Голоса в комнате эхо

То, что в чехле нет инструмента, а приглашение заботливо сконструировала нейросеть, Гарик уточнять не собирался. Он даже никому не врал, когда голосил на все здание, что пришел сюда выполнять свою работу, а не общаться с кем попало!

С таким напором ему удалось добраться не только до нужного этажа, но и до кабинета продюсера. Тут Войцеховский, конечно, допустил стратегическую ошибку. В секретари он взял едва одетую девицу, объем силикона в которой наверняка превосходит объем крови. Причем какая-нибудь пятидесятилетняя женщина, до этого полжизни проработавшая в госструктурах, уже упаковала бы Гарика в чехол и вышвырнула вон, а красивая девочка окончательно растерялась, ей только и оставалось, что хлопать в приемной наклеенными ресницами.

Вероятность того, что охранники перезапустят мыслительный процесс и поквитаются с внедренцем, все равно сохранялась. Но до такого не дошло: Войцеховский приехал быстро. Он-то прекрасно знал, что никакого виолончелиста не приглашал, однако был достаточно заинтригован, чтобы согласиться на разговор.

– Ты умеешь обратить на себя внимание, – оценил продюсер. – Но это не значит, что ты будешь мне интересен. У тебя пять минут, чтобы доказать мне: в тебя и эту твою бандуру стоит вложить деньги.

– Пять минут – многовато, – покачал головой Гарик. – Мне и минуты хватит, потому что на виолончели я могу сыграть только грустный «Трунь!». Но и это делать не придется, потому что виолончели там нет.