Какао, улики и мурашки

– Нарел, тебе нужно как можно скорее купить новый дом, – заявила она вместо приветствия.

Я вскинула брови.

– Плохо спала?

Летти сделала ещё глоток кофе.

– Я не могла уснуть с открытым окном – всё боялась, что убийца влезет и до меня доберётся. Даже Людовик XIV спал беспокойно.

Она кивнула на своего белого перса, который чинно выбирал по одной грануле сухого корма и лишь затем её съедал. Зато из гостиной доносился поистине адский грохот – словно там происходило массовое убийство под аккомпанемент духового оркестра.

– Вижу – вернее, слышу, – что Монгрела ты уже покормила. Спасибо.

Летти пожала одним плечом.

– Почему твой дом до сих пор не выставлен на продажу? Ты за него держишься, потому что здесь тебе спокойнее?

Я на минуту задумалась.

– Нет, вроде бы нет. Просто времени и правда не было: сначала нужно было наладить работу лавки, потом запустить интернет-магазин шоколада. А с ним, знаешь ли, возни выше крыши. Нужно подобрать упаковку, в которой конфеты будут оставаться прохладными, и всё такое. Одно это тянет на целый проект, так что всё сложнее, чем просто открыть обычный интернет-магазин.

Я подумала ещё немного и добавила:

– Наверное, я просто не могу заставить себя взяться за всю эту мороку.

Летти приподняла одну идеально очерченную бровь.

– То есть мороку с продажей этого дома и покупкой другого?

Я кивнула.

– Да. Ванную я, конечно, уже переделала, чтобы подготовить дом к продаже. Но это же сплошная морока: постоянно поддерживать идеальный порядок ради просмотров, и что мне делать с Монгрелом? Придётся следить, чтобы ни на ком из потенциальных покупателей и ни в чьих вещах не оказалось верёвки. А потом нужно будет ходить на открытые показы, смотреть один неподходящий дом за другим, тратить уйму времени на поиски… К тому же показы обычно устраивают в субботу утром, когда моя лавка открыта.

– Уверена, Мунро сможет устроить тебе индивидуальный показ.

Я налила себе кофе и решила на это не отвечать. Мунро ещё накануне вечером написал, чтобы убедиться, что Летти осталась у меня ночевать, а утром прислал ещё одно сообщение – спросил, всё ли со мной в порядке. Я не знала, растрогаться мне или встревожиться: Мунро явно допускал, что за ночь меня могли убить.

Когда я добралась до лавки, усталость никуда не делась. Мунро пришёл ровно в девять узнать, как я себя чувствую, но покупателей у меня уже было полно. Как ни странно, смерть Боба Джонса, похоже, пошла торговле на пользу. Весть о его смерти уже облетела весь городок, и покупатели заходили расспросить меня о том, как я нашла тело, и заодно покупали конфеты. Утренняя выручка превысила суммарную выручку за всю предыдущую неделю.

Только после одиннадцати выдалась свободная минутка. Я проверила телефон: несколько пропущенных звонков от Летти и одно сообщение:

Похоже, всё-таки убийство. Вызвали детективов из Сиднея.

Не сказать, чтобы я сильно удивилась, узнав, что Боба Джонса убили, но от подтверждения мне всё равно стало не по себе. И зачем понадобились детективы из Сиднея? Почему расследование не оставили детективам Райкеру и Клайду? Я предположила, что новостью с Летти поделился сам детектив Клайд. Теперь покупателей наверняка станет ещё больше, как только по городу поползёт слух об убийстве. А в нашем городке слухи долго не залеживаются.

Весь день я провела на ногах и не успела пообедать, так что пришлось перекусывать шоколадными конфетами – хотя я не жаловалась. Обычно в обед Летти меня подменяла, но сегодня её не было. Да и вообще в последнее время я почти её не видела. Она явно что-то затевала. Но что? На Летти было совсем непохоже – хранить от меня секреты. Мы ведь дружили ещё со школы. Я решила, что у неё просто стало больше работы, хотя, против обыкновения, она ни разу на это не пожаловалась. У Летти был собственный IT-бизнес, и обычно она работала короткими, напряжёнными рывками.

После долгого тяжёлого дня я уже собиралась перевернуть табличку на «Закрыто», когда из машины, остановившейся прямо перед лавкой, вышли двое мужчин в костюмах. Не иначе детективы. В маленьком провинциальном городке костюмов не носил никто. Я придержала дверь и подождала, пока они подойдут.

Вид у них был вполне приветливый, хотя ни один не улыбался.

– Нарел Майерс?

Я кивнула.

– Я детектив Питер Палмер, а это детектив Тейлор Томпсон, – представился первый.

Он указал на высокого спутника. Томпсон был худощав, но сразу было видно: мышцы у него каменные. Возраст определить было невозможно: ему с равным успехом могло быть и тридцать, и шестьдесят.

– Входите.

Я закрыла за ними дверь и перевернула табличку на «Закрыто».

Детектив Палмер сразу перешёл к делу.

– Мы хотели бы попросить вас проехать в участок и дать свидетельские показания, – сказал он.

Я кивнула, и он продолжил:

– Не могли бы вы по порядку рассказать, что произошло вчера вечером?

– Конечно.

Я открыла дверь, и они вышли за мной на улицу.

– Боб Джонс сказал, что ему придётся приехать в лавку уже после работы. Весь день у него был расписан, и он втиснул мой заказ на вечер, – объяснила я. – Я ждала в лавке на случай, если у него обнаружится ещё какая-нибудь сантехническая катастрофа, а потом…

Детектив Томпсон перебил меня:

– Сантехнические катастрофы?

– Ну да, знаете, что-нибудь такое, что позволило бы ему содрать с меня гораздо больше оговорённой суммы.

Они промолчали, и я продолжила:

– В общем, он провозился дольше, чем я думала, а мне уже хотелось домой, поэтому я обошла лавку сбоку.

Томпсон быстро строчил в блокноте.

– Во сколько это было?

– В десять… чуть позже десяти. Я точно знаю: посмотрела на часы, подумала, что пора домой, и сразу вышла.

Слова вылетали одно за другим – должно быть, от потрясения.

Он кивнул.

– Спасибо. Продолжайте.

– Я пошла вот сюда, по этому проулку.

Я двинулась по проулку, детективы следовали за мной. Я указала на калитку, теперь уже закрытую.

– Калитка была закрыта. Я протянула к ней руку, и тут она вдруг распахнулась мне навстречу. Кто-то с силой оттолкнул меня локтем, и я ударилась вон о ту каменную стену.

Я указала на стену рядом.

– Насколько здесь было светло? У вас снаружи есть фонарь? – спросил Томпсон, оглядываясь.

Я покачала головой.

– В проулке было довольно темно, но мне не нужен был фонарик. А во дворе светло: там горит наружная лампа.

– И вы сообщили, что не видели, кто вас сбил? – спросил Томпсон, продолжая писать.

– Нет. Передо мной мелькнул только чёрный силуэт. Я не смогла определить ни пол, ни рост, ни одежду. Всё произошло мгновенно. Я такого не ожидала.

Свидетельницей я оказалась совершенно никудышной. Но ведь всё и правда произошло мгновенно.

– И что случилось потом? – спросил детектив Палмер.

– Ну, я вошла во двор… Ой, нет, подождите. Не вошла. Сначала я решила, что меня сбил Боб, поэтому вернулась на улицу – думала, увижу, как он уезжает. Но его пикап всё ещё стоял на месте, а самого Боба нигде не было. Тогда я поняла, что это был кто-то другой, и вернулась поговорить с Бобом.

– Пожалуйста, пройдите тем же путём, – сказал детектив Томпсон.

Я повернула к улице, но он добавил:

– Нет, я имею в виду: начните с того момента, когда вы снова оказались здесь.

– А-а.

Мне стало немного неловко.

– Потом я прошла сюда, – сказала я.

Я прошла через калитку, а детективы – следом. Уже во дворе меня накрыла волна головокружения. Я глубоко вдохнула, собралась с духом и продолжила.

– Тогда я увидела его ноги, торчавшие из дверного проёма туалета.

Я указала на то место, хотя показывать тут было, пожалуй, излишне.

– И что было потом? – хором спросили оба.

– Я подошла к двери и увидела, что его голова была внутри уборной. Тут-то я и заметила всех этих красноспинных пауков. Я не знала, жив ли он, поэтому схватила его за ноги и оттащила подальше. Но когда перевернула, увидела, что он мёртв.

Глаза защипало от слёз, и я с трудом заставила себя дышать ровно.

Вдруг я кое-что вспомнила и хлопнула себя по лбу.

– Совсем забыла! Я же успела сделать несколько снимков, прежде чем его вытащить.

Я передала телефон детективу Томпсону. Он посмотрел фотографии и показал их детективу Палмеру.

– Вы не против, если мы отправим эти снимки себе по электронной почте?

Я махнула рукой.

– Конечно. Отправляйте.

Детектив Палмер стал возиться с моим телефоном, а детектив Томпсон заглянул в туалет.

– Что ещё вы заметили?

– Красноспинных пауков. Много. Очень много красноспинных пауков. Никогда не видела столько сразу. Обычно в одном месте попадались от силы два-три, поэтому всё это показалось мне ужасно странным. И когда я его оттащила, на одежде у него тоже были красноспинные пауки.

– А когда вы в последний раз заглядывали в этот уличный туалет? – спросил детектив Томпсон.

Я прикусила губу.

– На прошлой неделе, когда показывала туалет Бобу, чтобы он назвал цену.

– И тогда вы видели красноспинных пауков?

Я покачала головой.

– Нет. Вообще-то вчера вечером Боб показывал мне этот туалет, когда объяснял, почему возьмёт дороже, и тогда я тоже не заметила ни одного красноспинного паука. Пол он к тому времени ещё не начал разбирать, так что под половицами вполне могло быть гнездо.

Детектив Палмер вернул мне телефон.

– Спасибо. А человек, который вас сбил, чем-нибудь вам угрожал?

Я немного опешила.

– Угрожал? – переспросила я. – Нет, всё произошло слишком быстро. В каком смысле?

– Шприц, найденный на месте происшествия, – пояснил Палмер. – Полагаю, его обронили, когда вас сбили. Я хотел выяснить, не угрожали ли вам этим шприцем.

Я покачала головой.

– Нет. Я даже не знала о шприце, пока его не обнаружил один из полицейских в форме.

Детективы заглянули в небольшую постройку.

– Сейчас пауков там нет, – заметил Палмер.

– Они никуда не делись, – ответил Томпсон, покачав головой. – Просто снова спрятались под досками.

Меня передёрнуло. Мне не терпелось найти кого-нибудь, кто поскорее снесёт эту постройку. Глядишь, тогда и все красноспинные пауки отсюда уберутся.

Глава 5

На следующее утро я ждала в общественном зале, когда детективы возьмут у меня показания. Они сообщили – с тем нескрываемым отвращением, какое некоторые жители больших городов приберегают для провинциалов, – что в полицейском участке идёт ремонт, поэтому полиция временно заняла общественный зал.

Я сидела на жёсткой деревянной скамье, разглядывала унылый интерьер и думала, не сбегать ли за кофе в соседнее кафе. До него от общественного зала было всего несколько метров. После ещё одной бессонной ночи кофе был мне жизненно необходим. Летти с Людовиком XIV снова ночевали у меня, и Летти опять горько жаловалась, что не выспалась. В последнее время с ней явно творилось что-то неладное, но чем именно, она делиться не спешила. Совсем на неё не похоже.

В зал вошла женщина, прижимая к себе крошечного щеткохвостого поссума.

– Здесь офис WIRES? – спросила она. – Кажется, этот поссум отбился от матери. Я нашла его совсем одного, когда ехала на велосипеде по бушу у Лагуны.

Лагуной у нас для красоты называли местное болото. WIRES – аббревиатура от названия Службы информации, спасения и просвещения по вопросам дикой природы. Лицензированные волонтёры WIRES по всей Австралии ухаживают за больными, ранеными и осиротевшими дикими животными, а потом выпускают их обратно на волю.

– А я думала, здесь временный полицейский участок, – растерянно сказала я, хотя тут же заметила большие плакаты с австралийскими животными, прилепленные к стенам на клейкую массу. – Вон в ту комнату только что зашла женщина. Может быть, она из WIRES.

Я указала на закрытую дверь у дальней правой стены.

Женщина поблагодарила меня, подошла к комнате и без стука открыла дверь. Оттуда выпрыгнул кенгурёнок, а следом вылетела раздражённая женщина. Она помчалась за ним через весь зал и чуть ли не нырнула на него. Потом подхватила кенгурёнка и завернула его в большое белое полотенце.

– Этого кенгурёнка выкармливают из бутылки, – сообщила она мне.

Зачем она мне это сказала, я понятия не имела. Я улыбнулась и кивнула.

Женщина со щеткохвостым поссумом поспешила к ней.

– Я хотела отдать вам этого поссума.

Раздражённая женщина тяжело, протяжно вздохнула.

– Вообще-то диких животных сюда приносить нельзя. Ему нужна помощь ветеринара?

Другая женщина покачала головой.

– Не думаю. Я правда не знаю.

Раздражённая женщина кивнула.

– Ладно. Всех диких животных сначала должен осмотреть ветеринар. Вы можете отвезти поссума в местную ветклинику? Я свяжусь с Дорис, нашей ближайшей волонтёркой, и она заберёт его оттуда.

Она, должно быть, заметила, что женщина многозначительно покосилась на кенгурёнка, потому что добавила:

– Да, я знаю, что сказала: сюда нельзя приносить диких животных. Но эту малышку нужно кормить круглые сутки, так что мне приходится повсюду брать её с собой. Вы знаете, где местная ветклиника?

Другая женщина кивнула и поспешила к выходу, прижимая к себе поссума.

Через дверь слева в зал вошли детективы Томпсон и Палмер.

– Это дурдом, форменный дурдом, – театральным шёпотом сказал Томпсон Палмеру. – Зоопарк, а не полицейский участок.

Он взвизгнул, вляпавшись во что-то, явно оставленное кенгурёнком во время стремительного забега по залу. Томпсон поспешно вышел из зала – надо полагать, приводить в порядок пострадавший ботинок.

Детектив Палмер вздохнул и вытер лоб.

– Проходите, мисс Майерс. Хотите кофе?

Я посмотрела на капельную кофеварку, булькавшую на столешнице у кухонной мойки в дальнем конце зала. Обычно я бы ни за что не стала пить кофе из капельной кофеварки, но сейчас и без того едва держала глаза открытыми.

– Да, пожалуйста. И можно побольше сахара?

– Конечно.

Палмер поманил меня за собой и открыл дверь в маленькую комнату.

Пол был из гладко отполированных досок, и я невольно поёжилась: сколько красноспинных пауков могло скрываться под ними? Когда Палмер вышел, я даже подняла свой деревянный стул и заглянула под него – не притаились ли там пауки. Красноспинные пауки обожали таиться под деревянными стульями и в обуви. В наших краях каждый, прежде чем обуться, непременно вытряхивал и простукивал обувь – на случай, если за ночь туда забрался паук или заползла маленькая змея. Следовали ли сиднейские детективы этому обычаю? Да и знали ли о нём вообще? Если нет, это вполне могло плохо для них кончиться.

Когда Палмер вернулся с моим кофе, следом за ним вошёл Томпсон. Мне почудился не самый приятный запах, и я поднесла чашку к носу. Сам кофе пах ненамного лучше. К тому же я заподозрила, что под «побольше сахара» мы с Палмером понимали совершенно разное.

Я снова сообщила имя, возраст и адрес.

– Итак, мисс Майерс, имейте в виду: если дело дойдёт до суда, вам, возможно, придётся давать показания, – сказал Палмер.

Я выпрямилась – сон как рукой сняло.

– Значит, это всё-таки убийство!

Палмер прямо не ответил и продолжил:

– Прежде чем давать показания, хорошенько подумайте и постарайтесь всё вспомнить. До суда может пройти много времени, и тогда могут заявить, что вы всё забыли. Поэтому важно, чтобы сейчас вы изложили всё как можно точнее.

Томпсон кивнул.

– В суде вас постараются выставить худшим человеком на свете. Отъявленной лгуньей. Под сомнение поставят каждое ваше слово. Большинство свидетелей, давая показания в суде, плачут. Поэтому важно, чтобы вы всё вспомнили как можно точнее.

Картина вырисовывалась нерадостная. Я кивнула и пригубила кофе. События той ночи уже слегка расплывались в памяти.

Я послушно – уже в который раз – пересказала всё, что случилось. Томпсон строчил не переставая.

– А теперь скажите: вы знаете кого-нибудь, кто мог желать Бобу Джонсу зла? – спросил Палмер.

– Нет, вроде бы. Правда, он брал дорого. Может, выставил кому-то завышенный счёт, и тот разозлился.

– У вас в городе все сантехники дерут с людей втридорога? – спросил Томпсон.

Мне так и хотелось ответить: «А разве не все сантехники дерут втридорога?» Но я сдержалась и только пожала плечами.

– Не знаю. Я всегда обращалась только к Бобу. По городу ходили слухи, что он завышает расценки, так что кто-нибудь вполне мог на него разозлиться. Хотя, наверное, счёт должен быть довольно большим, чтобы из-за него кого-то убивать, – неловко добавила я.

– А насколько хорошо вы знали Боба Джонса? – Это спросил Томпсон.

– Не очень хорошо. Он переделал мне ванную. Я наняла его всего во второй раз.

– Расскажите нам о ваших отношениях с Летти Смит, – сказал детектив Палмер.

– Мы с Летти лучшие подруги ещё со школы, – сказала я. – Мы очень дружны.

Почему они вообще спрашивали о Летти?

– Только не говорите, что вы подозреваете Летти в убийстве! – выпалила я.

– С чего вы это взяли? – спросил Томпсон.

– Тогда почему вы спрашиваете о Летти? – парировала я. – В ту ночь её там вообще не было, и услугами Боба она не пользуется. Дом у Летти новый, никакой ремонт ему не нужен. Уверена, с тех пор как она его купила, сантехника вызывать ни разу не пришлось. К тому же на дом всё ещё действует гарантия застройщика.

Детективы снова переглянулись. У меня возникло отчётливое чувство, что они что-то недоговаривают. Но что? Что им было известно, чего не знала я? И к чему все эти вопросы о Летти? Всё это мне совсем не нравилось. Под ложечкой тревожно засосало.

– Вы когда-нибудь видели, как Летти разговаривала с Бобом Джонсом? – спросил Томпсон.

Я покачала головой.

– Нет, никогда.

Я вспомнила, что Летти терпеть не могла Боба Джонса и что она что-то от меня скрывала. Что бы там ни было, я знала: Летти ни за что не убила бы Боба Джонса. Летти вообще никого не смогла бы убить.

– А у Летти хороший сад?

До чего же странный вопрос.

– Газоны у неё ухоженные, но цветы она не особенно любит. Ей больше по душе строгий архитектурный стиль, чем коттеджный. Ну, знаете: чёрный офиопогон, кенгуровая трава, Pennstripe и всё такое.

– А вредители ей досаждают?

– Вредители? – переспросила я, гадая, к чему они клонят.

– Тараканы, мухи, комары, – пояснил Томпсон.

Я покачала головой.

– Она мне ни разу об этом не говорила. Да у нас в городе тараканы почти не водятся: зимой вымерзают.

Томпсон откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке.

– Ну хорошо. Спасибо, мисс Майерс. Сейчас ваши показания напечатают, а затем вы сможете их прочитать и сказать, хотите ли что-нибудь исправить. После этого мы попросим вас подписать документ и поставить дату.

Он вышел из комнаты с записями моих показаний, а я осталась сидеть напротив детектива Палмера.

– Мне ждать здесь, пока всё напечатают? – спросила я, надеясь, что машинистка печатает быстрее меня: я-то выдавала двадцать слов в минуту с точностью всего в пятнадцать процентов.

К моему большому разочарованию, Палмер кивнул.

– Хотите ещё кофе?

– Да, пожалуйста. – Я протянула ему уже пустую чашку. – Только можно в этот раз положить гораздо больше сахара?

Палмер вскинул брови.

– Там было две чайные ложки сахара с горкой.

– А можно пять чайных ложек с горкой?

Палмер вгляделся в моё лицо, видимо, пытаясь понять, не шучу ли я, и решил, что нет. Он снова вышел, оставив меня наедине с мыслями. Почему их так интересовала Летти? Я надеялась, она сможет мне это объяснить. Неужели они пытались повесить убийство на Летти? Это же нелепо.

На этот раз кофе оказался куда слаще. Я отхлебнула, убедилась, что теперь всё как надо, и поблагодарила Палмера.

– Не знаю, разрешено ли вам это говорить, но Боб Джонс погиб от красноспинных пауков?

Детектив покачал головой.

– Могу, потому что мы уже выпустили сообщение для прессы. Боба Джонса убили фосфорорганическим ядом. Его ввели инъекцией.

– Как вы так быстро получили результаты? – спросила я. – В сериалах на это уходит не меньше месяца.

Палмер позволил себе едва заметную улыбку.

– Ключом стал брошенный шприц. Мы проанализировали оставшееся в нём вещество. В большинстве криминалистических лабораторий есть экспресс-тесты на фосфорорганику. Это позволило судмедэксперту сразу проверить тело – данных хватило, чтобы установить причину смерти. Но вы правы: полные результаты будут только через несколько недель. Пока у нас достаточно улик, чтобы утверждать: Боба отравили фосфорорганическим ядом.

Я никак не могла понять.

– Но тогда зачем понадобились красноспинные пауки? Их было слишком много, чтобы они оказались там сами. Даже если Боб потревожил гнездо, их всё равно не было бы столько.

Палмер, похоже, был со мной согласен.

– Могу только предположить, что убийство хотели выдать за несчастный случай. Бобу ввели яд, а потом вокруг тела рассыпали красноспинных пауков, принесённых в банке. Если бы не столкновение с вами, шприц не выронили бы.

Я задумалась.

– А бутылка?

Палмер нахмурился.

– Какая бутылка?

– Если пауков принесли в бутылке, разве её не уронили бы вместе со шприцем?

Палмер покачал головой.

– За старым уличным туалетом полно бутылок. Наверняка её оставили там.

Я кивнула.

– Логично.

За старым уличным туалетом и правда валялось множество стеклянных бутылок. Местный антиквар уже приходил и забрал старые бутылки из-под касторового масла и красивые бутылки из цветного стекла, чтобы продать в своей лавке. Но простых банок и бутылок там всё ещё хватало.

Я пила уже третью чашку кофе, когда Томпсон вернулся с напечатанными показаниями. Я пробежала текст глазами и поспешно подписала: мой переполненный кофеином мочевой пузырь уже отчаянно требовал туалета. Когда я спросила Палмера, где здесь туалет, он указал за окно – на старую уличную уборную. Скорее ад замёрзнет, чем я ею воспользуюсь.

Я погнала домой – к собственному туалету – так быстро, как только могла, подгоняемая мыслями о сиденьях унитазов, кишащих красноспинными пауками.

Глава 6

Было воскресенье, а значит, мне не нужно было идти в лавку и притворяться, будто всё в порядке, хотя ничего в порядке не было. Сходив в туалет, я написала Летти, что еду к ней. В ответ она попросила подождать полчаса.

Уже одно это показалось мне подозрительным. В воскресное утро Летти наверняка должна была сидеть дома и, как всегда, переставлять и без того идеально расставленную мебель или учить Людовика XIV новым способам держаться ещё надменнее. Что она затеяла? Если бы у неё начался новый роман, она бы мне рассказала. Более того, я бы выслушала всё до мельчайших подробностей. Нет, эту мысль я сразу отмела – а потом всё-таки засомневалась. А вдруг на этот раз это настоящая любовь? Может, такое она и стала бы держать при себе.

И всё же я тревожилась. По дороге домой я сложила два и два с математической точностью человека, чья жизнь зависела от умения разгадывать головоломки. Полицейские спросили, есть ли у Летти сад и водятся ли у неё дома вредители. Орудием убийства был фосфорорганический яд, а фосфорорганические соединения применяют в качестве пестицидов и гербицидов. По моей логике выходило, что Летти – подозреваемая, и от этой мысли в моём желудке словно устроили внеплановые соревнования по гимнастике.

Я металась по дому, словно зверь в клетке. Хуже того, Мунро не давал о себе знать со вчерашнего дня. Ни сообщения, ни звонка – даже не поинтересовался, не убили ли меня ночью. Я знала, что небезразлична ему, но так и не поняла, считает ли он меня только подругой. В конце концов, мы дружили ещё в школе, так что, возможно, ничего и не изменилось.

Монгрел испепелял меня взглядом, пока я ходила взад-вперёд мимо его переноски: вид у него был такой неодобрительный, будто я нарушала его график сна. Я принесла ему с кухни лакомство, чтобы задобрить. Уж с ним-то мне ссориться точно не хотелось.

Через двадцать минут, едва не протоптав в половицах колею, я решила выехать к Летти пораньше и ехать как можно медленнее. Да что угодно было лучше, чем ждать, как нервный подросток перед первым свиданием. Я почти добралась до улицы, на которой жила Летти, когда позвонил Мунро. Я тут же съехала на обочину и ответила – пожалуй, чересчур радостно.

– Ночь прошла спокойно? Ничего не случилось? – спросил он.

Я уже собиралась ответить, когда увидела машину Летти: она проехала по дороге, пересекавшей улицу, на которой я остановилась. Вот это уже было интересно.

– Ничего не случилось, но Летти опять осталась у меня ночевать, – сказала я, глядя, как её машина скрывается из виду. – А сегодня утром мне пришлось давать показания полиции.