Попаданка. Не будите во мне лихо

− Ой ли люли, люли,

Налетели гули.

Налетели гули,

Да и сели на люли.

Стали думать и гадать,

Чем дитятко потчевать.

Иль бубличком, иль медком,

Или сладким молочком¹, − вспомнила я колыбельную из нашумевшего сериала, что смотрела по вечерам после учебы.

Войко замер, задержав дыхание. Я не растерялась и снова тихонько запела. Но что-то темное внутри княжича не собиралось упускать свою добычу. Сын Велибора снова заскулил, хватаясь за мою руку. Он весь выгнулся, словно его тело пронзили тысячи иголок. Дыхание его участилось, грудь тяжело поднималась и опускалась. Но на этот раз Войко боролся, цепляясь за меня и мой голос. Мне ничего не оставалось, как петь дальше, не замечая того, что мое запястье сжали как в стальные тиски. Силы-то у княжича имелись. Отбросив мысли, как это Ивар и Власта не слышали стоны княжича, я снова запела.

− Ой ли люли, люли,

Налетели гули.

Налетели гули,

На воротца сели, − пропуская сквозь пальцы мягкие волосы парня, я отдалась песне. – Стали гули ворковать,

Стали гули усыплять.

Спи, молодчик, почивай,

Глаз своих не открывай.

Сколько раз я повторяла строки колыбельной, не помнила. Уснула там же, сидя на холодном полу возле кровати княжича. Проснулась от ломоты в теле. Шея затекла, как и ноги. Кое-как повернув голову, чуть не вскрикнула. Лицо Войко было так близко, словно он сам ночью перекатился ко мне поближе. Княжич двумя руками прижимал мою ладонь к себе. При этом его лицо выглядело таким умиротворенным, будто ему удалось получить вожделенную вещицу. От его ночных страданий и боли не осталось ни следа.

Кое-как освободив свою руку, при этом не разбудив парня, я поднялась на ноги, стараясь не кряхтеть. Нужно было вернуться в выделенную мне комнату, пока никто из домочадцев не увидел меня возле Войко. Взглянув на избавившегося от страданий княжича, который выглядел вполне здоровым, шагнула к двери. Половицы подо мной заскрипели. Ночью я этого не заметила, но в утренней тишине они могли перебудить кого угодно.

Что и случилось. Сын князя раскрыл глаза и уставился на меня. И я ничего умнее не придумала, как просто сбежать. Авось Войко все спишет на ночной кошмар или утреннее забытье, когда непонятно, где сон, а где явь.

¹ Измененная колыбельная песня из сериала «Великолепный век».

Глава 8

Глава 8

Уговор с князем

Любава

В Залесово мы выдвинулись сразу же, как только позавтракали. Я старалась держаться в сторонке и не смотреть на княжича. Но несколько раз ловила на себе задумчивые взгляды Войко. О чем он думал? Догадывался ли о том, что утром я ему не приснилась?

Пока мы завтракали, Власта всеми силами пыталась привлечь внимание парня, но от меня не укрылось, как княжич морщился, когда девушка касалась его. Парня тяготила близость девушки, будто рядом с ней ему становилось трудно дышать. Ивар же делал вид, что не замечал раскованного поведения дочери, будто поощряя. А Войко все больше изнемогал, словно из него высасывали жизненные силы.

− Мне пора. Благодарствую за кров и еду. Князь Велибор волнуется небось, ждет не только меня, но и сына, − вскочила я на ноги. – Я так и не дала ему ответа. Надо успеть до его отъезда.

− Согласен, пожалуй, не стоит заставлять отца ждать, − Войко взглянул на меня с благодарностью и тоже вышел из-за стола.

Глаза Власты блеснули злобой, но я покидала дом князя в Черногорове навсегда. Надеюсь, что я ее больше не встречу. Во дворе ко мне подвели другого коня. Лошадь Войко взял под уздцы сам, но не смог с первого раза оказаться верхом. Княжич замер, уронил голову на лошадь. Он тяжело дышал, но его ладони гладили шею животного, словно успокаивая. Когда кто-то сзади зашевелился, он попытался еще раз. Все сделали вид, что ничего не происходило. Войко уже сидел верхом, и никто не догадывался, каких огромных трудов ему это стоило. Власта тут же подбежала к нему и обняла его за ногу, но не удостоилась ни слова, ни взгляда княжича. Я же не отказалась от помощи. Вчерашнего адреналина уже не было, и тело оказалось тяжелым. Да и мышцы побаливали.

Прощаться не стала. Я не знала этих людей и не понимала, как мне себя с ними вести. Войко тоже отмалчивался. Подстегнул свою лошадь и выехал со двора. Конь подо мной в хлысте нисколько не нуждался. Он только и ждал, когда он может помчаться вперед. Нетерпеливое животное.

Дорога, как змея, извивалась впереди. Как и ожидалось, мой конь тут же припустил вперед. Ну я и не стала его придерживать, дав ему свободу. Да и мне как можно скорее хотелось оказаться в Залесово. В доме бабушки я чувствовала себя более защищенной, словно дух Прасковьи бродил рядом и оберегал меня.

Дорога домой показалась короче. При входе в деревню нас ждали и сопроводили к терему князя. Велибора я приметила издалека. Он прохаживался среди своих дружинников и что-то им говорил. Нас он тоже заприметил и, оставив все дела, направился к воротам. Заговорить не спешил. У меня забрали коня, и под внимательным взглядом Велибора я чувствовала себя неуютно.

− Хотела в Новоград обратно податься? – пробасил он чуть погодя. – Вот, сохранил, − князь протянул мне мои бумаги. Вчера я про них совершенно забыла. – Не серчай, дочка, заглянул я в них. Хвалят тебя наставницы. Не соврала Прасковья про внучку, не зря заместо себя уговорила тебя оставить. Сама что решила? – мужчина говорил со мной, но взгляд Велибора был направлен на сына. – Неволить не буду, раз душа твоя здесь неспокойна. Решишь в Черногоров вернуться, тут же велю лошадь запрячь. Вещи бабки заберешь.

Я подавила свой интерес насчет дома бабки, но проследила за взглядом князя и начала наблюдать за княжичем. Мне хотелось разгадать тайну Войко. Что с ним происходило? Что не так с парнем? Не запрещенные же вещи он принимает. А ведь я не верила ни в сглазы, ни в порчу, но сейчас в голову лезли мысли именно об этом.

− Я останусь, княже, − ведь бабушка именно этого и хотела, да и я сама добивалась назначения сюда. Судьба сама решила, чтобы я оказалась здесь, не стоило ее гневить и испытывать. – Останусь, но…

− Говори, дочка, не обижу. Чувствую, вопросы у тебя накопились, − глаза Велибора как жало впились в сына.

− Не надо женихов, − едва слышно проговорила я. – Только об этом прошу. Вашего слова они послушаются. Иначе одной в доме будет страшно. Бабушки-то нет. Некому за меня постоять да защитить.

Да и не готова была я терпеть выходки местных мужиков, как и их тумаков… стирать, готовить им. А здесь царили именно такие порядки. Князь оторвал взгляд от сына и посмотрел на меня.

− В Черногорове милый по сердцу остался? Ты мне смотри, Любава! − Велибор пригрозил мне пальцем. – Не посмотрю, что свое слово твоей бабке давал. Услышу, что про тебя говорят, тут же замуж выдам, и глазом моргнуть не успеешь. Ох и задаст он тебе. У себя под носом я не потерплю девичьих глупостей.

Я улыбнулась и закивала. Прижала документы к груди и уже направилась было к себе, как князь остановил меня.

− Постой, − князь в пару шагов преодолел расстояние между нами. – Меня не будет две седмицы. За всем будет следить Войко. Ты присмотрись к нему, − на просьбу Велибора я тут же возмутилась. − Не по сердечным делам прошу, Любава. Вижу же, что ты узрела что-то. Покой я потерял из-за него. Ворочусь, и потолкуем вместе. Добро, дочка?

Меня удивила прозорливость Велибора. Ну не из-за этого ли он князем назначен? Только почему ранее не отвел сына к моей бабке? И сам ведь заметил что-то.

− Добро, княже, − согласилась я.

− Теперь иди домой и завтра жди помощницу. Права ты, негоже девице одной жить. Лечи моих ратников и готовь свои травы. Чую, недоброе что-то к нам идет, неспокойно на душе. Таких гостей с пустыми руками не встречают.

Мне дважды повторять не пришлось. Но зачем-то напоследок взглянула на Войко. Наши глаза встретились. Губы княжича сложились в тонкую линию, и ладони сжались в кулаки, словно он злился на меня. Велибор отметил это и нахмурился. Я же приспустила в домик бабушки. Теперь уже в мой дом.

Бабкин дом встретил меня тишиной. Ни тебе бабушкиных пирожков, ни печки, ни теплых улыбок. Еще и непонятное вокруг меня. Правда, не секта, как ранее я могла думать. Время другое. Знать бы еще, в каком именно году я оказалась. Жаль, газет здесь нет.

По новостям частенько видела репортажи про исчезновение людей. Кто уходил из дома и не возвращался, кто ушел по делам и не вернулся. И в газетах сколько объявлений читала. Постоянно кого-то искали, просили помощи найти человека. Теперь этой самой пропавшей оказалась я. Жива я и здорова, целехонька, да только в другом месте теперь обитать придется. Что, если и те люди не пропадали и с ними ничего не случалось, только оказались в другом времени? Исчезают же корабли в Бермудском треугольнике. Никто объяснить не может. Теперь и мое исчезновение никто не заметит. Вряд ли Арина и Аленка забеспокоятся, так и не получив письма от меня. Да и Карл Маркович будет занять ремонтом училища, ему не до меня будет. Он устроил меня? Устроил. Дальше уже сама.

Топот ножек привел меня в чувства. Насторожилась, но зря. На пороге оказалась Зарема, а из-за ее плеча выглядывала любопытная девица.

− Не дождалась тебя в своем доме, а ночью и вовсе огня в твоих окнах не разглядела. Хорошо, что утром князя встретила. Он-то мне и поведал, куда наша Любава ускакала, да и помощи оказать попросил. Вот, привела тебе помощницу, − женщина вытолкнула вперед девицу.

Я внимательно взглянула на почти что ребенка. Сколько ей? Четырнадцать хоть есть? Видимо, все вопросы отражались на моем лице.

− Ты не думай, Ружена у нас все умеет, − Зарема прошла вперед и уселась на лавку рядом со мной. – И родня ее приютила вначале. Да Бояна приревновала, видать, девку к своему мужику. Сиротинушка наша оказалась на улице. При твоей бабке она делом была занята всегда. Прасковья ее жалела, но спуску девице не давала.

Ружена смотрела на меня во все глаза. И я только сейчас заметила синяк у нее на скуле. Другого ответа, как согласиться, у меня не нашлось. Будем обживаться. Две сиротинушки. Не приму – от Бояны ей еще больше достанется. Да и мне сподручнее, когда вдвоем.

− Уживётесь, − Зарема была довольна моим решением. – Ты уж не сердись на нее, больно болтлива иногда Ружена. Нет, слухи не распространяет, но вопросов задает изрядно. На месте князя отправила бы я ее учиться, как тебя когда-то. Ума бы хоть набралась. А так мучайся с ней. Ну что ж, − Зарема поднялась на ноги, – теперь она твоя забота. У меня голова разболелась от ее болтовни. Пойду я, дети не накормлены. Ты тоже приходи потом, на первое время дам продуктов, чтобы обжиться. Дальше уже помогут или сами справитесь.

Так мы и остались с девчонкой вдвоем. Ну, удружил, князь. Поднялась на ноги, чтобы убрать бумаги в сундук. Ружена отпрыгнула к двери.

− Вот что, − поманила я ее к себе, – сбегай-ка ты к Зареме, да принеси обещанное ей. Будем вместе ужин готовить, заодно и познакомимся, − не успела я договорить, как Ружена убежала.

Вздохнула и покачала головой. Ну что, Любава, хотела же ты обучать? Чем Ружена тебе не ученица? И пока она бегала к соседке, решила приготовить луковую кашицу, чтобы ее синяк быстрее сошел.

Воротилась моя помощница быстро и тут же кинулась отбирать из моих рук чашку.

− Князь Велибор указал, чтобы я по дому во всем помогала, заместо хозяйки стала. Тебе же надобно заниматься своими делами, − удивила она меня.

Пришлось объясняться.

− Вот вернешь мне чашу, и уже на утро сможешь увидеть волшбу, − начала я. – Князь Велибор прав. С печкой я не справлюсь, тут уж тебе самой придется постараться. Но вот с синяком помочь смогу, если вернешь мне чашку, − взглянула я на девочку.

Ружена не стала отпираться. Я же усадила сироту на лавку.

− Сейчас мы помажем твое лицо этой кашицей, а на утро синяка почти не будет, − нанося сок лука на скулу ребенка, приговаривала я. – И запомни, руку поднимать я на тебя не буду. Ни за плохую работу, ни за что другое. Запомнила? – Ружена кивнула. – Но попрошу быть честной со мной.

Девчонка закусила губу. Видимо, ей было что мне рассказать, но выпытывать я не стала. Захочет – сама выболтает. Что и случилось.

− Цветана слух пустила, что ты не знахарка никакая, а ведьма, − выпалила она, как я подозревала, самую важную новость. – Припугнула наших баб, что ты их мужиков приворожишь. Вон как княжича к рукам прибрала, да и княже наш за побег не наказал. Дом бабки отдал, хотя ничем не заслужила.

На ее слова я чуть не рассмеялась, но объяснилась.

− В Черногорове помощь моя понадобилась, вот я и убегла, − улыбнулась я Ружене. – Войко же за мной направил сам князь, чтобы на своем пути беду я не встретила. Здесь я новый человек, много не знаю и упустила. А ты поменьше слушай баб и Цветану, − щелкнула я девочку по носу. – Завидуют, вот и брешут всякого.

− Больше не буду, а к тебе только верой и правдой. Слово даю! − чуть ли не в струнку вытянулась Ружена.

Дальше мы занялись домашними делами. Вместе завершили уборку, вернули вещи на свои места. Девочка показала мне, что и где лежит. Сама же справилась с ужином. И все так ловко получалось у нее, что я нисколько не пожалела о своем решении приютить сиротку.

− Бабка Прасковья мне всегда здесь стелила, − устилая сундук холщовыми ковриками, стояла на своем Ружена. – Привычная я к этому месту уже. На новом месте плохо спалось, каждый раз вспоминала сундук бабки Прасковьи, − на лице девочки появилось грустная улыбка.

Я тоже скучала по бабушке. Вот только не получилось с ней свидеться. Мне еще предстояло выяснить, как так получилось, что я получила от нее гостинцы пару дней назад, а здесь ее не стало, как уже месяц. Больше не став вмешиваться в дела Ружены, продолжила следить за тем, как девочка укладывается спать на жестком сундуке. Уговорить ее лечь со мной у меня не получилось. Девочка все же сделала по-своему. Не став с ней спорить, уселась за лавку знакомиться с письменами бабушки. Растрепанные листы были так похожи на обычную тетрадь, что мне до мурашек стало интересно. Мне их преподнесла Ружена, случайно наткнувшись на них, когда убиралась на печке. Я туда и не заглядывала. И я уселась за стол под свет свечи, чтобы узнать часть тайн Прасковьи.

Я долго листала рецепты разных мазей и примочек, даже наткнулась на некие обряды. Читать я их не стала, мало ли. Неровен час, накличу еще беду на себя. Когда уже и не надеялась найти для себя что-то важное, последние листы привлекли мое внимание. Бабушка обращалась ко мне. Но не успела я вчитаться в первые строчки, как вздрогнула от крика петуха.

«Уже утро?» − удивилась я, выглядывая в окно.

Но звезды на небе говорили об обратном. Чего тогда хвостатый распелся среди ночи? Не иначе, как беду кличет. И тут дернуло меня взглянуть в сторону двери. Заперлись ли мы на ночь? От увиденного я дар речи потеряла.

Сквозь щели просачивались черные щупальца, как густой туман поутру. Что это? Я подняла ноги на лавку, но тут же опомнилась. На страх времени не было. В доме моем был ребенок, сопел на сундуке, положив ладошку под щеку. Да и самой умирать не хотелось. Подбежала к печке, схватилась за ухват и шагнула к двери. Неужели Цветана таким образом решила меня извести? Но на дешевые фокусы я не куплюсь!

Но стоило раскрыть дверь настежь, как меня обдало могильным холодом. Взмахнула ухватом, сжав его сильнее. В народном фольклоре не раз говорилось о том, что в печи да в огне закалено, тому ничего не страшно. Жалко, что не лом. Туман немного рассеялся, и на пороге я увидела безжизненную руку. Этого только мне не хватало! Покойника мне в дом принесло?

Глава 9

Глава 9

Совместная ночь

Любава

Вместо испуганного визга я поставила ухват на пол, хорошенько стукнув им. Покойников бояться не следовало. Это я уяснила еще с похорон одного из профессоров, что проработал в нашем училище все свои годы. В осенний