Спор с мажором или как открыть кафе мечты

— Ты же знаешь, что я выберу, — говорю я тихо, почти шепотом.

— Знаю. Потому и предложил, — Марк хмыкает. — Но запомни: это последний раз, когда я его щажу.

Он открывает дверь машины, бросает на меня короткий взгляд и жестом приглашает внутрь. Я колеблюсь, глядя на Рому.

— Он очнется. Не переживай, — Марк закатывает глаза. — Хотя, может, и к лучшему, если немного поотшибает себе мозги.

Я сажусь в машину, сердце колотится так, что, кажется, его слышно даже сквозь закрытые двери. Марк заводит двигатель, мы медленно объезжаем лежащего Рому. В зеркале заднего вида я вижу, как тот начинает шевелиться, хватаясь за голову.

— Ты уверен, что он в порядке? — не выдерживаю я, чувствуя укол вины.

— О, теперь беспокоишься? — Марк бросает на меня насмешливый взгляд, в котором читается больше усталости, чем злости. — Минут через десять он уже будет материться и строчить тебе гневные сообщения. Так что расслабься.

Я молчу, сжимая сумку с договором так крепко, что пальцы белеют.

— Кстати, насчет этого... — Марк кивает подбородком на мою сумку. — Ты все еще хочешь подписать? Или уже передумала?

— Я не передумала, — говорю я, хотя голос слегка дрожит и хочется спрятаться куда-нибудь под сиденье.

— Хороший ответ, — он ухмыляется. — Но если хочешь, можем сначала заехать куда-нибудь. Выпить кофе. Успокоиться.

— Ты предлагаешь мне свидание перед подписанием кабального договора?

— Нет, я предлагаю кофе перед подписанием взаимовыгодного соглашения, — поправляет он. — И да, если ты снова попытаешься меня ударить, я могу ответить.

— Обещаешь? — неожиданно для себя огрызаюсь я, сама удивляясь своей смелости.

Его глаза вспыхивают холодным огнем.

— Обещаю, — он медленно проводит языком по нижней губе, где еще виден след моего вчерашнего укуса. — Но только если ты попросишь. И, предупреждаю, сделаю это по-своему.

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как щеки обжигает жар.

— Просто вези к юристу, Волковецкий.

— Как скажешь, Ромашка.

Машина плавно трогается, оставляя позади университет, зевак и Рому, который, кажется, уже приходит в себя.

*

Офис юриста встречает нас холодным блеском: стеклянные стены отражают мое бледное, встревоженное лицо, а черный мраморный пол гулко отзывается стуком подошв моих кроссовок. Здесь все выглядит слишком стерильно, слишком дорого, слишком чуждо. Я чувствую себя максимально не вписывающейся в эту строгую роскошь, будто оказалась в чужой жизни, где не осталось места для моего привычного беспорядка и простоты.

Марк уверенно проходит вперед и разваливается в кресле, перекинув ногу через ногу. Его пальцы ритмично барабанят по ручке кресла, как будто он здесь хозяин, а я — всего лишь случайная прохожая.

За огромным столом сидит «дядя Коля» — мужчина с лицом, словно высеченным из гранита. Его взгляд строг, и кажется, он видит меня насквозь.

Внутри все сжимается, хочется провалиться сквозь землю, но я стараюсь держаться прямо. Это мой шанс, мой выбор, и отступать уже поздно.

— Ну что, подписываем? — голос Марка звучит слишком непринужденно для этого места, словно он предлагает не сделку, а что-то вроде дружеского спора.

Я киваю, стараясь скрыть дрожь в руках, когда беру ручку. Юрист скользит взглядом по бумагам, морщится, делает пометки.

И я понимаю — вот он, момент, когда моя жизнь меняется.

Навсегда.

Глава 9 - Варианты

Я киваю, стараясь, чтобы рука не дрожала, когда беру ручку. Ладони мокрые, будто я не документы подписываю, а экзамен по вождению сдаю. Юрист скользит взглядом по бумагам, время от времени цокая языком. Напряжение в комнате сгущается, как свежесваренный эспрессо.

— Перед подписанием нужно зарегистрировать название, — ровно говорит он, не отрываясь от бумаг. — Вы определились?

Мои пальцы замирают над документом.

Ой, блииин. У меня были наработки, но из-за всего происходящего я так и не доделала их. А теперь они все и вовсе кажутся максимально идиотскими, особенно если оценивать их в присутствии этого… великолепного образца токсичного инвестора.

Марк медленно поднимает бровь, будто чует жертву.

— Ой-ой, — он притворно округляет глаза. — Неужели ты пришла без названия для своего "кафе мечты"?

— Я... ещё выбираю, — сквозь зубы выдавливаю я, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть.

— Ах вот как! — Марк хлопает себя по колену, его глаза загораются опасным блеском. — Значит, помимо подписания договора, мы теперь ещё и креативную сессию устраиваем? Превосходно! Сейчас будет наше с тобой первое партнёрское решение и, кстати, ты же помнишь, что последнее слово за мной? Я же инвестор.

Юрист вздыхает, но молчит, а я сжимаю кулаки.

Явно ничего хорошего мне ждать не придётся.

Что ж, сама виновата. Молодец, Ася.

Волковецкий широко скалится, явно крайне довольный происходящим.

— Например, — Марк прикладывает палец к подбородку, — "Кофе для неудачников"?

— Ты…

— Или вот! — он щёлкает пальцами. — "Кафе 'Долги и слёзы'". Прямо про тебя.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Но он не останавливается:

— А может, "Точка невозврата"? Или "Финансовая пропасть"?

Юрист начинает нервно постукивать по столу.

— О, придумал! — Марк театрально хлопает в ладоши. — "Банкрот". Коротко, ясно, и сразу видно, куда ты катишься.

— Марк, хватит! — не выдерживаю я, едва сдерживая голос.

— Ну ладно, раз уж тебе нужно что-то анимешно-фэнтезийное... — Марк закатывает глаза и делает вид, что вот-вот сорвётся на смех. — Или, слушай, вот это хит! — он делает вид, что что-то записывает. — Заварка отчаяния".

Юрист кашляет в кулак, пытаясь скрыть улыбку.

— Может, что-то более... нейтральное? — предлагает он, бросая на меня сочувствующий взгляд.

— Ну хорошо, — Марк изображает на лице страдальческое выражение, — "Кафе 'Стабильность'". Правда, звучит как диагноз. – Хм…или Кофейня 'Дежурное разочарование'".

Я уже не знаю, то ли смеяться, то ли выть.

— Марк, прекрати! — пытаюсь оборвать этот поток абсурда.

Он вдруг прищуривается, и я понимаю, что сейчас будет что-то ещё хуже.

— Ну если уж тебе хочется чего-то волшебного…как насчет

— "Таверна 'Горький опыт'" Хотя, нееет! Я придумал, – его глаза загораются. – "Кафе 'Няшка-тян'"? — слащаво предлагает он. — С официантками в кошачьих ушках? Кстати, ты же там будешь работать, да? Тогда я возьмусь и за разработку униформы.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, но Марка это только раззадоривает:

— "Горячие эльфиечки"? С девушками в остроконечных ушах и коротеньких зеленых юбочках, чтобы гости теряли рассудок не только от кофеина, но и от ваших прелестей? – Он подмигивает.

Я вскакиваю, и стул с грохотом падает назад.

— ЗАТКНИСЬ! — вырывается у меня громче, чем я рассчитывала.

Марк разражается смехом, откидываясь в кресле.

— Наконец-то! Я уже думал, ты вообще не умеешь злиться.

— Если ты не прекратишь, я…

— Что? — он резко наклоняется вперёд, его дыхание обжигает мою кожу. — Снова укусишь меня?

Я отпрыгиваю, чувствуя, как горит всё лицо.

— Я хочу нормальное название! — выдыхаю я. — Не твои идиотские шутки!

Внезапно его выражение меняется. Насмешка исчезает, и я впервые вижу в его глазах что-то настоящее.

— Тогда скажи сама. Каким ты видишь это место? — неожиданно серьёзно спрашивает он.

Я задумываюсь, собирая мысли в кучу.

— Оно должно быть… волшебным. Чтобы люди заходили и чувствовали, будто попали в другую реальность. С книгами, с тёплым светом, с напитками, которые называются не просто "кофе", а…

— "Зельем мудрости"? — неожиданно серьёзно предлагает он.

Я смотрю на него с подозрением, но вижу только искренность.

— Да… что-то в этом роде. Ну и вообще, чтоб такая отсылка к тавернам в играх была и…

Марк задумчиво постукивает пальцами по столу.

— "Волчья ромашка".

— Что? — я не могу не удивиться.

— "Волчья ромашка", — хмыкает Волковецкий. — По-моему, идеальное название таверны в фэнтезийном мире. Ну и сразу понятно, кто тут заправляет.

Я уже собираюсь возразить, что ромашка не волчья, но на самом деле… идея-то неплоха. Да и вообще, лучше согласиться на это. А то зная фантазию Марка, будет что-то гораздо хуже.

Юрист вдруг оживляется.

— Это… на самом деле хорошее название, — говорит он с неожиданным одобрением.

Я изучаю лицо Марка, пытаясь найти подвох. Но вижу только неожиданную искренность.

— Ладно, — нехотя соглашаюсь я. — "Волчья ромашка".

Марк ухмыляется, и прежняя насмешливость возвращается.

— Отлично. Теперь подписывай, пока я не передумал.

И я подписываю.

Не понимая, что страшнее — его язвительность или то, что последнее название он придумал… идеально.

Глава 10 - Шок!

— Ну, что? Теперь пойдем осматривать помещение и подписывать договор?

Марк поднимается, но в этот момент раздается звонок. Его телефон резко вибрирует на столе — коротко, требовательно. Он бросает на меня извиняющийся взгляд, отвечает быстро, практически не слушая, и тут же смотрит на часы, как будто надеется, что время можно повернуть вспять.

— Отец вызывает на срочное совещание. Придется отложить осмотр.

Я закатываю глаза, чувствуя, как раздражение и усталость смешиваются где-то под кожей.

— Ну конечно. Как же иначе.

— Не кисни, — Марк достает телефон и, не глядя на меня, уже что-то ищет в контактах. — Вызову тебе бизнес-такси.

— Я могу сама...

— Можешь. Но не будешь, — он не отрывает взгляда от экрана. — Это входит в "заботу инвестора".

Я вздыхаю. В этот момент спорить бессмысленно — Марк уже полностью поглощен своими делами, а я — своими мыслями.

Через двадцать минут, которые тянутся вечностью, черный Mercedes с тонированными стеклами плавно подъезжает к университету. Водитель — мужчина в строгом костюме, одновременно безликий и внушающий уважение, молча открывает передо мной дверь.

— Адрес знаете? — спрашиваю я, стараясь не выдать нервозности.

— Да, — отвечает он коротко, и в его голосе слышится уверенность человека, привыкшего к подобным поручениям. — Господин Волковецкий все объяснил.

Я опускаюсь на мягкое кожаное сиденье и, глядя в окно, стараюсь упорядочить мысли. Город за стеклом словно размывается, превращается в поток пятен и силуэтов. В голове — каша: договор, название, Марк с его странной, противоречивой натурой, то язвительный, то вдруг почти человечный. Я прокручиваю в памяти его фразы, оцениваю, что могла бы сказать иначе, и невольно думаю — неужели всё действительно так сложно?

Машина, почти не ощутимо замедлившись, останавливается у знакомого здания. Я пытаюсь расплатиться, но водитель решительно отказывается, сдержанно кивает:

— Всё уже оплачено.

Я выхожу. Воздух кажется тяжелым, влажным. Первый удар — запах: затхлый, густой, с примесью чего-то химического и ржавого, как в старых подвалах. Он бьет по ноздрям, заставляя невольно поморщиться.

Второй удар — вид.

Дверь в кафе приоткрыта. Я толкаю её, и она возмущенно скрипит, будто жалуется на судьбу. Осторожно вхожу внутрь — и замираю. Помещение, еще несколько дней назад выглядевшее пусть старомодно, но уютно, теперь напоминает зону боевых действий. Стены покрыты облупившейся краской, в углах разрослись серо-зеленые пятна плесени, словно кто-то специально развёл здесь сырость. С потолка свисают водяные капли, которые размеренно падают в ржавое ведро, стоящее посреди зала. Этот звук — кап-кап — вдруг становится невыносимо громким.

Пол — отдельная история. Доски местами вырваны, словно их ковыряли ломом, а кое-где торчат гвозди и щепки. Я осторожно переступаю через лужи, чувствуя, как обувь предательски прилипает к липким пятнам.

Но самое странное — мебель и техника остались на месте, как и обещала Людмила Петровна. Холодильник, кофемашина, столики — они стоят, будто выжившие после катастрофы, упрямо держатся за свое место среди этого хаоса.

Я достаю телефон, руки дрожат, но я стараюсь держаться. Набираю номер.

— Людмила Петровна? Это Ася Ромашова. Я у кафе... Что здесь произошло?!

— Ах, детка, — вздыхает она тяжело, и я почти слышу, как она качает головой. — Ты же знаешь, это старый дом. А вчера ночью трубу прорвало на верхнем этаже. Вода хлынула, затопило...

— Но... как так быстро?!

— Да тут уже давно всё гнилое было, — машет она рукой, и я чувствую этот жест, хотя её не вижу. — Просто раньше не так заметно. Вся эта красота держалась на честном слове…

Я медленно опускаюсь на ближайший стул (который, к счастью, не разваливается). В голове пустота и звон, будто после удара.

— И... что теперь?

— Ну, если хочешь, можешь отказаться, — говорит она небрежно, как будто речь идёт о покупке новой кофточки. — Хотя залог, конечно, не вернётся. Уверена, другие претенденты будут только рады. Сама понимаешь, такое место. Конкурентов нет…

– Дайте мне пару минут, – сдавленно шепчу я, после чего кладу трубку, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Смотрю на свои дрожащие пальцы, пытаюсь дышать ровно.

Я пытаюсь взять себя в руки. Итак, какие варианты?

Первый и самый простой — отказаться. Потерять залог, вернуться к Марку с повинной, выслушать издевательское «я же говорил» от Ромы и поставить крест на своей мечте. Всё, что построено в голове за последние недели, рассыплется, как карточный домик.

Второй — ввязаться. Попробовать восстановить, вложив ещё больше денег, которых у меня нет. Искать строительные бригады, кредиты, договариваться с рабочими, молиться, чтобы не всплыли новые проблемы... Риск, который может поглотить всё.

И третий — позвонить Марку. Признать, что сама не справляюсь, и услышать его вердикт. Пусть даже язвительный, пусть даже с ехидной ухмылкой — но, возможно, он подскажет решение, которого я сейчас не вижу.

Но как же не хочется! Мне нужно привыкнуть решать свои проблемы без него, если я в конце концов собираюсь сделать это кафе только своим. Я должна научиться стоять на своих двоих, даже если под ногами сейчас — сплошная мокрая дыра.

А я собираюсь.

Глава 11 - Характер

Я вдыхаю глубоко, жадно, будто впервые за весь день вспоминаю, что у меня есть лёгкие. Холодный, затхлый воздух царапает горло и наполняет грудь, отдаваясь неприятной сыростью внутри. Я чувствую, как он скользит по бронхам, оставляя после себя тяжёлый привкус старости и плесени. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки — не от страха, не от растерянности, а от внезапно нахлынувшей, почти дерзкой решимости, которая вдруг проснулась где-то в груди.

«Нет. Так не пойдёт».

Я уже не та, что пришла сюда утром — потерянная, неуверенная. Теперь во мне что-то изменилось. Я твёрже стою на ногах, даже взгляд стал другим — цепким, внимательным. Медленным движением достаю телефон, быстро прокручиваю в голове последние реплики Людмилы Петровны, и решаю: нужно действовать сейчас, пока внутри горит этот огонь.

Набираю её номер снова. Пальцы немного дрожат — не от волнения, а от предвкушения. На третьем гудке трубку берут.

— Ну что, решила, детка? — голос Людмилы Петровны звучит снисходительно, даже слегка насмешливо, будто она уже знает мой ответ наперёд и ждёт, когда я сдамся.

Я закрываю глаза на секунду, чтобы собраться.

— Людмила Петровна, — мой голос звучит ровно, спокойно. Ни намёка на дрожь. — Вы же понимаете, что в таком состоянии помещение стоит в три раза дешевле?

На другом конце — пауза. Кажется, она не ожидала такого поворота.

— Ой, да что ты...

— Тут нужен капитальный ремонт, — перебиваю я, круча взглядом грязные, изъеденные плесенью стены. — Замена коммуникаций, выравнивание пола, антигрибковая обработка. Это сотни тысяч рублей, если не больше.

— Но техника-то хорошая! — пытается возразить она, будто зацепившись за соломинку. – И мебель…

— Техника уже далеко не новая, — холодно парирую я. — А мебель вообще, проще выбросить, чем реставрировать. Вы же сами знаете.

Снова тишина. Я слышу, как она нервно вздыхает, будто перебирает в голове варианты, как выкрутиться.

— Ну... может, небольшая скидка...

— Не небольшая, — я машинально постукиваю по облупившемуся столу пальцами. — Либо вы уступаете мне его за половину первоначальной цены, либо я ухожу и вы дальше ищете дурака, который купит вам эту развалюху.

Густая тишина на линии. Я будто чувствую, как Людмила Петровна колеблется, взвешивает. Потом — неожиданно сдавленный смешок, больше похожий на вздох раздражения.

— Да уж, знала, что это поколение наглое, но чтоб настолько.

Снова короткая пауза.

Я готовлюсь к продолжению противостояния, но Людмила Петровна внезапно говорит:

-Что ж, ладно. Я сейчас переделаю договор и подъеду в течении часа.

– Хорошо, буду ждать, – спокойно отвечаю я, после чего опускаю телефон, и вдруг осознаю — я сделала это.

Не Марк. Не Рома. Я сама. Я добилась своего, не уступила, не испугалась. В груди разливается странное, неожиданное тепло — самая настоящая гордость вперемешку с облегчением. И капелька счастья.

Я достаю телефон, чтобы сразу написать Волковецкому — ведь это важно, хочется поделиться победой. Но в последний момент останавливаюсь. Нет, сначала нужны доказательства.

Я методично, шаг за шагом, делаю двадцать фотографий: трещины, глубокие и уродливые, на стенах; прогнивший, местами провалившийся пол; ржавые, искривлённые трубы, по которым, кажется, вот-вот побежит вода. Особенно тщательно снимаю плесень — крупным планом, чтобы ни у кого не осталось сомнений, чтобы чёрные пятна выглядели так пугающе, как они есть на самом деле.

Только после этого набираю сообщение:

«Помещение в ужасном состоянии. Но я договорилась о скидке в 50%. Через час подписываем новый договор купли-продажи. Если твои юристы хотят его проверить — пусть едут сейчас.

Отправляю. И тут же, не удержавшись, добавляю ещё одно сообщение:

“И да. Я справилась сама, поэтому, готовься к поражению в будущем, Волковецкий”.

Проходит всего три секунды — телефон взрывается звонком. Марк.

— Ромашка, — его голос звучит странно — между ухмылкой и легким раздражением. — Ты либо гений, либо немного пришибленная.

— Гений, — не сдерживаю довольной ухмылки. — Со скидкой.

Он смеётся — низко, хрипло, по-настоящему. — Ну-ну, утешай себя. Я сейчас подъеду. Сама ничего не подписывай. Хочу посмотреть на эту помойку своими глазами.

— Не надо, я...

— Это не просьба, — перебивает он. — Условия договора изменились — значит, и мои инвестиционные планы тоже. Я должен оценить насколько всё плохо и стоит ли вообще туда лезть.

Я вся замираю.

– То есть, ты можешь отказаться?

– Могу. – Холодно отвечает Марк. – Ты мне показывала совершенно другой проект, который уже почти готов к открытию. А сейчас это просто куча дерьма.

Глава 12 - Флирт

Следующие полчаса я провожу, будто сижу на раскалённых иголках. Часы тикают слишком громко, а каждая минута тянется вечностью. Мне кажется, если Марк сейчас откажется, всё, что я делала, всё, о чём мечтала, просто рассыплется в пыль. Всё снова потеряет смысл. От одной только мысли об этом внутри всё сжимается — будто кто-то затянул узел прямо у меня на сердце.

Я бы, наверное, и хотела разозлиться на Марка — ну как он может быть таким холодным, таким рациональным, когда речь идёт о моей мечте? Но стоит оглядеться вокруг — на полу пыль, стены ободраны, запах сырости и старого кофе — я понимаю: он прав. Как настоящий бизнесмен он видит то, что вижу и я, но не хочу признавать. Если проект с самого начала идёт наперекосяк, может, и правда, не стоит за него цепляться? По крайней мере, не ему. Это моё кафе — моя мечта, мой смысл, но точно не его.

Что же тогда делать? Сдаваться? Открыть дверь и уйти, оставив всё как есть? Нет, я так не умею. Я начинаю метаться мыслями, лихорадочно искать хоть какую-то лазейку, какой-то шанс. И тут в голову приходит план — абсолютно дурацкий, но, может, он сработает. Решаю рискнуть, включить "девочку" на максимум, пофлиртовать с Марком, сыграть на том, что ему, кажется, я всё-таки нравлюсь. Вдруг получится его переубедить? Пусть это и не самый честный способ, но иногда, когда мечта на кону, любые средства хороши.

Главное, чтобы Марк приехал раньше Людмилы Петровны. Мне нужно время, чтобы собрать себя в кучу и выставить наружу всё своё обаяние.

Впервые за долгое время удача улыбается мне. Первым приезжает Марк.

Я слышу низкий, тяжёлый рёв двигателя, едва различимый сквозь щель приоткрытого окна. Чёрный Mercedes резко тормозит у самого входа — настолько близко, что я вздрагиваю. Дверь хлопает, и он появляется — Марк. Весь в чёрном: строгие ботинки, кожаная куртка, рубашка. Лицо каменное, взгляд холодный, как ледяная вода. Походка быстрая, уверенная, как будто он пришёл сюда только потому, что так надо, а не потому, что хочет.

— Ну, показывай свою "скидку", — бросает он, даже не поздоровавшись по-настоящему.

Я делаю глубокий вдох. Сердце бешено колотится, ладони становятся влажными. Сейчас или никогда. Я решаюсь.

— Марк, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, даже чуть с придыханием. Я внезапно меняю позу — одна рука на бедре, другая будто бы небрежно поправляет волосы, хотя на самом деле это жест отчаянной храбрости. — Ты такой... пунктуальный.

Он останавливается, смотрит на меня с удивлением. Бровь медленно ползёт вверх, будто он не может поверить в то, что видит.

— Ты в порядке? У тебя лицо странное.

— Просто... — делаю шаг ближе, и "случайно" касаюсь его руки. Легко, почти невесомо, но контакт есть. — Я так рада, что ты приехал.

Он смотрит на меня пристально, глаза сужаются, и во взгляде появляется что-то недоверчивое.

— Ромашка, ты что, ударилась головой?

— Нет, просто... — я закусываю губу, делаю глаза максимально большими, хлопаю ресницами, словно героиня какого-то аниме. — Мне нужна твоя помощь.

— Ага, — он скрещивает руки на груди, ухмыляется. — И сейчас ты будешь флиртовать, чтобы я не отказался от этого сарая?

Я чувствую, как щеки заливает жар — краснею до самых корней волос.

— Я не... то есть...

— Боже, — он закатывает глаза и проводит ладонью по лицу, будто устал от моих попыток. — Ты ужасна в этом.

Меня охватывает злость, всё обаяние вмиг испаряется.

— Ну и ладно! — взрываюсь я, раздражение хлещет через край. — Просто... ты прав, это дерьмо, но это МОЁ дерьмо! И если ты...

Вдруг Марк резко и неожиданно закрывает мне рот своей ладонью. Его пальцы жаркие, чуть шершавые, пахнут кожей и чем-то мужским. Я замираю, даже дышать боюсь.

— Заткнись, — тихо говорит он, его голос становится ниже, хрипловатым.

Я чувствую, как его дыхание становится чаще, почти горячо касается моей щеки.

— Если бы ты хотела меня соблазнить, — его голос почти шёпот, — нужно было бы сделать вот так...

Он вдруг прижимает меня к стене. Его рука — у моего виска, другая обхватывает талию, легко, но крепко. Его тело — твёрдое, сильное, я чувствую его тепло даже через одежду. Он близко, так близко, что мои мысли путаются.

— Во-первых, — его губы в сантиметре от моего уха, я ощущаю его дыхание, — не надо этих дурацких глаз.

Я сглатываю, сердце срывается с ритма.

— Во-вторых... — его рука скользит по моему боку, вызывая по коже целую армию мурашек.

— ...если уж флиртовать, делай это уверенно.

Я чувствую его запах — дорогой парфюм, чуть терпкий, с примесью чего-то опасного, дикого. Я почти теряю равновесие, но его рука крепко держит меня.

— И в-третьих... — вдруг отстраняется, резко, как будто ничего не было, оставляя меня стоять у стены, сбитую с толку и с дрожащими коленями.

— Не надо играть в то, в чём ты не разбираешься.

Я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. В этот момент раздаётся звонок — громкий, резкий.

— Это Людмила Петровна, — шепчу я, голос едва слышен. Почему-то сказать что-то громче просто не получается.

— Тогда скажи ей, чтоб ехала резче, — сухо хмыкает Марк, даже не смотря на меня. — Будем подписывать твой "договор мечты". А потом, — он медленно опускает взгляд на мои губы, — съездим кое-куда и это отметим. А заодно потренируешься, как соблазнять меня получше.

Я стою, все ещё дрожа от его прикосновений, и вдруг понимаю простую вещь: я проиграла. Но при этом ощущаю странное, почти сладкое волнение — Марк явно не забыл этот момент. И, похоже, ещё не раз напомнит мне о нём.

______________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в горячую новинку молодёжной прозы 18+