Я тоже не умею рисовать. Книга о творческой и жизненной энергии, внутренних барьерах и их преодолении, удовольствии от жизни, свободе и самопроявлении

Адреналин

Попытка получать впечатления от езды на спортивной машине, потом другой — мощнее, а потом мотоциклах, приводили только к росту скорости и риска, и в какой-то момент мне и самому стало понятно, что всё это может кончиться только плохо. Когда мотоцикл несёт тебя со скоростью 215, а уже хочется другой — помощнее, не надо обманывать себя — ты очень быстро едешь в направлении скорой смерти.

Кстати, а почему ты к этому стремишься, зачем тебе туда так нужно?

На этот вопрос сложно ответить, если не понимаешь, что происходит в твоём собственном внутреннем мире, в том числе в чувствах.

Одна женщина, купившая с мужем мощную американскую машину Chevrolet Corvette, сформулировала это так: «У неё словно есть своя воля. Ты нажимаешь на газ, а она просит: «Ещё, ЕЩЁ!!!». Точно такое же впечатление у меня было от Ford Mustang и быстрого мотоцикла — они не просят, требуют!

Очень точное описание зависимости от скорости, но это, конечно, не про наличие воли у машины, а про стремление человека отдать собственную волю, чтобы пережить сильные чувства — эмоциональную наркоманию.

Сначала ты впервые садишься за руль такой машины, нажимаешь-отпускаешь педальки, как на обычной, а она вдруг начинает пробуксовывать на месте или её сносит вбок от избытка мощности — это действительно яркие впечатления.

Потом ты какое-то время получаешь удовольствие от динамики старта и скорости, потом скорость растёт, потом её уже не хватает. 180 км/ч по пустому вечернему шоссе по пути с работы домой кажутся уже обычным вечерним ритуалом, а не избыточным риском. Ярких, как прежде, эмоций это больше не приносит.

Некоторые переходят к уличным гонкам или игре в «шашечки» между машинами. Кончается всё обычно одинаково, в лучшем случае, списанием только машины.

Недавно два клиента практически синхронно поделились наблюдением, что очень многие в их окружении (бизнес, госкорпораты, чиновники, силовики) подсели на адреналин — занялись высокорисковыми видами спорта и времяпрепровождения. Другие — на алкоголь или даже запрещённые вещества. Хорошо понимаю причину, имея в прошлом собственный опыт адреналиновой зависимости.

Несмотря на ограниченность вариантов выбора самодеструктивного поведения, мотивация у каждого уникально-своя, иногда парадоксальная, с неочевидной логикой.

Высокорисковые занятия требуют максимального контроля, и для этого есть достаточная мотивация — иначе погибнешь. Иногда это ответ на чувство человека, что он мало что контролирует в жизни — поиск среды, где у него есть иллюзия личного контроля над ситуацией.

Иногда за этим усилением контроля может стоять потребность в обратном — полном снятии контроля, которого в обычной жизни и так с избытком — когда чувствуешь, что на самом деле уже ничего не контролируешь, но при этом снова живёшь и вдохнул полной грудью. Может быть, это обострённое чувство «жизни» и появляется ярче, потому что не мешает отступающая на время привычка к тотальному контролю?

Пусть машина и мотоцикл на большой скорости — это хоть какая-то иллюзия контроля, то какой уж там контроль при прыжке с парашютом?

Если подобные экстремальные увлечения не про контроль, то риск допускается, чтобы хоть что-нибудь почувствовать. Некая ирония: чувства — это жизнь, и рисковать жизнью, чтобы почувствовать жизнь, на первый взгляд несколько странно. Такова уж путаная логика внутреннего мира человека.

Став на путь получения адреналина, человек отдаётся риску, а стимулов (эмоций, впечатлений) нужно всё больше и больше.

Если выбранный способ получения эмоций окажется единственным — это дорога в зависимость, а каждое повторение её лишь усиливает. Если риск в процессе только нарастает, понятно, какой будет финал.

Отношения тоже могут быть источником эмоций, и тоже часто адреналина, но когда ты выгораешь, а эмоции в дефиците, то и отношения тоже оказываются несколько неполноценными, другой человек готов делиться с тобой эмоциями, а ты — нет, не со зла и не из жадности, а просто за неимением оных.

Опуская тему неэтичности подобного психологического вампиризма, замечу, что многие отношения в формате содержанства именно поэтому таковы — одной стороне нечего дать живого, эмоционального, другой. Иногда это про обе стороны, не имеющие чувств, чтобы делиться ими, но желающие хотя бы какого-то подобия близости. То, что в таких отношениях происходит на самом деле, тоже часто далеко не только от чувств, но и от секса.

Как и всё остальное, отношения как источник впечатлений способны приедаться: одни начинают часто менять партнёров, другие — экспериментировать с различными перверсиями, но и это однажды приедается, а, по свидетельствам попробовавших поднимать градус ощущений, назад дороги может не быть.

У тяги людей к избыточной скорости есть ещё одно занятное объяснение — скорость, как попытка догнать ускользающую жизнь. Однако, не изобрели ещё такого мотоцикла, который способен, несясь вовне, догнать то, что ускользает от человека внутри — его собственную внутреннюю жизнь.

Проблема психологической зависимости и избавления от неё не в самом факте, что человек зависим от чего-то, а в том, как выявить истинную потребность, которая удовлетворяется таким образом, и найти иной способ её удовлетворения. Пока потребность не выявлена, человек — просто…

Заложник

Веду к тому, что все известные людям «животно-биологические» способы получать удовольствие и энергию приводят к необходимости «повышения дозы», так как мозг человека быстро адаптируется к любым стимулам и с каждым разом выдаёт меньше удовольствия с повторением тех же самых действий.

Помните шутку из фильма «Белое солнце пустыни», когда таможенник видеть не мог чёрную икру? Шутка была хороша, потому что для подавляющего большинства советских граждан икра была экзотическим дефицитом, а для простого большинства не была доступна вовсе.

Однако, если она окажется в постоянном доступе, каждый поймёт этого таможенника — она осточертеет.

Кроме того, если источник желаемых чувств или состояний оказывается единственным, это вызывает зависимость, а она приводит к проблемам.

Это относится ко ВСЕМУ: пище, алкоголю, запрещённым веществам, сексу, рискованному поведению, гордости от достижений, желанию славы и популярности, и, особенно, власти.

В гораздо меньшей степени эта логика инфляции относится к творчеству, познанию и духовности, где бесконечное повышение дозы хотя бы не приводит к физическому, интеллектуальному и психологическому самоуничтожению.

Проблема в сочетании Принципа удовольствия и способности живых существ адаптироваться. Человек, получив положительный опыт (чувства и/или ощущения), хочет его повторить, чтобы снова получить удовольствие. Повторение приводит к привыканию и снижению удовольствия. Значит, чтобы получить то же количество удовольствия, стимул должен стать сильнее.

Запрещённые вещества в этой теме самая яркая иллюстрация — зависимость развивается очень быстро, толерантность тоже нарастает быстро, заметные негативные последствия тоже наступают очень быстро.

Самое примечательное, что наркотики не содержат в себе «удовольствия», которое стремятся получить употребляющие, а лишь приводят к выбросу мозгом соответствующих гормонов (нейромедиаторов), которые содержатся в мозгу, а не в веществе. За счёт внешней стимуляции человек пытается вызвать выброс веществ, содержащихся в нём самом, но в бо́льших количествах, чем может это сделать естественным путём. У этого пути есть неприятное следствие — единомоментная трата всего запаса гормонов удовольствия приводит к их дефициту и человек перемещается на обратный полюс — в неудовольствие.

Фактически, употребление запрещённых веществ — это попытка искусственно изменить график получения удовольствия. Вместо ровного графика получаются резкие пики, но за ними неизбежно следуют спады, потому что запасы растрачены.

Понимание этой логики важно, потому что на получении удовольствия, способах и графике основана вся жизнь человека. Запрещённые вещества — просто очень удобная иллюстрация — всё происходит очень быстро и наглядно. В некотором смысле жизнь человека — это то, как он получает удовольствие, как его научили в детстве и как он сам научился позже.

Встречал мнение, что люди, занятые интересным делом, а дела интересные обычно содержат в себе что-то творческое или хотя бы только познавательное, в меньшей степени склонны к употреблению алкоголя и запрещённых веществ — они получают гормоны удовольствия естественным способом и более ровным графиком.

Если захочется не согласиться с этим тезисом, приведя в пример многочисленных наркозависимых из мира музыки и живописи, то предложу задаться вопросом: всё-таки дело в творчестве или в попытке изменить график получения удовольствия? К тому же, значительная часть этих людей — только исполнители, а не созидатели.

Пока творческие виды деятельности — удовольствие и хобби — это одна картинка, когда профессия — совсем другая. График удовольствия и энергии человека уже не принадлежат ему, он обязан выйти на сцену и выдать определённую энергию и настроение, вне зависимости от того, есть они у него или нет.

Вдохновения или всплеска энергии может не быть очень долго, а публика ждёт определённых эмоций, построенный вокруг «звезды» бизнес — денег, а сам человек уже привычного внимания, от которого часто тоже зависим.

Если верить интервью наркозависимых музыкантов, в этот момент «заботливые продюсеры» и подсовывают запрещённые вещества. Дело не в творчестве. Скорее, оно заканчивается, когда начинается зависимость, часто вместе с жизнью.

Будет честно заметить, что творческие и познавательные процессы в своей физиологической основе устроены схожим с пагубными зависимостями образом. Если что-то непонятное стало понятным и это вызвало удовольствие, второй раз заново понять то же самое и вновь получить удовольствие невозможно. То есть, надо интеллектуально расти — брать задачи более высокого уровня сложности, и таким образом получать следующую порцию удовольствия.

Если получилось создать нечто творческое, что понравилось самому, доставило удовольствие, простое повторение такого же удовольствия не принесёт. Нужен следующий уровень. В этой логике творчество несколько специфичнее, потому что если в случае с «обычными» достижениями и познанием выбор следующей цели как правило не проблема, то творчество связано с внутренним состоянием, а нужного состояния может какое-то время не быть.

Весь вопрос, куда ведёт описанное «повышение дозы»: к пресыщению, проблемам со здоровьем и преждевременной смерти или к внутреннему развитию. В части животной природы мы очень ограничены в наращивании потребления. Даже от передозировки выпитой водой, как ни странно, можно умереть. Здесь нет опечатки: не водкой, а именно водой.

Результат ставки на животные удовольствия в конечном итоге один — потеря радости жизни, а вместе с ней и мотивации.

Это значит, что из положения заложника собственной животной природы есть два выхода: управление привыканием через самоограничение (практики поста, аскетизм, минимализм и подобное) или выбор тех направлений удовольствия, которые не вредят здоровью и психике. Творчество — отличный вариант.

Если интуитивно тянет именно в эту сторону — привлекают люди, которые занимаются чем-то творческим, умеют получать удовольствие от жизни не только за счёт потребления, социальных достижений и превосходства над другими, возможно это не спроста — интуиция подсказывает путь к удовольствиям другого уровня.

В этом плане меня всегда удивляли люди, которым явно было что-то дано или они учились чему-то творческому, но забрасывали и никогда не использовали это для получения удовольствия от жизни.

Тем более, что сейчас стоимость входа в творчество невероятно низка. Например, буквально каждому, у кого есть мобильный телефон, доступна…

Фотография

Некоторой отдушиной для меня долго была фотография. Первым фотоаппаратом была ещё Смена-8м в детстве, потом в институте появились «мыльницы», но вся фотография была в рамках «а вот у нас студенческие посиделки». Неожиданно оказалось, что приятель Илья, которого я знал с детского сада, фотографирует и очень этим увлечён. Он рассказал-показал и мне понравилось. Допускаю, что мне даже больше понравилось само состояние увлечённости.

Приятель помог выбрать хороший, тогда ещё плёночный фотоаппарат, который по сравнению с «мыльницей» был по сложности похож на космический корабль — я до сих пор не понимаю, как он определяет, куда направлен взгляд фотографирующего, чтобы подстроить фокусировку. Началась пора фотографии с плёнками, объективами, фотолабораториями и фото-общением.

Сейчас, пересматривая те фотографии, вижу, что в них нет ничего интересного. Это просто фиксация факта, иногда репортаж, порой неплохой. Попытка сделать кадр технически-правильным. Примерно то же, что и с цитатой преподавательницы рисования выше: учился фотографировать, но сам не понимал зачем.

Ещё были портреты, но тоже реалистичные и живые, не про постановку, искажение или «улучшение» образа. В этом не было творчества, лишь фиксация.

Увлекаясь фотографией, я встречал в офисном мире людей и таких же как я — подвыгоревших, или изначально ещё более дитигальных — с техническим «цифровым» мышлением, тоже увлечённых фотографией, работы которых были технически очень правильны, но не вызывали вообще никаких эмоций, как не было их и у авторов.

Иногда встречались и люди нарциссичные, которым важно во всём быть лучше и выше окружающих, иметь самую дорогую и совершенную технику, но работы которых оказывались такими же — холодными и безжизненными, пусть иногда и действительно технически идеальными.

Эта «неинтересность, несмотря на правильность» бросалась в глаза.

В то же время обратил внимание, что кадр, сделанный пусть даже с технической ошибкой, но на эмоциональном импульсе, получается более «живым», а техническая правильность не связана с эмоциональным эффектом от работы. Как-то во время поездки в Ясную поляну в электричке я заметил и успел сфотографировать ребёнка, который, видимо, от поездки устал, облокотился на спинку кресла и смотрел в окно. Кадр технически не удался — в вагоне было мало света и имелась вибрация от колес поезда — он получился смазанным. Но одновременно этот кадр оказался самым живым и эмоционально-интересным за всю поездку.

Бывает важно определиться, чего на самом деле ищешь — «правильности» или жизни, часто это две очень разные дороги.

В контексте того периода мне очень откликается фильм Вима Вендерса «Алиса в городах» (ФРГ, 1973) — человек, находясь в кризисе, не способен выразить происходящее с ним и вокруг него словами, но делает бесчисленное количество кадров на фотоаппарат, пытаясь хоть как-то передать свою внутреннюю реальность через сфотографированное.

Практически логика соцсетей: что не сфотографировано и не выложено, того не было. Даже для самого человека, ведь в его внутреннем мире наблюдаемое событие не произошло.

Гораздо позже я осознал, что фотография в тот период была единственным способом посмотреть на мир сквозь призму чувства, впечатления, а не только холодной рациональности. Собственно, ни внешнего признания, ни какого-то эдакого творчества я в этом не видел и не искал.

Искать творчество? Зачем, я что, больной? Деньги надо зарабатывать и карьеру делать!

Думаю, если бы мне тогда «в лоб» предложили научиться рисовать, я бы подумал, что предлагающий не в себе. Рисовать?? Зачем???

На этот вопрос я вскоре ответил себе сам.

Николай Копейкин

Вообще-то я шёл больше на бренд «НОМ» — питерское «Неформальное объединение молодёжи», которое в 2004-м году устроило в Москве выставку входящего в объединение художника Николая Копейкина. Это сейчас он известен, действует творческое объединение КОЛХУи (сокращение от «Колдовские художники»), появились последователи и подражатели, открыта частная галерея Свиное рыло в Санкт-Петербурге, ряд работ Николая Андреевича находится в постоянной экспозиции музея современного искусства Эрарта, а тогда его жанр Мультреализм был внове.

Увидев картину «Короткое замыкание», я очень смеялся. На ней был изображён огромный медведь, выпавший с вертолёта с чемоданом и бутылкой, приземлившийся на высоковольтную линию электропередачи и погнувший её.

«Короткое замыкание», автор — Николай Копейкин.

Публикуется с разрешения автора.

Работа на госслужбе в электроэнергетике с бесконечными таблицами расчётов и документами на тот момент уже стала для меня рутиной, часто бессмысленной, и такой взгляд — весёлый и абсурдный — вызвал яркие эмоции.

Человек и его смех

Юмор — это часто именно смещение угла зрения на что-то, смешивание несочетаемых реальностей, и, кажется, люди не особо любят это делать самостоятельно.

Вы не задумывались, почему так популярны юмористы, комедии, стендап? Человек со сцены управляет углом зрения публики, вызывает эмоции, а публика готова за это платить. Но почему? Ведь это их собственные эмоции…

Это значит лишь одно — люди сами разучились менять угол зрения и погрязли в «привычности», им необходим кто-то внешний, кто поможет им получить доступ к собственным чувствам и энергии.

Разве это не странно?

Наряду с юмором, на целенаправленное вызывание эмоциональных реакций направлено любое творчество, искусство. Искусством принято называть признаваемый высококачественным результат творчества. Часто признаваемый только для того, чтобы это «искусство» продать, никаких объективных критериев качества не существует.

Творчество и искусство направлены на вызов гораздо более широкого спектра реакций и чувств, нежели юмор. Юмор, кстати, тоже бывает разный, и иногда в форме юмора высказываются очень серьёзные вещи, которые остальные либо не осознают, либо не смеют проговорить, а иногда даже подумать.

Любой демонстрируемый результат творческого процесса — это всегда про попытку автора вызвать у зрителя реакцию. В первую очередь — чувства, состояния, иногда мысли. Определённо, картины Копейкина тогда повлияли на чувства, изменили внутреннее состояние.

Когда ты внутренне очень «структурен» и системен, абсурдизм привносит хаос, нарушает эмоциями эту структурность, предлагает совместить разные, а то и противоположные объекты и представления. Коллектив НОМ хорошо умеют это делать — смещать угол зрения на привычное, как в текстах песен, так и в картинах.

Что не так с этим «получением собственных эмоций и чувств за плату»? Любых эмоций — хоть от песен на концерте, хоть от похода на футбол? Даже не обязательно за плату — песни могут быть в плеере, футбол по ТВ. Я имею в виду, что ещё не так, помимо уже описанной логики наркомании, когда человек за счёт внешней стимуляции пытается управлять собственным внутренним состоянием.

За этим снова стоит уже упомянутая логика животного выживания: стремление потратить как можно меньше энергии и получить при этом максимальный результат (удовольствие).

Если для игры в футбол необходимо затратить много энергии, то на просмотр матча по ТВ она не нужна, более того, люди в процессе ещё и быстрыми углеводами с алкоголем себя заправляют. Просто «путь чемпиона» — два в одном: сразу тебе и алкогольная зависимость, и эмоциональная, а глядишь, и диабет «выиграешь».

Если для обучения музыке и самостоятельного исполнения, а тем более создания композиции, надо затратить колоссальные время и энергию на предварительное обучение, то включение в плеере музыки, вызывающей сильный эмоциональный отклик, не требует энергии вовсе. С визуальными искусствами то же самое: в смартфоне или планшете могут уместиться огромные коллекции музеев из разных частей света.

Но что происходит дальше?

Привыкая потреблять, не затрачивая соразмерную энергию, по сути получив возможность безграничного потребления контента, человек становится идеальным потребителем, а кто-то потребителем психологически зависимым. Экономически это благо для продавца, психологически для самого человека это ловушка.

Каков главный долговременный результат замены игры в футбол вживую на просмотр матчей по телевизору? На мой взгляд, ослабление мышц и снижение собственной жизненной энергии человека. Мы же понимаем, что поддержание физической формы (без экстремизма) приводит к тому, что человек становится активнее, оптимистичнее и энергичнее? А носитель пивного алкоголизма перед телевизором — наоборот.

С алкоголем вообще забавная ситуация — люди часто пьют его, чтобы повысить настроение, хотя химически алкоголь — депрессант — средство для снижения настроения и подавления возбуждения. На самом деле, в таких случаях речь идёт о снятии контроля и выпускании наружу подавленных эмоций. В данном случае — положительных. Ловушка в том, что они вообще никак не связаны с алкоголем, только с психологическими ограничениями самого человека.

У человека уже имеется проблема с доступом к собственным позитивным эмоциям, добавив алкоголь, особенно если он окажется единственным источником доступа к самому себе, человек получит и вторую — алкоголизм.

То же самое происходит и с потреблением творческого контента — музыки, текста, видео, хотя последствия менее заметны, так как нет явных физических проявлений — тех же снижения тонуса мышц и ухудшения здоровья.

«Творческой мышцей» называют способность человека самостоятельно производить оригинальный творческий продукт и вызвать эмоции с помощью творчества у себя и окружающих.

Эта способность тесно связана со способностью генерировать идеи, находить нестандартные решения, гибко мыслить — в любом контексте и сфере жизни.

Если человек только потребляет контент, его творческие и интеллектуальные мышцы атрофируются, он теряет способность придумывать что-то самостоятельно, становится зависимым от генерации эмоций и идей другими людьми.

С психологической точки зрения люди потребляют искусство и любой «эмоциональный контент», чтобы на мгновение почувствовать собственные чувства, соединиться с ними, прожить их. Это самый простой вариант, если чувства по каким-то причинам недоступны, но он временный, не решает проблему и не может удовлетворить потребность в чувствовании в целом.

Ограничение потребления любого контента — одно из важных условий тренинга творческих способностей, который я ещё упомяну далее. Если хочешь научиться любой контент создавать — ограничь потребление, чтобы сместить фокус внимания с внешнего на внутреннее. Именно внутри источник любого творчества, а заодно и удовольствия.

Нынешняя доступность ИИ — искусственного интеллекта — очередной шаг в ловушку атрофии интеллекта и творчества у людей. ИИ на самом деле скорее ИП — информационный пылесос, собирающий и обобщающий уже имеющиеся идеи, у него отсутствует второе слагаемое — чувства, необходимое для работы фантазии и созидания нового — творчества. Тем не менее, ИИ зачастую воспринимается как аналог человека.

Не случайно классическое образование включало спорт и обучение искусствам. Речь не про формат кондовой музыкальной школы, после которой люди к пианино больше никогда не подходят, а про образование, основанное на вызове интереса и поддержании его, выработке самостоятельных творческих навыков. Такое образование скорее редкость.

Оно в первую очередь давало независимость в мышлении и доступ к собственным чувствам, способности выражать их. Естественно, это привилегия правящего класса, а не «населения».

Природа современного рабства

Как-то слушал интересную лекцию о связи кризиса энергии и мотивации у людей с устройством общества. В основе проблем мотивации у современного человека — психология раба, формируемая с детства социальными институтами и сложившейся культурой.

Ключевое отличие раба от хозяина в том, что раб не имеет права на собственные желания. Все желания раба — это воля хозяина.