Завоевание строптивой

Завоевание строптивой

Глава 1. Учебка

Посвящается летчикам

Гражданской авиации:

Вам покорятся не только небо, но и девушки.

Прошло полгода.

Большинство летчиков приводит в авиацию романтика и на романтике выстраивается профессионализм пилота. Елисей себя романтиком не считал, но загорелся обучиться мастерству покорять воздушные просторы, подчинять себе облака, ветер и многотонный лайнер, когда услышал рассказ о личном опыте друга отца – пилота военной авиации. Ему выпало счастье поступить в летное училище. Диплом хорошиста, богатое спортивное портфолио и отличная физическая, и психологическая подготовка позволили учиться на пилота, и он попал в тот мир, о котором едва осмеливался мечтать, решив для себя: буду стремиться стать лучше всех. Добьюсь. Положу жизнь на алтарь. Стану воздушным волком. Стану одним из лучших пилотов гражданской авиации. А Виталину Нагиеву, единственную любовь всей жизни - забуду! Хорошая мотивация, чтобы стать настоящим мужчиной и забыть капризную мажорку.

Но как показало время ни на день он ее не забывал…

- …Капитан – орел… Так вот – орел должен летать! – вещал преподаватель. – Да, Дамиров? Ты считаешь себя орлом?

Демид толкнул Елисея в бок и тот тряхнул головой, резко покидая страну воспоминаний о дочке чиновника, и устремил взгляд на преподавателя.

- Никак нет, Вадим Юрьевич, - подскочил он с места. – Еще крылья не отрастил, - и шутливо помахал локтями в стороны, от чего остальные ребята в классе засмеялись.

- Если хочешь, чтобы тебя уважал экипаж, хочешь авторитета – летай хорошо. А садись красиво. Уяснил, Елисей?

- Так точно, Вадим Юрьевич.

- А чтобы еще и девушки любили – уважай их, - пошутил преподаватель и по классу снова прокатился смешок и пара сальных шуток.

- Курсанты первого курса - отставить, шутки в сторону! – гаркнул Вадим Юрьевич и вновь взглянул на Елисея. - Садись на место и впредь будь внимательнее, курсант Дамиров.

Он припечатал стул пятой точкой, ругаясь на себя, что из-за некой особы, что принесла ему кучу боли, опозорился на уроке. А все потому, что парни по комнате делились впечатлениями о свиданиях с местными девчонками в прошедший выходной, показывали их фотки и даже делились сексуальными успехами. Может и привирали, но неизменно возвращали влюбленного парня в прошлое, домой, в родной город. А та ночь, что начавшаяся как волшебная, обернулась катастрофой, что и спустя время, щемила сердце чувством вины, тоски и сожалением.

Прозвонил звонок, оповестив о завершении урока, и курсанты разошлись, торопясь кто в столовую, кто в курительную комнату.

- Ты чего такой сегодня, Дам? – спросил сосед по парте Демид и, видя, что Елисей не желает откровенничать, добавил: - Опять думаешь о мажорке? Или новая любовь?

- Дём, отстань, - рыкнул Дамиров, но тут же смягчился. – Не думаю я о ней, просто плохо спал. Переделывал чертеж Тушки. Саныча не устроил первичный вариант, сказал, что я могу и лучше сделать работу, и не принял.

- Полётов на то и фамилию такую носит, что без его молитв и аэроплан не взлетит, - хмыкнул Пшеничников. – Ты на каникулы-то домой собираешься?

- А то нет что ли?! – покосился на товарища. – Я с сентября родных не видел. Халид обещал встретить на границе области. Так что, если тебя не зазовет на праздничное свидание очередная красотка, поехали со мной, - подмигнул Елисей.

- А может и поеду, - ответил задорно, хлопнув Елисея по плечу.

Курсанты направились в столовую и, забирая подносы с казенным обедом, мечтали о домашней пище: мамином борще, пирогах с мясом и сладких блинчиках.

Друг и сокурсник Елисея, Демид Пшеничников, а если кратко - Пшеница, планировал карьеру тренера и уже подал заявление в физкультурный институт, но в тот день, когда он посетил аэродром и наблюдал прыжок с парашютом Дамирова пришел в неописуемый восторг, что следом приобрел стажировку на летных агрегатах в аэроклубе и подал заявление на поступление в авиационное училище. Парнишку воспитывали бабушка и дед и запретить выбирать такое рискованное направление было некому. Куда как спокойнее тренировать детвору, хотя ответственности не меньше.

***

Виталина и Елисей не виделись, не звонили и не переписывались. Прошло полгода с выпускного бала и Нагиева тысячу раз прокрутила воспоминания о том дне. Радость вперемешку с болью, тоска и обида порою накрывали так, что девушка просто ложилась и плакала. Или уходила в учёбу с таким рвением, что, выматываясь, только ела, спала и снова училась. Но и во сне к ней являлся парень спортсмен с большими серыми глазами, повторяя одно и то же слово: люблю.

Никогда Виталина ни по кому так не скучала, не тосковала и не желала видеть, как Дамирова. И как не стыдно было признаться самой себе: она хотела только его – похотливого горца.

Будучи школьницей, Вита не понимала тех чувств, что испытывал парень. Каким он был на самом деле терпеливым, сдержанным, уважая её чувства, вовремя отступал, снисходительно относился к ее выходкам.

Их развели города. Елисей был зачислен в Краснокутское летное училище в Саратове, а Виталина поступила в Московскую Академию социального управления и трехдневные поездки на выходные исключали вероятность встреч. Нагиева следила за Дамировым в соцсети. Страничка в ВК хотя и была наполнена скромной информацией, но Елисей все же всплывал там на фото, один или с друзьями курсантами. Веселый, возмужавший и казалось совсем не печалящийся по школьной любви.

Иногда Виталина думала, что лучше бы он украл на самом деле ее невинность, ведь она смирилась и долгое время жила с этой мыслью. А теперь, когда подруги по институту, узнав, что она все еще девственница, вызывала удивление и последующие непристойные предложения.

- Витка, а ты знаешь, у меня идея! – оторвалась от перелистывания картинок в инстаграмм Люба, послав загадочный взгляд.

- И? – Виталина нехотя оторвалась от чтения конспекта по философии.

- Ты знаешь, что на невинности можно хорошо заработать? Есть закрытые аукционы на девушек, где истинная девственница очень дорого ценится.

- Люба, ты совсем ку-ку! – покрутила у виска Виталина на нелепое и авантюрное предложение соседки по комнате. – Еще не хватало мне себя продавать?!

Виталина, не ожидавшая такого предложения, отбросила в сторону тетрадь с конспектами и села на постели. Напоминание о несостоявшемся сексе взбудоражило и мысли об Елисее, возможно уже встретившем другую девушку, более податливую, чем она, враз испортили настроение.

- Ну а, что? Чем отдавать ее первому встречному за типа по любви и прогулке в парк или кафешку, лучше уж срубить бабла и потратить на себя любимую, - фыркнула Люба. – Вот смотри, я нашла информацию о клубе, про который трындели мажорки, где ловят богатых мужиков.

- Так-то если что, я тоже мажорка, – усмехнулась Нагиева и снова упала в кровать. – Забыла кто мой папа? И я не нуждаюсь в средствах, если что.

- Ты да, - печально вздохнула Люба, с завистью посмотрев на Нагиеву. - Но я-то не ты! Мне постоянно не хватает денег, а то, что высылает мать, хватает только на завтраки и прокладки!

- Ну…, а ты не боишься, что тебя купит толстый, старый извращенец? Или криминальный авторитет? – размышляла Виталина, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. – Или шейх какой-нить увезет в Саудовскую Аравию, а там поминай как звали? Мне вот страшно.

- Ну…, я не думала о таком исходе. Наверное, там договор составляется и предоставляется защита от грубых посягательств и тем более как можно увезти девушку, гражданку другого государства в другую страну? У меня даже и загранника нет.

- Все могут, Люба. Ты просто очень наивная. Давай лучше ложиться спать и перед сном мечтать о хороших мальчиках, достойных таких девочек как мы.

- Ты забыла добавить: богатых мальчиках, - подмигнула Люба.

- Поверь мне, Любаша, не в богатстве счастье. Это я на примере своих родителей поняла.

- А что с ними не так?

- Если бы я знала… Спи уже давай.

Глава 2. Дома

- Мам, я дома! – прокричал с порога Елисей, отряхивая налипший снег с парки. – Билал, Фаиза! У нас сегодня гость. Дём, раздевайся и чувствуй себя как дома.

Пшеничников, снимая ботинки и куртку, довольно улыбался, ощущая дружескую, уютную атмосферу в доме друга, по-доброму завидуя и сожалея, что у него нет родных брата или сестры.

- Елисей вернулся! – заверещал младший брат и с разбега налетел на старшего, подхваченный сильными руками Елисея, захихикал от щекотки.

- Ах ты, шмакодявка! Подрос как! – подбрасывал Елисей Билала к потолку, искренне радуясь встрече и понимая, как скучал по мелким.

- Пусти, пусти! – заливался смехом, брыкался, довольный игрой Билал. – Фаизу теперь покидай!

Сестра заметно повзрослела и настороженно глядя на гостей стояла в проеме комнаты, не решаясь приблизиться и поприветствовать Елисея. Незнакомец, пришедший с ее братом, смущал.

Демид разделся и смело прошел в глубь квартиры. Приблизившись к черноволосой девочке, присел на корточки, уровняв взгляды и с улыбкой произнес:

- Привет, кареглазая! – и протянул раскрытую ладонь. – Давай знакомиться. Я Демид. А ты Фаиза? – склонил голову на бок, заглядывая в глаза.

Девочка перевела взгляд с братьев, воркующих о своем на входе, на рослого незнакомца-блондина и, застеснявшись, нахмурилась развернувшись, исчезла в комнате, захлопнув перед Демидом дверь. Елисей, наблюдая протест сестры, поддел друга.

- Бортанула тебя Фаиза? Не понравился ты ей, - рассмеялся Дамиров. – Сеструха только Виталину любит… Любила, - тяжело вздохнул и нахмурился, снова вспомнив о любимой девушке.

Пшеничников выпрямился, пялясь в закрытую дверь, за которой исчезла мелкая, и, повернувшись к Елисею, с усмешкой на лице, произнес:

- Красавица будет, когда вырастет. Тебе, Дам, надо готовиться отбивать от нее женихов. Жаль, что малая. Было бы лет тринадцать, я бы подождал, а потом бы поухаживал. Нравятся мне чернявенькие.

- Так, я смотрю ты сам уже в женихи напрашиваешься! – наигранно сурово ответил Елисей. – Старый ты для нее будешь. Пока Фаиза подрастет, ты уже парой спиногрызов обзаведешься.

- Кто знает, кто знает…, - пожал плечами Демид.

Входная дверь открылась, впуская Халида и Гюнель. Мать уходила в магазин и приезд сына пропустила.

***

Виталину с аэропорта встретил отец и девушка радостно бросилась в объятия родного человека.

- Папуль! Как я соскучилась! – смачно целовала гладко выбритые щеки Власа Нагиева.

- Девочка моя, дорогая, - рассмеялся Влас и отстранил от себя дочь. - Ты как будто пять лет меня не видела. В ноябре же встречались. Но я рад, что не забываешь отца в своей студенческой суматохе, - продолжал улыбаться отец.

- Просто по родному городу соскучилась, дому, маме…

- Мама тоже скучала…, - лицо Власа на краткий миг сделалось немного грустным. – Ну, всё, едем. А то метель к вечеру обещали, а нам еще в Ашан заехать нужно, продуктов купить к столу.

- А почему она с тобой не поехала? – недоумевала Виталина, забираясь в салон авто.

- Ты же знаешь маму, Вит, у нее то косметологи, то фитнес, то общественное мероприятие, - Влас подхватил желтый дорожный чемодан и, уложив в багажное отделение автомобиля, сел за руль.

Виталина на время замолчала, чувствуя, что между родителями пролегло отчуждение, но решила, что накручивает себя зря и они возможно во временной ссоре.

Провожая взглядом ухоженную территорию аэропорта, радовалась, что вернулась на длительные каникулы. Декабрь в нижнем Поволжье напоминал скорее последнюю декаду осени, тогда как в Москве во всю вступила в права русская зима.

Березы кое-где еще не сбросили листья, прикрывая желтыми одеждами белесые стволы, ели и можжевельники, ещё нетронутые крепкими морозами зеленели сочной хвоей. Ни смотря на столичную инфраструктуру, городскую суету, бесконечные массовые мероприятия, в которых погрязает молодежь, Виталина скучала по размеренному быту глубинки. А еще она с тревогой ждала новой встречи с Елисеем. В том, что они встретятся не возникало сомнений, и девушка с замиранием ждала момента, когда посмотрит в его глаза.

Закупившись продуктами к праздничному столу, Нагиевы приехали домой. Мама Виталины с порога рассыпалась в комплиментах дочери.

- Деточка моя, родная, - кинулась в объятия Виты. - Наконец-то дома!

- Ну, мам, - обняла в ответ и рассмеялась. - Меня не было всего четыре месяца!

- Все равно долго! – отстранила Алиса от себя дочь. – Раздевайся, - и потянула курточку с дочери.

Влас довольно улыбнулся, наблюдая душевную картину, и прошел на кухню с пакетами. Пусть хоть с дочерью у его жены будут доверительные отношения, раз между ними раздор и лучше, чтобы Виталина и дальше продолжала жить в неведении относительно их личных отношений. Позже она сама все поймёт.

Алиса расспрашивала дочь о столичных новостях: какие мероприятия планируются? Что успела посмотреть? Какие отношения с сокурсниками и преподавателями, попутно делясь своими, а к вечеру Виталина выслушала очередные наставления матери. Пожив полгода вдали от родительского очага, она противилась моральному давлению матери. Больше всего ее раздражало, что мать невольно напоминала об Елисее, не забывая высказать радость, что она с ним рассталась и избежала ошибки в будущем.

А позже, лёжа в постели и просматривая их совместные с Елисеем фотографии, вспоминала горькие фразы, ею когда-то брошенные:

"Он босяк! Как ты представляешь с этим каратистом своё будущее?! Со свистком на скамье сидеть и вытирать сопли его подопечным? А как он заработает вам на жильё? Или будете платить ипотеку двадцать лет? Потому что если ты свяжешь судьбу с этим кавказцем, то мы ни гроша тебе не дадим".

Короче: неперспективные отношения.

Или:

"Виточка, присмотрись к мальчикам в универе, выбирай из тех, кто москвич. Ну или на худой конец из пригорода. О своем будущем ты должна думать сейчас, пока молода. Надо инвестировать свою красоту с умом".

Одно радовало: мама не докучала ее с женихом - Игнатом Губаревым, что выглядело странным, учитывая, как она стремилась их свести годом ранее, когда Виталина была еще школьницей.

Нагиева понимала, что мать ненавидит ее школьную увлеченность Елисеем и спорила неоднократно с отцом, из-за того, что Влас был на стороне Дамирова. Не смотря на занимаемый пост в аппарате управления и социальную разницу между их семьями, мужчина искренне восхищался заслугами парня, приговаривая, что вот такие дети - будущее нашей страны.

Виталина заметила отчуждение между родителями или оно было и раньше, просто она, увлеченная вниманием Дамирова, не замечала на сколько в ее семье между отцом и матерью отношения разнятся с отношениями родителей Елисея. Не знала о причине холодности между родителями, списав на занятость обоих. Алиса хоть и не работала, но постоянно куда-то спешила: художественные выставки, культурные мероприятия города, встречи со спонсорами, фитнес, массаж, бассейн и прочие салоны по поддержанию и коррекции внешности. С переездом Виталины в столицу, Нагиевы жили вместе формально, поддерживая видимость семьи.

Глава 3. Подружка

- Мама, мама, - прокричала радостно Фаиза, подбежала к Гюнель и обхватила руками её колени. – А Елисей обещал меня с Билалом отвезти в пиццерию! – отлепившись от матери, захлопала в ладошки.

- Я рада за вас, - погладила по головке дочь Гюнель. – Тогда обедом кормить не буду, раз вы идете в ресторан! – игриво покачала головой мама и, придерживая дочь за спину, повела в детскую комнату.

Дети на удивление быстро, без капризов собрались и одетые ждали старшего брата у порога. Когда он завязывал шнурки на кроссовках, Фаиза вдруг его спросила:

- Елисей, а Вита с нами пойдет? – пальцы Елисея застыли и он, подняв голову, настороженно уставился на сестру. – Она моя подружка и я соскучилась по ней, – посмотрела умоляюще.

Гюнель замерла, прислушиваясь к ответу сына, а Елисей, шумно засопев, вернулся к шнуркам. Игнорируя вопрос сестры, он вновь посмотрел на детей и строгим голосом приказал:

- Если не будете меня слушаться в кафешке, больше никуда вас не возьму!

Дети дружно загалдели, уверяя что не подведут старшего брата.

***

Виталина, устав сидеть в четырех стенах и, не имея возможности встретиться с Голубевой, решила прогуляться по городу одна, по близким сердцу местам: кафе "Капучино", торговый центр с разными видами развлечений. После Москвы, мега-города во всех смыслах, родной городок казался островком с минимальным населением и скромными зданиями.

Ноги привели ее в пиццерию "Маринара". И когда девушка уперлась глазами в вывеску здания итальянской кухни, не раздумывая зашла внутрь. Атмосфера приближающего праздника отражалась на витринах в виде рисунков снежных узоров: снеговиков, деда Мороза, подарков, нагруженных в сани и под елками; радужными гирляндами, венками из хвои, свисающими с потолочных балок. Горящие свечи в пузатых колбах, стоящие на столиках, вносили особую романтику внутреннему убранству зала. Но веселье присутствующих почему-то навеяло грусть. Нагиева застыла в проходе, невольно вспомнив, как они с классом часто зависали в "Маринаре".

- Нагиева, - окликнул её знакомый голос и Вита резко обернулась. - Я смотрю, ты ли это? – девушка в фартуке с логотипом заведения подбежала к Виталине и, подпрыгнув, сжала ее в объятиях.

- Зойка! – в ответ запищала Виталина, потеребив со спины подругу.

Отодвинув от себя, оглядела и, усмехнувшись, произнесла:

- Ты что ли главная по подносам?

- Ага! – расплылась одноклассница и разомкнула объятия. – Расскажи кратко как твои дела, да я побегу на кухню. Работы перед праздниками во, - махнув ладонью над головой.

- Ну беги тогда, позже поговорим, - улыбнулась Виталина. – Я сейчас закажу что-нибудь, повспоминаю школьные годы…, - мечтательно произнесла Нагиева, вызвав ответную улыбку Зои.

Зоя распрощалась, а Вита, сделав заказ, нашла свободный столик, подальше от дружной компании школьников и, сев у панорамного окна, принялась наблюдать за прохожими по ту сторону стекла.

Это был тот же город, то же кафе, только Виталина другая. Как много может поменять в человеке смена деятельности, обстановки, окружения.

Вита потягивала через трубочку любимый манговый коктейль, задумчиво созерцая зимний пейзаж и не замечая, что за ней пристально следят серые глаза.

Прямо перед входом в Маринару Билал, решив ускориться, поскользнулся на тонком льду и распластался.

- А, Елисей, Билал свалился в снег! – вскрикнула Фаиза, идущая рядом.

- Ну ты неваляшка! – выругался старший брат. – Весь в снегу теперь будешь, - нагнулся и подхватил под мышки малого. – Не ушибся? – заглянул в лицо, на что брат отрицательно повертел головой. – Вот с вами мороки…, - вдруг замолк на полуслове, устремив взгляд в витрину кафе.

На автомате подняв брата на ноги, продолжал пялится в одну точку. И этой точкой был силуэт девушки. Дамиров моргнул раз, второй, не веря зрению.

Виталина Нагиева. Задумчивая, грустная, нежная и безумно притягательная.

Даже через разрисованное стекло Елисей чувствовал ее манящую энергетику, а полугодичное расставание не охладило его пыла, бушующих изнутри чувств, не ослабило притяжения.

Фаиза вывела из забытья Елисея, потянув брата за рукав, и он, тряхнув головой, решительно зашел в кафе.

Так как Виталина сидела ко входу спиной, то приход Дамирова пропустила. А он, едва зайдя внутрь, сразу отыскал ее фигуру глазами. Судорожно выпустив воздух из лёгких, последовал за малышами, которые уже уткнули носы в витрину с десертами и кусочками пирогов. Позволив детям сделать выбор, оплатил заказ и подхватив поднос, огляделся в поисках свободного столика.

Елисей даже не знал, что скажет Виталине при встрече, ведь рано или поздно она должна была состояться, учитывая, что они живут в одном городе и парень спешно соображал, как подойти к ней, чтобы не нарваться на колкость или безразличие. Лучше остаться в нейтральных отношениях, чем ненавидеть друг друга. Хотя боль за время расставания притупилась, да и повзрослел он за время обучения в лётном училище. Ситуацию разрулила Фаиза, когда узнала в девушке за соседним столиком Виталину.

- Подружка моя! – и бросилась к Нагиевой с раскинутыми руками.

Виталина среагировала на вскрик девчушки: резко повернула голову и едва не упала со стула, когда на нее налетела девочка лет восьми.

- Господи, ты как тайфун! – расхохоталась Вита, отстранив от себя Фаизу и придерживая за плечи вгляделась в черные глазенки девчушки.

- Я знала! Знала, что ты тоже придёшь! – принялась прыгать на месте и хлопать в ладошки.

Елисей, выждав паузу, когда выговорится сестра и Виталина обратит на него внимание, спросил:

- Привет. У тебя свободно? Не против, если мы составим тебе компанию?

Вита заморгала, не доверяя зрению, но образ Дамирова никуда не делся. Мало того, был настолько близко, что она уловила аромат его туалетной воды. Её любимой воды от YOHJI YAMAMOTO.

- Да, - кивнула. – То есть нет, не занято, - улыбнулась дрожащими губами и придвинула к себе ближе стаканчик с коктейлем и использованную посуду.

Пока Елисей усаживал детей и расставлял им тарелки, неотрывно смотрел на Нагиеву, жадно вглядываясь в любимые черты.

Вязаный алый свитер свободного кроя, тем не менее выделял небольшую девичью грудь и Елисей, представив, как касается их, судорожно сглотнул; волосы её утратили искусственную белизну, став натуральными: светло-русыми с хаотично вплетенными золотистыми нитями. Глаза она прятала, будто стыдилась и это было ново. Она была так не похожа на прежнюю дерзкую мажорку, языкатую, не уступающую ему в диалогах, что Елисей растерялся.

Фаиза продолжала трещать в промежутках между поеданием пиццы и Виталина с радостью отвлекалась на девочку, оттягивая момент когда придет время беседы с Елисеем. Не потому, что она не знала, что ему сказать, а наоборот: хотелось о многом поговорить. Вопрос: захочет ли он ее слышать, слушать. Вита украдкой поглядывала на Дамирова, отмечая перемены в парне. Елисей каждый год становился выше, шире в плечах, а над верхней губой заметная полоска усов и намечающая бородка – так идущая ему, сексуально притягательная, смущала.

Виталина на миг представила, что эти губы целовали другую девушку и настроение ее резко испортилось. Лучше не давать себе волю фантазиям о неприятном. Она уткнулась носом в крышку стаканчика, потягивая молочный коктейль, всем существом чувствуя, как стальные глаза буравят ее. Жар охватил щеки, шею от его проникающего в самую душу взгляда. Нет, он не может так на нее смотреть! Он наверняка все еще ненавидит ее. Но Дамиров смотрел и ничего не мог с собою поделать.

Елисей откашлялся, привлекая внимание, и буднично спросил:

- Давно ты вернулась домой?

- Вчера, - взглянула она исподлобья. – А ты?

- Третий день дома. Наш куратор отпустил ребят досрочно. Говорит, чтобы хорошо леталось, надо, чтобы было ради кого возвращаться на землю, - усмехнулся. – Вот и вернул нас домой. Ну, как-то так…, - пожал плечами.

Разговор плохо клеился, все сводилось к банальному, незначительному. Дети болтали без умолку, спорили, пачкались и Елисей то и дело их поправлял, наставлял. Виталина с легкой улыбкой наблюдала за ним, представляя Дамирова в роли родителя. Если он так заботится о брате и сестре, то какой должен замечательный выйти с него отец. Она невольно сравнила его со своим. Ведь они даже одинаковой туалетной водой пользовались, имея схожий вкус.

Елисей очень хотел остаться с девушкой наедине, до зуда в ладонях схватить ее, прижать к себе, смять нежные лепестки губ и долго целовать. Если он держался полгода благодаря самодисциплине, полностью погрузившись в учебу, то в атмосфере кафе его выдержка дала трещину. Одернул себя: не стоит навязывать себя снова. В отеле она четко дала понять, что его интерес к ней меркантилен, что он обманщик, похотливый горец и только эти фразы его отрезвляли долгое время, не позволяя дать себе слабину и набрать номер Нагиевой. Он четко дал ей понять, что бегать снова не станет, и он, пусть на зло себе, сдержит слово. Пусть Виталина сама решит, нужен ли он ей еще. А он примет любое ее решение.

Дети наелись, опустошив посуду, и запросились домой. Виталина тоже закончила ужин и поднялась следом. Эмоции хлестали через край, но она сдерживалась, чтобы не выдать охватившую её радость от встречи.

- Ты домой или еще посидишь?

- Нет, я уже больше часа тут. Зою видела, она тут работает.

- Да, я знаю. Учится заочно в педагогическом. Ну идем, проводим тебя, - на ходу надевая куртку.