Осколки Короля. Третий Сын

Ирина Фидар

Осколки Короля. Третий Сын

Ремарка

Рассказ Августа построен исключительно на его воспоминаниях и Маркуса. Многое может быть недействительным, учитывая искаженное восприятие реальности Третьего Наследного Принца. Какие-то факты Август намеренно скрыл, не видя в них значимости.

Конец лета 5024 года

В капкан молодого охотника попал странный «зверь». Охотника звали Маркус. Он решил не убивать бедного парня, который оказался тощим, грязным и измождённым. Его длинные и грязные волосы не позволяли разглядеть лицо. Маркус кинул ему кусок мяса, пропитанным снотворным. Юный охотник дождался, пока парень уснул. Маркус отнёс его к себе на небольшую ферму, где он жил со своей матерью по имени Гвен.

– Мама! Надеюсь, он не навредит нам, – голос Маркуса был обеспокоенным.

– Солнышко! Он же просто мальчик, который заблудился в лесу. Я уверена, что скоро он вернётся к нормальной жизни, – мягко ответила Гвен, устраивая «зверя» в амбаре, в свободном лошадином стойле.

Она сделала для него удобное место, постелила много сена, а для безопасности надела на его ногу цепь. Чтобы она не натирала кожу, Маркус обмотал голень тряпкой. Повреждённую капканом ногу Гвен обработала и забинтовала.

Придя в себя, «зверь» попытался выбраться, но всё было тщетно. Он пробовал перегрызть цепь на ноге. Перемотанная конечность сильно болела, и при любом движении «зверь» громко скулил. Поняв, что выбраться не получиться, парень успокоился.

Через время в амбар пришёл Маркус, взяв с собой миску с сырым мясом. Увидев постороннего, «зверь» вскинулся, не подпуская к себе, всё время рыча и пытаясь атаковать когтями. Сначала Маркус издалека кидал ему куски мяса, которые парень подбирал и с жадностью пожирал. Позже Маркус попытался дать кусок мяса с руки, но тот громко зарычал и кинулся, намереваясь убить. Маркус, расстроенный, оставил бедолагу в покое и покинул амбар.

Ближе к вечеру Гвен с сыном снова пришли в амбар, но увидели, что «зверь» уже ждал их. Он с интересом и опаской выглядывал из стойла. Маркус неторопясь подошёл, а парень медленно попятился назад. Когда Маркус присел, «зверь» повторил движение за ним, не проявляя агрессии. Гвен стояла позади сына и была удивлена, как быстро мальчик успокоился.

Гвен побежала за чистой водой и тряпками для перевязки, а Маркус пошёл в конец амбара за мясом. Пока он накладывал еду в тарелку, парень приподнялся и украдкой следил за Маркусом. Стоило только повернуться, как голова мальчишки тут же исчезла.

Вернувшись к «зверю», Маркус начал кидать ему маленькие кусочки, а тот осторожно брал и клал в рот и, практически не жуя, проглатывал. Маркус аккуратно подошёл ближе, а Гвен, которая уже успела прийти с чистой водой и бинтами, сильно сжала тазик от волнения. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Маркус дал парню большую кость с мясом и тот, взяв, начал усиленно её грызть. Быстро перехватив тазик с чистой водой и тряпками, Маркус с матерью приступили к обрабатыванию ран на спине. «Зверь» иногда рычал, но в целом поддавался, обгладывая кость. Гвен спокойно сказал:

– Думаю, «зверь» неподходящее имя для мальчика.

– А какое имя ты бы ему дала? – спросил Маркус, не отвлекаясь от перевязки.

– Мне нравится имя Август, – Гвен с теплотой посмотрела на мальчика. – Я думаю, он будет благородным мужчиной, когда обретёт рассудок.

– Мне нравится! А тебе, Август? – Маркус посмотрел на парня, и тот слегка оскалился. – Ему тоже нравится.

Обработав и помыв спину, Маркус с Гвен перешли к ране на ноге от капкана. Август отложил кость и с интересом наблюдал, как его перевязывают. Пару раз он отдёргивал ногу из-за боли и предупреждающе рычал. Гвен с Маркусом старались не делать резких движений в этот момент и ждали, когда Август сам протянет ногу обратно. Спустя мгновение рана зашипела, удивив Гвен с Маркусом, а после рана мигом затянулась и исчезла, не оставив шрама.

Гвен решила обрезать его грязные и длинные волосы. Она аккуратно ножницами срезала запутанную копну, которая была длиной до самых пят. Также Гвен постелила на солому простыню, и когда Август на неё лёг, она аккуратно накрыла его одеялом.

***

С каждым днём Август всё меньше рычал на Гвен с Маркусом и ел, беря её с руки. За двадцать дней агрессия Августа исчезла и он начал ластиться к женщине.

Маркус учил парня ходить на двух ногах, но спустя пару шагов Август вновь становился на четвереньки и начинал радостно бегать вокруг них. Они даже пытались помыть бедолагу, но ничего не получилось. Август просто плескался в воде, хотя основная грязь всё же смывалась.

***

Август внимательно наблюдал, как двое его спасителей ковырялись в земле и что-то выкапывали. Недолго думая, он начал рыть землю и, выкопав морковь, начал жевать прямо на месте. Гвен сразу поняла, что он полукровка, ведь помимо сырого мяса мальчик спокойно ел и корнеплоды.

***

На двадцать пятый день Гвен с Маркусом ушла в соседний городок на рынок, и их не было полдня. Они купили новую одежду для Августа и пару мелочей, чтобы до конца обустроить его комнату. Когда они вернулись, то услышали громкий вой отчаянья.

Гвен с Маркусом сразу всё оставили у входа в дом и бросились в амбар, где посередине сидел Август, весь в слезах. Он пытался снять цепь с ноги, но, увидев своих спасителей, сразу забился в истерике, пытаясь броситься к ним. Гвен, подбежав, обняла мальчишку, а тот тихо заскулил. Она поняла, что Август испугался, что их долго не было, а тот всё крепче прижимался к женщине.

Маркус освободил парню ногу и протянул ему руки. Август встал, и небольшими шагами они пошли к дому. Гвен же побежала готовить ужин. Через десять минут тяжёлой ходьбы мальчики всё же дошли до дома. Ступени перед домом дались Августу очень тяжело. Спустя ещё пять минут Маркус привёл «зверя» на кухню и усадил за стол. У Августа в тарелке лежала сырая говядина, жареные куски курицы и немного овощей. Молодой парень брал еду руками и жадно поглощал пищу, полностью опустошив тарелку.

– Знаешь, пора тебе принять более человеческий вид, – сказал Маркус, сидя рядом и смотря на него. – Надо помыться и подстричься.

Август смотрел на него, словно понимал, что ему говорят. Маркус протянул ему руки, а тот послушно положил свои поверх и пошёл за своим спасителем. Маркус вёл его наверх. И опять ступени… Август с трудом поднялся в ванну. Гвен принесла одежду, купленную для Августа, положила её на стул и ушла готовить ему комнату.

Пока Маркус наполнял ванну, Август с интересом смотрел на воду, сидя на полу и облокотившись на край ванны. Протянув руку и потрогав воду, он пытался ухватить её. Как только ванна наполнилась, полукровка залез в неё и долго рассматривал воду.

Маркус начал мыть Августу голову. Тот на удивление сидел спокойно. Когда шампунь был смыт и волосы убраны с лица, Маркус увидел красивые серые глаза.

Помыв голову Августу, Маркус дал ему мочалку в пене, предложив самому помыть себя, показывая, как надо делать. У полукровки хорошо получалось, и он полностью справился сам. Выйдя из ванны и обтерев его полотенцем, Маркус начал одевать Августа. Одежда подошла идеально. Чёрные брюки и зелёная рубашка сели как влитые. Маркус укоротил ему когти до минимума. Они были чёрными и крепкими, что говорило о присутствии волка в крови.

Перед Гвен появился привлекательный мальчик. Подойдя к нему, она начала осматривать и восхищаться преображению. И последний штрих – стрижка. Гвен усадила юношу на стул и принялась подстригать его. Волосы на затылке стали не больше сантиметра, а сверху осталась небольшая копна волнистых соломенных волос.

На их удивление, он тихо произнёс:

– Август, – показав на себя пальцем. – Маркус, – указав в нужную сторону. Затем, посмотрев на Гвен, добавил. – Мама.

– Ого! Да ты быстро учишься. Завтра будем учить с тобой буквы и пробовать читать, – воодушевлённо произнёс Маркус. – Как раз смогу передать свои знания из академии.

– Чтению? – удивлённо произнёс Август.

– Солнышко! Ты быстро учишься. Я уверена, что к весне ты полностью освоишь письмо и грамоту, – с восхищением сказала Гвен.

Братские узы

Август сразу полюбил Гвен как родную мать и стал обращаться к ней «мама». Гвен обрадовалась его словам и расплакалась, ведь она тоже любила его как сына.

Гвен оформила все документы на Августа и указала ту же дату рождения, что и первого сына. Тем самым они стали двойняшками. На первый взгляд мальчики по возрасту были равны. Позже Гвен заметила, что Маркус физически развивался раньше Августа, и именно поэтому Маркус стал старшим, а Август младшим. Конечно же, у соседей появились вопросы о появлении ещё одного сына. Гвен всем говорила, что забрала его у своего бывшего мужа, так как тому он был не нужен. На её удивление, все поверили.

Гвен устроила Августа в местную академию вместе с Маркусом. В академии Август обучился грамоте, а дома у него появились свои обязанности, которые он выполнял с большой охотой. Они часто с Маркусом ходили в небольшой город неподалёку, и там Август был готов скупать все книги, которые ему попадались. В начале весны Август освоил основы магии и даже начал обучать этому ленивого брата.

Позже он рассказал о своём детстве, а точнее, то, что смог вспомнить. Он рассказал, что его родители куда-то шли с ним по лесу. После всё стало, как в тумане. Сознание вернулось только в амбаре.

Маркус с Августом стали не только братьями, но и лучшими друзьями. В семнадцать лет на празднике весны от девушек не было отбоя, и они в полной мере пользовались своей популярностью. Иногда оба получали от Гвен за свои похождения. Она пыталась объяснить сыновьям, что нельзя встречаться с несколькими девушками одновременно, а тем более, если девушка уже состоит с кем-то в отношениях. Да и одна девушка на двоих тоже неприемлемо. Но чем старше они становились, тем сложнее стало ими управлять, и Гвен просто смирилась, ожидая, когда сыновья нагуляются.

Гвен часто вызывали в академию из-за стычек между учителями и Августом. Он неоднократно перечил им, доказывая свою точку зрения, и отказывался подчиняться, если их мнения шли вразрез с его. Маркуса тоже постоянно ругали, но из-за его любви к женскому полу, и в присутствии матери пытались объяснить ему, что в академии запрещено заниматься плотскими утехами. Также братья часто ввязывались в драки по пустякам и ради забавы. Но и с этим Гвен смирилась, понимая, что и это всё пройдёт.

Однако эта идиллия продлилась недолго. Спустя семь лет к ним пришёл гость, которого больше всего любила и боялась Гвен.

Середина осени 5031 год. Побочное одиночество

Стояла ясная погода, и Маркус с Августом ухаживали за скотом в амбаре. Гвен находилась около дома, убирая завядшие цветы на веранде. Повернув голову, она увидела солдат и сразу узнала их предводителя. К ней шёл статный мужчина со светло-смуглой кожей, слегка заострёнными ушами, чёрными волосами, из головы торчали жёлтые рога дракона, а голубые глаза цвета неба, гипнотизировали. Это был Эдиорел. Сердце Гвен забилось быстрее, а ноги затряслись. Она просто стояла, будучи не в силах сдвинуться с места, и смотрела, как Владыка медленно шёл к ней.

– Ну ты и спряталась, – спокойно сказал он, подойдя к Гвен и проведя пальцами по её щеке.

Эдиорел, обхватив руками лицо Гвен, поцеловал её, а она, совершенно не сопротивляясь, ответила на поцелуй. Отстранившись, он осмотрел свою третью жену, обойдя вокруг неё.

Эдиорел положил руку ей на талию и тихо спросил:

– Сколько мы не виделись? Двадцать лет? Тебе сейчас, получается, сорок семь. Я не смею сердиться на тебя, моя любимая жена. Теперь мы можем вернуться в замок и жить, как раньше, все вместе. Кого ты родила?

– Сына, – едва слышно ответила она.

– Где он? – Эдиорел стал искать отпрыска, осматривая территорию.

– Он в амбаре, ухаживает за животными. Я схожу за ним и приведу его.

– Только не заставляй меня ждать.

Гвен пошла в сторону амбара, а слёзы ручьём текли по щекам. Войдя и увидев сыновей, она еле сдержала истерику. Смертная обняла своё сокровище и начала шептать:

– Я никогда не говорила тебе о твоём происхождении, но тут твой отец, и он Владыка Эдиорел. Он пришёл забрать нас. Прости меня! Я надеялась, он нас не найдёт.

– Я сын владыки?! И в каком смысле «он нас заберёт»? А как же Август? – Маркус не мог поверить словам матери. Он судорожно схватил брата за руку.

Август с ужасом слушал мать и не верил в происходящее. Он крепко сжал руку брата, не желая её отпускать.

– Ему нельзя говорить, что Август здесь, – Гвен повернулась ко второму. – Солнышко, останься здесь! Мы по возможности будем тебя навещать. Прости меня!

– Но ты говорила, что у нас один отец, – Маркус не отступал. – Получается, Август тоже Наследник.

– Всё сложно, – Гвен пыталась вразумить сына понимая, что Эдиорел не любил ждать.

Август это заметил и отпустил руку брата.

– Всё хорошо. Не переживай. Мамуль! Я буду приглядывать за домом! Клянусь, в лес не уйду, – его шутка заставила Гвен улыбнуться, но у Августа внутри всё сжалось от ужаса. Он почувствовал леденящую боль внутри.

– Посиди тут, пока мы не уйдём, – мать крепко обняла сына и поцеловала его в щёку.

Гвен взяла Маркуса за руку, и они вышли из амбара, а Август смотрел на них через щель между досками.

Маркус ничего не знал о своём отце, да и никогда не интересовался им, ведь ему было всё равно. Подойдя ближе, он почувствовал гнетущую ауру отца.

Эдиорел оценивающе рассмотрел сына: перед ним стоял высокий и привлекательный юноша крепкого телосложения. Эдиорел увидел, что сын унаследовал его цвет глаз, и с гордостью спросил его:

– Мой Третий сын! Как тебя зовут?

– Маркус, – с недоверием ответил наследник.

– Какие у тебя способности, помимо орлиного зрения? – Эдиорел увидел вертикальный зрачок у сына.

– Способности? – Маркус не до конца понял вопрос и посмотрел на мать.

– Он силён, как волк, и владеет минимальной магией, – Гвен взяла Эдиорела за руку и виновато посмотрела на него.

– Тебе всё простительно, любовь моя. Идём! Не вижу смысла вам брать вещи! В замке всего предостаточно, – Эдиорел приобнял жену за талию, а Гвен взяла сына за руку.

Когда они втроём подошли к войску, появился сверкающий прямоугольный проход, в котором был виден замок. Эдиорел открыл переход сразу в свои земли. Маркус последний раз повернулся в сторону амбара и проход закрылся.

Семья исчезла! Растерянность и пустоту почувствовал Август в тот момент, но он верил, что увидит их снова. Он вышел из амбара и посмотрел в сторону, где только что была его семья.

Август медленно подошёл к дому, где стояли мать с братом, и через секунду издал крик отчаянья и одиночества. Он опять потерял родных, и эта боль разрывала его сердце.

Опять один! Опять одиночество! Опять страх!

Вокруг стало пусто и всё лишилось смысла, а давящая тишина сводила с ума. Он хаотично шарил взглядом вокруг себя и не понимал, что делать и за что хвататься. Но совладав с эмоциями и начав глубоко дышать, он начал повторять:

– Они вернутся! Прекрати истерить! Это вынужденная мера!

Сделав глубокий вдох, Август повернулся к цветам, которые не успела убрать его мать, и приступил к работе, стараясь отвлечься от плохих мыслей, которые словно снежный ком обрушивались на него.

Слишком много информации

Перед Маркусом появился массивный замок, в котором было семь этажей. Он казался огромным и угнетающим. Маркус крепко держал мать за руку, боясь за неё. Переступив порог замка, на него надавила гнетущая атмосфера. Хотя в замке были шторы и ткани разных цветов, но они все были тёмных оттенков. В замке практически отсутствовали окна, а свет давали зажжённые светильники.

Эдиорел приказал слуге отвести Маркуса с Гвен в какую-то комнату и сразу исчез. Пройдя по мрачным коридорам и поднявшись на несколько этажей вверх, они зашли в комнату, где находились женщины, юноши и девушки. Маркус даже не успел осмотреться, как к ним подошла рыжеволосая женщина с бокалом вина в руке и надменно произнесла:

– Гвен! Давненько не виделись! А ты постарела!

– Да кто бы говорил о возрасте! – ответил Маркус, презрительно посмотрев на ведьму. – Тебе самой сколько лет?

В комнате послышались тихие смешки, а ведьма стала пунцовой от злости. Она развернулась и пошла к столику с едой.

К Гвен подбежала орлица Илайн и обняла её не только руками, но и крыльями:

– Как я рада тебя видеть! Жаль, что только при таких условиях мы встретились.

Другие жёны тоже подбежали и начали приветствовать Гвен. Маркус заметил, что его мать расцвела, увидев этих женщин, но практически сразу дверь открылась, и дворецкий попросил всех матерей следовать за ним. Они тут же направились к выходу, продолжая болтать. Последняя вышла Розали, одарив Маркуса взглядом, полным презрения.

Маркус проводил глазами свою мать и повернулся к братьям с сёстрами. Шесть пар глаз не сводили с него взгляда, пристально изучая.

Осмотрев всех, Маркус молча пошёл в сторону балкона и вышел на него. Ему было тяжело осознать происходящее, и он не понимал, почему мать утаила всё это.

Маркус посмотрел на солнце и удивился, что был день, а пару минут назад вечерело. Он понял, что его и Августа разделяет разница во времени около трёх-четырёх часов.

Через минуту к Маркусу вышел один из братьев.

– Ты даже не познакомишься с нами? – раздражённо спросил он у Маркуса.

– Я о вас узнал меньше пяти минут назад. Я даже не был в курсе, кто мой отец. А сейчас у меня дохрена братьев и сестёр, а отец – владыка, – спокойно ответил Маркус, но глубоко вдохнув, он повернулся к брату и продолжил. – Прости, ты прав! Я Маркус, какой-то там сын.

– Я Вильге́льм, Первый сын, – слегка улыбнувшись, произнёс брат. – А ты Третий сын.

Вернувшись в комнату, Маркус начал со всеми знакомиться. У Нади с Дависом взгляд был надменным, как у отца, и смотрели они на всех свысока.

Майт – воздушная эльфийка, которая словно плыла, а не ходила. Её движения руками были настолько плавными, что казалась, что она танцевала ими.

Вильгельм оказался очень добрым парнем, но нотки высокомерия и токсичности периодически проскакивали и у него.

Кави показалась странной, так как она боялась подойти к Маркусу, но не сводила глаз, наблюдая за его общением с другими. Около неё крутился Онис, который взял сестру за руку и всё же подвёл Кави к новому брату.

Но больше всех Маркуса привлёк самый младший. Этот огненно-рыжий, конопатый и лучезарный мальчик двух лет сразу залез к нему на руки и не желал слезать. Его большие ярко-зелёные глаза заворожили Маркуса. Мальчишку звали Ро́лан. Он что-то рассказывал и показывал новому брату, только было совершенно непонятно, что именно он говорил. Малыш больше мычал и издавал какие-то звуки. Ролан даже отвёл брата к себе в комнату и показал всё там. Маркус удивился, что игрушек у мальчика практически не было, да и для маленького ребёнка комната была огромной и практически пустой. В спальне стояла большая кровать, окно слева закрывали шторы грязно-красного цвета. Пол каменный и ледяной. Справа стоял комод и… Всё! На полу лежало что-то похожее на игрушки, но они были поломаны. Да и сама кровать оказалась грязной, и было непонятно, где простыня, где одеяло, а где подушка. Сам же малыш вроде был одет как принц, но одежда выглядела очень неопрятной и застиранной. У Маркуса сложилось впечатление, что за Роланом совершенно никто не следил.

Ужин в замке выдался довольно странным. Зал для трапез был коричневого цвета, а под потолком висел массивный светильник. Большие окна, которые шли от пола и до потолка, закрывали бордовые шторы, а между ними стояли пихты в горшках и их было шесть штук.

Эдиорел сидел в начале длинного дубового стола. Справа от Эдиорела сидели жёны, а слева, со стороны окон – наследники, в том порядке, в котором родились. Но было два пустых места напротив Кави и Майт. Оказалось, что мать Кави, вскормив дочь, свела счёты с жизнью, а мать Майт умерла во время родов.

Взгляд Маркуса упал на Розали. Она смотрела на своего сына с неприкрытым отвращением. Малыш сидел напротив неё и пытался есть сам, но бо́льшая часть еды падала на пол. Маркус с ненавистью посмотрел на ведьму. Психанув, он встал и подошёл к Ролану. Старший брат вытер мальчишке рот и посадил его на руку, а в другую взял его тарелку. Маркус вернулся на своё место и, усадив Ролана себе на ногу, стал кормить брата. Малыш был настолько счастлив, что не сводил с Маркуса своих больших зелёных глаз.

Все жёны, братья и сестры переглянулись, ведь это было запрещено делать. Гвен с испугом посмотрела на Эдиорела. Другие жёны уже успели рассказать ей, что когда Розали родила сына, она просто оставила его в комнате, никому не сказав об этом.

Ролана нашли спустя почти сутки, еле живого, отчего Эдиорел пришёл в бешенство. Он обязал Розали воспитать ребёнка, но она, в свою очередь, приказала прислуге кормить его и купать, не более. Ролан практически всегда лежал один в комнате. Как только он начал ползать и кое-как держать ложку, кормление стало запрещено, а к полутора годам его даже перестали купать. Он стал самым бесхозным наследником, вечно слонявшимся по замку. За ним пытались ухаживать старшие братья и сёстры, пока этого не видела Розали.

Илайн хотела забрать мальчика к себе, чтобы заботиться о нём, но Эдиорел был против этого. Он сказал: «У него для этого есть мать!». Жены и дети видели, как сам Эдиорел частенько занимался сыном. Ролан забирался на руки к отцу, и тот спокойно сидел с ним. Он мог даже накормить сына, искупать или уложить спать.

Было время, когда мальчик долго плакал по ночам, но спустя время он перестал это делать. Малыш осознал, что к нему никто не придёт, продолжал сидеть в темноте совсем один.

Сейчас же, по непонятным причинам Эдиорел, не сказал ни слова, продолжив ужинать. Розали стала пунцовая от злости, но молчаливому согласию супруга перечить не посмела. Гвен перевела взгляд на Маркуса, а её сердце распирало от гордости. Она растила сына волевым парнем, которого не волновало мнение окружающих.

После ужина Маркус узнал от Вильгельма, что мать Ониса спрятала сына в Высоких скалах у своего брата, и тот растил его, как собственного сына. Но в этом 5031 году, по весне, во время первого геноцида орлов драконами, погиб дядя Ониса. Орлы начали искать его родню и узнали, что это сын Эдиорела. Дядя сохранил письмо от сестры, где она подробно описывала, как лучше спрятать её сына. Почему он не сжёг письмо, как и просила Илайн, непонятно. Но во время полёта маленького Ониса поймали и привели к матери в замок. Илайн при этом воспитывала Кави и старалась приглядывать за Ро́ланом.

Зажечь огонь во мраке

Маркусу показали его комнату, и она, как все апартаменты, начиналась с небольшой личной гостиной. В ней стояло одно кресло и камин слева. Прямо по коридору находился вход в спальню. Стены там были серые, а окно, которое находилось перед Маркусом, закрывали тяжёлые коричневые шторы. Справа стояла большая кровать, а напротив – ещё один камин. Ванная комната находилась сразу за камином, с левой стороны. Она была среднего размера: по центру стояла ванна, а на стенах висели полки.

– Добро пожаловать домой, – с иронией произнёс Маркус себе под нос.

Маркус оглядел комнату. Она тревожила его. Тут оказалось тоскливо и слишком мрачно. Маркус сразу решил, что добавит красок в этот мрак. Для начала он разжёг оба камина, и в комнате стало очень тепло.

Только из его головы не выходили мысли о Ролане, и, недолго думая, Маркус пошёл к младшему брату.

Маркус быстро дошёл до комнаты малыша и открыв дверь, третий сын попал в тёмную гостиную. Спальня оказалась закрыта. Глаза третьего сразу перестроились, и он смог, как дракон, видеть в полной темноте. Стояла странная и пугающая тишина. Маркус закрыл дверь и направился дальше.

Наследник шёл в темноте очень тихо, надеясь, что Ролан просто спит. Аккуратно открыв дверь в спальню, Маркус заглянул туда. Он увидел, что малыш находился в кромешной тьме холодного помещения совершенно один, закутавшись в тряпки, которые назывались одеялом. Ролан, сидя на кровати, трясся от холода и тихо всхлипывал, боясь издавать громкие звуки. Его сердце билось очень быстро, а из глаз ручьем текли слёзы.