Его последняя строка

— Здесь есть всё, что я написал, — сказал Акира, и он взял с полки книгу, тонкую, в серой обложке, и протянул Микаэле, и она взяла, и открыла, и увидела первую строку, ту самую, которую читала в Буэнос-Айресе, в три часа ночи, с бокалом мальбека, и слёзы потекли по щекам, и она не стала их вытирать, ведь они были нужны, они были тем, что смывает старое, и после них будет новое, и это новое началось здесь, в этой библиотеке, с этой книги в руках.

— Почему вы показали мне это? — спросила Микаэла, и голос её дрогнул, и она не стала его прятать, ведь прятать больше не хотела, не от него, не от себя.

Акира смотрел на неё. Долго. Внимательно. Как смотрят на то, что не могут потерять, но боятся, что потеряют, и в этом взгляде было то, чего она раньше не видела, не усталость и не вину, а то, что было под ними, то, что он прятал всю жизнь и только теперь начал показывать, как показывают шрам, который давно зажил, но всё ещё помнит боль.

— Я не знаю, — сказал Акира. И это был честный ответ. Не уклонение. Не кокетство. Правда. — Может быть, потому что вы единственная, кто читал меня так, как я писал. Может быть, потому что я хочу, чтобы кто-то увидел. Может быть, потому что я устал прятать.