Иследователь

Глава 29

Это было утро субботы. Я предложил посмотреть фильм, который заранее приготовил. Сюжет был необычный история о людях, которые сумели построить отношения втроём и при этом не разрушили свою дружбу. Интересно, сказала Валя, устраиваясь поудобнее. Посмотрим, что там за хеппи-энд, усмехнулась Аня. Я поставил фильм и достал из холодильника три бутылки пива. Договорились же: никакого коньяка и коктейлей, напомнила Аня. Пиво это не коньяк. Валя рассмеялась: Очень убедительная логика. Сначала мы действительно просто смотрели фильм. Потом каждая открыла по бутылке. История на экране постепенно захватила нас. Герои спорили, мирились, ревновали, но в конце пришли к простому выводу: отношения держатся не на правилах, а на доверии. Мы переглянулись. Забавно, тихо сказала Валя. Что? спросила Аня. Как будто про нас. Аня ничего не ответила. Мы допили первую бутылку и открыли вторую. К концу фильма настроение окончательно изменилось. Мы уже почти не обсуждали происходящее на экране разговаривали о себе. А ведь мы действительно могли всё испортить, сказала Аня. Могли, согласилась Валя. Но почему-то не испортили. Я посмотрел на них обеих. Потому что вы сначала были подругами. Валя улыбнулась. И останемся ими. Аня протянула ей руку. Обещаешь? Обещаю. Они пожали друг другу руки, а потом рассмеялись. Алкоголь сделал нас смелее, но главное произошло совсем не из-за него. Мы уже знали, чего хотим. Мы хотели быть рядом. Не прятаться, не заставлять друг друга выбирать и не превращать любовь в соревнование. В тот день наша странная маленькая семья сделала ещё один шаг навстречу друг другу. А фильм закончился. На экране появились последние титры. Я поставил порно. Аня посмотрела на нас и сказала: Ну что, кажется, у нашего фильма действительно счастливый конец. Валя улыбнулась. Нет. Это только начало. Когда начался фильм наши взоры приковались к экрану. Возбуждение нарастало и я стал раздевать их . Смущаясь и чувствуя неловкость мы стали обнимать друг друга. Я не входил не в одну не в другую предлагая им ласкать друг друга. И когда они поцеловали друг друга в первый раз все барьеры были разрушены. Я положил их на животы . Позволяя целоваться . а сам оседлал сначала Аню . И дал ей достигнуть оргазма . Потом довел до оргазма Валентину. А потом я сбился с очередности и просто ставил их в произвольные позы и наслаждался процессом. К обеду они вырубились от усталости . Я выгулял Мусю и получив свою пачку сотенных купюр тоже лег спать. У гены я выпросил путевку в санаторий за городом . К вечеру мы добрались до санатория. Дорога заняла несколько часов, и когда мы вышли из машины, нас встретил совсем другой мир. Осенний лес стоял почти неподвижно. Деревья уже сбросили большую часть листвы, под ногами шуршал золотистый ковёр, а между стволами висел лёгкий вечерний туман. Красиво, тихо сказала Валя. Аня глубоко вдохнула прохладный воздух. Как будто город остался где-то очень далеко. Я посмотрел на них обеих. На сутки он действительно может подождать. Гена всё организовал заранее. Нас встретили на ресепшене, выдали ключ и показали небольшой деревянный домик, стоявший почти на самом краю леса. Внутри было тепло и уютно: несколько комнат, большая гостиная, чайник, холодильник и широкие окна, за которыми темнел лес. Ну что, сказала Аня, бросая сумку на кресло, наша семейная поездка начинается. Валя рассмеялась. Только без экспериментов с алкоголем. Поддерживаю, сказал я. Мы переоделись и вышли прогуляться. Тропинка уходила между деревьями. Сухие листья шуршали под ногами, где-то далеко стучал дятел, а холодный ветер гонял по дорожке последние листья. В какой-то момент мы остановились у небольшого пруда. Солнце уже почти скрылось за лесом. Аня взяла Валю под руку. Знаешь, я никогда не думала, что мы когда-нибудь окажемся здесь втроём. Я тоже, ответила Валя. Я улыбнулся. А я вообще не планировал половину того, что со мной произошло. Зато теперь планируй хотя бы ужин, сказала Аня. Мы дружно рассмеялись. Вернувшись в корпус, приготовили простой ужин, поставили чай и устроились у окна. За стеклом быстро темнел осенний лес. В городе нас ждали институт, работа, договоры, компьютеры и бесконечные проблемы. А здесь впервые за долгое время ничего не требовало нашего внимания. Была только тишина, тёплая комната и три человека, которые наконец перестали бояться того, что будет завтра. Ночь в санатории наступила быстро. За окнами окончательно стемнело, и только редкие фонари освещали дорожки между корпусами. После ужина мы устроились в гостиной. Аня заварила чай, Валя достала из сумки небольшую колоду карт. Давайте хоть сегодня без твоих экспериментов, сказала она мне. Согласен. Мы начали играть. Сначала спокойно, потом стали спорить из-за каждого хода, смеяться и обвинять друг друга в жульничестве. Ты специально так делаешь! возмутилась Аня. Я играю честно. Конечно. Как же. Валя рассмеялась: Девочки, успокойтесь. Он просто не умеет проигрывать. Вот! Аня ткнула пальцем в Валю. Хоть кто-то меня понимает. Через некоторое время карты надоели, и мы вышли на веранду. Воздух был холодным. Над лесом висело огромное осеннее небо, а между деревьями мерцали редкие огни. Валя вдруг сказала: А ведь завтра мы вернёмся в город, и всё снова станет как прежде. Не совсем, ответил я. Почему? Потому что теперь у нас есть место, где можно остановиться и просто побыть вместе. Аня улыбнулась. А мне нравится эта мысль. Мы ещё долго разговаривали. О работе, об институте, о том, как неожиданно изменилась моя жизнь, и о будущем. Валя призналась, что впервые за долгое время перестала бояться перемен. Аня сказала, что главное для неё сохранить дружбу. Я слушал их и понимал: именно этот разговор был важнее всего остального. Позже мы вернулись в комнату. Каждый занял своё место, и свет постепенно погас. За стенами шуршал ветер. А в комнате снова послышался смех. Потому что мы собрались в одной кровати. И устроили тройничок. А в полдень нас ждал обратный путь в город и новая неделя, в которой снова начнутся лекции, работа фирмы и бесконечные приключения. Утро в санатории началось с запаха кофе. Я проснулся раньше остальных, тихо прошёл на кухню и поставил чайник. За окном лес был совсем другим, чем вечером: солнечные лучи пробивались сквозь голые ветви, а на траве блестела роса. Через несколько минут появилась Аня. Уже проснулся? Я вообще-то кофе готовлю. Значит, день начинается правильно. Следом пришла Валя, кутаясь в халат. Как же здесь тихо... Мы позавтракали, собрали вещи и решили перед отъездом ещё раз прогуляться. Тропинка привела нас к небольшому деревянному мосту через ручей. Давайте сфотографируемся, предложила Аня. Я достал видеокамеру, которую недавно купил, и установил её на штатив. А теперь все сюда. Мы встали рядом. Улыбнитесь! Щёлкнул затвор. Всё? Теперь у нас есть доказательство, что эта поездка действительно была. Валя посмотрела на объектив. Когда-нибудь будем пересматривать и удивляться, как всё это началось. А я уже сейчас удивляюсь, признался я. Мы вернулись в санаторий, забрали вещи и сдали ключ. По дороге домой женщины обсуждали планы на ближайшую неделю. У тебя занятия с Валей, напомнила Аня. Я помню. И работа в фирме. Помню. И институт. Это я тоже не забыл. Валя рассмеялась: А спать ты когда собираешься? В расписании пока не предусмотрено. Тогда я сама тебе поставлю пару по сну, сказала она. Только без интегралов. Машина свернула на трассу. Осенний лес остался позади. А впереди уже виднелись первые здания города. Я посмотрел на Аню и Валю и подумал, что эта поездка изменила нас сильнее, чем мы предполагали. Теперь это была уже не случайная история. У нас появились общие воспоминания, общие планы и самое главное понимание, что назад возвращаться никто не хочет.

Глава 30

Вечером Валентина уехала к себе, и только тогда я окончательно понял одну простую вещь: жить втроём в двух разных квартирах долго не получится. Утром я отправился прямо к ректору. Геннадий Иванович поднял глаза от бумаг. Опять ты, Круженов? Есть вопрос. Если опять про фирму, то садись. Не про фирму. Мне нужно жильё. Он отложил ручку. Какое ещё жильё? Трёхкомнатная квартира в кооперативном доме от института. Ректор несколько секунд молча смотрел на меня. Ты, я вижу, совсем освоился. Работаю на институт, учусь в институте, фирму развиваем. А жить мне где-то надо. А нынешняя квартира? Она не моя. Снимаешь? Временно живу у знакомой. Ректор задумался. Трёхкомнатную, говоришь? Да. Для одного студента? Я выдержал паузу. Не совсем для одного. Ректор прищурился. Так-так... Мне нужно нормальное жильё, чтобы можно было спокойно жить и работать. Кроме того, часть времени я провожу в институте. Думаю, институту выгоднее иметь сотрудника, который не бегает по съёмным квартирам. Он усмехнулся. Хорошо ты научился разговаривать. Учусь. Это я уже заметил. Ректор встал и подошёл к шкафу с папками. Есть один вариант. Кооперативный дом, который строится рядом с институтом. Но квартира трёхкомнатная. Распределение ещё не утверждено. Я готов участвовать в кооперативе. Он посмотрел на меня поверх очков. А деньги? Я улыбнулся. С деньгами разберусь. Конечно, разберёшься... Он вернулся к столу и достал лист. Напиши заявление. И учти: просто потому, что ты умеешь чинить компьютеры, квартиру тебе никто не подарит. Я и не прошу подарить. Прошу оформить на условиях кооператива. Ректор кивнул. Вот это уже другой разговор. Я взял ручку. Когда будет решение? Если не будешь каждый день ходить ко мне с новыми требованиями, через неделю. Договорились. Я вышел из кабинета с ощущением, что сделал ещё один шаг к нормальной жизни. Теперь оставалось самое интересное сообщить об этом Ане и Вале. Вечером я первым делом заехал к Ане. Она открыла дверь и сразу заметила моё настроение. Что случилось? Ты какой-то довольный. Кажется, у нас скоро будет новое жильё. В смысле? Я прошёл на кухню, положил на стол папку и рассказал о разговоре с ректором. Аня несколько секунд молчала. Трёхкомнатная? Да. От института? Кооперативная. Я вступаю в кооператив и буду выплачивать свою часть. Она медленно улыбнулась. Значит, ты действительно решил всё серьёзно. А разве мы не договорились? Аня подошла и обняла меня. Я просто не думала, что всё произойдёт так быстро. В этот момент зазвонил телефон. Это была Валентина. Егор, ты где? У Ани. Понятно. А я как раз хотела спросить, не забыл ли ты про завтрашнее занятие. Аня услышала разговор и рассмеялась. Валь, приезжай. У нас новости. Через некоторое время Валентина приехала. Я рассказал ей о квартире. Она сначала решила, что я шучу. Трёхкомнатную? Именно. И ты собираешься жить там... с нами? Я кивнул. Валя села на стул и задумалась. Знаешь, я никогда не думала, что соглашусь на что-то подобное. Аня положила руку ей на плечо. А сейчас? Валя посмотрела на неё. Сейчас я думаю, что если уж мы решили попробовать жить вместе, то лучше иметь место, которое будет действительно нашим. Я улыбнулся. Вот и договорились. Мы начали обсуждать будущую квартиру. Аня сразу решила, что одна комната будет общей гостиной. Валя хотела отдельный кабинет, где можно было бы заниматься со студентами и проверять работы. Я заявил права на комнату, где собирался разместить аппаратуру, инструменты и компьютеры. Никаких компьютеров в спальне, строго сказала Аня. Почему? Потому что я тебя знаю. Валя засмеялась. Поддерживаю. Я поднял руки. Ладно. Компьютерная будет отдельной. Вечер неожиданно превратился в настоящий семейный совет. Мы рисовали на листе план квартиры, спорили о мебели, расположении телевизора и даже о том, где поставить клетку Муси. Только не на кухне, заявила Валя. Почему? Потому что я хочу спокойно пить чай. Аня рассмеялась. А я предлагаю вообще не брать её в новую квартиру. Я посмотрел на обеих. Даже не мечтайте. Муся, словно услышав разговор, зашуршала в клетке. Мы переглянулись и дружно рассмеялись. Впервые разговор о будущем доме казался не мечтой. У него уже был адрес, стены и даже будущие жильцы. Оставалось только дождаться решения кооператива. Через неделю меня снова вызвали к ректору. Круженов, зайди. Я вошёл в кабинет. Геннадий Иванович сидел за столом и перебирал бумаги. Есть новости. Хорошие? Для тебя скорее да. Он протянул мне лист. Квартира предварительно закреплена за тобой. Но есть условие: вступительный взнос и оформление через кооператив. Я пробежал глазами документ. Когда можно посмотреть? Сегодня после обеда. Я убрал бумаги в папку. Спасибо. Ректор усмехнулся. Не благодари раньше времени. Дом ещё строится. После работы я позвонил Ане. Собирайся. Куда? Смотреть нашу будущую квартиру. Через час к нам присоединилась Валентина. Мы приехали к новому дому. Он ещё пах свежим бетоном и штукатуркой. Рабочие заканчивали внутреннюю отделку, а во дворе лежали строительные материалы. Нас встретил представитель кооператива и показал подъезд. Мы поднялись на нужный этаж. Дверь открылась. Перед нами была пока ещё пустая трёхкомнатная квартира. Аня вошла первой. Здесь будет гостиная. Валя прошла в следующую комнату. А здесь кабинет. Я заглянул в третью. А вот здесь поставлю стол и оборудование. Аня тут же появилась в дверях. Оборудование будет в своей комнате. Я именно это и сказал. Она улыбнулась. Мы ходили из комнаты в комнату, мысленно расставляя мебель. На кухне Аня остановилась и задумалась. А здесь будет большой стол. Зачем такой большой? спросил я. Она посмотрела сначала на меня, потом на Валю. Потому что теперь нас трое. Валя улыбнулась. И это, пожалуй, самое главное. Я посмотрел на пустую квартиру. Ещё недавно здесь были голые стены, строительная пыль и запах свежей штукатурки. А теперь я уже видел здесь совсем другую жизнь. Утром кофе и спешку в институт. Вечером разговоры, книги, работа. И главное троих людей, которые добровольно решили попробовать построить необычную, но честную семью. Когда мы вышли из дома, уже темнело. Аня взяла меня под руку, Валентина пошла рядом. Ну что, хозяин? спросила Валя. Пока ещё нет. Будешь. Я посмотрел на дом. Да. Буду. И впервые эта мысль не пугала меня. Наоборот она казалась совершенно естественной. После выписки мамы Вали мы решили не оставлять её одну. Я договорился с домоуправлением насчёт свободной квартиры, принадлежавшей соседу Ани, и вскоре перевёз туда её вещи. Валя всё время была рядом с матерью, помогая ей освоиться после больницы. Квартира оказалась небольшой, но светлой и тёплой. Для пожилой женщины после больницы это было гораздо лучше, чем возвращаться в прежние условия. Здесь ей будет спокойнее, сказала Валя, оглядывая комнату. И тебе будет ближе, добавила Аня. Я занялся бумажными вопросами. Пришлось побегать по домоуправлению, собрать необходимые документы, поговорить с ответственными людьми. В конце концов вопрос решили: маму Вали официально зарегистрировали в квартире, а Валя тоже оформила прописку. Когда всё закончилось, Валя долго смотрела на документы. Неужели всё получилось? Получилось. Она подняла глаза. Егор, ты понимаешь, сколько для меня это значит? Понимаю. Аня подошла к ней и обняла. Теперь ты можешь спокойно заниматься мамой. А остальное мы решим. Валя улыбнулась. В тот вечер мы сидели втроём на кухне у её мамы, пили чай и обсуждали дальнейшие планы. У каждой из нас теперь было своё жильё, а главное появилась уверенность, что никто не останется один. А я впервые подумал, что наша странная история постепенно превращается не просто в отношения между тремя людьми, а в целую маленькую семью, где у каждого есть свои обязанности, свой угол и люди, на которых можно положиться. Прошло несколько дней, и жизнь постепенно вошла в новый ритм. Мама Вали восстанавливалась. Ей уже было заметно лучше: она самостоятельно вставала, могла приготовить себе чай и даже начала понемногу интересоваться тем, чем мы занимаемся. Однажды вечером она посмотрела на меня поверх очков. Так это ты тот самый Егор, который мне аппарат в больнице починил? Я. А Валя о тебе столько рассказывала, что я уже думала, что ты какой-то профессор. Аня прыснула со смеху. Профессор у нас пока только будущий. Я покачал головой. До профессора мне ещё далеко. А вот это правильно, сказала мама Вали. Молодым полезно знать, что всему своё время. Валя поставила на стол чай. Мам, не начинай воспитывать его. А почему нет? Он теперь почти член семьи. После этих слов за столом на секунду стало тихо. Я посмотрел на Валю. Она немного смутилась, но улыбнулась. Аня первой разрядила обстановку: Вот видишь, Егор. Тебя уже официально приняли. Мы засмеялись. Позже, когда мы вышли на лестничную площадку, Валя тихо сказала: Спасибо тебе. За что? За то, что помог маме. За квартиру. За всё. Не надо каждый раз благодарить. Она покачала головой. Для тебя, может быть, это просто дела. А для меня вся моя жизнь. Аня подошла к нам и взяла Валю под руку. Пойдёмте. Нам ещё нужно решить, как будем обставлять новую квартиру. Уже? Конечно. Мы спустились вниз. По дороге обсуждали мебель, холодильник, телевизор и даже занавески. И вдруг я понял, что наша жизнь изменилась окончательно. У Вали появилась возможность спокойно заниматься матерью и преподаванием. У Ани был свой дом и работа. У меня институт, фирма и будущая квартира. А между нами существовало нечто, что становилось всё прочнее с каждым днём. Пусть со стороны наша жизнь могла показаться странной. Но внутри этой маленькой компании постепенно появлялись свои правила, свои традиции и главное доверие. И именно оно, как я начинал понимать, было гораздо ценнее любых денег, которые Муся могла принести из своей таинственной норы. Но Крыса продолжала удивлять меня своей стабильностью. Почти каждый раз, когда я выпускал Мусю, она исчезала в своей норе, а спустя некоторое время возвращалась с очередной пачкой купюр. Я уже перестал считать их поштучно. Но одна мысль меня всё-таки беспокоила: а что будет, когда этот источник иссякнет? Ответа я не знал. Поэтому решил не строить свою жизнь только на загадочных деньгах Муси. Фирма, которую мы организовали при институте, постепенно набирала обороты. Заказы стали приходить регулярно, а чистый доход уже составлял около трёх тысяч рублей в месяц. Для меня это была серьёзная сумма. Семёныч однажды посмотрел отчёт и присвистнул: Круженов, мы ещё недавно сами бегали за каждым заказом, а теперь деньги сами идут. Потому что мы научились решать проблемы быстрее остальных. А дальше что? Я задумался. Инвестиции. Куда? Я улыбнулся. В недвижимость. Именно тут мне пригодились воспоминания из прошлой жизни. Я слишком хорошо помнил, как менялась стоимость московской земли и домов. То, что сейчас казалось дорогим, через годы могло оказаться настоящим состоянием. Поэтому я решил не покупать очередную машину и не тратить деньги на роскошь. Мне нужен был дом в Москве. Не квартира. Именно дом с участком. Я достал старую карту города и начал вспоминать районы, которые в будущем станут особенно дорогими. Аня, увидев меня за картой, спросила: Что ты опять задумал? Покупку. Какую? Дом в Москве. Она посмотрела на меня так, будто я объявил, что собираюсь купить половину столицы. Егор, у нас квартира ещё не обставлена. Обставим. А ты уже дом покупаешь. Это инвестиция. Через несколько минут приехала Валя. Я рассказал ей о своей идее. Она задумалась. Ты действительно уверен, что недвижимость там будет расти? Абсолютно. Откуда такая уверенность? Я на секунду замолчал. Просто чувствую. Сказать правду я не мог. Я помнил будущее. И теперь хотел воспользоваться этим знанием не для того, чтобы снова стать богатым любой ценой, а чтобы создать для нас запас прочности. Мы договорились начать поиски. На следующий день я собирался ехать в Москву и смотреть первые варианты. И впервые за долгое время я почувствовал, что строю не просто сегодняшнюю жизнь. Я строил фундамент на десятилетия вперёд.

Глава 31

Я сразу понял, что поспешил с поисками. Нет, такой вариант мне не подходит, сказал я риелтору. Мне нужен дом с участком, который можно получить через институт. Через институт? Да. Не как личную покупку. Горсовет выделяет объект институту для нужд учреждения, а институт уже решает вопрос с использованием жилья. Я вернулся в институт и сразу отправился к Геннадию Ивановичу. Опять ты, Круженов? У меня предложение. Ректор отложил бумаги. Слушаю. Нам нужен московский дом с участком. Не квартира. Желательно в старой застройке и недалеко от центра. Зачем институту частный дом? Его можно использовать как служебное жильё, представительский объект и одновременно как площадку для работы нашей фирмы. В конце концов, мы уже занимаемся ремонтом вычислительной техники и обслуживанием оборудования. Нам всё равно понадобится офис. Ректор несколько секунд смотрел на меня. А ты уже всё придумал? Почти. И где деньги? Если горсовет передаст объект институту, первоначальные расходы будут значительно меньше. А ремонт и оборудование мы возьмём на себя. Геннадий Иванович задумался. Теоретически возможно. Но нужен подходящий объект и нормальное обоснование. Я как раз этим и займусь. Через несколько дней мы получили список нескольких домов, которые находились на балансе городских организаций и могли быть переданы институту. Я начал ездить по адресам. Первый оказался слишком маленьким. Второй стоял почти у самой дороги. Третий имел хороший участок, но дом требовал практически полной перестройки. А вот четвёртый заставил меня остановиться. За высоким каменным забором стоял старый двухэтажный кирпичный дом. Большой участок, сад, хозяйственные постройки. Сам дом был не новый, но выглядел крепким. Я медленно прошёл по двору. Вот этот, сказал я. Представитель института посмотрел на меня. Нравится? Очень. Но здесь придётся многое ремонтировать. Я улыбнулся. Это как раз не проблема. У нас есть фирма, техника и специалисты. Я уже представлял, как можно восстановить дом, провести электричество, сделать нормальное отопление, оборудовать кабинет, небольшую мастерскую и комнаты для сотрудников. Вечером я показал адрес Геннадию Ивановичу. Он внимательно изучил бумаги. Если горсовет согласится передать его институту, вариант действительно интересный. Значит, будем оформлять заявку? Ректор усмехнулся. Я положил ему на стол три тысячи рублей. Будем сказал он убирая деньги. Я вышел из кабинета с совершенно другим настроением. Теперь это был уже не мой личный каприз. Мы начинали большую игру с недвижимостью официально, через институт и город. А если всё получится, у института появится собственный московский объект, наша фирма получит базу для работы, а у нас появится место, которое со временем может стать настоящим семейным домом. Дом действительно оказался удачным вариантом. Двухэтажный кирпичный дом, большой участок, тихий московский переулок. Никакой исторической ценности за ним не числилось, поэтому с точки зрения оформления препятствий было значительно меньше. Вот этот, сказал я ректору, показывая фотографии. Его надо брать. Геннадий Иванович внимательно посмотрел документы. Дом на балансе города. Если убедим горсовет, что объект необходим институту, шансы хорошие. А дальше? Дальше будем оформлять передачу на баланс института. Я кивнул. Тогда действуйте. Ректор усмехнулся. Ты мне ещё будешь указывать, что делать? Просто напоминаю о нашей договорённости. Помню я о договорённости, Круженов. Он помолчал и добавил: Но кое-что и от тебя потребуется. Что именно? В горсовете сейчас полный бардак с вычислительной техникой. Машины постоянно выходят из строя, документы теряются, сеть работает через раз. Если ты действительно разбираешься в этом так, как о тебе говорят, помоги им наладить хозяйство. Я сразу понял намёк. То есть вы решите вопрос с домом, а я помогу горсовету? Я ничего не обещал, строго произнёс ректор. Я сказал, что подсуетюсь. А ты просто покажешь, чего стоишь. Договорились. На следующий день я собрал инструмент, японский тестер, записную книжку и отправился вместе с Сеней в горсовет. У входа я ещё раз посмотрел на него. Ну что, Егор, усмехнулся Сеня, готов спасать московскую вычислительную технику? Посмотрим, что они там умудрились сломать. Мы вошли внутрь. Я ещё не знал, что именно эта поездка станет началом совершенно нового этапа работы нашей фирмы. В вычислительном отделе горсовета нас встретили без особого энтузиазма. Несколько сотрудников сидели за столами, а вдоль стены стояли компьютеры, терминалы и какая-то старая периферия. Это и есть тот самый техник из института? спросил начальник отдела, разглядывая меня. Техник, подтвердил Сеня. Но лучше сначала дать ему посмотреть аппаратуру. Я подошёл к ближайшему столу. Что не работает? Да всё понемногу, устало ответил инженер. Один терминал не загружается, на другом постоянно пропадают данные, а связь между машинами то появляется, то исчезает. Я попросил принести схемы и журналы неисправностей. Пока сотрудники искали бумаги, я осмотрел оборудование. А кто вам сеть собирал? Разные люди. Теперь понятно. Сеня тихо хмыкнул. Я начал проверку с питания и соединений, затем перешёл к терминалам. Оказалось, что часть проблем была не в самих компьютерах, а в кабелях, разъёмах и неправильно настроенных соединениях. Вот это заменяем. А это? Пока не трогайте. Через пару часов один терминал заработал. Сотрудники сразу оживились. Уже? Это была самая простая неисправность. Начальник отдела посмотрел на меня уже совершенно иначе. А остальные? Остальные займут больше времени. К вечеру я составил список оборудования и необходимых деталей. Вам не просто ремонт нужен, сказал я. Вам систему обслуживания нужно организовать. Иначе через месяц всё опять начнёт сыпаться. Начальник отдела вздохнул. А ты можешь этим заняться? Я посмотрел на Сеню. Он улыбнулся. Вот теперь начинается самое интересное. Я достал блокнот. Тогда сначала составим перечень техники. Потом разделим неисправности на срочные и плановые. А после этого сделаем нормальный журнал обслуживания. Начальник отдела кивнул. Хорошо. Мы задержались до вечера. Когда я наконец вышел из здания, Сеня хлопнул меня по плечу. Что? Кажется, ты только что получил ещё одного большого клиента. Но клиенты это были идейные. Пока я оборудование тестировал, Сеня успел перезнакомиться практически со всеми. А «всеми» оказались люди не простые , коммунисты. Ну а как иначе? Высшая городская власть. Тут же и контора работала. Конец 1987 года всё-таки. Времена уже менялись, люди тоже становились другими, но привычки и должности никуда не делись. И мне пришлось под них подстраиваться. Причём так, чтобы никого не обидеть, но и слишком интересным человеком для них не стать. Для коммунистов я был идейным комсомольцем. Возраст подходящий, биография вроде правильная, разговор поддержать могу. Про партию уважительно, про комсомол без лишнего энтузиазма, но так, чтобы выглядело убедительно. А для сотрудников КГБ я старался выглядеть человеком идейно подкованным. Историю знаю, что положено сказать скажу, где промолчать тоже знаю. Главное не умничать и не показывать, что ты слишком много понимаешь. Но тут была одна тонкая грань. Если просили помочь пожалуйста. Если надо было что-то организовать, достать, починить, решить бытовой вопрос я помогал. Но когда разговор начинал сворачиваться в сторону: «А вот ты посмотри, кто чем занимается…», «А ты случайно не знаешь…», «А расскажи, что у них там происходит…» я сразу включал дурака. Не потому, что боялся. Просто я понимал: одно дело помочь человеку, а совсем другое начать искать для него шпионов. На вербовку я тоже не шёл. Ни за какие коврижки. У меня своих дел хватало. Я и так крутился как мог, оборудование запускал, клиентов принимал, деньги считал, за Сеней следил. А тут ещё предлагается чужие тайны собирать. Так что характер у меня, видимо, действительно был замудрённый и основанный на опыте прожитой жизни. С одними идейный комсомолец. С иными политически подкованный молодой человек. Для начальства исполнительный и полезный. А для себя самого я оставался просто человеком, который очень хорошо понимал одну простую вещь: чем меньше о тебе знают, тем спокойнее тебе живётся. И потому я старался быть ровно таким, каким меня хотели видеть. Но никогда больше. КГБ никак не успокаивалось. Я уже чувствовал, что за мной наблюдают, но особенно переживать по этому поводу не хотел. Дел у меня и без этого хватало. В тот день я был в Горсовете чинил компьютерную технику. Я сидел прямо в одном из кабинетов, разобрав компьютер. Крышка снята, рядом инструменты, платы, провода. Надо сказать, я в такие моменты полностью уходил в работу. Есть неисправность надо найти причину. Я как раз склонился над аппаратом, когда услышал за спиной: Молодой человек, а что вы здесь делаете? Я обернулся. Передо мной стоял генерал. Я встал. Компьютер чиню. Он посмотрел на разобранную машину, потом на меня. А вы в этом разбираетесь? Если бы не разбирался, наверное, не стал бы разбирать. Он усмехнулся. Логично. Несколько секунд он наблюдал, как я работаю. А вы кто по специальности? Энергетик. Энергетик? Да. А компьютеры тогда откуда? Ну, электроника от энергетики не так уж далеко ушла. Да и самому интересно. Он ещё раз посмотрел на меня. Где учились? В МЭИ. Вот тут выражение его лица изменилось. В Московском энергетическом? Да. А я тоже МЭИ заканчивал. Я даже отложил отвёртку. Серьёзно? Серьёзно. А какой факультет? ЭПП. А я в ЭСС. Мы рассмеялись. Я начал расспрашивать. Он меня. И вдруг разговор, который начался с разобранного компьютера, совершенно неожиданно превратился в разговор двух учащихся МЭИ. А у вас кто преподает? спросил он. Я назвал несколько фамилий. Он кивнул: Некоторых знаю. А вы давно закончили? Давно в 1951 году. Да я тогда еще и не родился засмеялся я. Тогда мы, получается, из одной школы. Именно. Он посмотрел на разобранный компьютер. И всё-таки интересно. Энергетик, а компьютеры ремонтирует. Да мне вообще техника нравится. Если устройство можно разобрать и понять, почему оно не работает, значит, его можно и починить. Хороший подход. Я снова взялся за работу. А вы, Николай Николаевич, тоже сами когда-то с техникой возились? Он улыбнулся. А как же. Я ведь тоже энергетиком был. Вот тут мы окончательно нашли общий язык. Потому что энергетик энергетика действительно видит издалека. Можно сколько угодно носить форму, иметь должность и кабинет, но если человек когда-то сам стоял возле оборудования, сам искал неисправность и понимал, что такое настоящая энергетика, это чувствуется сразу. Мы разговорились уже совершенно свободно. Он спрашивал, чем я сейчас занимаюсь, где работаю, почему оказался в Горсовете. Я отвечал спокойно, без лишних подробностей. Потом он сказал: Давайте компьютер сначала закончите. Конечно. А потом зайдите ко мне. Я посмотрел на него. Хорошо. Он ещё раз взглянул на разобранную технику и вышел. А я остался сидеть над компьютером и думать только об одном: «Вот это поворот». До этого я старался сделать всё, чтобы лишний раз не попадаться на глаза людям из этой системы. А получилось наоборот. Я сам того не желая, познакомился с генералом именно потому, что чинил компьютер. И самое интересное познакомились мы не как генерал и молодой человек, которого проверяют. А как два человека из одной профессии. Только один из них давно ушёл из энергетики в большую систему, а второй ещё продолжал учиться в МЭИ. И, похоже, именно это нас и связало. Я тогда ещё думал, что Николай Николаевич сказал мне просто: «Зайдите как-нибудь», и на этом всё закончится. Но ждать, пока я сам к нему приду, он не стал. Не прошло и часа, как за мной приехала машина. Мне передали, что меня ждут и что я должен проехать с сотрудником. Я, конечно, сразу понял, что речь идёт о генерале Андрееве. Сел в машину и всю дорогу думал: «Ну и куда это меня занесло?» Вроде ничего особенного не произошло. Я всего лишь ремонтировал компьютерную технику в Горсовете, случайно познакомился с генералом, поговорил с ним о МЭИ. А теперь за мной присылают машину. Когда приехали, я оказался уже у здания КГБ. Вот тут мне стало немного не по себе. Одно дело встретить человека в коридорах Горсовета и поговорить с ним как с бывшим энергетиком. И совсем другое приехать по его приглашению в само здание КГБ. На входе у меня забрали документы, начали оформлять пропуск. Я стоял и ждал, пока всё проверят. Сотрудник за стойкой что-то заполнял, потом взял мой документ, сверил данные и начал оформлять пропуск. Я смотрел по сторонам. Всё было строго, спокойно, без лишней суеты. Наконец мне выдали пропуск. Я машинально посмотрел на него. И тут увидел название подразделения: «Восьмое Главное управление КГБ СССР». Я перечитал ещё раз. Восьмое Главное управление. Вот тогда я уже окончательно понял, куда попал. Про себя только подумал: «Ну, Егорка… докрутился ты с компьютерами». Ещё совсем недавно я сидел в Горсовете с отвёрткой в руках и думал исключительно о том, как оживить очередную машину. А теперь стоял внутри здания КГБ с пропуском в руках. И самое интересное я ведь ничего специально для этого не делал. Никого не искал. Ни к кому не просился. Просто чинил технику. И случайно встретил человека, который оказался выпускником того же МЭИ. Я убрал пропуск в карман и стал ждать. Через некоторое время за мной пришли. Вас ждут. Хорошо. И я пошёл за сотрудником по коридору. В голове крутилась одна мысль: «Интересно, зачем я ему понадобился настолько срочно, что он даже машину за мной прислал?» Но ответа на этот вопрос я пока не знал. Долго ждать мне не пришлось. Дверь кабинета открылась, и Николай Николаевич сам вышел мне навстречу. Причём вышел не как генерал к какому-то молодому человеку, которого вызвали на разговор, а как будто мы с ним старые хорошие знакомые. Ну, здравствуй Егор! Проходи! Здравствуйте, Николай Николаевич. Он пожал мне руку, хлопнул по плечу и пригласил в кабинет. Чай будешь? Буду. Он распорядился насчёт чая, мы сели, и я вроде бы начал расслабляться. Но только вроде бы. Потому что в голове у меня всё время сидела одна мысль: «Сейчас начнётся». Я уже заранее представлял, как меня будут расспрашивать, проверять, а потом осторожно подводить к какому-нибудь предложению. Особенно меня беспокоило одно слово вербовка. Я ведь прекрасно понимал, где нахожусь. Пили чай, разговаривали о всякой ерунде. Он спрашивал про МЭИ, про мою работу, про технику. И вдруг совершенно спокойно спросил: А как ты относишься к криптографической инженерии? Я даже не сразу понял, что ответить. Посмотрел на него и честно сказал: Да никак. Он удивился: Как это никак? А что я могу сказать? Я простой техник. Провод в дырку вставить и главное фазу не перепутать. Он посмотрел на меня. Я на него. И мы оба рассмеялись. Андреев покачал головой: Вот ты даёшь... Я отпил чаю. А он продолжил: Время изменилось. Появились компьютеры. А компьютеры начинают менять и криптографию. Я пожал плечами. Ну, если что-нибудь починить это я запросто. А что внутри компьютера происходит? Вот этого, честно признался я, я пока ещё не разобрался. Он посмотрел на меня несколько секунд. Потом улыбнулся. Разберёшься какие твои годы . И похлопал меня по плечу. И вот тут у меня внутри всё оборвалось. Я подумал: «Ну всё. Так он меня и завербовал». Причём я даже не заметил, как это произошло. Никаких анкет. Никаких длинных разговоров. Чай попили, про МЭИ поговорили, про компьютеры поговорили и всё. Я мысленно уже смирился: «Ну вот, приехали. Теперь я сотрудник». Наверное, лицо у меня в этот момент было такое выразительное, что Николай Николаевич всё понял. Он посмотрел на меня и засмеялся. Ты что, испугался? Да нет... Вербовка тебя пугает? Я промолчал. Он опять рассмеялся. Ну а что ты хотел? Время такое. Компьютеры появились, новые технологии появляются. И Родине надо служить. А как ты думал? Я посмотрел на него. Вот теперь всё стало понятно. Так вот зачем он меня сюда привёз. Не потому, что я был какой-то великий специалист. Не потому, что он хотел поговорить со мной о политике. Ему нужен был человек, который умеет разбираться с техникой и при этом готов учиться новому. А я сидел и думал только об одном: «Вот ведь хитрый генерал. Сначала чай предложил, потом про МЭИ поговорил, потом про компьютеры... А я-то думал, просто поболтать позвал». Мы снова рассмеялись. И напряжение наконец ушло. Потому что теперь я уже понимал, о чём идёт речь. И, если честно, мне самому стало интересно. Компьютеры я знал и пережил с ними их рождение и взлет . Но не говорить же это генералу. А если вместе с этим ещё и Родине послужить... Ну а как ты думал? Сказал он как то по отеческий. Да не боись ты. Я тоже закончив институт сразу в органы пошел работать , а у тебя еще четыре года впереди. Я посмотрел на него . Он был почти моим ровесником из той жизни . Может поэтому так легко с ним разговаривать. А ты приезжай ко мне домой предложил он. Я сначала даже не знал, как к этому отнестись. Одно дело встретиться в Горсовете, поговорить в кабинете, другое оказаться у генерала дома. Но он разговаривал со мной совершенно просто, без всякой официальности. А по какому делу? Да по делу одному. Посмотрим, может, поможешь. Я усмехнулся: Если техника тогда помогу. Вот именно, техника. В назначенный день я приехал. Николай Николаевич встретил меня уже без формы. Совсем другой человек обычная домашняя одежда, спокойный, доброжелательный. Проходи, Егор. Чай будешь? Конечно. Мы прошли в комнату, и я сразу увидел импортный телевизор. Марки Сони. Он стоял на тумбе, а рядом лежала снятая задняя крышка. Я посмотрел на телевизор, потом на Николая Николаевича. Так вот что у вас за дело? Он улыбнулся. Да. Вчера работал, сегодня решил, что больше не хочет. А что делает? Включается, экран появляется, а потом начинает барахлить. Я подошёл ближе. Включали? Конечно. И что? Он нажал кнопку. Телевизор загудел, экран засветился, появилась картинка, но через несколько секунд изображение начало уходить. Я присел перед ним. Понятно. Что понятно? Пока ничего. Сейчас посмотрим. Я достал инструменты и начал проверять. Николай Николаевич стоял рядом и наблюдал. Ты всегда так спокойно технику разбираешь? А чего её бояться? Она же не кусается. Бывает, что кусается. Это если фазу не проверить .Он рассмеялся. Вот за это я тебя и ценю. Я снял одну из плат, внимательно осмотрел, проверил соединения. Где-то был плохой контакт. Вот здесь, кажется, проблема. Уже нашёл? Пока предполагаю. Я почистил контакт, проверил пайку. Почему здесь свежая пайка подумал я . За свою жизнь я столько раз разбирал импортную технику и такого не видел . Это было несанкционированное включенье . Я показал его Николаю Николаевичу. Он посмотрел на него, и выражение его лица изменилось. Ещё секунду назад мы спокойно разговаривали, а теперь он стал совершенно серьёзным. Он ничего не сказал. Только поднял палец к губам: Тсс... Молчи. Я кивнул. После этого мы вернулись в комнату и продолжили разговаривать так, будто вообще ничего не произошло. Даже телевизор снова включили. Ну что, работает? спросил он. Работает. Вот и хорошо. Мы ещё немного поговорили о всякой ерунде. О МЭИ, о компьютерах, о технике. Со стороны можно было подумать, что ничего необычного не произошло. Но я видел, что Николай Николаевич уже совсем не здесь мыслями. Он постоянно возвращался взглядом к телевизору. Наконец он сказал: Пожалуй, я тебя провожу, Егор. Хорошо. Мы вышли из квартиры. На улице он некоторое время шёл молча. А потом остановился и посмотрел на меня очень серьёзно. Егор, никому об этом не говори. Конечно, Николай Николаевич. Вообще никому. Понял. Он немного помолчал и добавил: Вообще-то с тебя надо было подписку о неразглашении взять. Я усмехнулся: Да ладно вам. Мы же свои парни. Энергетики. Он тоже улыбнулся, но улыбка получилась какая-то невесёлая. Энергетики... Он посмотрел куда-то в сторону. И я понял, что его сейчас беспокоит совсем не то, что я случайно обнаружил устройство. Его мучил другой вопрос. Кто его поставил? Свои? Или чужие? Если свои значит, ему не доверяют уже свои. Если чужие значит, кто-то получил доступ туда, куда вообще не должен был попасть. А это для человека его положения было куда серьёзнее самого факта прослушки. Николай Николаевич, осторожно спросил я, неприятная история? Он посмотрел на меня. Очень. И снова замолчал. Мы сделали ещё несколько шагов. Потом он сказал: Ты понимаешь, Егор, самое неприятное даже не то, что тебя могут слушать. А что? Кто слушает. Я ничего не ответил. Он продолжил: Если чужие это одна история. Значит, надо искать, откуда пришли. А если свои... Он не договорил. И я понял, что именно эта мысль его мучает. Свои или чужие? Для генерала КГБ это был вопрос, на который нельзя было ответить просто предположением. Мы остановились возле машины. Он пожал мне руку. Спасибо тебе. Да за что? За телевизор. Я улыбнулся. Обращайтесь. Он посмотрел на меня и уже немного теплее сказал: Вот поэтому я тебя и позвал. Я сел в машину. А он ещё некоторое время стоял во дворе и смотрел вслед. И по его лицу было видно: телевизор он теперь забудет очень нескоро. Потому что я приехал к нему домой починить телевизор. А случайно обнаружил вопрос, на который самому генералу теперь предстояло найти ответ. После той истории с телевизором от меня, наконец, отстала эта контора. По крайней мере, я перестал чувствовать за собой прежнее внимание. А работа в Горсовете продолжалась. Я по-прежнему бегал по коридорам с проводами, инструментом, какими-то деталями, чинил компьютерную технику. Для меня это была обычная работа. Но тут выяснилось, что кроме конторы есть ещё одна категория людей, которой я почему-то оказался очень интересен. Комсомольцы. Вроде бы вокруг меня должны были быть одни коммунисты всё-таки Горсовет. Но по коридорам постоянно шлындали молодые кандидаты в большую политику. Увидев меня своего ровесника, да ещё и с проводами в руках и сразу делают вывод: «Ага, комсомолец». Первый подошёл ко мне как-то в коридоре. Слушай, ты же комсомолец? Я посмотрел на него. Ну, вроде того. А здесь давно работаешь? Да какое там работаю? Технику чиню. Так ты по кабинетам ходишь? Хожу. И доступ у тебя есть? Если компьютер сломался есть. Он задумался. Тогда ты нам можешь помочь. Я уже понял, что сейчас начнётся. Чем? Комсомолу. А конкретнее? Да мелочи всякие. И действительно, сначала были сущие мелочи. Занеси заявление. Узнай, когда товарищ освободится. Передай бумагу в соседний кабинет. Если будешь там, спроси, подписали ли. Мне вроде бы ничего не стоило это сделать. А потом выяснилось, что это были не просто какие-то рядовые комсомольцы. Это были секретари комсомола разных районов города. Молодые, энергичные, амбициозные. Каждый уже чувствовал себя человеком, который должен что-то решать, кого-то организовывать и куда-то двигаться дальше. А я был для них очень удобным человеком. Молодой. Свой. Комсомолец. И главное постоянно шныряю по коридорам Горсовета и могу зайти туда, куда им самим иногда было неудобно заходить. Я никому не отказывал в мелочах. Если мог помочь помогал. Попросили занести заявление занесу. Нужно узнать, когда освободится человек узнаю. Передать бумагу передам. И постепенно мы перезнакомились. Я уже заходил в коридор, а откуда-нибудь: Егор! Ну что ещё? Подойди на минутку. Или: Егор, ты сейчас туда идёшь? Да. Тогда вот это захвати. Так я незаметно для себя оказался знаком с целой компанией городских комсомольских секретарей. А у комсомольцев, как известно, кроме работы были ещё и свои мероприятия. Однажды один из них подходит ко мне и говорит: Егор, а ты в субботу свободен? А что? Вечеринка будет. Какая ещё вечеринка? Комсомольская. Я посмотрел на него. И меня туда зовут? А почему нет? Я пожал плечами. Ну, раз зовёте приду. Он улыбнулся: Вот и договорились. И я тогда ещё не представлял, что эта самая комсомольская вечеринка познакомит меня с людьми, с которыми моя жизнь потом ещё не раз пересечётся. Я ведь думал, что просто схожу вечером посидеть со своими ровесниками. А оказалось Горсовет только начинал показывать мне свои закулисья. Я посмотрел на здание горсовета. Похоже на то. Но больше всего меня интересовало другое. Если мы действительно приведём в порядок их вычислительное хозяйство, ректору будет намного проще доказать главным городским коммунистам, что наш институт способен эффективно использовать переданный ему объект. А значит, история с домом могла закончиться именно так, как я задумал. Именно так я и решил действовать. В нашей ситуации обычная схема «заплатили получили работу» практически не работала. Поэтому пришлось искать старый, но вполне рабочий для того времени способ товарный обмен между организациями. Я объяснил Семёнычу: Нам нужна строительная бригада, кирпич, цемент, пиломатериалы, сантехника и всё остальное. Денег у фирмы достаточно, но купить всё это напрямую мы не сможем. А что можем предложить? Ремонт вычислительной техники. У крупных предприятий сейчас компьютеры простаивают неделями. Для них наша работа будет не менее ценна, чем для нас их стройматериалы. Семёныч задумался. Значит, ищем предприятия, у которых есть собственные строительные подразделения? Именно. Желательно крупные заводы, комбинаты, объединения. У них на балансе могут быть строительные управления, ремонтные бригады, транспорт. Я составил список таких организаций Москвы. Первым делом нас интересовали не те, у кого просто были деньги, а те, у кого было то, что требовалось нам. На следующий день мы начали обзванивать руководителей. Наша фирма занимается ремонтом и наладкой вычислительной техники, объяснял я. Есть предложение по взаимозачёту. Некоторые руководители сразу отказывались. Другие заинтересовались. А один начальник крупного предприятия после моего рассказа спросил: А если мы дадим вам строительную бригаду на определённый объём работ, вы сможете привести в порядок наш вычислительный центр? Не только привести в порядок. Проведём диагностику всей техники, восстановим неисправное оборудование и составим график обслуживания. На другом конце провода повисла пауза. Тогда приезжайте. Поговорим предметно. Я положил трубку и посмотрел на Семёныча. Кажется, нашли первого кандидата. А дом? Дом пока стоит. А вот теперь у нас появляется шанс превратить его из пустого городского объекта в нормальное здание. Мне уже виделась вся схема: предприятие получает исправную вычислительную технику, институт строительную бригаду и материалы, а мы получаем возможность восстановить дом без огромных денежных расходов. Оставалось только правильно оформить договорённости. И тут я понял, что ремонт дома окажется не самой сложной частью этой затеи. Самое трудное убедить десяток разных руководителей согласовать между собой то, что в обычной рыночной экономике решалось бы одним договором и банковским переводом. Я решил не размениваться на мелкие предприятия и сам поехал на завод имени Лихачёва. Если уж искать партнёра для такого обмена, то крупнее предприятия было трудно придумать. В кабинете директора я изложил свою просьбу: Нам нужна строительная бригада и материалы. Есть предложение по взаимозачёту. Директор внимательно выслушал меня и усмехнулся: Компьютеров у нас почти нет. Чем же ты мне будешь полезен? Я уже собирался объяснить про ремонт вычислительной техники, но он вдруг добавил: Хотя есть одна проблема. Какая? Итальянский станок. Купили давно, а запустить так и не смогли. Итальянцы уехали, наши специалисты разобраться не смогли. Уже год стоит мёртвым грузом. А документация есть? Есть. И схемы есть. Только толку от них пока никакого. Покажете? Директор посмотрел на меня с любопытством. Ты думаешь, сможешь? Сначала посмотрю. Через несколько минут мы уже стояли в огромном производственном цехе. Станок действительно впечатлял. Для своего времени он был настоящим чудом: шкафы автоматики, панели управления, множество кабелей и электронных блоков. Я обошёл его, попросил открыть электрические шкафы и начал изучать документацию. Семёныч, приехавший со мной, тихо сказал: Егор, ты хоть понимаешь, во что ввязался? Примерно. Я начал проверять питание, цепи управления и защиту. Через несколько дней нашёл первую проблему. Вот здесь. Что? Цепь блокировки. Станок считает, что одна из систем безопасности не готова, поэтому запуск запрещён. Директор нахмурился. Но мы эту цепь уже проверяли. Значит, плохо проверяли. Я продолжил диагностику. Проблема оказалась сложнее, чем казалось сначала: неисправность была связана сразу с несколькими узлами автоматики. Я достал инструменты. Запчасти понадобятся? Если найдём будут. Тогда попробуем сначала восстановить то, что есть. Мы провозились неделю. Когда я наконец подал питание, станок сначала загудел, затем загорелись индикаторы. Цех словно ожил. Директор подошёл ближе. Неужели? Я нажал кнопку запуска. Механизмы пришли в движение. Семёныч только присвистнул. Директор посмотрел на работающий станок, потом на меня. Ну что, Круженов? Я улыбнулся. Теперь ваш ход. Он протянул руку. Договорились. Мы даём строительную бригаду, транспорт и необходимые материалы. Ваш дом отремонтируем под ключ. Я пожал ему руку. А мы обеспечиваем запуск и дальнейшее обслуживание станка. По рукам. Мы ещё раз ударили ладонями. Когда я вышел из цеха, то уже понимал: первый настоящий товарный обмен нашей фирмы состоялся. И если всё получится, старый городской дом скоро начнёт превращаться в новое место для нашей жизни.