Настоящая семья в подарок

– Вот это ты, Ленка, попала, – улыбается Никита.

– А ты вообще помолчи, несёшь бред! – затыкаю я его.

– А чё-й-то бред, пусть мужик скажет, – заводится Дима.

– Вообще-то мы не спали, это всё...

– Демид! – перекрикиваю я его, – прошу Вас, уходите отсюда!

Демид понял, что грядёт большой скандал и его грозный вид смягчился, когда он увидел моё лицо с до смерти испуганной гримасой, мне даже показалось, что он переживает за меня, как бы мне от Димы не досталось.

Он осматривает всех ещё раз.

– Знаете... Я, видимо, и правда ошибся, простите, – скручивает он свои документы.

– Если ты ошибся, откуда она знает твоё имя? – Дима разминает плечи.

Но Демид смотрит на него с ледяным, отстранённым равнодушием. Его совсем не колышет, что Дима говорит с ним с вызовом, а его брат стоит рядом, создавая численный перевес. Двое на одного, но ему абсолютно всё равно.

– Я представился. Но я не к вам... вы, парни, мне не интересны, я к девушке, но походу с дверью ошибочка вышла.

– Ошибочка вышла... а ну иди сюда, – замахивается на него Дима, отталкивая меня в сторону.

Но Демид ловко уворачивается, перехватывает его руку и скручивает Диму так, что тот взвывает от боли.

– Эй, ты чё творишь? А ну отпустил моего братана, гнида, – Никита кидается на него, но Демид резко подставляет предплечье, блокируя его размашистый удар. В следующее мгновение он хватает Никиту за запястье, резко выкручивает, и тот с подавленным стоном заворачивается вокруг своей же руки. Демид отпускает Диму и тут же толкает его коленом сзади, он отлетает прямо в другую комнату. Почти тем же движением Демид разворачивает и толкает Никиту – и тот, не успев опомниться, кубарем летит следом за братом.

– Лен, мы ещё увидимся, я видимо не вовремя зашёл, – он говорит тихо, и, отряхиваясь, исчезает за дверью.

– Чо за перец, я не понял? – ковыляет Дима обратно в коридор, держась рукой за спину, – если бы пьяным не был, я бы ему накостылял, а щас реакция не та.

– Сказал же человек, ошибся, не слышал, что ли?

– Так это не твой любовник? – потирает руку Никита.

– Какой ещё любовник? Я Диму люблю! – чуть ли не кричу я, – что вообще происходит, а? Один пьяный врывается и несёт какую-то чушь, другие пьяные верят в эту чушь, не разобравшись лезут в драку, – размахиваю руками, – как мне это всё надоело!

И это сработало. Правильно говорят, лучшая защита – это нападение. Мужики стоят вылупившись и молча слушают меня.

– Ленка, ну прости, ты тоже меня пойми, врывается какой-то мужик и говорит про какую-то сперму, я так и не понял ничего.

– Так надо было сначала понять, потом в драку лезть, ошибся он по пьяни, сам же потом сказал.

– Ну ладно, ладно, тихо ты, не ори так!

– А мне вообще нельзя нервничать, я беременная между прочим!

– Очуметь, бывает же такое, – чешет Никита затылок.

– Всё, идите, идите по-хорошему, не лезьте на глаза, – отмахиваюсь от них, уходя в зал. Выдыхаю с облегчением и плюхаюсь в кресло. Ладонь сама ложится на живот.

***

Демид

Никуда не еду, тупо сижу в машине, размышляя, что делать дальше. Облокотившись на стекло, поднимаю голову и бросаю взгляд на окно, в котором горит свет. Там, за ним, находится девушка, которая носит моего ребёнка.

И она оказалась очень красивой. Только совсем не хочет понимать, что происходит.

Я решил не устраивать скандал лишь потому, что её муж пьян и всё равно ничего не поймёт, сколько не объясняй, только создам ей проблем.

Не могу поехать домой и спокойно рухнуть в постель, когда ничего не прояснилось и непонятно, что будет дальше и вообще, какие действия предпринимать. Чувствую себя отвратительно. Хочу спать. Зеваю и завожу машину. Она уже остыла, и я подмёрз.

План у меня был простой и чёткий: приехать на следующий день, дождаться, когда её муж утром уедет на работу, и снова постучаться в её дверь – уже наедине.

Но судьба, как всегда, внесла свои коррективы. Дела резко выдернули меня из города – пришлось срочно уезжать в Ярославль. Вернулся я только спустя пять долгих дней, с чувством, что время ускользает, а моя последняя надежда всё так же живёт за тем окном, ничего не подозревая.

На работе меня ждало письмо о разводе и разделе имущества. Ольга требовала нашу квартиру в центре, часть торговых площадей под аренду, дачу и конечно же свою машину.

Сносно. Это гораздо меньше того, что у нас набралось за годы совместной жизни. Можно было бы оспорить торговые площади из-за её измен, но так не хочется хапать негатива и заморачиваться этим, что я всё подписываю и прошу свою секретаршу связаться с её адвокатом и передать документы.

***

Лена

Поезд на Север, в нашу новую жизнь, уходит сегодня. Я попрощалась с моими родными и нашими соседями, собрала чемоданы. На душе эти несколько дней как-то неспокойно. В голове звенят слова того мужчины, который сказал, что ошибся.

И вот мы с Димой уже идём вдоль перрона на вокзал. В нос бьёт маслянисто-горький запах солярки и смазки, его разбавляет аромат кофе и булочек в руках у стоящей рядом со мной девушки.

Это всё моя беременность, все запахи стали ощущаться острее и сильно меня раздражать.

На платформе чувствуется холодная металлическая свежесть, почти озон, и запах жжёной резины – тормоза, которые только что утихли.

Всё это смешивается в одно: металл и тепло машин, запах дороги и людей, в конце концов всё это превращается в запах ожидания. Здесь пахнет путешествием.

Наконец мы зашли в зал ожидания и сели. До поезда тридцать минут.

«Мы сядем в поезд и уедем на Север. И всё», – проносится в мыслях снова и снова.

Я собирала вещи с каким-то ледяным спокойствием, но что-то постоянно щёлкало у меня в голове, как будто паззлы рассыпались, но никак не собирались в единую картинку моей жизни с Димой.

Он сидел рядом. Вдруг наклонился завязать шнурок, и я заметила, как экран его телефона загорелся в кармане сумки и погас. Ожидание растянулось. Экран снова загорелся.

Дима взял телефон и немного его наклонил, чтобы я не видела, как он вводит графический ключ. Но краем глаза я всё-таки проследила, как он водит пальцем незаконченный квадрат, рассекая его напополам. Я оживилась. Никогда раньше мне не удавалось подсмотреть как он снимает блокировку.

Я отворачиваюсь и делаю вид, что увлеклась разглядыванием сидящей напротив парочки с ребёнком.

Он что-то ответил и засунул мобильник в боковой карман его спортивной сумки.

– Я кофе куплю, тебе взять? – как ни в чём не бывало спросил он.

– Нет, не думаю, что это будет хорошо для малыша, – отрицательно качаю головой, сама думаю о телефоне. Эта мысль навязчиво пожирала меня именно сейчас, до отъезда.

Дима молча встал и пошёл. Я смотрю ему вслед, и с каждым его шагом моё дыхание становится всё прерывистей, сдавленнее от нарастающего страха.

Из бокового кармана его сумки торчит угол телефона. Сердце тут же забилось частой, глухой дробью, а внутри зашептал навязчивый голос: «Быстрее, посмотри. Убедись, что всё хорошо. Это просто нервы. Ты должна знать, ты должна успокоиться».

Я жду до тех пор, пока его фигура не растворится в толпе, затем выдёргиваю телефон. Палец сам проводит по экрану запомнившийся минуту графический ключ.

Сердце остановилось.

Экран мигнул и разблокировался.

Руки задрожали так, что стекло стало мутным.

Я судорожно открываю все мессенджеры по очереди, ища какую-нибудь зацепку.

Пальцы лихорадочно листают сообщения от коллег, друзей, знакомых... И вдруг – номер. Без имени. На аватарке: незнакомая девушка в белом, залитая солнцем, с охапкой алых роз в руках и улыбкой до ушей.

Я открываю переписку. И с первой же строчки меня будто сшибают с ног. Я проваливаюсь в пустоту, падаю, а удара о землю всё нет и нет. Воздух вырывается из легких одним коротким, обжигающим выдохом.

«Когда ты уже бросишь свою кикимору и женишься на мне? Сколько я ещё буду ждать? Ты всё только обещаешь!»

А он ей отвечает:

«Киса, она беременна, не могу же я своего ребёнка бросить?! Но ты не переживай, это не помешает нам встречаться, я скоро приеду и на море тебя свожу, а там что-нибудь придумаем!»

Слёзы застилают мои глаза, руки трясутся, но я их смахиваю и продолжаю читать:

«Я тебе пишу вообще-то, чтобы тоже новость сообщить. Я беременна», и прилагает к тексту фотографию теста с двумя полосками.

Я положила телефон на колено и подняла голову, всматриваясь в толпу.

– Ну вот, – шепчу я себе под нос, – ты же хотела всё узнать, получай!

К груди подступила боль – плотная и холодная, сжимая меня как удав.

Смахиваю с лица тёплые и горькие слёзы.

Пытаюсь подобрать слова, которые скажу ему, прикидываю реплики, сочиняю сцену.

И вдруг он возвращается. Дима идёт по залу с кофе и булочкой, живой, довольный, размеренно шагает, словно знает куда идёт и с кем. Он улыбается и садится рядом, лицо его светится, он откусывает мягкую булочку и запивает кофе.

Дима замер, когда увидел свой телефон в моих руках. Его довольная улыбка исчезла, черты лица стали острыми и хмурыми.

– Я же тебе ясно сказал, не брать мой телефон! Опять кто-то звонил? – Строго спросил он, поставив кофе в специальный держатель в чемодане.

Я молчу, не в силах произнести ни слова, только ломка и боль, слова застряли в горле и не находят выхода.

Я смотрю на него и мой рот сам говорит:

– И долго ты собрался врать?

Он моргает, на лице растёт удивление, смешивающееся с раздражением.

– Ты это о чём?

– Я всё знаю, – слёзы снова наворачиваются, и я уже не прячу их.

Ввожу графический ключ и загорается экран его телефона, я показываю ему переписку с этой девушкой.

– Ты с ней уже год переписываешься, я посмотрела. Дура! Какая же я наивная дура! – слова рвутся из меня, душа рассыпается на куски.

– Послушай, ты не так поняла, я сейчас...

– Я с таким трудом забеременела от тебя, прошла через такое сложное лечение и эти все ужасные процедуры, – тихо, с надрывом выдыхаю слова ему в лицо, – а ты давно развлекаешься с другой, да она тебе ещё и рожать собралась.

– Лена, не устраивай прилюдный скандал, я всё объясню, какая-то девушка просто ошиблась, – он снова откусывает булку и запивает, громко прожёвывая.

Мой мир рушится настолько быстро, что мне кажется уже и пол уходит из-под ног. Я едва сдерживаю рыдания, а он тут жрёт передо мной!

Вытираю слёзы. Такое чувство, что все в этом зале смотрят только на нас.

– Лена, отдай телефон, – вдруг вырывает он его у меня из рук, – как ты вообще в него залезла? – протирает экран телефона кофтой, – ты всё выдумала себе, нафантазировала, успокойся.

– Нафантазировала? – бросаю на него обиженный взгляд, – тогда кто это? Может быть твоя сестра? – повышаю голос, прохожие начинают оборачиваться.

– Не позорься, вот сядем в поезд, я тебе всё объясню, – одёргивает меня.

– Ну уж нет, ты мне здесь объяснишь!

– Ну прости, я не знал, что она беременна, для меня это тоже шок! – наконец перестаёт он врать.

– Шок? Что ты несёшь такое? Ты с ней год спал!

– У меня есть ты и наш будущий ребёнок, Лена. Я с ней разберусь, заставлю сделать аборт.

– Ты что такое говоришь? Ты себя вообще слышишь, Дима?

– Ну а что ты хочешь? Чтобы я объяснился? Ну о’кей, я мужик, Лена, я уезжаю в командировки на три месяца, месяц дома и опять, ты думаешь я там что буду три месяца? Терпеть, что ли? – пытается выставить себя жертвой служебных обстоятельств.

– Что? – в ответ у меня только один вопрос, полный обиды.

– Я не собирался с ней серьёзно, так... Я ж не знал, что она залетит. У меня есть ты! Говорю тебе, расслабься, я всё решу. Она сделает аборт и, если хочешь, я даже прекращу с ней видеться? – сделал он бровки домиком.

– Ты ненормальный, – мой голос рвётся из груди.

Тем временем объявляют посадку. Началась суета, люди спешат.

– Лена, пошли, поезд объявили, – хватает меня за руку.

Я вырываю руку, между нами заварушка.

– Десять минут на посадку, Лена, – он вешает на себя пару сумок и тянет чемодан.

Я беру свой и сумочку.

– Я не еду с тобой, Дима, – плачу я навзрыд.

Глава 4 – Новая жизнь

Лена

– Ты никуда не уйдёшь! – рявкнул Дима, хватая меня за локоть, его лицо исказилось от ярости, – у нас ребёнок! Куда ты собралась?

Люди вокруг начали оборачиваться, шепотки пробежали по толпе. Кто-то остановился, с любопытством наблюдая за разворачивающейся сценой.

– Отпусти меня! – вырываюсь я, голос мой дрожит от слёз и гнева, – я не поеду с тобой никуда! Не после того, что узнала!

– Да кому ты нужна будешь с чужим ребёнком? – заорал Дима, его голос эхом отразился от стен вокзала, – работа у тебя вредная, придётся бросить, на шею матери сядешь? Никто тебя с ребёнком не возьмёт, дура!

Несколько женщин рядом с детьми прижали их ближе к себе, отворачиваясь от неприятного зрелища. Старушка в платочке неодобрительно покачала головой.

– Замолчи! – крикнула я, обида разрывала моё сердце, – ты сам всё разрушил!

В этот момент толпа расступилась, и в поле зрения появился знакомый мужчина. Сквозь слёзы я разглядела – это Демид. Его взгляд был твёрдым и решительным. Он увидел, как Дима пытается меня удержать, как я плачу и сопротивляюсь. Не раздумывая ни секунды, он бросился к нам.

– Что здесь происходит? – его голос прозвучал уверенно, перекрывая шум вокзала.

– Уйди, мужик, это семейное дело! – огрызнулся Дима, но тут его глаза расширились, он его узнал, – ааа, это ты... любовничек...

– Неправда, – чуть ли не кричу я от возмущения.

– Не хорошо так с девушкой обращаться, – Демид делает шаг к Диме.

Дима отступает. Люди вокруг замерли, наблюдая за развитием событий. Какая-то девушка достала телефон, готовясь снимать контент. Демид мгновенно отреагировал: выхватив у неё телефон и сделав строгое внушение взглядом, он вернул устройство. Девушка, убрав телефон, тут же скрылась в толпе.

– Ты думал, я позволю тебе забрать моего ребёнка? – спокойно произнёс Демид, глядя Диме прямо в глаза.

Я замерла, но сердце моё бешено колотилось. В голове крутилась только одна мысль: «Что происходит?»

– Какого ребёнка? – прошептала я едва слышно, – моего?

Снова объявили посадку.

– Не теряй времени, токсик, – сказал Демид, загораживая меня от Димы, – твой поезд ушёл, а скоро уйдёт и второй, беги...

Дима плюнул сквозь зубы, глядя на меня с ненавистью:

– Да пошла ты! И этот твой любовник пусть катится! Катитесь вы вместе! Думаете, я не знаю, что между вами?

***

Демид

Я шагнул вперёд, закрыв Лену собой. Пусть этот псих попробует дотянуться до неё через меня. Мои мысли работали с холодной, животной чёткостью: любой его удар, любой толчок – прямая угроза ребёнку. Выкидыш. Конец. Последний шанс стать отцом. Я не позволю. Только когда его силуэт растворился в людском потоке, я обернулся. Лена дрожала, как лист на ветру, а слёзы оставляли блестящие дорожки на её бледных щеках.

– Идём, – пробурчал я неуверенно, хотя старался казаться твёрдым. Не люблю, когда девушка плачет. Сразу мурашки по коже.

Я осторожно взял её под локоть, чувствуя, как её тело дрожало от пережитого потрясения. Люди вокруг продолжали наблюдать, перешёптываясь и качая головами.

Я повёл её к выходу из вокзала, взяв сумки. Лена шла словно в тумане, не осознавая, что происходит.

Кто-то задел её плечом, она вздрогнула.

– Не видишь, куда прёшь?! – с психу толкнул мужика в ответ, он огрызнулся.

Лена продолжала молча идти. Её разум отказывался принимать реальность, это чувствовалось по её рассеянному взгляду.

– Всё будет хорошо, – тихо произнёс я, безумно радуясь тому, что успел её перехватить, и радость моя усиливалась тем, что помеха сама собой рассосалась.

Надо же...

Открываю перед ней дверь своей машины:

– Садись.

Я помог ей устроиться на пассажирском сиденье, аккуратно закрыл дверь.

Двигаюсь спокойно и уверенно, вижу, что это немного успокаивает Лену.

Сев за руль, я медленно выехал с парковки. Она смотрела в окно, не обращая на меня внимания. Её мир рухнул, но сейчас рядом я, и я точно знаю, что делать.

Машина выехала на улицу. Я включил спокойную музыку, пытаясь создать хоть какое-то подобие уюта в этой буре эмоций.

– Доверься мне, – тихо произнёс я, не отрывая взгляда от дороги, – я знаю, что делаю.

Лена закрыла глаза и запрокинула голову, продолжая молчать.

***

Лена

Всё как в тумане. Я не понимаю, что творится вокруг. Только что моя жизнь рухнула, рассыпалась на тысячи осколков. Дима... мой Дима, за которого я чуть не вышла замуж, с которым планировала строить будущее, оказался предателем.

Демид ведёт машину – огромный внедорожник цвета спелой вишни. Внутри пахнет чем-то свежим, новым, словно машина только что из салона. Когда-то я тоже мечтала о красивом автомобиле, но моих денег хватило только на старенький мерсик класса А.

Я слышу, как Демид что-то говорит, пытается успокоить, но его слова доходят до меня словно издалека: «Доверьтесь мне, я знаю, что делаю». А я... я не знаю, кому верить. Не знаю, что делать дальше.

Мир вокруг размыт, краски потускнели. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Он говорил о любви, о нашем будущем, а сам... Как я могла быть такой слепой?

Машина плавно тормозит. Демид помогает мне выйти, ведёт куда-то. Квартира... просторная, красивая. Но мне всё равно. Сил нет даже на то, чтобы осмотреться.

Диван. Мягкий, прохладный. Я опускаюсь на него, не в силах больше держаться. Демид накрывает меня пледом – мягкое прикосновение, почти невесомое.

Слёзы текут по щекам, но я уже не чувствую их. Боль внутри такая острая, что даже плакать сил нет. Всё как в тумане. Последнее, что я помню – его заботливое прикосновение и темнота, которая накрывает меня с головой.

Я засыпаю, не понимая, что ждёт меня впереди. Не понимая, как жить дальше. В голове только одна мысль: «Как же больно... Как же невыносимо больно».

Часы показывают почти полночь. Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Тусклый свет от свечи на столике рядом с диваном создаёт причудливые тени на стенах.

Медленно сажусь, ощупывая плед, которым была укрыта. На столике замечаю стеклянный чайник чая, от которой поднимается едва заметный пар – свеча снизу поддерживает температуру напитка. Рядом тарелка с бутербродами и печеньем. Неужели это Демид позаботился обо мне?

Боль накатывает новой волной, стоит только вспомнить Диму. Как я могла быть настолько слепой? Как могла не замечать очевидного? В голове крутятся воспоминания: долгие вечера в одиночестве, пока он в командировках, мои смс, полные любви и верности, которые он едва ли читал.

Я вспоминала, как согласилась на ЭКО, потому что он так хотел ребёнка, а я не могла забеременеть. Говорил о большой семье, о новой квартире, о перспективах в армии. Всё это было лишь прикрытием. А я, глупая, верила каждому его слову, готовилась к переезду, планировала наше будущее.

«К чёрту на кулички», – эхом отзывается в голове фраза. И там, куда я собиралась ехать, у него уже была беременная любовница. Как он мог? Как мог так нагло врать мне в глаза, обещать счастливое будущее, а за спиной строить другое?

Руки дрожат, когда беру чашку чая. Горячий напиток обжигает горло, но я не чувствую боли – душевная боль затмевает всё. Бутерброды кажутся безвкусными, печенье крошится в пальцах.

В голове крутятся его слова, его обещания, его ложь. Каждая минута, проведённая с ним, теперь кажется обманом. Как я могла быть настолько наивной? Как могла не увидеть, что за человек рядом со мной?

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Хватит плакать. Хватит быть слабой. Теперь я должна решить, как жить дальше. Только вот сил на это совсем нет.

***

Демид

Я вхожу в комнату, услышав шорох.

В комнате по-прежнему полумрак. Лена сидит на диване, её взгляд потерян, устремлён на свечу под чайником.

Подхожу ближе, сажусь рядом, прикасаюсь к её рукам, они ледяные. Наливаю чай, вкладываю чашку в её ладони.

– Проснулась?

– Не совсем, – отвечает она едва слышно.

Её взгляд полон страха и боли.

– Грейся. Голодная?

– Не знаю, – отвечает она, отводя взгляд.

Накрываю её плечи пледом, поправляю прядь волос. Её глаза – удивительного голубовато-серого цвета, полны слёз.

– Всё нормально, жива, здорова. Что плакать?

– Я беременна и без мужа. Моя жизнь кончена.

– Да радуйся, избавилась от придурка. Так бы жила и мучилась с ним.

Она задумалась, а потом произносит слова, от которых у меня земля уходит из-под ног:

– Я, наверное, аборт сделаю.

Меня словно окатывает ледяной водой, и я теряю дар речи.

– Если мужу этот ребёнок не нужен, то и мне не надо…

В голове вихрь мыслей. Это же мой ребёнок! Я пытался ей сказать, но она не хотела слышать. Беру её лицо в свои руки, поворачиваю к себе.

– Но он очень нужен мне! – произношу я, глядя ей прямо в глаза.

В её взгляде – шок, непонимание, испуг. Она отшатывается, словно я ударил её.

– Что Вы говорите? – шепчет она.

– То, что уже говорил, но ты не хотела слушать. Этот ребёнок... он мой.

Она замирает, не в силах пошевелиться. В её глазах буря эмоций: от неверия и страха до надежды.

– Что Вы имеете в виду? – спрашивает она тихо, почти беззвучно, – так то, что Вы говорили у нас дома, правда? – округляет она глаза.

Я медлю, собираясь с мыслями.

– Всё не так просто, как кажется, – отвечаю я, чувствуя, как колотится сердце, – нам нужно серьёзно поговорить.

Я присел рядом с Леной на диван, стараясь не напугать её.

Лена замерла, её руки слегка дрожали.

Я чувствовал, как она вся сжимается от тревоги, а во мне что-то тёплое разливается в груди от её близости.

– То, что я скажу, может показаться невероятным, – начал я, взяв её руку в свою, – но я должен быть с тобой предельно честным.

Она подняла на меня глаза, в которых читался немой вопрос и лёгкая надежда.

– В клинике произошла ошибка, – я говорю медленно, подбирая каждое слово, – твоя яйцеклетка была оплодотворена не спермой твоего... эм... друга, а моей.

– Что... что ты такое говоришь? – прошептала она недоверчиво.

– Это правда, – мой голос стал ещё мягче, – если ты сделаешь аборт, у меня больше никогда не будет шанса стать отцом. Это мой единственный ребёнок, и я не могу потерять эту надежду.

Я смотрю, как она закрывает лицо руками, как её плечи вздрагивают. В моём сердце что-то надломилось от её боли.

– Я понимаю, насколько это неожиданно и тяжело для тебя, – продолжил я, нежно поглаживая её руку, – но я хочу, чтобы ты знала – я не оставлю вас.

Я рассказал ей всё: про хранение спермы, про случайную подмену, про свою отчаянную надежду стать отцом. Мои глаза были полны искренности и мольбы.

– Я прошу сохранить этого ребёнка. Я обещаю, что обеспечу вас всем необходимым. У вас будет своя квартира, всё, что нужно для счастливой жизни. Я буду рядом, буду поддерживать вас обоих.

Лена сидела, обхватив колени руками.

– Хорошо, – наконец прошептала она, и в её голосе прозвучала решимость, – я сохраню ребёнка. Но только ради него.

Я выдохнул с облегчением, моё сердце наполнилось благодарностью. Я осторожно обнял её, стараясь не напугать.

– Спасибо, – тихо произнёс я, прижимая её к себе.

Лена отстранилась от меня.

– Извини, это я от радости. Пока поживёшь в гостевой комнате, а дальше решим, что делать. И кстати, напиши мне свой номер телефона, на всякий...

Глава 5 – Ядовитое прошлое Демида

Лена

Утреннее солнце робко заглядывало в окно, когда я проснулась. Демида не было дома. Странно, но его отсутствие почему-то вызвало у меня щемящее чувство одиночества. Наверное, это потому, что я в чужой квартире, где всё вокруг чужое, незнакомое, и я здесь совершенно одна.

Урчание в животе заставило меня встать. И я решила приготовить себе что-то поесть, чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей. На кухне я натянула фартук – такой стильный, красивый, явно подобранный с любовью, – и начала готовить себе завтрак.

Яичница всегда была моим поставщиком утренней энергии, но сегодня руки предательски дрожали. Воспоминания о Диме нахлынули волной, и я не смогла сдержать слёз. Тихо всхлипывая, вытирала их рукавом, стараясь не думать о том, как всё рухнуло в одночасье. О том, как я доверилась человеку, который оказался не тем, кем казался.

Внезапный шум в прихожей заставил меня вздрогнуть. Я отложила лопатку и выключила огонь. Пошла посмотреть, кто там. Наверное, Демид вернулся...

То, что я увидела, заставило моё сердце пропустить удар. В прихожей стояла женщина. Высокая, стройная, с короткой стильной стрижкой, которая удивительно шла к её овальному лицу. Её внешность была яркой, почти вызывающей: выразительные глаза, подчёркнутые идеальным макияжем, пухлые губы, очерченные алой помадой. На ней была дорогая дублёнка, небрежно распахнутая, под ней – элегантное кашемировое платье. От неё пахло дорогими духами, и этот аромат только усиливал ощущение того, что я здесь совершенно не к месту.