Беглецы эпох

– Не оглядывайся, – сказал он. – Иначе не дойдём.

И они пошли в глубину, туда, где, по словам Вектора, находился портал в Нулевую эпоху.

---

Коллектор тянулся бесконечно.

Они шли уже час, может, два – в этом подземном лабиринте они потеряли счёт времени. Зигги нёс самодельный фонарь, дававший скудный пучок света. Лара прижимала к груди контейнер с артефактом и кристалл Вектора. Кай держал наготове бластер – последний, что остался у них после атаки.

– Долго ещё? – спросил Зигги, останавливаясь перевести дух.

– Не знаю. – Кай всматривался в темноту впереди. – По словам Вектора, база на седьмом уровне. Мы сейчас где-то на пятом. Ещё два.

– Два уровня – это километры, – уныло заметил Зигги. – И все затопленные, старые, могут быть завалы.

– Значит, будем разбирать завалы.

Они двинулись дальше. Вода становилась глубже – теперь она доходила до колен. Что-то плавало в ней, скользкое и противное, но в темноте невозможно было разглядеть.

– Кай, – тихо позвала Лара.

– Что?

– Артефакт. Он снова вибрирует.

Кай остановился, прислушиваясь к ощущениям. Действительно – едва уловимая дрожь, такая же, как перед прыжком в городе под куполом.

– Он чувствует близость портала, – предположил он. – Или что-то другое.

– Что другое?

– Не знаю. Но будь начеку.

Они прошли ещё метров сто и упёрлись в завал. Груда камней и ржавого металла перекрывала коллектор от стены до стены.

– Обход? – спросил Зигги.

– Смотри. – Кай указал на узкую щель вверху, почти под потолком. – Пролезем?

– Попробуем.

Зигги полез первым – он был самым лёгким и подвижным. Протиснулся в щель, исчез на минуту, потом вернулся.

– Есть проход, – сообщил он, свесив голову. – Дальше коллектор расширяется. Там какой-то зал.

– Помоги Ларе.

Вдвоём они подсадили Лару. Она пролезла, царапая руки об острые края металла, но не издала ни звука. Кай полез последним.

Зал, в который они попали, поражал размерами. Огромное помещение, уходящее ввысь метров на тридцать, с балконами по стенам и остатками какого-то оборудования. В центре возвышался массивный цилиндр, опутанный кабелями и трубами.

– Генератор, – выдохнула Лара. – Это он. Генератор временного поля.

– То, что нам нужно? – спросил Зигги.

– Да. Если подключить артефакт к нему…

Она уже бежала к цилиндру, забыв об осторожности. Кай бросился за ней, пытаясь удержать, но было поздно – Лара уже касалась поверхности генератора.

– Работает! – закричала она. – Он работает! Слышите гул?

Действительно, теперь Кай слышал низкое, мощное гудение, пронизывающее всё помещение. Генератор был включён. Ждал.

– Подключай, – велел Кай, оглядываясь в поисках угрозы. – Быстро.

Лара открыла контейнер. Артефакт лежал внутри, и теперь он светился – ярко, пульсирующе, в ритме биения сердца.

– Как подключить? – растерялась она. – Здесь нет разъёмов, нет интерфейса…

– Просто положи на генератор, – подсказал Зигги. – Если это технология Нулевой эпохи, она должна реагировать на контакт.

Лара, помедлив, достала артефакт и осторожно положила его на поверхность цилиндра.

Свет вспыхнул – ослепительно, как тогда, в городе.

Кай зажмурился, чувствуя, как вибрация пронизывает всё тело. Воздух загудел, зазвенел, начал закручиваться в воронку прямо над генератором.

– Получается! – закричала Лара. – Смотрите!

Воронка росла, превращаясь в проход – мерцающий, переливчатый, ведущий неизвестно куда.

– Это портал, – сказал Кай. – В Нулевую эпоху.

– Мы идём? – спросил Зигги с дрожью в голосе.

– Ты можешь остаться.

– Нет уж. – Парень шагнул вперёд. – Я с вами. Хочу увидеть этот ваш Ноль.

Лара взяла артефакт обратно – теперь он снова был тёплым, но спокойным, словно выполнил свою задачу.

– Готова? – спросил Кай.

– Готова.

– Тогда – вместе.

Они взялись за руки – Кай, Лара, Зигги – и шагнули в мерцающий проход.

Мир вспыхнул белым светом.

Глава 3. Ржавый свидетель

Переход оказался непохож на всё, что они испытывали раньше.

Не было привычного выворачивания наизнанку, не было ощущения, что тело разбирают на атомы и собирают заново. Вместо этого – плавное, почти невесомое скольжение сквозь бесконечный тоннель переливающегося света. Лара чувствовала, как артефакт пульсирует в такт её сердцу, как их ритмы сливаются в один, становясь единым целым.

Кай сжимал её руку – и это было единственным якорем в море бесконечности. Зигги, прикрыв глаза, бормотал что-то себе под нос – то ли молитву, то ли заклинание от страха.

А потом свет погас.

Их выбросило в реальность – жёстко, без предупреждения. Кай покатился по твёрдой поверхности, обдирая локти. Лара вскрикнула, ударившись плечом о что-то острое. Зигги приземлился сверху на неё, и все трое замерли, пытаясь отдышаться.

– Все целы? – первым пришёл в себя Кай.

– Кажется… – Лара ощупала плечо – кровь, но царапина, неглубокая. – Зигги, слезь с меня.

– Прости, прости, – парень скатился в сторону, озираясь. – Где мы?

Вопрос повис в воздухе, потому что ответа не было.

Вокруг простиралась пустошь. Но совсем не такая, как та, мёртвая и серая, откуда они пришли. Эта пустошь была… другой. Более старой, что ли? Более древней.

Небо нависало тяжёлым свинцовым куполом без намёка на солнце или облака. Ветер – редкий гость в этих местах – завывал над руинами зданий, которые когда-то, возможно, были величественными башнями, а теперь превратились в ржавые скелеты, торчащие из земли, как гнилые зубы.

Кай поднялся, отряхиваясь. Тактический костюм, его верный спутник во всех миссиях, был разодран в нескольких местах, но всё ещё функционировал. Лара выглядела не лучше – грязная, растрёпанная, с запёкшейся кровью на скуле, но глаза её горели привычным огнём исследователя.

– Воздух, – принюхалась она. – Тяжёлый, но дышать можно. Радиационный фон… повышенный, но в пределах терпимого, судя по датчикам.

– У тебя есть встроенные датчики? – удивился Зигги.

– Импланты, – коротко ответила Лара. – У всех хронодиверсантов. Мы – ходячие приборы.

Кай активировал свои – и поморщился. Половина датчиков молчала, остальные выдавали хаотичные помехи.

– Здесь странное временное поле, – сообщил он. – Оно искажает показания. Не могу определить координаты.

– А артефакт? – спросил Зигги. – Он что-нибудь говорит?

Лара открыла контейнер. Артефакт лежал на дне, тёмный и неподвижный. Ни пульсации, ни свечения – просто древний глиняный сосуд, каких тысячи в музеях.

– Умер, – прошептала она. – После перехода он… отключился.

– Или спит, – возразил Кай. – Вектор говорил, он умный. Может, просто отдыхает после такого прыжка.

– Надеюсь, ты прав. – Лара закрыла контейнер, прижимая его к груди как величайшую ценность. – Что будем делать?

Кай огляделся. Пустошь простиралась во все стороны, насколько хватало глаз. Никаких ориентиров, никаких признаков жизни. Только ржавые скелеты зданий и вой ветра.

– Искать укрытие, – решил он. – И людей.

– Людей? – Зигги нервно усмехнулся. – Здесь? Смотрите вокруг – это же выжженная земля. Тут сто лет никто не живёт.

– Вектор жил, – возразила Лара. – И не он один. Где-то здесь должны быть выжившие. Или хотя бы следы Корпорации.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что нас сюда отправил артефакт. – Лара посмотрела на контейнер. – Он не ошибся в прошлый раз, не ошибётся и сейчас.

Кай кивнул, принимая решение.

– Идём вон к тому зданию. – Он указал на особенно массивный остов в полукилометре от них. – Если где-то и есть убежище, то там. Видите, у него стены толще, и часть крыши сохранилась.

Они двинулись через пустошь, осторожно ступая по спекшейся земле. Вокруг валялись обломки – куски арматуры, ржавые детали машин, иногда – кости. Много костей, человеческих и не очень.

Лара старалась не смотреть вниз, но взгляд то и дело притягивало к этим страшным свидетельствам катастрофы.

– Как думаешь, что здесь случилось? – тихо спросила она у Кая.

– Не знаю. Может, война. Может, эксперимент Корпорации, который вышел из-под контроля. – Он помолчал. – Вектор говорил, они стирают эпохи. Может, это одна из стёртых.

– Но мы здесь. Мы ходим по ней.

– Потому что время – штука сложная. – Кай покачал головой. – Я не учёный, я солдат. Но, кажется, стереть эпоху – не значит уничтожить её физически. Это значит… отрезать её от основного потока времени. Сделать так, чтобы она никогда не влияла на будущее.

– А люди? Люди, которые здесь жили?

– Они остаются. – Голос Кая стал жёстче. – Просто их будущее обрывается. Они продолжают существовать, но уже не могут ни на что повлиять. Как мухи в янтаре.

Лара содрогнулась.

– Это чудовищно.

– Это Корпорация.

Они дошли до здания. Оно оказалось ещё более разрушенным, чем казалось издалека. Стены в трещинах, через которые можно было пролезть, внутри – пустота и мрак. Но один угол, защищённый остатками перекрытий, выглядел более-менее целым.

– Здесь заночуем, – сказал Кай. – До темноты надо найти воду и еду. У нас запасов на день, не больше.

– Я поищу, – вызвался Зигги. – В таких местах обычно есть подвалы, там может сохраниться что-то.

– Осторожно.

Парень скользнул в темноту. Кай и Лара остались вдвоём.

– Кай, – тихо сказала Лара, когда они остались одни. – Что мы будем делать, если артефакт не оживёт?

– Оживёт.

– Ты уверен?

– Нет. – Он посмотрел на неё. – Но выбора у нас нет. Без него мы застряли здесь навсегда. С ним – есть шанс.

– А если шанс приведёт нас в ещё более страшное место?

– Тогда будем выживать там.

Лара долго смотрела на него, потом вдруг улыбнулась – устало, но тепло.

– Знаешь, а ведь я ни разу не пожалела, что пошла за тобой. В Афинах, когда ты сломал протокол… я могла остаться. Предать тебя, получить прощение Корпорации. Но не захотела.

– Почему?

– Потому что ты был прав. – Она вздохнула. – Я всю жизнь выполняла приказы. Думала, что так и надо. А потом увидела твоё лицо, когда ты смотрел на тот город. И поняла: есть вещи важнее приказов.

Кай молчал. Он не знал, что ответить. За десять лет службы он привык к тому, что его решения – это просто решения. Хорошие или плохие, правильные или ошибочные. Но чтобы кто-то пошёл за ним, рискуя всем…

– Спасибо, – наконец произнёс он. – За то, что веришь.

– А ты веришь мне?

– Верю.

Это был странный разговор – слишком личный, слишком откровенный для них двоих. Но здесь, в этом мёртвом мире, старые правила переставали действовать.

Вернулся Зигги, таща ржавую канистру и какой-то мешок.

– Есть вода! – радостно сообщил он. – Ржавая, но пить можно. И нашёл консервы – древние, но запаянные, может, ещё не протухли.