Квантовая петля

– Он согласился? – спросил Максим, хотя знал ответ.

– Ему заплатили. – Стас пожал плечами. – Деньги переведены семье. Через месяц он проснётся с головной болью и счётом в банке. Все счастливы.

– А если он не проснётся?

– Тогда семья получит страховку. Вдвое больше.

Максим отвернулся. Он знал эту статистику. Три процента контейнеров не возвращались. Мозг не выдерживал вторжения, сердце останавливалось, сосуды лопались. Три процента – приемлемые потери, как говорили в Совете.

– Пойдём, – сказал Стас. – Тебя ждут в брифинговой.

Брифинговая была маленькой комнатой с экраном во всю стену и единственным креслом. Максим сел, и экран засветился. Перед ним появилось лицо координатора – женщины лет пятидесяти с жёсткими глазами и короткой стрижкой.

– Максим Корсаков, – начала она без приветствий. – Ваша миссия: внедрение в ячейку «Наследников Земли» на станции «Эдем-5». Временная точка: три недели до взрыва. Задача: найти бомбу, идентифицировать всех членов группы, передать координаты группе захвата. Самостоятельное обезвреживание – только в крайнем случае.

– Понял.

– Контейнер: Артём Соколов, легенда: мелкий контрабандист, ищет крупный заказ. Вы будете внедряться через его связи – у него есть знакомый в группировке, некий Кротов, который уже работает на террористов. Кротов должен вывести вас на Волкова.

На экране появилось лицо – небритое, с хитрыми глазами.

– Кротов – скользкий тип, – продолжила координатор. – Будьте осторожны. Он может вас сдать, если почувствует угрозу. Но пока что он думает, что вы просто перекупщик запчастей.

Максим кивнул, запоминая.

– Временное окно: двадцать один день субъективного времени. После обезвреживания бомбы вы должны будете вернуться в точку сбора – технический отсек 7-Б, где мы активируем обратный прыжок. Если что-то пойдёт не так – у вас есть аварийный код. Но предупреждаю: аварийный прыжок сжигает контейнер. Соколов умрёт.

– Я понял.

– Вопросы?

Максим помолчал, обдумывая.

– Что насчёт жертв? – спросил он наконец. – Если придётся кого-то убрать, чтобы сохранить легенду?

Координатор замялась на секунду. Всего на секунду.

– Действуйте по обстановке. Но помните: приоритет – обезвреживание бомбы. Триста пятьдесят тысяч жизней важнее нескольких.

– Важнее, – повторил Максим.

– Именно. – Координатор смотрела на него в упор. – Вы не в первый раз, Корсаков. Вы знаете правила.

Он знал. Он знал их слишком хорошо.

– Готовьтесь к погружению, – сказала координатор, и экран погас.

В капсульном отсеке было холодно – техники любили низкие температуры для стабилизации нейроинтерфейса. Максим разделся до пояса и лёг в кресло подготовки. Медик – та самая женщина, что давала ему кофе вчера, – прикрепила датчики к вискам, проверила имплант в затылке.

– Имплант в норме, – сказала она. – Синхронизация с контейнером – девяносто восемь процентов. Готовы?

– Готов.

– Тогда закрывайте глаза и расслабьтесь. Погружение начнётся через три минуты.

Максим закрыл глаза. В темноте поплыли пятна – первые признаки активации импланта. Где-то далеко гудели механизмы, пахло озоном и стерилизатором.

Он думал об Алисе. О том, как она проснётся через час, не найдёт его и расстроится. О том, как Лена будет её утешать, говорить, что папа скоро вернётся. О том, что через три недели он будет дома, обнимет их обеих, и всё будет хорошо.

– Погружение через десять секунд. Девять. Восемь. Семь.

Он представил лицо дочери. Её улыбку. Её смешные косички.

– Шесть. Пять. Четыре.

«Папа, ты где?»

– Три. Два. Один.

«Я скоро, малышка. Я всегда возвращаюсь».

– Прыжок.

Мир взорвался белым светом, и Максим провалился в темноту, которая пахла чужим потом, дешёвым табаком и страхом.

Он стал Артёмом Соколовым.

Глава 1. Точка бифуркации

Просыпаться в чужом теле всегда было похоже на утопление.

Сначала темнота – абсолютная, вязкая, без единого проблеска. Потом – звуки. Они приходят первыми: гул вентиляции, далёкий стук механизмов, чьи-то шаги за стеной. Потом – запахи. И вот здесь начинается самое трудное, потому что чужое тело пахнет иначе. У каждого человека свой запах – смесь пота, кожи, запах съеденной накануне еды, выкуренной сигареты, выпитого алкоголя. Максим ненавидел этот момент – когда нос Артёма Соколова вдыхал воздух, и мозг Максима Корсакова интерпретировал этот запах как чужой, неправильный, отталкивающий.

Последними приходят ощущения. Пальцы. Ступни. Спина. Суставы. Каждый сустав, каждая мышца напоминают о себе тупой болью – тело контрабандиста было изношенным, как старая мебель. Колени ныли. Поясница ныла. Шея затекла – Соколов спал на дешёвом матрасе, который продавали в переходе между секторами за сто пятьдесят кредитов.

Максим открыл глаза.

Потолок был серым, с тёмными разводами плесени в углах. Где-то капала вода – ритмично, раз в три секунды. Комната была маленькой – метров восемь, не больше. Обстановка: койка, стол, стул, шкаф. На столе – пустая бутылка из-под дешёвого виски, пепельница, полная окурков, и коммуникатор с треснутым экраном.

Воспоминания Соколова накатывали волнами. Максим не любил этот процесс – когда чужая жизнь вливается в твоё сознание, как нефть в воду, не смешиваясь, но застилая всё вокруг чёрной плёнкой. Детство в портовом секторе. Отец, который пил и бил. Мать, которая умерла, когда Артёму было двенадцать. Первая кража в четырнадцать. Первая тюрьма в девятнадцать. Женщины – много, ни одной серьёзно. Друзья – такие же шестёрки, как и он сам. Мечты – никаких, кроме одной: свалить с этой станции куда-нибудь, где можно дышать.

Станция называлась «Эдем-5». В документах – «крупнейший космический мегаполис на орбите Земли». Для Соколова это была просто большая клетка, в которой он родился, вырос и, скорее всего, должен был умереть. Он никогда не спускался на планету. Никогда не видел настоящего неба, настоящего солнца, настоящего дождя. Только искусственное освещение, только синтезированный воздух, только металл и пластик.

Максим сел на койке и потёр лицо ладонями. Ладони были грубыми, с мозолями от работы с инструментами. Под ногтями – чёрная кайма. Соколов не слишком заботился о гигиене.

– Доброе утро, – сказал Максим вслух, пробуя голос.

Голос был ниже, чем у него, с хрипотцой от курения. Во рту – мерзкий привкус перегара. Соколов вчера напился – память услужливо подкинула картинку: бар в третьем секторе, дешёвое пойло, разговор с каким-то мужиком о партии краденых микросхем.

Максим встал. Тело слушалось с задержкой – каждый шаг отдавался в пояснице болью. Он доковылял до маленького умывальника в углу, открыл воду. Холодная, ржавая с утра – стандарт для дешёвых кают. Плеснул в лицо, посмотрел в зеркало.

Из зеркала на него смотрел Артём Соколов. Тридцать пять лет. Небритая физиономия с глубокими морщинами у рта. Тёмные круги под глазами – хроническое недосыпание и алкоголь. Шрам на левой брови – память о драке в порту пять лет назад. Татуировка на шее – якорь и надпись «Свобода», которую Соколов набил в пьяном угаре и теперь стеснялся.

Максим привык к этому за семь лет. Но каждый раз, когда он видел в зеркале чужое лицо, внутри что-то сжималось.

– Работа, – сказал он себе. – Просто работа.

Он оделся – дешёвый комбинезон, куртка с порванным рукавом, ботинки со стоптанными каблуками. Проверил карманы. В левом – горсть мелочи, смятая пачка сигарет, зажигалка. В правом – коммуникатор с треснутым экраном и пластиковая карточка, на которой оставалось сорок три кредита.

Сорок три кредита. На станции, где чашка кофе стоила двадцать, это означало, что Соколов был практически на мели. И это объясняло, почему он согласился на встречу, которая должна была состояться сегодня.

Максим вызвал в памяти данные миссии. Встреча с Кротовым, 10:00 по станционному времени, бар «У Тони» в четвёртом секторе. Кротов – мелкий жулик, который последние месяцы крутился вокруг «Наследников Земли». По данным разведки, он должен был вывести Соколова на Волкова – лидера террористов.

Оставалось два часа.

Максим посмотрел на свои новые руки. Чужие руки. Руки человека, который через три недели должен был либо проснуться с деньгами в банке, либо не проснуться вообще.

– Извини, Артём, – сказал он тихо. – Но у меня там дочь.

Он вышел из каюты в длинный коридор, освещённый тусклыми лампами дневного света.

Станция «Эдем-5» была чудом инженерной мысли. Огромное колесо диаметром три километра, медленно вращающееся вокруг центральной оси, создавало искусственную гравитацию на внешних уровнях. Внутренние уровни, ближе к оси, были зонами невесомости – там располагались склады, промышленные зоны и трущобы, где селились те, кто не мог платить за комфорт.

Четвёртый сектор, куда направлялся Максим, находился где-то посередине – достаточно далеко от туристических зон, чтобы быть дешёвым, но достаточно близко, чтобы не превратиться в полное гетто. Здесь жили рабочие, мелкие служащие, всяческий криминальный элемент и те, кто просто не вписался в гламурную жизнь верхних уровней.

Коридоры постепенно расширялись, превращаясь в галереи с магазинчиками, забегаловками и ларьками. Пахло жареной едой, дешёвыми духами и ещё чем-то кислым – то ли от неисправной вентиляции, то ли от самой станции, которая медленно старела вместе с её обитателями.

Максим шёл, вживаясь в тело. С каждым шагом он чувствовал себя всё более уверенно. Это было как настраивать музыкальный инструмент – постепенно, шаг за шагом, пока звук не станет чистым. Он учился двигаться как Соколов – чуть сутулясь, чуть шаркая ногами, с лёгкой раскачкой, которая выдавала человека, привыкшего к долгому стоянию на ногах.

– Эй, Сокол! – окликнул его кто-то сзади.

Максим обернулся. К нему подходил мужик лет сорока в промасленной робе – из тех, кто работает в машинном отделении. Лицо показалось смутно знакомым – память Соколова подсказала: Вадик, механик, должен пятьдесят кредитов с прошлого месяца.

– Здорово, – сказал Максим, копируя интонации Соколова.

– Ты чего такой кислый? – Вадик подошёл ближе, дохнул перегаром – с утра уже успел. – Башка трещит?

– Типа того.

– А я тебе говорил – не мешай бормотуху с синте-пивом. – Вадик хлопнул его по плечу. – Слышь, когда долг отдашь? Мне самому зажать.

– На днях, – пообещал Максим. – Жди.

Вадик посмотрел с сомнением, но спорить не стал – махнул рукой и пошёл дальше.

Максим двинулся к четвёртому сектору. Чем дальше, тем больше народу появлялось на галереях – начиналась утренняя смена. Рабочие в синих комбинезонах, официантки в униформах местных забегаловок, охранники с дубинками на поясах. Обычная жизнь обычной станции, где триста пятьдесят тысяч человек даже не подозревали, что через три недели всё может превратиться в пыль.

Бар «У Тони» находился в тупике, за которым начиналась промышленная зона. Место было не для туристов – тёмное, прокуренное, с липкими столами и стойкой, за которой стоял сам Тони – огромный лысый мужик с татуировками на руках и равнодушным взглядом.

Кротов уже был там. Сидел в углу, пил пиво и нервно крутил в пальцах зажигалку. Увидев Максима, он дёрнулся, но быстро взял себя в руки.

– Артём, садись, – сказал он, когда Максим подошёл. – Заказывай.

Максим сел напротив. Заказал кофе – Соколов предпочёл бы пиво, но Максиму нужна была ясная голова.

– Ну? – спросил он, когда официантка принесла заказ. – Что за дело?

Кротов оглянулся – жест чисто рефлекторный, в баре никого, кроме них, не было.

– Дело серьёзное, – сказал он вполголоса. – Крупняк. Если провернём – на всю жизнь хватит.

– Мне впаривают так каждый раз.

– В этот раз не впаривают. – Кротов наклонился ближе. – Ты слышал про «Наследников»?

Максим сделал вид, что задумался.

– Которые против станции воюют?

– Они самые. – Кротов понизил голос до шёпота. – У них работа есть. Им нужен человек, который может достать оборудование. Хорошее оборудование, с допусками. Ты в теме?

– В теме. – Максим отхлебнул кофе – паршивый, пережжённый. – А что именно надо?

– Не здесь, – Кротов покачал головой. – Потом. Если согласен, я сведу тебя с нужным человеком. Завтра.

Максим помолчал, делая вид, что раздумывает. Память Соколова подсказывала: Кротов – скользкий тип, может и подставить. Но Соколов был в отчаянном положении – сорок три кредита на карте не оставляли выбора.

– Риск какой? – спросил Максим.

– Обычный. – Кротов пожал плечами. – Ну, могут посадить. Или убить. Но если не поймают – озолотишься.

– Оптимист ты, Крот.

– Реалист. – Кротов допил пиво одним глотком. – Так что? Согласен?

Максим сделал паузу. Семь секунд – ровно столько, сколько нужно, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным.

– Согласен, – сказал он наконец.

Кротов кивнул, достал из кармана смятый листок, протянул Максиму.

– Завтра, 20:00, склад 47 в промышленной зоне. Придёшь один. Если приведёшь хвост – убьют обоих.

Максим взял листок. На нём было написано только: «47/пром. 20:00».

– Я приду, – сказал он.

– Смотри. – Кротов встал, бросил на стол несколько мятых купюр. – Я за пиво заплатил. Ты за кофе сам.

И вышел, не оглядываясь.

Максим остался сидеть, допивая остывший кофе. Первый контакт состоялся. Теперь оставалось ждать.

Он смотрел на свои чужие руки и думал об Алисе. О том, что через три недели всё это закончится. Он вернётся домой, обнимет её, и они пойдут в парк. Обязательно пойдут.

Он ещё не знал, что парка не будет.

Оставшийся день Максим потратил на то, чтобы изучить территорию.

Он бродил по станции, запоминая коридоры, переходы, запасные выходы, расположение камер наблюдения. Память Соколова помогала – контрабандист знал «Эдем» как свои пять пальцев, все тёмные углы, все дыры в системе безопасности, всех ментов, которых стоило обходить стороной.

К вечеру Максим вернулся в каюту, лёг на скрипучую койку и закрыл глаза. Нужно было связаться с координатором – передать информацию о первой встрече.

Связь осуществлялась через имплант – крошечное устройство в затылке, которое работало на квантовой запутанности с базой в будущем. Максим сосредоточился, представил интерфейс, и перед внутренним взором загорелась голограмма.

Координатор: Статус?

Максим: Контакт с Кротовым установлен. Завтра встреча со старшим.

Координатор: Отлично. Внедряйся глубже. Нам нужны имена, местонахождение бомбы, схема активации.

Максим: Понял.

Координатор: Будь осторожен. По нашим данным, Волков параноидален. Он проверяет всех новичков.

Максим: Я справлюсь.

Координатор: Знаю. Конец связи.

Голограмма погасла. Максим открыл глаза и уставился в потолок с плесенью.

В соседней каюте кто-то громко ссорился – мужчина и женщина, слова были неразборчивы, но интонации узнаваемые. Злость, усталость, безнадёжность. Через минуту хлопнула дверь, и всё стихло.

Максим вспомнил Лену. Они редко ссорились. Да и некогда было – он слишком часто отсутствовал. Когда возвращался, хотелось только мира и тишины. Иногда он думал, что это неправильно – что настоящая семья должна проходить через ссоры и примирения, через бурные выяснения отношений и страстные воссоединения. У них было тихо. Слишком тихо. Как будто они оба боялись спугнуть то немногое, что у них было после всех потерь.

Алиса была их громом. Их ураганом. Их доказательством того, что они ещё живые.

Максим закрыл глаза и провалился в сон без сновидений – организм Соколова требовал отдыха после вчерашней пьянки.

Следующий день тянулся бесконечно.

Максим снова бродил по станции, на этот раз приближаясь к промышленной зоне. Склад 47 находился в самом сердце этого лабиринта из металла и пластика – огромное помещение, заставленное ящиками, контейнерами, запчастями. Вокруг сновали рабочие, гудели погрузчики, пахло маслом и потом.

В 19:30 Максим занял позицию в кафе напротив входа. Заказал ещё один отвратительный кофе и стал ждать.

В 19:45 к складу подъехал фургон. Из него вышли трое. Максим узнал Кротова. Рядом с ним – высокий мужчина в чёрном комбинезоне, с короткой стрижкой и жёстким лицом. Третий остался в машине.

В 19:58 Максим расплатился и направился к складу.

Дверь была приоткрыта. Он вошёл внутрь.

Внутри пахло металлом и чем-то ещё – химией, которой обрабатывают детали. Свет горел только в дальнем углу, где на ящиках сидели Кротов и незнакомец.

– Пришёл, – сказал Кротов, вставая. – Знакомься, это Сергей. Он тут главный по закупкам.

Сергей не встал. Он смотрел на Максима тяжёлым взглядом человека, который привык оценивать других с первого взгляда и ошибаться редко.

– Артём Соколов, – сказал он. – Слышал о тебе.

– Хорошее или плохое? – спросил Максим, стараясь держаться свободно.

– Разное. – Сергей кивнул на ящик напротив. – Садись. Поговорим.

Максим сел. Сергей достал из кармана плоскую фляжку, отхлебнул, протянул Максиму. Тот отказался – вежливо, но твёрдо.

– Не пью на работе.

– Умно. – Сергей убрал фляжку. – Крот говорит, ты можешь достать оборудование. Специфическое. С допусками высшего уровня.

– Могу, – сказал Максим. – Вопрос цены и риска.

– Риск стандартный. Цена – договоримся. – Сергей наклонился вперёд. – Но сначала мне нужно знать, кто ты и на что способен. Расскажи о себе.

Максим начал рассказывать. Память Соколова услужливо подкидывала детали – биографию, связи, тюремные сроки, удачные и неудачные сделки. Сергей слушал внимательно, иногда задавал вопросы – мелкие, детальные, проверяющие. Максим отвечал не задумываясь – память контейнера хранила всё.

Через полчаса Сергей кивнул.

– Ладно, похоже на правду. – Он встал, прошёлся между ящиками. – Слушай сюда. Нам нужны три вещи. Квантовые стабилизаторы, охлаждающие элементы для реакторной установки и доступ к системе аварийного отключения энергоснабжения в секторе семь.

Максим внутренне напрягся. Сектор семь – это район главного реактора. Именно там, по данным разведки, находилась бомба.

– Стабилизаторы и охлаждение достану, – сказал он ровно. – Доступ к аварийке – сложнее. Там нужны коды и допуски.

– Знаю. – Сергей остановился, посмотрел на него в упор. – Поэтому мы тебе поможем. У нас есть человек в энергослужбе. Он даст коды, ты занесёшь оборудование.

– Зачем вам это? – спросил Максим, изображая естественное любопытство. – Что вы строите?

– Не твоё дело. – Голос Сергея стал жёстче. – Ты получаешь заказ, выполняешь, получаешь деньги. Вопросы не задаёшь. Понял?

– Понял.

– Хорошо. – Сергей вернулся на место, достал из кармана коммуникатор. – Первая партия нужна через три дня. Стабилизаторы, двадцать штук. Справишься?

– Справлюсь.

– Цена – пять тысяч за штуку. Половина предоплатой, половина после получения.

Максим кивнул. Пять тысяч за стабилизатор – втридорога. Но Соколову было плевать – он не собирался их реально доставать. Он собирался внедряться дальше.

– Договорились.

Сергей протянул руку. Максим пожал – ладонь была сухой и жёсткой, как наждак.

– Крот проводит тебя к выходу. – Сергей уже смотрел в коммуникатор, потеряв интерес. – Завтра в это же время здесь же получишь предоплату и детали.

Максим встал, кивнул и вышел вслед за Кротовым.

На улице Кротов закурил, протянул пачку Максиму. Тот опять отказался.

– Зря не куришь, – сказал Кротов. – Нервы успокаивает.

– У меня нервы в порядке.

– Ну-ну. – Кротов выпустил струю дыма. – Слушай, Артём. Ты мужик вроде нормальный. Поэтому скажу тебе: с этими ребятами будь осторожен. Они не шутят. Я одного знал, который с ними работать пытался. Исчез.

– Куда исчез?

– В переработку. – Кротов чиркнул пальцем по горлу. – Так что смотри. Деньги деньгами, а жизнь одна.

– Спасибо за совет, – сказал Максим.

Они разошлись в разные стороны. Максим побрёл к своей каюте, чувствуя спиной взгляд Кротова – тот стоял и курил, глядя ему вслед.

Вечером, лёжа на койке, Максим снова связался с координатором.

Максим: Контакт состоялся. Имя – Сергей. Вероятно, правая рука Волкова. Задача – достать стабилизаторы и доступ к аварийке сектора семь.

Координатор: Сектор семь – это реактор. Бомба там.

Максим: Знаю. Попробую выйти на Волкова через Сергея.

Координатор: Хорошо. Работай. И помни – у нас девятнадцать дней до взрыва.

Максим: Помню.

Связь прервалась. Максим лежал в темноте и слушал, как капает вода где-то в стене. Кап. Кап. Кап.

Три недели. Потом домой.

Он закрыл глаза и провалился в сон, в котором Алиса рисовала космос, а он смотрел на неё и не мог насмотреться.

Три дня пролетели как в тумане.

Максим занимался тем, чем должен был заниматься Соколов – искал каналы, договаривался с поставщиками, перегонял кредиты, делал вид, что работает. На самом деле стабилизаторы у него уже были – операция предусматривала, что первая партия будет предоставлена службой безопасности «Хроноса», замаскированная под ворованное оборудование.

На третий день он пришёл на склад с грузовым контейнером. Сергей уже ждал – один, без Кротова.

– Принёс? – спросил он без приветствий.

– Двадцать штук. – Максим поставил контейнер на пол, открыл. Внутри ровными рядами лежали стабилизаторы – аккуратные серебристые цилиндры с маркировкой завода.

Сергей осмотрел каждый, проверил маркировку, включил тестер. Удовлетворённо кивнул.

– Работает. – Он достал из кармана толстую пачку кредиток. – Твоя половина. Вторая – когда сдашь охлаждение и доступ.

Максим взял деньги, не пересчитывая. Соколов бы пересчитал, но Максим хотел показать, что доверяет.

– Когда нужно охлаждение?

– Через неделю. Но сначала – доступ. – Сергей убрал стабилизаторы в сейф, запер. – Завтра в 22:00 придёшь сюда. Познакомлю с нашим человечком из энергослужбы. Он даст коды и схему.

– Договорились.

– И ещё, Артём. – Сергей посмотрел на него долгим взглядом. – Ты молодец, сработал чисто. Если так пойдёт дальше, может, познакомлю тебя с главным.

Максим внутренне напрягся.

– С главным?

– С Волковым. – Сергей усмехнулся. – Слышал, небось?

– Слышал.

– Ну и хорошо. Он сам решает, кто с ним работает. – Сергей протянул руку. – До завтра.

Максим пожал руку и вышел.

На улице он позволил себе улыбнуться. Волков. Через несколько дней он увидит Волкова вживую. Это было ближе, чем он рассчитывал.

В каюте он связался с координатором и передал новости.

Координатор: Отлично. Выходишь на финишную прямую. Но будь осторожен – Волков опасен. Он не просто параноик, он психопат. Чувствует ложь за километр.

Максим: Я справлюсь.

Координатор: Знаю. Конец связи.

Максим отключился и лёг спать. Ему снилась Алиса. Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз, а он не мог подойти – ноги приросли к земле. Он кричал, но она не слышала. Потом обрыв осыпался, и она упала.

Он проснулся в холодном поту.

Сердце колотилось как бешеное. В стене всё так же капала вода. Кап. Кап. Кап.

Максим сел на койке и обхватил голову руками.

– Это просто сон, – сказал он вслух. – Просто сон.

Но внутри уже поселился холод. Холод, который не проходил.

Встреча с человеком из энергослужбы состоялась, как и было назначено – в 22:00 на складе 47.

Мужчину звали Виктор Петрович. Ему было под шестьдесят, седые волосы, усталые глаза, руки с въевшейся грязью – типичный инженер старой школы, который всю жизнь проработал на станции и теперь доживал свой век, мечтая о пенсии, которой никогда не будет.

Он смотрел на Максима с плохо скрываемой неприязнью.

– Значит, ты тот самый контрабандист, – сказал он вместо приветствия.

– Я тот самый, – подтвердил Максим.

– И тебе нужны коды доступа к аварийной системе седьмого сектора?

– Нужны.

Виктор Петрович покачал головой.

– Ты хоть понимаешь, что это за система? Она отключает энергоснабжение всего сектора. Если случится авария, люди погибнут.

– Не случится, – вмешался Сергей, стоявший рядом. – Это для профилактических работ. Начальство хочет проверить систему на случай реальной угрозы.

Враньё было настолько топорным, что Максим удивился, как Виктор Петрович в него поверил. Но инженер, видимо, либо был в курсе настоящих планов, либо просто закрывал глаза на правду ради денег.

– Ладно, – сказал он устало. – Вот коды. – Он протянул Максиму запечатанный конверт. – Там схема доступа, пароли, временные окна, когда система наименее защищена. Используй с умом.

Максим взял конверт.

– Сколько?

– Пять тысяч. – Виктор Петрович отвернулся, не глядя на деньги. – И запомни: ты меня не видел. Я тебя не знаю.