящий момент.

И об отношениях, которые закончились потому, что девушка, по версии Луки, любила красивую сторону его жизни, но не была готова жить с тем, сколько времени и сил эта жизнь отнимала.

— Ей нравился шеф-повар, — сказал он. — Но не нравилось, сколько часов занимает моя работа.

— Наверное, было тяжело.

— Было.

Впервые с момента появления телефона Лука замолчал.

Посмотрел на вино.

Тишина продержалась всего несколько секунд, но в эти секунды он нравился Нине гораздо больше.

Потом поднял глаза.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Ты годами стараешься, чтобы тебя заметили. Потом наступает день, когда тебя вдруг все знают, и кажется, что именно к этому ты всё время и шёл.

Нина подождала.

— А потом?

Лука пожал плечами.

— А потом это заканчивается.

Впервые за вечер он сказал что-то, что не звучало как история, рассказанная уже много раз.

— Ты скучаешь по тому времени, — сказала Нина.

Лука улыбнулся.

— Иногда.

На несколько мгновений перед ней сидел просто Лука. Тридцатишестилетний мужчина, который скучал по времени, когда его жизнь звучала громче.

Нина смягчилась.

— Просто большинство людей не способны понять, каково это — быть на таком уровне, если сами там не были, — добавил Лука.

Нина откинулась на спинку стула.

— Понятно.

Подошёл официант.

— Повторить?

Лука посмотрел на Нину.

— Ещё по бокалу?

Она задумалась.

Не то чтобы ей ужасно хотелось уйти. Скорее стало любопытно, как будет выглядеть вторая половина свидания, если рассказ о золотых годах всё-таки закончился.

— Давай.

Официант забрал бокалы.

Лука улыбнулся.

— Ну а ты?

Нина чуть не рассмеялась.

— Что я?

— Я всё говорю и говорю.

— Правда?

Он засмеялся.

Хотя бы это понимал.

Нина рассказала про салон. Про то, что слишком много работает. Про странные вещи, которыми женщины делятся, когда кто-то держит их за руки и при этом смотрит не им в глаза, а на ногти.

Рассказала про невесту, которая четыре раза меняла цвет маникюра, потому что после внесения предоплаты за свадьбу сомнения, видимо, начинают распространяться на всё подряд.

Лука рассмеялся.

— Хорошая история.

— Мне тоже так кажется.

— А ты выросла здесь?

— Почти.

— И почему ногти?

Нина начала рассказывать.

Сначала ей просто нужны были деньги. Потом оказалось, что у неё хорошо получается работать руками. А ещё ей понравилось странное сочетание точности и разговоров.

Она говорила секунд сорок.

Потом Лука кивнул.

— На кухне то же самое.

Нина замолчала.

Лука не заметил.

— Сначала думаешь, что это просто работа. А потом однажды понимаешь, что это вся твоя жизнь. Мне был двадцать один, когда я впервые попал на настоящую профессиональную кухню...

И они снова вернулись к Луке.

Точнее, вернулся Лука.

Нина осталась сидеть там же.

К тому времени, когда принесли вторые бокалы, они уже перенеслись на пятнадцать лет назад, к его первой серьёзной работе.

Через несколько минут появились закуски.

Лука посмотрел на тарелку.

Его лицо изменилось.

— Что? — спросила Нина.

Он покачал головой.

— Ничего.

— Что?

— Раньше они лучше делали инжирный соус.

Нина посмотрела на тарелку.

Потом на него.

— Разумеется.

Лука рассмеялся.

Хотя бы так.

Он попробовал блюдо и тут же начал рассказывать о катастрофическом открытии ресторана лет десять назад. Сломавшийся холодильник, пропавший су-шеф, почти девяносто заказанных столиков.

Рассказывать он умел.

Этого у него было не отнять.

Закончив историю, Лука отпил вина и посмотрел на Нину.

— Знаешь, что мне в тебе нравится?

Нина опёрлась подбородком на руку.

— Звучит опасно.

— Ты очень хорошо умеешь слушать.

Она посмотрела на него.

— Сегодня у меня было много практики.

Лука рассмеялся.

По-настоящему.

Он решил, что она флиртует.

— Я серьёзно, — сказал он. — Большинство людей просто ждут своей очереди заговорить.

— Вот как.

Лука улыбнулся.

После этого Нина перестала пытаться понять, хорошее это свидание или плохое.

С Лукой было интересно.

Это другое.

У него было много историй, и рассказывать их он умел. Поломку холодильника десятилетней давности мог подать так, будто от неё зависела судьба небольшого государства. Помнил имена, отзывы, блюда, кто кого подвёл и какой ресторанный критик три месяца спустя изменил своё мнение.

А вот мысль о том, что напротив сидит человек с собственной жизнью, занимала его заметно меньше.

К десерту Нина уже почти перестала раздражаться.

В какой-то момент такое постоянство начинало вызывать уважение.

Когда принесли счёт, Лука заплатил.

На улице стало чуть прохладнее. Люди переходили из бара в бар, из открытой двери неподалёку доносилась музыка.

Лука сунул руки в карманы.

— Мне понравилось.

— Мне тоже.

Это даже не было совсем уж неправдой.

Он улыбнулся.

— Как-нибудь приходи ко мне в ресторан.

Нина подождала продолжения.

— Покажу тебе, как всё выглядит по-настоящему.

— По-настоящему?

— Кухня. Работа во время ужина. Всё.

Конечно.

Даже второе свидание с Лукой предполагало экскурсию по Луке.

— Ты поймёшь, — добавил он.

— Думаешь?

— Думаю.

Он говорил совершенно искренне.

И от этого его было сложнее не любить.

Лука наклонился и поцеловал её в щёку.

Тепло. Уверенно.

— Напиши, когда доберёшься.

— Хорошо.

Он пошёл по улице.

Нина ещё немного постояла на месте, потом обернулась на окно винного бара.

Их пустой столик.

Два бокала.

Остатки десерта.

Свеча между двумя свободными стульями.

Где-то во время второго телевизионного сюжета Нина перестала быть девушкой на свидании и превратилась в зрителя.

Самое забавное, Лука наверняка считал, что вечер прошёл замечательно.

Нина пошла к машине.

На полпути остановилась.

— Что именно «по-настоящему»? — тихо спросила она сама у себя.

Мужчина, открывавший неподалёку машину, обернулся.

Нина пошла дальше.

Дома её встретил Мисо.

Нина бросила ключи в чашу у двери.

— Зато красивый был, — сказала она коту. — Жаль, к нему прилагалась двухчасовая ретроспектива.

Мисо развернулся и ушёл на кухню.

Глава 4. Мужчины постарше уже натренировались

К третьей неделе в приложении для знакомств Нина начала замечать повторения.

Не закономерности.

До закономерностей ей хотелось иметь хотя бы диплом.

Пока это были просто мелочи, которые почему-то начали звучать знакомо.

В комнате отдыха пахло кофе, ацетоном и клубничным кремом для рук. За стеной жужжала машинка для снятия геля. Где-то в салоне дважды пискнул таймер.

Нина сидела на краю пластикового стула, ела протеиновый батончик и читала три переписки.

Первый написал в 6:42 утра:

«Доброе утро, красавица. Как спалось?»

Нина посмотрела на время еще раз.

Шесть сорок две.

Она не знала, что люди способны испытывать романтический интерес до кофе.

Второй спросил:

«А что ты обычно делаешь, чтобы перезагрузиться после тяжелого дня?»

Нина начала отвечать:

«Горячий душ. Картошка фри в машине. Потом включаю один ужасный сериал, который смотрела уже...»

Она остановилась.

Палец завис над экраном.

Как объяснить человеку тот сериал, который она включала после тяжёлых смен именно потому, что можно было пропустить двадцать минут и всё равно понять, кто умер?

Для вопроса от человека, которого она ещё даже не видела, ответ получался подозрительно длинным.

Нина посмотрела на написанное.

Стерла.

Написала:

«Душ, еда и ничего не делать :)»

Отправила.

Почему-то стало немного грустно.

Не настолько, чтобы разбираться.

До следующей клиентки оставалось девять минут.

Третий мужчина написал:

«надеюсь сегодня у тебя не слишком сумасшедший день»

Все с маленькой буквы.

Достаточно небрежно, чтобы казаться мягким.

Недостаточно конкретно, чтобы что-нибудь обещать.

Нина положила телефон возле микроволновки.

Через три секунды взяла снова.

Первый уже прислал:

«А ты всегда так рано начинаешь работать?»

Она смотрела на экран, когда в комнату вошла Таша с бумажным стаканчиком кофе и упаковкой трубочек, которую явно прихватила где-то по дороге.

Таша занималась ресницами в трех помещениях от Нины, ей было двадцать восемь, и мужчины регулярно говорили ей, что «обычно им не нравятся слишком сильные женщины» прямо перед тем, как она впервые высказывала мнение.

Она поставила кофе на стол.

Посмотрела на Нину.

Потом на телефон.

— Который?

— Грубо.

Таша начала распаковывать трубочку.

— Но точно.

— Ты даже не знаешь, что случилось.

— У тебя специальное лицо.

— Какое еще специальное лицо?

— Как будто мужчина сказал что-то правильное, а ты пытаешься понять, считать ли это чертой характера.

Нина посмотрела на нее.

— Иногда я тебя не люблю.

— Я знаю.

Таша попробовала кофе, поморщилась и посмотрела на стакан так, будто он лично ее подвел.

Нина повернула к ней телефон.

— Вот.

Таша пролистала сообщения.

— Ну?

— Тебе ничего не кажется странным?

— Один встал в шесть сорок две. Это подозрительно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Нина забрала телефон.

Больше всего раздражало то, что никто не сделал ничего плохого.

Никто не начал разговор словом «секси».

Никто не предложил приехать к нему домой после двух сообщений.

Никто не прислал фотографию собственного живота, снятую сверху в ванной комнате, где зеркало явно заслуживало отдельной терапевтической программы.

Они спрашивали, как прошел ее день.

Использовали пунктуацию.

Помнили детали.

Один помнил, что по вторникам она работает допоздна.

Это же должно было быть хорошо.

— У тебя бывает такое ощущение, — сказала Нина, — что мужчина говорит правильную вещь не потому, что именно сейчас ее почувствовал, а потому что уже знает, что она работает?

Таша посмотрела на нее поверх стакана.

— А. Мужчины постарше.

Нина нахмурилась.

— Вот так сразу?

— Малышка, ты пока на стадии, когда они кажутся тебе штучным товаром.

Нина рассмеялась.

Слишком громко.

Из коридора кто-то крикнул:

— Все нормально?

— Да! — ответила Нина.

Таша кивнула.

— Очень.

Телефон завибрировал.

Новое сообщение:

«Ты производишь впечатление человека, с которым очень спокойно».

Нина прочитала его.

Еще раз.

Таша потянулась за телефоном.

— Что там?

Нина показала.

Та прочитала и вернула телефон.

— Мило.

Нина посмотрела на нее.

— Просто мило?

— А что ты хочешь? Чтобы я вызвала полицию?

— Нет.

— Тогда мило.

Нина снова прочитала сообщение.

Спокойно.

Адриан тоже говорил что-то похожее.

Не теми словами.

Но ощущение было знакомым.

Она вспомнила его аккуратно сложенную салфетку. Ровный голос. То, как легко было поначалу принять организованность за безопасность.

Потом Лука.

Телефон между бокалами.

Первый ролик.

Второй.

Короткий взгляд на Нину именно в тот момент, когда телеведущий назвал его одной из самых интересных фигур местной ресторанной сцены.