Спящая красавица. Принц - ИИ

Светлана Родина

Спящая красавица. Принц - ИИ

ГЛАВА 1. ПЯТНИЦА

В пятницу после пяти офис начинал распадаться. Сначала исчезали люди, у которых были дети помладше. Потом те, кто жил далеко. Потом те, кто просто обладал редким даром закрыть ноутбук, когда рабочий день закончился, и не испытывать при этом чувства, будто где-то без присмотра остался включённый утюг.

К половине шестого в отделе маркетинга оставались четверо. Лена из рекламы уже застёгивала сумку, а Татьяна открыла ещё одну вкладку отчёта.

— Всё, — сказала Лена. — Я официально больше ничего не хочу.

— До понедельника? — спросили из-за перегородки.

— В идеале — никогда. Но я реалист.

Кто-то засмеялся, и Татьяна тоже улыбнулась, не отрываясь надолго от таблицы.

В таблице было всё хорошо. Настолько хорошо, насколько вообще может быть хорошо в таблице в пятницу вечером: рекламная кампания шла чуть дешевле прогноза, заявки не провалились, два региона неожиданно дали нормальную конверсию, а Петербург, наоборот, решил напомнить, что большой город не обязан покупать матрасы только потому, что отдел маркетинга этого очень хочет. Татьяна открыла разбивку по источникам.

— Ты ещё работаешь? — Лена уже стояла в пальто.

Татьяна кивнула на экран.

— Хочу понять, почему у нас по Северо-Западу просела конверсия.

Лена посмотрела на часы.

— В половине шестого пятницы? Она уже почти сутки как живёт без нашей помощи.

— Вот поэтому и просела.

Лена хмыкнула и, уже взявшись за сумку, спросила:

— У тебя на выходные есть что-нибудь человеческое?

Вопрос был задан без подвоха. Обычный пятничный вопрос, такой же обязательный, как «как добралась?» после снегопада и «ну что, берём?» после третьего варианта макета. Татьяна отвела глаза от экрана.

— Конечно. Магазин, уборка, надо заказать фильтры, разобрать шкаф в прихожей, отнести куртку в химчистку. И посмотреть, почему у нас на кухне кран опять…

— Я спросила про человеческое.

Татьяна засмеялась.

— А это кто делает?

— Вот в воскресенье и выяснишь.

Лена махнула рукой и ушла, а через минуту хлопнула дверь в коридоре и стало тише.

На стене напротив висел плакат с фотографией большой светлой спальни и бодрой надписью:

«Семья начинается с хорошего сна. Мы на охране. Ваши гномы».

За годы работы Татьяна перестала замечать и плакат, и формулировку, и то обстоятельство, что компания называлась «Семья и гномы».

В первый месяц ей казалось, что привыкнуть к этому невозможно. Потом выяснилось, что человек способен привыкнуть практически ко всему, особенно если зарплата приходит вовремя.

Компания действительно производила матрасы. Нормальные матрасы, без гномов. Были дилеры, интернет-магазин, корпоративные клиенты, рекламный бюджет, сезонность, возвраты, скидочные акции и отдел продаж, который дважды в месяц сообщал маркетингу, что маркетинг привёл не тех клиентов.

Татьяна в матрасах разбиралась не только по должности. Спать она любила с детства и ещё задолго до работы в «Семье и гномах» знала: фраза «привыкнете за пару недель» обычно означает, что дальше возможны сюрпризы.

Маркетинг дважды в месяц сообщал отделу продаж, что клиенты были те, просто с ними надо было уметь разговаривать.

Когда Татьяна увеличила период в отчёте до трёх месяцев, снижение конверсии выглядело уже не так тревожно. Причина тоже начала проясняться.

Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от сына:

Павел:

Я сегодня поздно. Не жди.

Татьяна напечатала:

Хорошо.

Следом набрала:

Поешь хоть.

Прочитала и стёрла, а потом написала:

Ключи есть?

Этот вопрос она тоже удалила. В двадцать два года наличие ключей у человека уже, наверное, можно было считать его личной ответственностью.

В итоге Татьяна оставила только:

Хорошо.

Через несколько секунд пришло:

Татьяна невольно улыбнулась и положила телефон рядом с клавиатурой.

— Ты чего ещё здесь?

В дверях стоял начальник отдела. На нём уже была куртка, а рюкзак всё ещё висел на одном плече.

— Смотрю, что случилось с Северо-Западом. За три месяца снижение конверсии в пределах обычного, но здесь изменилась структура трафика. В понедельник надо проверить подрядчика, они что-то подкрутили в размещениях.

Начальник подошёл ближе и быстро пробежал глазами таблицу.

— Ага. Хорошо, что заметила. Напомни мне в понедельник и иди уже домой.

— Напомню, — сказала Татьяна.

Он снова посмотрел в телефон и вышел. Татьяна сохранила файл, потом на всякий случай сохранила ещё раз и уже собиралась закрыть ноутбук, когда вспомнила про презентацию для продаж.

Презентация вполне могла дождаться понедельника, но Татьяна всё равно открыла файл.

Первый слайд был нормальный. На втором стояло: «Комплексные решения для качественного сна», и Татьяна поморщилась. Ни один живой человек не хотел «комплексных решений для качественного сна». Живые люди хотели купить сорок матрасов в гостиницу, чтобы они приехали вовремя, подошли по размеру и через три месяца из них не полезло ничего, чего в матрасе быть не должно.

Она заменила заголовок, на четвёртом слайде переставила два блока, на пятом убрала половину текста. В шесть двадцать презентация стала гораздо лучше, и теперь уже действительно можно было идти.

Рабочий чат к этому времени заполнился фотографиями из бара, куда часть отдела ушла без неё. На одной смеющаяся Лена держала бокал, а под фотографией кто-то написал:

Гномы распущены до понедельника.

Татьяна поставила смеющийся смайлик и закрыла ноутбук. В коридоре выключили часть света. Уборщица возила по полу шваброй и неодобрительно посмотрела на Татьяну — человек, задержавшийся на работе в пятницу, автоматически становился препятствием санитарному процессу.

— Всё-всё, ухожу.

— Все так говорят.

— Я правда.

— В прошлую пятницу тоже правда была.

Надевая пальто, Татьяна посмотрела в окно. Петербург занимался своим обычным любимым делом — превращал мартовский вечер в нечто среднее между водой, воздухом и грязным стеклом. Снег на тротуаре давно перестал быть снегом, но водой становиться тоже не торопился. Люди шли к метро, аккуратно выбирая участки асфальта, которые выглядели менее предательски.

Уже на улице Татьяна достала телефон, чтобы посмотреть, когда придёт автобус, но приложение показало пустую карту. Она обновила экран, потом ещё раз и переключилась на мессенджер. Там сообщения остановились на том самом «Гномы распущены до понедельника». Связь показывала почти полную шкалу, интернет не работал.

По дороге Татьяна подумала, что можно зайти в магазин сейчас и освободить субботнее утро. С другой стороны, тогда завтра утром станет на одно дело меньше. Она прошла мимо магазина.

На платформе пришлось ждать поезд четыре минуты. Обычно этих четырёх минут хватало на сообщения, пару заголовков, погоду, рабочий чат и что-нибудь ещё, на что она потом не могла вспомнить, зачем вообще смотрела.

Теперь телефон показывал то же время, что и минуту назад, и больше ничего полезного предложить не мог.

Татьяна посмотрела на электронное табло: до поезда оставалось три минуты. Она прошлась до следующей колонны и обратно.

В вагоне Татьяна посмотрела в окно, где большую часть пути было видно только её собственное отражение.

Уже возле дома телефон коротко пискнул. Пришло обычное SMS от сына:

У тебя тоже мобильный интернет умер? У нас почти у всех. Говорят, почти по всему городу.

Татьяна ответила:

Да.

На лестничной площадке соседка из квартиры напротив возилась с замком, прижимая к боку большой хозяйственный пакет. Она переехала в их дом совсем недавно.

— Добрый вечер.

— Добрый, — ответила Татьяна.

Соседка наконец справилась с ключом, придержала дверь ногой и скрылась в квартире. Татьяна открыла свою.

В прихожей горел свет, значит, сын ещё не ушёл. Из его комнаты доносилась музыка.

— Я дома.

— Ага!

— Ты ел?

Из комнаты ответили не сразу.

— Вроде.

— Что значит «вроде»?

Павел появился в коридоре с телефоном в руке, натянул толстовку и сразу потянулся за кроссовками.

— Я сейчас ухожу, вернусь поздно. Я же писал.

— Последнее пришло эсэмэской.

— А, точно. Интернет же лёг.

Он завязал один шнурок и поднял на неё глаза.

— Мам, только не начинай.

Татьяна как раз собиралась спросить, куда именно он идёт и когда собирается вернуться.

— Не начинаю. Могу даже продемонстрировать.

Она закрыла рот ладонью, и сын засмеялся, поцеловал её в щёку и снова занялся кроссовками.

— Завтра дома будешь? — спросила Татьяна.

— Пока не знаю. Я напишу. Если цивилизацию к тому времени починят.

Татьяна кивнула. Через несколько секунд за сыном закрылась дверь. Она осталась в прихожей с сумкой в руке. Из кухни доносилось ровное гудение холодильника, на тумбочке лежала рекламная листовка из почтового ящика, в ванной капал кран, который уже стоял в субботнем списке. В комнате сына остался включён свет, и Татьяна по дороге на кухню выключила его.

Телефон подключился к домашнему Wi-Fi и сразу ожил: пришли сообщения, обновился рабочий чат, загрузилась почта.

Поставив чайник, она открыла холодильник. Можно было поужинать, включить сериал, который уже несколько месяцев советовали коллеги, почитать или принять теплую ванну. Ни один вариант особенно не прельщал, а хуже всего почему-то выглядела возможность вообще ничего не делать.

Когда чайник щёлкнул, Татьяна сделала чай, села за стол и открыла календарь. В календаре не было ничего ни на субботу, ни на воскресенье.

Зато в понедельник с девяти утра начинались планёрка, отчёт, встреча с продажами, подрядчик и бюджет на следующий месяц. До понедельника оставалось ещё два дня, а он уже казался ей гораздо привлекательнее выходных.

Татьяна отпила чай, открыла заметку СУББОТА и добавила:

Помыть холодильник.

ГЛАВА 2. СУББОТА

В субботу Татьяна проснулась без будильника и не сразу открыла глаза. За окном было достаточно светло, чтобы понять: утро уже началось, но ещё не настолько, чтобы вставать стало обязанностью. Она перевернула подушку прохладной стороной и устроилась поудобнее.

Будни редко позволяли такую роскошь. Обычно в это время Татьяна уже знала, сколько минут осталось до выхода, что надеть, где лежат ключи и какое письмо надо отправить первым. Сейчас ничего из этого не требовалось, поэтому ещё минут двадцать она совершенно добросовестно спала.

Когда Татьяна всё-таки встала, Павел ещё не проснулся. Его кроссовки стояли в прихожей, дверь его комнаты была закрыта.

На кухне она поставила чайник и открыла заметку СУББОТА.

Купить продукты.

Химчистка.

Картриджи для фильтра воды.

Кран.

Разобрать шкаф.

Посмотреть расходы за месяц.

Помыть холодильник.

Татьяна добавила сверху ещё один пункт — постирать постельное бельё. Пока она завтракает и разбирает шкаф, машина будет работать, потом можно выйти, по дороге сдать куртку в химчистку, купить картриджи для фильтра воды и продукты, и весь маршрут складывался вполне удобно. Она загрузила бельё, нажала кнопку и вернулась на кухню.

Через несколько минут появился Павел. Он прошёл к холодильнику, открыл его и некоторое время изучал содержимое.

— Сыр слева, — сказала Татьяна.

Павел повернулся.

— Я ничего не спрашивал.

— Но искал.

— Я надеялся найти что-нибудь новое.

— С ночи?

— У холодильника было несколько часов.

Татьяна подвинула к нему хлеб.

— Пользуйся тем, что он смог сохранить.

Павел усмехнулся и сел напротив.

— Ты сегодня куда?

— Химчистка, картриджи для фильтра воды, продукты.

— Ясно.

— Тебе что-нибудь купить?

— Нет.

Татьяна сделала глоток кофе.

— Подумай.

— Я подумал.

— Быстро.

— У меня талант.

Она не стала продолжать и пошла разбирать шкаф. Минут через двадцать на кровати уже лежали две аккуратные стопки шарфов, пакет вещей на отдачу стоял у двери, а из ванной почему-то не было слышно стиральную машину. Татьяна подождала несколько секунд. Тишина сохранилась.

В ванной на дисплее горел незнакомый значок. Барабан остановился, бельё осталось мокрым, дверца не открывалась. Она нажала кнопку запуска. Машина загудела и снова затихла. На второй раз результат оказался тем же. Павел заглянул в ванную.

— Сломалась?

— Похоже.

Он посмотрел на дисплей, потом на мать.

— Мастера вызовем?

Татьяна ещё раз взглянула на машину и согласилась. Павел быстро нашёл сервис, показал ей отзывы и номер. Звонила Татьяна. Девушка на другом конце уточнила модель, адрес и симптомы, после чего сообщила, что сегодня свободных мастеров уже нет.

— Завтра можно?

— Можно. Во сколько?

— С двенадцати до восемнадцати. Мастер примерно за час позвонит.

Татьяна переспросила, нельзя ли назначить хотя бы первую или вторую половину этого интервала, но девушка извинилась: точнее система не показывала. Она согласилась и закончила разговор.

— Завтра с двенадцати до шести, — сказала Татьяна.

Павел уже вернулся к бутерброду.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Починят.

Для него вопрос, очевидно, был исчерпан.

— Я пошла, — сказала Татьяна.

— Давай.

— Если что-то вспомнишь, пиши.

— Хорошо.

— Только до магазина.

Павел посмотрел на неё поверх бутерброда.

— Мам, иди уже.

На улице было сыро и ветрено. За ночь снег возле бордюров стал серым и рыхлым, а в нескольких местах окончательно сдался и превратился в воду. Татьяна дошла до химчистки, сдала куртку и направилась за сменными картриджами для фильтра воды. В магазине нужная модель нашлась сразу, хотя она рассчитывала хотя бы сравнить несколько вариантов.

— Эти подойдут, — сказал продавец.

— Точно?

Он сверил номер ещё раз.

— Точно.

Татьяна расплатилась и вышла. Было 13:26. Химчистка закончилась быстрее, чем обычно, а картриджи тоже не потребовали ни выбора, ни поиска. Продукты удобнее было купить в супермаркете возле дома, и тогда примерно через час субботний маршрут фактически завершался. К остановке подошёл её автобус.

Татьяна увидела номер ещё издалека. Несколько человек вошли, женщина с коляской подождала, пока водитель опустит площадку, двери снова открылись. До дома было всего четыре остановки, но, когда двери закрылись, автобус уехал без неё. Татьяна поправила сумку и решительно пошла вдоль проспекта, а через несколько кварталов обнаружила, что уже прошла привычный поворот к дому. Телефон завибрировал в кармане.

Павел:

Ты хлеб купишь?

Татьяна остановилась.

Да.

Через несколько секунд пришло:

Я скоро уйду.

Она написала:

Ок.

Татьяна пошла к супермаркету. Продукты она покупала почти автоматически: молоко, яйца, овощи, хлеб, сыр, курица, йогурты. На этот раз никаких дополнительных маршрутов уже не придумывала — пакеты получились тяжёлыми, и домой захотелось вполне искренне. Когда Татьяна открыла дверь квартиры, Павла уже не было. Она сняла пальто и отнесла продукты на кухню.

В ванной по-прежнему немым укором стояла стиральная машина. Татьяна заглянула туда, но ничего нового за время её отсутствия не произошло. Она разобрала продукты. Шкаф оставался недоделанным, холодильник ждал мытья, кран всё так же капал, но вместо следующего пункта Татьяна поставила чайник и заварила чай.

Только тогда она посмотрела на часы: на кухне было 16:47, хотя, снимая пальто, Татьяна была уверена, что уже скоро семь.

ГЛАВА 3. ДВЕРЬ НАПРОТИВ

Среда прошла без происшествий. Перед выходом Татьяна сняла с сушилки чистое постельное бельё и убрала его в шкаф. На работе утром была планёрка, после обеда — встреча с подрядчиком, ближе к вечеру отдел продаж снова попросил срочно переделать то, что две недели назад сам же просил оставить без изменений. Татьяна переделала, отправила и вышла из офиса немного позже семи.

По дороге домой Павел написал, что поужинал и вечером собирается уйти. Она ответила, что скоро будет, а потом почти всю дорогу в метро читала переписку с подрядчиком, который наконец согласился с тем, что Татьяна говорила ему ещё утром.

Когда лифт остановился на её этаже, она сразу заметила непривычный свет. Дверь квартиры напротив стояла открытой, и яркая прихожая была видна почти целиком. Возле порога находились несколько незнакомых людей; сотрудник полиции что-то записывал, а женщина в тёмной куртке держала документы соседки и отвечала на его вопросы. Подходя к своей двери, Татьяна невольно замедлила шаг.

В пятницу соседка долго возилась с этим же замком, прижимая к боку хозяйственный пакет. Тогда дверь открылась всего на несколько секунд, и Татьяна увидела только прихожую.

Теперь никто дверь не закрывал и незнакомая прихожая была ярко освещена. Сотрудник полиции посмотрел на неё.

— Вы из какой квартиры?

Татьяна показала на свою дверь.

— Соседку знали?

— Мы здоровались. Больше никак.

— Когда последний раз её видели, можете вспомнить?

Татьяна уже вставила ключ в замок, но руку убрала.

— В пятницу вечером. Я с работы возвращалась.

— Примерно во сколько?

— Около семи. Может, немного позже.

Сотрудник полиции записал её ответ.

— Она одна была?

— Да. С пакетом из магазина.

Татьяна помолчала и добавила:

— Нормально выглядела.

Сотрудник полиции поднял глаза.

— В каком смысле?

Вопрос застал её врасплох.

— Ни в каком. Просто нормально.

Он кивнул и больше ничего уточнять не стал. Татьяна могла уже зайти домой, но осталась возле двери.

— А что случилось?

Сотрудник полиции не сразу ответил, потому что из квартиры его позвали. Он обернулся, сказал кому-то, что сейчас подойдёт, и только потом снова посмотрел на Татьяну.

— Умерла. Сердце.

Она машинально посмотрела в открытую прихожую.

— Сегодня?

— Да.

Сотрудник полиции вернулся в квартиру, откуда почти сразу донёсся вопрос:

— Год рождения?

Женщина в тёмной куртке сверилась с документами.

— Восемьдесят шестой. Январь.

Татьяна не сразу двинулась с места. Ей тоже было сорок. Ей вдруг стало нехорошо: в пальто сделалось душно, и пришлось расстегнуть ворот и постоять несколько секунд, пока слабость не отпустила.

Татьяна снова посмотрела на открытую дверь. Ей стало жаль эту почти незнакомую женщину, которую ещё в пятницу она видела здесь с пакетом из магазина. Татьяна открыла свою дверь.

Павел сидел на кухне с ноутбуком и тарелкой перед собой. Услышав мать, он что-то допечатал и только потом посмотрел в коридор.

— Ты чего?

Татьяна вошла на кухню.

— Соседка напротив умерла.

Павел отодвинул ноутбук в сторону.

— Та, которую мы иногда в лифте встречаем?

— Да.

— Что случилось?

— Сердце.

Он несколько секунд смотрел на мать, ожидая продолжения.

— Она моя ровесница оказывается была, — сказала Татьяна.

Павел ничего не ответил сразу, а потом спросил:

— Ты есть будешь? Я макароны сделал, там осталось.

— Буду.

Павел встал, достал из холодильника контейнер и поставил рядом с плитой.

— Я через полчаса уйду.

— Хорошо.

Татьяна хотела спросить куда, но вместо этого взяла тарелку. Павел посмотрел на неё и усмехнулся.

— Даже не спросишь?

— Могу, если тебе так спокойнее.

— Уже не надо.

Он вернулся к ноутбуку. За ужином Татьяна несколько раз слышала голоса на площадке. Они проникали в квартиру плохо: отдельные слова, движение возле лифта, один короткий звонок чужого телефона. Потом всё снова стихало.

Павел рассказывал что-то про знакомого, который собрался менять работу, но Татьяна потеряла середину истории.

— Мам?

— Что?

— Ты вообще слышала?

— Последнее — нет. Повтори.

Он повторил без раздражения, и на этот раз она дослушала. Перед уходом Павел надел куртку, взял ключи и задержался возле кухни.

— Я поздно буду.

— Напиши.

— Напишу.

После ухода Павла Татьяна отнесла тарелку в раковину и прошла в спальню, где сняла серьги и положила их на комод. Завтра надо было встать в семь пятнадцать; первой в календаре стояла встреча с продажами, потом подрядчик, согласование бюджета и ещё два созвона после обеда.

Перед тем как положить телефон на тумбочку, Татьяна снова вспомнила пятничный вечер. Она сама стояла у двери напротив: соседка держала большой пакет, не сразу попадала ключом в замок, потом наконец открыла дверь и придержала её ногой. Они обменялись обычным «добрый вечер», после чего каждая вошла в свою квартиру.

ГЛАВА 4. ДОМОВОЙ ЧАТ

В четверг около трёх телефон завибрировал рядом с клавиатурой, но Татьяна не сразу отвлеклась от отчёта. Сообщения посреди рабочего дня Павел присылал редко, а три подряд — почти никогда, поэтому после третьей вибрации она всё-таки открыла переписку. Первым был скриншот из домового чата.

Соседи, нужна помощь. В квартире 47 после смерти хозяйки остался котёнок. Родственники забрать не могут. Ищем, кто сможет взять насовсем или хотя бы на несколько дней, пока найдём хозяев. Корм, миски и лоток отдадим вместе с ним.

Под объявлением стояла фотография: котёнок сидел в углу дивана и смотрел прямо в камеру.

Следом Павел написал:

Это же наша соседка напротив.

И почти сразу:

Мам, можно мы его пока возьмём?

Татьяна задержала взгляд на фотографии.

Паша, у нас никогда не было кошки.

Я знаю. Я же не предлагаю её заводить. Возьмём на несколько дней, пока не найдём хозяев.

После ответа Павла она спросила, кто сейчас с котёнком. Вместо ответа он прислал голосовое: родственница соседки приехала разбирать вещи, вечером уезжает и животное взять не может. Всё необходимое для первых дней отдаст вместе с ним, а хозяев Павел пообещал искать сразу.

Татьяна перечитала последнее сообщение и написала:

Только временно. Пока не найдёте хозяев.

В ответ пришло сердце. Подрядчик наконец прислал правильную таблицу, отделу продаж понадобился новый прогноз, а начальник перенёс пятничную встречу на девять утра, чем сразу испортил настроение половине отдела. Уже в метро Павел прислал ещё одну фотографию.

На этот раз котёнок сидел посреди их кухни, а рядом с ним стояла небольшая пластиковая миска.

Забрал.

Татьяна открыла снимок крупнее и написала:

Почему он такой маленький?

Месяца три. Родственница точно не знает.

У своей двери она машинально посмотрела напротив. Дверь соседской квартиры была закрыта и опечатана, на площадке никого не осталось, зато из собственной квартиры донёсся тонкий звук, которого там прежде никогда не было.

Павел отозвался из кухни. Рядом с холодильником уже стояли миски и лоток, но самого котёнка нигде не было видно.

— Где он?

Павел молча указал вниз. За ножкой стола блеснули глаза. Котёнок забился ближе к стене и только следил за ними.

Павел успел написать нескольким знакомым и отправить фотографию в два чата. Кто-то обещал подумать, кто-то — спросить дома.

Помыв руки, она присела возле стола, оставив между собой и котёнком достаточно места, но он не шевельнулся.

— И что ты там сидишь?

На голос он отреагировал только взглядом. Когда Татьяна медленно протянула ладонь, котёнок отодвинулся ещё дальше, и она сразу убрала руку.

— Ладно, сиди.

— Пусть пока сидит, — сказал Павел. — Он только сегодня сюда попал.

Татьяна не ответила, но больше под стол не заглядывала. За ужином котёнок так и не появился. Иногда оттуда слышалось лёгкое шуршание, затем снова становилось тихо.

После еды Павел убрал посуду и ушёл в комнату. Татьяна оставила на кухне небольшой свет над столешницей.

Позже она легла с книгой, и примерно через двадцать минут из коридора донеслось мяуканье. Татьяна не сразу встала, но, когда звук повторился, отложила книгу и вышла. Котёнок сидел у стены напротив спальни.

При её появлении он замолчал, но не убежал. Татьяна опустилась на пол в нескольких шагах от него и некоторое время просто сидела рядом.

— Ну что ты?

Котёнок смотрел на неё и оставался на месте.

Поднявшись, Татьяна вернулась в спальню, но дверь на этот раз закрыла не до конца, оставив небольшую щель.

ГЛАВА 5. ДОМА ЖДУТ

Утром наполнитель обнаружился не только возле лотка, но и в коридоре, на коврике у ванной и почему-то у двери спальни. Последний Татьяна нашла босой ногой. Она включила свет. Котёнок сидел под стеной и смотрел на неё.