Агентство "Криминальный блеск"

Маттео Ломбарди совершенно не вписывался в стереотипный образ старого криминального босса угасающей мафиозной империи. Это был молодой итальянец с подчеркнуто спортивным телосложением — казалось, дорогая ткань его сшитого на заказ пиджака вот-вот треснет на мощном рельефе натренированных плеч. Однако тонкие, интеллигентные очки на носу придавали ему обманчиво безобидный, почти студенческий вид.

И эта визуальная иллюзия резко контрастировала с одной крайне выразительной деталью: прямо по центру его массивного стола из темного дерева, между пепельницей и документами, лежал тяжелый, матово-черный пистолет.

Генри, не дожидаясь приглашения, вальяжно опустился в кожаное кресло для посетителей, закинув ногу на ногу. Люси осталась стоять рядом, опираясь одной рукой на спинку его кресла.

Маттео нервно дернул щекой, переводя взгляд с невозмутимого британца на его ледяную спутницу, и решил пойти ва-банк.

— Я слышал, семья Бьянки отдаст тебе весь портовый бизнес, если сегодня ты выкупишь наши активы? — Ломбарди криво усмехнулся, дерзко посмотрев на Генри. — Я готов взвинтить цену до небес, Сноу. У меня на руках козыри.

В кабинете повисла тишина и напряжение.

Генри даже не шелохнулся. На его породистом лице медленно расплылась та самая пугающая, ледяная улыбка, которую Железная Люси успела так хорошо изучить. Он лениво провел пальцем по подлокотнику.

— «Козыри», Маттео? — бархатный баритон Сноу прозвучал так тихо, что мафиози инстинктивно вытянул голову, прислушиваясь. — Вы путаете покерный стол с тонущим кораблем. Семья Бьянки отдаст мне портовый бизнес не потому, что я покупаю ваши активы. Они отдадут его, потому что ваш клан больше не в состоянии контролировать даже собственную тень.

Ломбарди открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Генри плавно поднял руку, останавливая его.

— Позвольте представить вам мою невесту, — Сноу слегка повернул голову к Люси, и в его зеленых глазах вспыхнуло неподдельное восхищение. — Мисс Люси Спринг. Глава и владелица агентства «Криминальный блеск». Дорогая, не могла бы ты просветить синьора Ломбарди о реальной стоимости его «небесных» активов?

Люси идеально выдержала паузу. Она медленно обошла кресло Генри и встала прямо напротив Ломбарди. Геометрия кроя ее костюма подчеркивала непоколебимую уверенность.

— С удовольствием, Генри, — её голос прозвучал с убийственной, профессиональной прохладой. Она посмотрела на итальянца сверху вниз. — Видите ли, мистер Ломбарди… Чтобы взвинчивать цену до небес, ваши логистические узлы должны быть чистыми. А наши аналитики уже изучили роттердамский хаб. Третий склад на южном причале, подземный уровень второго терминала и ангар номер восемь.

Ломбарди заметно побледнел. Его пальцы судорожно вцепились в край стола.

— Вы оставили там столько следов вашей прошлой деятельности, что международные аудиторы закроют вас раньше, чем вы успеете произнести слово «сделка», — безжалостно продолжила Люси. — Наша фирма может сделать эти помещения стерильными. Но тариф за зачистку объектов такого уровня, особенно когда мафия банкротится, съест ровно половину той суммы, на которую вы раскатали губы.

Генри тихо, удовлетворенно хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Их союз работал как часы.

— И это только стоимость уборки, Маттео, — добил его Сноу, и в его голосе зазвучал металл. — Если мы сегодня встанем и выйдем в эту дверь без подписанных бумаг, то грязь, что вы там оставили, обязательно привлечет внимание спецслужб. Не взвинчивайте цену, Ломбарди. А молитесь, чтобы я забрал этот мусор с ваших рук и позволил вам уйти красиво.

Генри плавно поднялся с кресла, поправил лацканы своего пальто и встал рядом с Люси. Их плечи едва соприкоснулись, и в этом жесте было столько демонстративной силы, что Ломбарди окончательно сдулся.

— Так что, — вкрадчиво резюмировал британец, бросая на стол перед мафиози тяжелую черную папку с документами, — давайте забудем про небеса. Моя цена — тридцать процентов от рыночной стоимости. И ни центом больше. Подписывайте, Маттео. У нас с невестой еще запланирован ужин с европейскими банкирами, и я не намерен заставлять её ждать.

Лицо молодого мафиози исказилось. Маттео медленно снял очки, и в его глазах вспыхнула ярость, загнанного в угол опасного человека.

Рука итальянца молниеносно скользнула по полированной столешнице, и его длинные пальцы жестко легли на холодную рукоять пистолета. Он не стал его поднимать, но жест был более чем красноречивым. Оскорбленный наследник клана перевел переговоры в силовую фазу.

Блэйз Тини, стоявший у двери, угрожающе шагнул вперед, мгновенно превращаясь из безмолвной скалы в готовую к убийственному броску машину.

Люси, стоявшая рядом с Генри, не сдвинулась с места. Но её внутренний паникёр орал «Беги, дура!»

Генри даже не шелохнулся. В его зеленых глазах не мелькнуло ни капли страха, лишь брезгливое презрение к этой дешевой театральщине. Британец сделал неторопливый шаг вперед, слегка заслоняя собой Люси, и тяжело оперся кулаками о край стола итальянца.

— Уберите руки от игрушек, Маттео, — его бархатный баритон прозвучал с убийственной, леденящей прохладой. — Если вы нажмете на курок, Европол будет здесь раньше, чем гильза коснется ковра. А зачистка ваших мозгов с этого дорогого паркета совершенно точно не входит в базовый тариф моей невесты.

Люси слегка склонила голову, смерив итальянца уничтожающим взглядом, и добила его с тем самым безжалостным прагматизмом, который она так быстро переняла у Сноу:

— Подписывайте бумаги, Ломбарди. Ваш клан похоронен в федеральных тюрьмах, и пистолет на столе этого уже не исправит.

Маттео шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его пальцы на рукояти побелели от бешеного напряжения. Он переводил тяжелый взгляд с холодных глаз Люси на абсолютно невозмутимого Генри, возвышающегося над ним.

Вместо того чтобы убрать руку, молодой мафиози большим пальцем сдвинул предохранитель.

Щелчок.

Блэйз издал глухое рычание. Его массивная рука молниеносно скользнула под пиджак, к собственной кобуре, готовая в долю секунды превратить итальянца в решето.

Но Генри сделал то, чего не ожидал никто. Он даже не моргнул. Миллионер лишь плавно поднял левую руку, коротким, властным жестом приказывая своему телохранителю замереть.

Маттео медленно, не отрывая взгляда от глаз британца, приподнял пистолет. Он направил черное дуло прямо в грудь Сноу

— Ты думаешь, мне есть что терять, англичанин? — прошипел Ломбарди. Интеллигентный студенческий вид полностью слетел с него, обнажив отчаянного, загнанного в угол зверя. — Моя семья уже потеряла всё. Если я спущу курок, то хотя бы заберу с собой стервятника, который пришел клевать наши кости.

Люси почувствовала, как внутри всё похолодело. Железная броня затрещала под напором чистого адреналина. Одно нервное движение, один срыв, и идеальный план Сноу обернется кровавой бойней.

Но Генри снова удивлял.

Он не отстранился. Наоборот — Сноу сделал еще полшага вперед, сознательно натыкаясь грудью на холодный металл пистолета. Точно так же, как он сделал это в Квинсе с её отверткой, только теперь ставки были абсолютно смертельными.

— Стреляй, — бархатный баритон Генри упал до пугающего, потустороннего шепота. В его взгляде больше не было цинизма — только клубящаяся первобытная тьма. — Но прежде чем ты это сделаешь, Маттео, подумай вот о чем. Если я умру в этом кабинете, мои юристы запустят протокол «Лаванда». Через час все файлы о грязных делах твоей семьи — с именами, секретными офшорами и адресами тех, кто еще жив — окажутся на столах у ФБР, Европола и картелей твоих конкурентов.

Генри наклонился еще ближе, так что Ломбарди пришлось инстинктивно отклониться назад. Дуло пистолета уперлось британцу прямо под ребра.

— Я умру быстро. А вот твоя младшая сестра в Милане, твоя мать в Палермо и твои оставшиеся кузены будут умирать очень долго и мучительно. И всё это будет на твоих руках. Из-за твоей ущемленной гордости.

В кабинете повисла мертвая, ледяная тишина. Было слышно только прерывистое, тяжелое дыхание итальянца. Рука с пистолетом начала предательски дрожать. Генри ударил в самую больную точку, продемонстрировав на практике, что значит быть безжалостным охотником.

Люси не отрываясь смотрела на точеный профиль Сноу. В этот момент она окончательно осознала масштаб того, в какую опасную игру втянул её этот человек, и почему обанкротившаяся мафия отдавала ему свои активы практически даром.

Маттео сглотнул. Капли холодного пота выступили на его лбу, скатываясь под оправу тонких очков.

— Тридцать процентов, — безжалостно, словно забивая последний гвоздь, повторил Генри, даже не глядя на ствол у своей груди. — Или протокол «Лаванда». Решай. У тебя ровно пять секунд.

Генри наклонился еще ближе. Секунда растянулась в вечность. Лицо Маттео исказилось судорогой отчаяния. Он понял, что проиграл битву и что угроза Сноу была абсолютной. Но гордость и бешеная, слепая ярость загнанного зверя перевесили инстинкт самосохранения.

Резким, почти неуловимым движением Ломбарди перенес вес тела и молниеносно перебросил ствол пистолета. Тяжелый матово-черный металл рассек воздух, мгновенно развернувшись от груди британца.

В следующее мгновение дуло уперлось прямо в грудь Люси.

— Хорошая попытка, англичанин, — сорванным, звенящим от истерики голосом выплюнул Маттео, вжимая пальцем в спусковой крючок. Его очки съехали на кончик носа, обнажая безумный взгляд. — Протокол «Лаванда», говоришь? Флешка? Прекрасно. Только давай проверим, насколько сильно твой дорогой британский цинизм защитит твою невесту. Если ты не уберешь свои гребаные условия, милая девочка из Квинса умрет прямо здесь, на этом паркете, на секунду раньше, чем твои безопасники нажмут заветные кнопки.

Блэйз издал разочарованный стон, но не двинулся, не смея сделать и полшага — расстояние было критическим, а палец итальянца дрожал на грани срыва.

Люси не моргнула. Железная броня, выстроенная за годы работы в «Криминальном блеске», позволила ей сохранить ледяное спокойствие, несмотря на то, что холодный металл упирался прямо в нее. Она знала: если она сейчас дрогнет, игра будет проиграна.

Лицо Генри Сноу в этот момент изменилось так резко, что в комнате, казалось, упала температура.

Вся показная британская невозмутимость, вся маска холодного покупателя испарились в долю секунды. Его зеленые глаза потемнели до цвета грозового неба, а зубы со скрежетом сжались. Ошибка Маттео заключалась не в том, что он угрожал Сноу. Ошибка была в том, что он направил оружие на Люси.

— Послушай меня внимательно, мертвец, — с такой убийственной яростью произнес Генри, что итальянца буквально передернуло.

Сноу даже не повысил голос, но в его бархатном баритоне прорезался чистый металл гильотины.

— Если эта черная щёлкалка на твоем пистолете сдвинется хоть на миллиметр, и на ее костюме появится хоть одна капля крови… я не просто пущу в ход «Лаванду». Я лично вытащу тебя из этого кабинета, привяжу к бамперу своего внедорожника и буду катать по всему Роттердаму, пока от тебя не останется и пуговица с твоего дорогого пиджака. А твоя мать в Палермо узнает о твоей смерти из некролога в вечерней газетенке. Опусти оружие. Сейчас.

Маттео сглотнул вязкую слюну. Он заглянул в глаза Сноу и отчетливо понял: этот безупречный британский аристократ выполнит все перечисленное не задумываясь, и никакие законы мафии его не остановят.

Палец итальянца на спусковом крючке медленно, судорожно разжался. Тяжелый пистолет качнулся, и Ломбарди, издав сдавленный звук полного поражения, со злостью швырнул его обратно на полированную столешницу. Оружие со стуком отскочило от папки с документами.

— Будь вы прокляты, оба… — прохрипел Маттео, падая обратно в кресло и закрывая лицо руками.

Генри тут же оказался рядом с Люси. Его рука уверенно легла ей на талию, притягивая к себе — на этот раз не ради красивой картинки для инвесторов, а чисто рефлекторно, проверяя, цела ли она.

— Вы в порядке, лав? — тихо спросил он, и в его голосе всё еще звучал затаенный шторм.

Люси глубоко вздохнула, поправила лацкан своего костюма и бросила на Сноу короткий, но полный благодарности взгляд.

— Более чем, Сноу, — холодно отозвалась она, возвращая себе контроль. — Но в следующий раз за неадекватных клиентов вы платите мне двойной тариф за риск. А теперь… давайте закончим с бумагами.

Блэйз шагнул вперед, нависая над поверженным итальянцем и протягивая к нему контракт ближе. Маттео, не поднимая головы, дрожащей рукой взял ручку.